От ненависти до...

— Фу-у, — выдохнул Альбус, опуская последнюю коробку на пол, — вот скажи мне, зачем тебе столько барахла? — И совсем это не барахло, — устало проворчал Скорпиус. — Это всё нужные вещи. — Конечно, без дюжины подушек и такого же количества одеял просто не имеет смысла переезжать на новую квартиру, — поддел его Альбус, усмехаясь, — а уж без полсотни штанов и рубашек тут вообще делать нечего. — Придурок! — хохотнул тот и, вытащив из ближайшей коробки собственные джинсы, кинул их в ржущего Ала. — Подушек всего пять и два одеяла. — Ага, на лебяжьем пуху, — тот смешно поморщился, строя Скорпиусу рожицы, и добавил, — а то наш Скорпиончик ночью попку отморозит в квартире с газовым отоплением, — и тут же рванул из комнаты, весело смеясь. — Я сейчас твою, блядь, отморожу! — взвился Скорпиус и ринулся за ним, по пути хватая диванную подушку. — Посмотрим, чья задница морозоустойчивей. — Догнав Поттера на кухне, он принялся лупцевать его подушкой по голове, а тот, уворачиваясь, схватил за ножки табурет, прикрываясь им и не переставая ржать. Они долго носились, запинаясь за нераспакованные ящики, мебель и пороги. Помещение квартиры наполнилось криками, смехом и матом, которые можно было услышать, наверное, даже на улице. То там, то тут валялись предметы одежды, книги, обувь, в воздухе летали перья из многострадальной подушки, а с люстры свисали, болтаясь, чьи-то серые боксеры. В этот момент в гостиную из камина шагнул Драко Малфой. У Альбуса при виде него даже мысль промелькнула: величавый, точно король. Только грациозный выход "короля" испортил появившийся следом отец Ала. Он вылетел из камина, зацепив мыском ботинка каминную решётку, и со всего маха врезался в Драко, роняя его на пол и падая сверху. Замерший Скорпиус, тяжело дыша, сдул со лба мешающую чёлку, а заодно и прицепившееся к волосам пёрышко, потом оглянулся на выглядывающего из-за его плеча Альбуса. — Здрасьте! — радостно поприветствовал он родителей, ловко сдёрнул трусы с люстры и быстро спрятал их за спину. — Поттер, скотина, чтоб тебе провалиться уже куда-нибудь подальше! — рыкнул Малфой-старший, пытаясь скинуть с себя Поттера-тоже-старшего. — Ты, придурок, вообще нормально ходить умеешь? — Видимо, не сегодня, — пробормотал Гарри, стараясь сползти с Драко. Потом как-то жалобно охнул и прошептал: — Бля-я, моя спина. Оттолкнув Скорпиуса, Альбус кинулся к отцу. — Опять, — взволнованно пробормотал он, помогая Гарри встать на колени и упереться руками в пол. — За этот месяц уже второй раз. — Планировал заглянуть к мистеру Сакамота ещё три дня назад, но где там, — процедил тот, не поднимая головы, — сам же знаешь, даже домой зайти времени не было. — Подожди, — быстро оголяя отцовскую спину, попросил Ал, — попробую хотя бы острую боль снять. — Не переставая водить вдоль его спины палочкой, делая еле заметные пассы, он вдруг прищурился и с подозрением спросил: — А ты очередную порцию зелий вообще забрал из Мунго или как всегда забыл? — Забыл, — еле слышно прошелестел Гарри. Альбус уже хотел отчитать отца за то, что тот так пренебрежительно относится к своему здоровью, но тут подал голос Драко: — Поттер, мать твою, что происходит? — и, поднявшись на колени, уставился на спину Гарри. — Ёбтв... — он со свистом втянул воздух и сразу принялся помогать Альбусу, явно вплетая в вязь обезболивающего заклятия новые элементы, которых тот ещё не знал. Альбус понимал, что сам он уже давно привык и не реагировал так остро, но и надо отдать должное мистеру Малфою, тот тоже быстро взял себя в руки. Спина отца — зрелище не для слабонервных. Крупные келоидные рубцы пересекали её в нескольких местах, одни шли вдоль позвоночника, другие поперек и даже наискосок. Помимо них, сеть мелких шрамов создавала причудливую паутину. — На тебя что — оборотень напал? — выдавил Драко. — Это