Дар судьбы

Сознание возвращалось медленно, как будто Элину выдернули из глубокой воды, где было тихо, давяще и темно. Она с трудом приоткрыла глаза. Голова раскалывалась, тело будто налито свинцом. Первое, что она ощутила — это липкость пота и затхлый запах сырости. Оглянувшись, она поняла — она в чужом помещении. Маленькая комната, стены покосившиеся, вместо окна — узкая щель, затянутая ржавой решеткой. Света почти не было. Только слабое, дрожащее мерцание из-под щели под дверью. — Где я? — хрипло прошептала она, пытаясь сесть, но руки были связаны. Мягко, но крепко — верёвка впивалась в кожу. Паника начала закипать внутри. Дыхание участилось. Она начала искать хоть что-то вокруг себя — ногой дотрагивалась до пола, пытаясь нащупать край, край кровати, край реальности, в которую так резко попала. Потом она поднялась на ноги, держась за стену, и подошла к двери. Толкнула её плечом. Щелчок. Она приоткрылась. Но вместо свободы — кошмар только начинался. Дверь с грохотом распахнулась — в комнату ворвались трое мужчин в масках. Один из них — в чёрной балаклаве, с мускулистыми руками и татуировкой в виде ножа на шее. Другой — худой, с цепочкой на пальцах. Третий молчал, только снимал всё на камеру, наведённую прямо на Элину. — О, принцесса очнулась, — прохрипел один. — Как мило… Сейчас мы будем записывать видео твоему папе! — Что за видео?! Вы вообще кто?! — крикнула она, отступая назад, споткнувшись о матрас, который и был её "кроватью". — Тише, деточка, — сказал второй, подходя ближе и схватив её за волосы, притянув к себе лицо. Его глаза были безжалостны, дыхание — холодным, как лёд. — Ты сейчас скажешь в камеру, своему дорогому папочке, чтобы начал готовить один миллион долларов. Иначе… — он провёл пальцем по её щеке, — ты отсюда не выйдешь. — Я… я не скажу! — Элина закричала, в горле стоял комок ужаса, руки дрожали. — Ах так, — рявкнул первый, и вдруг резко схватил её за горло. — Тогда мы сами найдём, как тебя заставить. Только не жалуйся потом. Он сдавил. Воздуха стало катастрофически не хватать, перед глазами потемнело. Камера писала, свет красной точки дрожал. — Элина Алексеева. Скажи: "Папа, переведи один миллион долларов. Иначе я не вернусь домой." Повтори! Она пыталась вырваться. Не могла. И в какой-то момент — сказала. — Папа… пожалуйста… отдай им миллион… я… я не хочу умирать. Слёзы катились по щекам. Маски улыбались. — Хорошая девочка. Это только начало. Камера щёлкнула. Один из них отключил запись, другой — вышел. Остались двое. И теперь — началась настоящая игра. И Элина знала — она должна найти способ вы браться, пока не стало слишком поздно. Прошло несколько часов. Элина сидела, притихшая в углу комнаты. Руки онемели, губы пересохли, внутри всё горело. Слёзы закончились. Осталась только пустота и ярость, которую она ещё не знала, как выплеснуть. Щелкнул замок. Дверь снова открылась. Она подняла голову — и сердце остановилось. На пороге стоял Даня. Без маски. В своём любимом сером худи, в джинсах. Как будто ничего не произошло. Только глаза… Глаза были другими. Тепла в них больше не было. Только холодный, цепкий расчёт. — Привет, малышка, — спокойно сказал он, будто они просто встретились после долгой прогулки. Элина не поверила своим глазам. — Ты?! Он прошёл внутрь, прикрыл дверь, подошёл ближе. — Не смотри на меня так. Ты сама прекрасно знала, что в этом мире никто не делает ничего просто так. Да, я тебя трахал. Да, дарил цветы. Делал тебя счастливой. Но я никогда не говорил, что это бесплатно. — Ты отвратителен. Подонок. Ты сделал мне предложение… — голос её дрожал, но не от страха. От шока. От боли. — Это… всё было ложью?! Он рассмеялся. Без эмоций. — Кольцо и билеты? Милая, ты не заметила, что они были куплены с твоей же карты? С той самой чёрной картой, которую ты потеряла перед отъездом. Ты просто не подумала, что она исчезла не случайно. Я же заботился, верно? Ходил с тобой, собирал чемоданы, выбирал купальники… Всё под