Дар судьбы

С этого дня я больше не плакала по ночам. Я перестала ждать, перестала жить в ожидании чьих-то шагов, сообщений, возвращений. Я начала жить сама. Каждое утро начиналось с улыбки Алисы. Я купила одинаковые пижамы для нас. Мы завтракали под музыку — я учила её хлопать в ладоши, она визжала от смеха. Я взяла няню — милую женщину по имени Инга, с которой Алиса полюбила гулять. А я… Я начала путешествовать. На выходные мы летали в Париж, смотрели на Эйфелеву башню и ели круассаны на террасе. Потом — Рим. Милан. Тбилиси. Лиссабон. Я делала фото. Выложила их в закрытый альбом. Подписала: «Мы живём. А не просто ждём.» Алиса росла. Сначала она сделала первый шаг. Потом — сказала первое слово: "мама". Это был самый громкий аплодисмент для моего сердца. Я купила ей пони в загородный дом отца, научила плавать, читала ей сказки перед сном, устраивала пикники в саду. Каждый её день — был важным. Каждую её улыбку — я запоминала. Я больше ни от кого не зависела. Однажды я сидела на веранде пентхауса. Над городом стелился розовый закат. Алиса дремала на моих коленях. Я пила вино и думала: > "Боже, как же хорошо быть просто живой. И не ждать, пока кто-то вспомнит, что ты существуешь." В этот момент в душе было тихо. Тепло. И впервые — по-настоящему свободно. На кухонном столе стоял ароматный чай из жасмина. За окном золотились крыши, залитые солнцем — осень была особенно тёплой в этом году. Я сидела, обхватив ладонями тёплую кружку, а рядом, в розовом костюмчике, бегала Деля — моя Аделина, моя жизнь. Её кудрявые волосы уже начали собираться в маленький хвостик, а голубые глаза — такие же, как у меня, — светились интересом ко всему, что она видела. — Ма-ма! Смотли! — закричала она, тыча пальчиком в свою картину — размазню из гуаши, которую она гордо назвала «лошадка». Я засмеялась и подбежала к ней. — Это шедевр, Делечка. Честно. Мы повесим его в гостиной! Она расплылась в довольной улыбке, и в этот момент я в который раз поняла: я всё сделала правильно. --- Прошло уже почти два года с того момента, как я родила Аделину. Сейчас ей полтора года, и она — лучшее, что со мной случалось. С ней я смеюсь. С ней я не боюсь быть слабой. С ней я чувствую себя нужной. Она уже ходит на развивающие кружки — Инга водит её в центр раннего развития. Там Аделина играет с детьми, учит цвета, поёт песенки. А я… я смотрю на это со стороны и иногда не верю, что это всё про меня. Порой я ловлю себя на мысли: "Где я была бы, если бы…" Но эти мысли быстро уходят. Потому что у меня есть она. И больше ничего не надо. --- Макс так и не написал. Ни единого слова. Ни одной реакции на фото, ни одного намёка, что он всё ещё думает о нас. Он растворился, как будто его никогда не было. Иногда это щемит. Иногда нет. Иногда я думаю — а помнит ли он, как звали нашу дочь? Но каждый раз, когда Деля крепко обнимает меня своими ручками, я знаю: ему не дано понять, какое это счастье. --- Скоро мне восемнадцать. Осталось всего полгода. Я стала самостоятельной давно, раньше, чем должна была. Но официальное взросление будто подводит черту: я больше не девочка. Я женщина, мама, та, кто всё выдержала — и осталась собой. Иногда мы с Ингой и Делей улетаем на выходные. Недавно были в Барселоне — вели Делю по мощёным улочкам старого города, покупали ей крошечные платья и кормили взбитым мороженым из розовой миски. Инга — как тёплый якорь в нашей жизни. Она всегда рядом, не навязывается, но никогда не уходит, когда становится тяжело. Мы с ней стали почти семьёй. А я? Я учусь. Я живу. Я пишу. Я расту. Я уже не та Элина, которая когда-то плакала по ночам в холодной комнате с пустыми руками. Теперь я засыпаю, чувствуя, как моя маленькая девочка дышит мне в шею, и просыпаюсь от её тёплых ладошек на моём лице. ** Знаешь, что самое красивое? Я не жду больше ничего. Я не зависаю в прошлом. Я просто… живу. С каждым утром, каждой каплей дождя, каждой поездкой, каждой сказкой на ночь. У меня есть любовь. Небольшая, бесконечная. Та, что зовут Деля.