же не спина, а шедевр чокнутого художника. — Не оборотень, — ответил за Гарри Альбус. — Два года назад, когда в Японии было землетрясение и Токийский магический район сильно пострадал, папа с группой авроров отправился туда. — Драко кивнул, вспоминая произошедшее, и Ал продолжил: — Они работали спасателями, помогали расчищать завалы и искали под ними людей. — Он замолчал, вспоминая то время, потом вздохнув, добавил: — На подземной парковке завалило восемь человек. Убрав магией разрушенные верхние этажи, они с парнями нашли небольшой проход, но вытащить раненых не смогли. Вся конструкция над головами бедолаг держалась на честном слове, и одно неловкое движение могло вызвать новые обрушения. Тогда отец спустился туда и магией укреплял свод, пока пострадавших доставали. Их спасти сумели, но папу завалило. — Твою же мать! — в сердцах выругался Драко. — А лечить-то не пытались? — почему-то со злостью проворчал он. — Японские колдомедики вроде далеко продвинулись, даже магловские технологии используют. — А они и лечили, — ответил сам Гарри. — Видишь же — двигаюсь, работаю. Ты бы и не узнал, если бы не увидел. — Они позвоночник отца по кусочкам собирали, даже две титановые пластины поставили, — вмешался Ал. — Некоторые позвонки были раздроблены в крошку. Мистер Малфой больше ничего не спросил и вообще замолчал, сосредоточено заканчивая колдовать над отцом, а потом устало, еле слышно выдохнул и, вставая с колен, помог, не без помощи Альбуса, подняться Гарри. — Давай, герой, потихоньку, не торопясь,— бормотал он, перехватывая отца за талию, — пошли лечиться и противные зелья пить. — Может, не надо? — попытался отказаться отец. — Скоро пройдёт. — Не будь ребёнком, — фыркнул Малфой, ведя его к камину и, кинув дымолётный порошок, громко и чётко произнёс: — Малфой-мэнор. — Н-да, — пробормотал до сих пор молчавший Скорпиус, — ты никогда не рассказывал, что твой папа так сильно пострадал в Токио. — Я говорил тебе, что он был ранен, — возмутился Альбус. — Но я думал, что раз мистер Поттер работает, а ты молчишь, значит всё обошлось, — упрямо пояснил Скорпиус. — А тут такое. — Отец не любит распространяться о своих болячках, — Альбус пожал плечами, складывая разбросанные вещи обратно в коробки, — ну и... — Я понял, — отмахнулся Скорпиус, — я бы, наверное, тоже промолчал. — И, улыбнувшись, добавил: — Зато мы не получили нагоняй от papa за устроенный беспорядок. — Точно, — хохотнул Альбус. — Твои трусы на люстре выглядели по меньшей мере странно. — Слушай, — зевая, предложил Скорпиус, — бросай ты уже, на фиг, эту приборку. Завтра выходной и я выпрошу у отца домового эльфа, тем более что он и так мне обещал одного отдать, вот и распакуем всё. Я сегодня с шести утра на ногах, спать хочу безумно. — Ладно, — тут же согласился Альбус, который, если честно, тоже устал. Переезд — нелёгкое занятие, и парни, обгоняя друг друга и толкаясь в дверях, рванули наверх. * * * Весь следующий день Маркус просто пыхтел от злости и обиды. Поэтому влетело всем, кто попался под горячую руку, он даже дворника обругал. Вот зачем, спрашивается? А уж тренеры и игроки вообще прятались от него, кто куда успевал слинять. Но единственный человек, из-за которого страдал весь клуб, так в нём и не появился. Сволочной хозяин, Оливер Вуд, преспокойненько забил на свою собственность, предоставив отдуваться за него другим. В конце рабочего дня Маркус немного остыл и решил наведаться в тренажёрный зал. Увидев его в коридоре, их юрист, не торопясь шедший домой, побледнел до синевы и так припустил, что у него разве что подошвы дорогих ботинок не дымились. Маркус озабоченно проводил его взглядом и, тяжело вздохнув, свернул в сторону тренажёрки и бассейна. В это время зал был уже пуст. Не спеша раздевшись, Маркус занялся привычными упражнениями. Он сам когда-то разработал