контролем. Включая тебя. Элина почувствовала, как будто по венам пошёл лёд. — Ты… снял деньги?! — Уже больше двух миллионов гривен. Красивая сумма, не правда ли? Но, детка, мне мало. Я устал от нищеты. Устал жить в однушке, считать копейки, быть “бывшим Таси”. Я хочу всё. И я это получу. Он подошёл ближе. Элина хотела отстраниться, но некуда было — за спиной стена. — Я хочу не только деньги… — прошептал он. — Я хочу забрать Сааву. — Ты больной. — Она смотрела в его лицо, как будто впервые его видела. — Ты изменил Тасе. Ты сам бросил их. С какой стати… — Потому что с ребёнком — проще получить влияние. Понимаешь? Мальчик растёт. Он будет у меня. С ним легче будет устроиться в Америке. Программа отцов-одиночек. Ты знаешь, как это работает. У меня всё просчитано. — Ты сумасшедший. Он наклонился к ней, словно хотел поцеловать, но она резко дёрнулась. — Не смей прикасаться ко мне, мразь. Он ухмыльнулся. — Ничего, Элечка. Мы ещё сыграем нашу игру. Ты будешь звонить своему папочке. А пока… отдыхай. Он повернулся и ушёл, не закрыв дверь. Тишина накрыла комнату. Элина упала на колени, вцепившись руками в волосы. Всё, что было — разрушено. В один миг. И всё из-за него. Из-за того, кому она верила. С кем мечтала о будущем. Но в груди что-то вспыхнуло. Это была не просто боль. Это был огонь. Она знала: она выберется. И он ответит за всё. Президентский кабинет был окутан тишиной. Солнце заливало массивные окна тёплым светом. Егор Алексеев сидел за дубовым столом, перебирая документы, когда его секретарь вошёл с бледным лицом и прошептал: — Там… это только вам, срочно. Он передал планшет, уже включённый. Видео загрузилось сразу. На экране — Элина. Его дочь. В мрачной комнате, с потёртыми стенами, заплаканными глазами. Она была в одном из своих летних платьев, растрёпанная, испуганная. — Папа… — её голос дрожал. — Пожалуйста, не делай резких движений. Они… они требуют миллион долларов. У меня всё хорошо, пока ты не вызвал полицию. Пожалуйста, не… не ищи меня. Просто сделай, как они просят. Пожалуйста. Ради меня… и Дели… За кадром слышен грубый голос: — Хватит, Эля. А теперь скажи: "Папа, у тебя сутки, иначе…" Видео обрывается. Егор медленно положил планшет. Его пальцы дрожали. Но глаза были… мёртво спокойны. Холодные, как лёд. Как у хищника, перед броском. Он резко нажал кнопку селектора. — Андрей, ко мне. Срочно. Через минуту в кабинет вошёл глава службы безопасности президента. — Похищение. Элина. Видео прислано на защищённый канал. Поднять всех. Интерпол, спецслужбы, авиацию, спутники, криминалистов, киберотдел. Включить "Красный протокол". — Так точно. — И, Андрей… — Да, господин президент? — Этого пса, Даню… найти первым. Мне всё равно, где он, с кем он. Мне нужна его кровь на асфальте. Глаза Егора вспыхнули яростью. — Это моя дочь. И тот, кто посмел тро нуть её, уже подписал себе приговор. За считанные часы был активирован полный спектр возможностей, которыми располагала президентская власть. Сотни людей в разных странах получили задание: найти Элину. Живой. Немедленно. Доступ к спутникам. Перехват телефонных звонков. Анализ банковских операций. Всё пошло в ход. В доме Егора собрался штаб. На стенах — карты, лица, подозреваемые. На большом экране снова и снова прокручивалось то самое видео. И вот один из аналитиков вскрикнул: — Есть! На фоне — специфический звук вентиляции. Это старый тип установок. Остались только в нескольких регионах Азии. Мы уже сужаем поиск. Другой специалист сказал: — Мы отследили покупку билетов — билеты на Мальдивы. И вот — вылет. Двое. Женщина и мужчина. Женщина — Элина. Мужчина — Данила Сергеевич Соколов. Егор сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Он? — Да. У него долги. Судимость в подростковом возрасте. И… — замялся аналитик. — Он уже списал с её карты крупную сумму. Деньги отправлены на анонимные счета через криптовалюту. Мы пытаемся отследить конвертацию. — Я хочу этого мразь живым. Чтобы он сам попросил смерти. — Принято.