особый комплекс занятий. Хорошо таким, как Вуд, худым и жилистым, к ним ни грамма жира не прилипает, сколько бы ни ели — хоть в восемнадцать лет, хоть в сорок с лишним. Маркусу же было сложнее: крупный, с широкой костью, он мог запросто набрать пару-тройку фунтов за несколько дней, если бы не следил за собой. А так как в питании он себя не ограничивал, то физические нагрузки стали единственным способом в борьбе с лишним весом. Поэтому он регулярно посещал тренажёрный зал и абсолютно не считал это повинностью, скорее удовольствием. Вот и сегодня, размявшись, взялся за дело основательно. Качалка была его гордостью. В те времена, когда он только начал играть за болгарскую сборную, он вдруг выяснил много интересных вещей. Оказалось, что местное сообщество хоть и жило сильно обособленно от маглов и неукоснительно соблюдало Статут Секретности, но при этом не гнушалось пользоваться магловскими изобретениями. Сотовые телефоны, телевизоры, магнитофоны и многое другое было не редкостью, чего нельзя было сказать про консервативную Британию. Вот там он и познакомился с возможностью тренироваться в таких обустроенных помещениях. Вернувшись в Лондон и став старшим тренером, он на собственные деньги приобрёл первую партию тренажёров. За шесть лет зал сильно увеличился, здесь появились не только новые устройства для занятий, такие как беговая дорожка и велосипед, но и количество первых увеличилось в несколько раз. Отбегав на дорожке свой обычный лимит времени, Маркус взялся за силовые упражнения. От напряжения каждый мускул внутри буквально звенел, пот застилал глаза и непрерывно катился по голой спине и груди, но зато Флинт отчётливо понимал, что наконец-то успокоился, а злость постепенно прошла. Мысли в голове уже не скакали перевозбудившимися гиппогрифами, а медленно ворочались, приходя в порядок. Он так увлёкся, что не сразу заметил, как в зале появился Вуд. Маркус предпочитал во время занятий оставлять на себе минимум одежды, но заниматься в трусах, как делали многие игроки, не решался, считал, что старшему тренеру по статусу не полагается, зато никогда не надевал на тренировку обувь. Вот и этот придурок тоже припёрся в одних спортивных штанах, громко шлёпая босыми ногами по гладкому полу. Ещё полчаса назад Маркус бы так шарахнул этому сучёнышу, пятый угол бы искал говнюк. Но сейчас, когда его почти отпустило, просто продолжил заниматься своим делом, стараясь не обращать на него внимания. А Вуд, облокотившись о ближайший к Маркусу тренажёр, немного понаблюдал за ним и язвительно протянул: — Ма-арки, с твоим телом только на обложку порножурнала, все ведьмы на слюну бы изошли, а мужики обзавидовались. Рыкнув, Маркус выпустил из рук поручни, и многофунтовая махина железа оглушающе грохнула за его спиной. Как у этого уёбка получалось вывести его из себя за пару секунд — Маркус не представлял. Только что поутихшие злость и раздражение снова взвились до небес. Не отдавая себе отчёт в своих действиях, Флинт рывком поднялся и с ходу врезал Вуду по ухмыляющейся роже. — Пошёл на хуй, — процедил тихо. Не ожидая нападения, Вуд чуть не упал, только чудом уцепившись за тренажёр, а потом втянул носом воздух (как делал когда-то в школе) и молча кинулся на него. Первый его удар Маркус блокировал, а вот следующий пропустил самым бездарным образом. А тот как с цепи сорвался и молотил Марка ногами и руками, явно используя какой-то неизвестный Флинту вид магловской борьбы. Ему пришлось пережить серию довольно метких ударов и немало очень неприятных ощущений, прежде чем он смог взять себя в руки и сосредоточиться. Сначала он только отражал выпады Вуда, а потом довольно успешно начал отвечать. Получив болезненный удар ногой по уху, Марк не долго думая заехал Вуду кулаком в живот, когда тот имел неосторожность открыться. Не удержавшись, Вуд брякнулся коленями на мат, до которого они добрались в процессе драки, и, сгибаясь пополам, замер. Выдохнув, Маркус просто решил уйти, эти перепалки безумно достали его, но как только он обошёл Вуда, этот вероломный ублюдок со всей силы дёрнул его за щиколотку. Маркус взмахнул руками, падая, и только чудом не разбил лицо, в последний момент приподнимая голову. Но не успел он вскочить, как сверху на него навалился Вуд, придавливая своим весом и со всей силы упираясь локтем в шею. Маркус разозлился не на шутку. Утробно зарычав, он что есть мочи дёрнулся, пытаясь вырваться, но Вуд, скотина, оказался намного сильнее, чем выглядел на первый взгляд. — Не один ты, Марки, любишь железо покачать, — прошептал он прямо Маркусу в ухо. — Убью, — процедил Флинт, снова делая попытку выбраться, но опять потерпел поражение. Без помощи рук спихнуть с себя этого засранца не получалось, а они были зажаты между его же собственным телом и полом. В этот момент Вуд вдруг наклонился и поцеловал его в основание шеи — осторожно, чуть касаясь. Почувствовав прикосновение, Маркус так дёрнулся, словно тело прошило электрическим разрядом. Тяжесть чужого тела тут же исчезла. Подняв голову, Маркус увидел, как Вуд уходит, не оглядываясь. Простонав, он стукнулся лбом о мат и, не зная, что теперь делать, так и лежал, думая о том, что сейчас произошло. Обманывать себя больше не было сил. Всю жизнь он пытался доказать, что мужчины его не интересуют. Это, надо сказать, помогало. Может быть потому, что он и вправду на них не заглядывался. Даже к самым симпатичным и брутальным из них дышал ровно. И уж тем более не рассматривал ни одного мужика в качестве сексуального партнёра, хотя вполне нормально относился к геям, тем более среди его друзей были и такие. Но самого его на эксперименты после Вуда не тянуло. И он, дурак, решил, что всё давно позади и окончательно закончилось. А стоило Вуду только коснуться его губами — и нате вам, приплыли... Он медленно поднялся, выключил в зале свет и возвратился в свой кабинет. Свернувшись на диване калачиком и укрывшись мантией, так и пролежал до утра, не смыкая глаз. И только с первыми лучами солнца его наконец сморил сон. * * * Второй раз из камина они выходили довольно слаженно. Малфой, переступив одной ногой через решётку, помог Гарри осторожно перешагнуть её и только потом полностью вышел сам. — Нахрена ты притащил меня в мэнор? — раздражённо выдохнул Поттер. — Я и дома спокойно бы отлежался. — Без зелий и в полном одиночестве, — невесело хмыкнул Малфой, — перспективка так себе. — Как будто у тебя здесь личный госпиталь и десяток сиделок, — не унимался Гарри. — Да и не привыкать мне. Малфой фыркнул и, не позволив Гарри присесть на диван, как тот уже собирался, потянул в коридор. — Нечего в гостиной валяться, у меня, между прочим, с десяток гостевых спален. — Он щёлкнул пальцами и отдал распоряжения появившемуся домовику. К тому моменту, когда они добрались до нужных апартаментов, комната была уже подготовлена. — Вот ответь мне, идиота кусок, почему о травме я узнаю только сейчас? — возмутился Драко, устраивая Поттера на кровати. — А что, мне надо было прибежать к тебе и поплакаться: ах, спинка болит, Драко, помоги? — пожал плечами Гарри. — Да и не смог бы ты помочь, нет такого способа, даже магия бессильна. — Да почему?! — взвился Малфой. — Магия сращивает кости, заживляет рубцы, так почему с тобой всегда всё не так? — Потому что! — не выдержав, гаркнул Поттер. — Потому что по всем магическим и магловским законам я должен был быть мёртв. Но по непонятным причинам... — он вздохнул и тихо прошептал, — опять, как дурак, выжил. Никто не знал, сколько раз Гарри думал об этом, но никогда не находил ответа. Пережив две Авады, множество ранений различной тяжести (работа аврора — не самое безопасное занятие), попав под завал, он был уверен, что пришёл его час, но нет. То ли магия, еле теплившаяся в нём, спасла, то ли на самом деле опять повезло, кто знает. Попросив воды, он напился и наконец рассказал Малфою всё, что случилось в Японии. О том, что почти лишился магии, пока на протяжении длительного времени сдерживал многотонную громадину из бетона, железа, кирпича и стекла. О том, что нашли его только спустя семь с лишним часов и любой другой человек просто-напросто давно бы задохнулся в этой импровизированной могиле. Что операция в местном госпитале шла четырнадцать часов. А самое главное, что если позвоночник как-то ещё собрали и срастили усовершенствованным Костеростом, то с кожей на спине возникли настоящие проблемы — она не заживала, поэтому вышло то, что вышло. — Но почему об этом неизвестно у нас в Аврорате? — снова спросил Малфой. — А я уверен, что неизвестно, иначе бы я точно знал о произошедшем. Всё же, как глава Невыразимцев, я в курсе всего происходящего. — Он поджал губы и пробормотал: — Думал, что всего. — Не злись, — устало вздохнул Гарри, откидываясь на подушку. — Кингсли знает, ему сразу же сообщили, и он появился в госпитале во время операции. Парни, которые со мной были, тоже, конечно, но очухавшись, я сразу взял с них Непреложный Обет. Со всех, даже с министра, — добавил Поттер, увидев недоверие на лице Малфоя. — Надоело быть пожизненным героем, мне прошлого раза за глаза хватило. — Так и не геройствовал бы! — почему-то психанул Драко. — Помнится, вас человек пятнадцать в эту командировку отправилось, а в пекло всё равно ты полез! — А кто тогда бы пошёл? — рыкнул Поттер и, несмотря на боль, приподнялся на локтях. — Джарлет Монтегю, которому тогда только двадцать исполнилось, единственный ребёнок в семье и наследник рода? Или Райан Оллфорд, сын Падмы Патил, у которой уже и так погибли муж и старший сын, бывшие аврорами? — Короткая вспышка эмоций прошла, и Гарри, застонав, опять упал на кровать. — Некого было посылать. Парни все молодые, не старше двадцати пяти, у кого-то семьи и дети, у кого-то родители. Не мог я... — он прикрыл глаза в изнеможении, — не мог другими рисковать. Развернувшись, Малфой направился вглубь комнаты к старому и явно дорогому шкафу, что-то быстро перебрал в нем, брякая пузырьками. Гарри наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. — Ладно, — согласился Драко, возвращаясь к нему с несколькими фиалами, — но почему вообще ты возглавил эту группу? Глава аврората должен руководить, а не сам на задания бегать. Гарри тяжело вздохнул: он чертовски устал от этого допроса, но Малфой если уж вцепился в него, точно не успокоится, пока всё не узнает. — Драко, вспомни, — стараясь не заводиться, проговорил он, — тогда как раз всей Британии житья не давала группа уродов, называющих себя магловским словом "экстремисты". Два отряда их ловили под руководством Симуса. И шайка Ревельса, каждую неделю грабившая обывателей на окраине Лондона. И ещё с десяток мелких мошенников, воров и хулиганов. Не было свободных авроров. Кингсли предложил Тедди Люпина старшим отправить, но я побоялся: молод, горяч крестник, мог и дров наломать. Вот и пошёл сам. Да и не жалею я ни о чём. — Он посмотрел Малфою прямо в глаза. — Мальчишки у меня подобрались замечательные: сильные, выносливые, сплочённые. Отличными аврорами впоследствии стали. И я рад, что они не пострадали. Малфой только молча покачал головой, давая понять, что Гарри его так и не смог до конца убедить в правильности своего поступка. — На, пей, — он всучил Поттеру сначала один фиал, а потом и второй. — Обезболивающее и Сонное, тебе отдыхать нужно. Твоему заму сообщу, пусть Финниган хоть немного поработает, а то только и делает, что жрёт в авроратской кафешке. — Ты неправ, — начал Гарри, — Симус пашет... — но Драко громко фыркнул, перебивая: — Всё, не хочу ничего слышать, спи! — и вышел, прикрыв за собой дверь. Гарри блаженно улыбнулся. Зелья Малфой явно готовил сам, и качество их в разы превосходило те, что ему выдавали в Мунго, так что боль наконец-то прошла полностью и он даже осторожно потянулся. "Если для того, чтобы Драко был заботливым и внимательным, необходима адская боль в спине, то я не раздумывая согласен её терпеть", — подумал он, засыпая. * * * Степенно выйдя из спортивного зала, Оливер завернул за угол и рванул что было сил к площадке для перемещений. Замер, постоял несколько минут, стараясь успокоиться и отдышаться, а потом аппарировал домой. Появившись в собственной гостиной, он не задумываясь открыл бар и плеснул себе приличную порцию огневиски. И только потом, устало опустившись на диван, понял, что так и вернулся в одних спортивных штанах и босиком. — Позанимался, называется, — почти простонал он и сжал кулаки. Вот кто его просил целовать Флинта? Он ведь точно не собирался, и чего вдруг понесло? Самое хреновое, что Флинт почувствовал его: теперь ведь не отнекаться, типа, случайно в пылу драки носом ткнулся или тому просто почудилось. Флинта от этого дурацкого поцелуя так передёрнуло, словно его не он, Оливер, поцеловал, а флоббер-червь какой-то. Одним махом выпив всё содержимое бокала, Оливер попытался мыслить рационально. Что ж, он поцеловал Марка и тот это понял — хотя чего дёргаться, разве это поцелуй, так, смехота одна, чуть коснулся губами и только. Так что самое лучшее — это сделать вид, что ничего не было. А Флинт пусть на хуй идёт, оправдываться перед ним Оливер однозначно не будет. Он налил себе ещё немного и вдруг улыбнулся. За почти четверть века запах у Флинта совсем не изменился: Марк всегда пах квиддичным полем, полиролью для мётел и чуть ощутимо цитрусовым мылом. Странно, а он и не знал, что до сих пор это помнит. А ещё странно, почему Флинт так бесился. Оливер бы понял, если бы тот был недоволен новым хозяином: вроде как пришёл, свои порядки утвердил, правила новые ввел, перестановки, как часто бывает в случае продажи того или иного клуба. Но ведь Оливер ничего не стал менять, даже в управление пока не лез, а тот прямо как гиппогриф на дыбы вставал. С чего бы? И ведь не напускное это, не ширма, иначе бы не было того стихийного выброса. Нет, Флинт безумно злился, по-настоящему, до потерянного контроля, а уж это с ним случалось крайне редко. Конечно, они не виделись долгие годы и что-то могло измениться, но если уж Маркус в восемнадцать отлично себя контролировал, то к сорока вряд ли стало по-другому. Воспоминания накатили неожиданно и так ясно, что он как будто снова в Хогвартсе оказался. Уже за первые две недели близкого знакомства он узнал о Марке больше, чем за все прошедшие годы учёбы. Ну, то, что Флинт влюблён в квиддич не меньше него, он и так знал. А вот всё остальное стало настоящим сюрпризом. Несмотря на то, что по школе вовсю ходили слухи и шуточки о тупом придурке-капитане слизеринской команды, тот вовсе не был глупым, тем более тупым. Оливеру, когда он во всём разобрался, даже начало казаться, что Флинт сам подогревал эти разговоры. На самом же деле все сплетни были далеки от правды. Маркус, помимо английского языка, в совершенстве владел болгарским и отлично говорил на французском. Превосходно знал чары и зельеварение, неплохо разбирался в трансфигурации, арифмантике и рунах. Оливер каждый раз впадал в ступор, понимая, что Флинт только что сотворил чары, которые они не изучали и вряд ли будут, или произносил длинные и сложные заклинания так, будто родился с этими знаниями. А когда Маркус вызвался подтянуть его по зельям, просто и доходчиво объяснив, как приготовить эликсир Живой Смерти, Оливер, не выдержав, заорал: — Какого лысого гоблина ты на экзаменах в прошлом году нахватал одних "Тролль" и на второй год остался?! — Тактический ход, — ухмыльнулся тот. — Лишний год в квиддич поиграю. Вуд, если честно, ни черта не понял. — Закончил бы Хог и играл спокойно, тебя в любую команду возьмут с руками и ногами. Маркус как-то горестно вздохнул. — Дурак ты, Вуди. После школы отец не позволит мне играть, я ведь единственный наследник. — Он пожал плечами и отвернулся. — Меня женят и заставят семейным бизнесом заниматься. — А ты не соглашайся! — горячился Оливер — его от возмущения аж распирало всего. — Что мы, в средние века живём? — В средние-не средние, а долг перед родом я обязан выполнить, — с какой-то безнадёжной тоской ответил Маркус. — Спасибо, что отец в свои дела не впутывает и метку не заставляет принять. Оливер охнул. — А если бы настаивал, принял бы? — спросил быстро. Маркус замотал головой. — Ни за что! — ответил твёрдо. — Я почему, думаешь, болгарский и французский учил? Условие отцу поставил, что если будет втягивать меня в свои политические интриги — закончу школу и либо в болгарскую сборную подамся, либо в любую команду во Франции. Деньги у меня есть, мне мама оставила, а он на них прав не имеет и добраться до них не может, хоть и пытался. Оливер слушал его и не мог поверить. Флинт оказался грамотным и умным магом, но как он умудрился скрывать это от всей школы и отца — непонятно. Он, конечно, спросил у него об этом, и Маркус фыркнул: — Казаться тупым идиотом намного проще, чем делать вид, что ты умный. Окружающие видят только то, что хотят видеть, иногда не замечая очевидного. Вот такой он, Флинт. Джордж Уизли обязательно назвал бы его "продуманным". Всю свою жизнь постарался предусмотреть. Оливер, правда, не знал, чем тот занимался первые три года после школы, но предполагал, что всё же играл за одну из команд во Франции. Да и по натуре Марк оказался совсем не стальным и непрошибаемым. Обыкновенный парень, только сильно гордый. А кто не гордый, сам Оливер тоже этим грешил, так что считал Маркуса вполне нормальным. Поначалу Оливер думал, что того трудно будет убедить заниматься сексом не только в активной позиции, но и попробовать в пассивной. Но Маркус, как ни странно, примерно через неделю их близкого общения сам поднял этот вопрос. — Вуди, а тебе снизу, я вижу, очень нравится, — сказал он, немного смущаясь. Оливер озабоченно посмотрел на него, не понимая, куда тот клонит. — Не нравилось бы — не согласился, — пробормотал он, прищурившись. — А сверху пробовал? — не унимался тот. — Пробовал, — ответил Оливер, начиная раздражаться. — Чего пристал-то? — Просто интересно, — пожал Марк плечами. — А как больше нравится: сверху или снизу? Оливер долго смотрел на него, потом вздохнул, понимая, что у Флинта он первый парень, до него только девочки были, и объяснил, как малолетнему: — Флинт, если тебе с кем-то до охуения хорошо, то с ним хоть сверху, хоть снизу, хоть, блядь, сбоку — всё равно классно. Тот помолчал, что-то взвешивая в голове, пока Оливер раздевался, а потом брякнул: — Хочу попробовать того... снизу. Не ожидая такого решения, Вуд уронил на пол только что снятые брюки. Медленно поднял их и осторожно спросил: — Ты уверен? Флинт с какой-то слишком уж наигранной готовностью кивнул. — Первый раз больно, понимаешь? — не сдавался Оливер. — Чего ты меня как девку уговариваешь? — психанул тот. — В жизни надо всё попробовать. Оливер широко улыбнулся и, стаскивая с него одеяло, хохотнул. — Ну что ж, экспериментатор, подставляй задницу! Он навис над Марком, а тот вдруг подобрался весь, напрягся и даже глаза зажмурил. Оливер минут пять наблюдал за этим придурком, пока тот не открыл один глаз и не скосил его на Вуда. — Чего сидишь, кого ждёшь? — спросил шёпотом. — Да вот думаю, ты меня сразу насмерть шарахнешь, как только я до тебя дотронусь, — ехидно поинтересовался Оливер, — или только искалечишь? На тебе же табличка висит: "Не подходи — убью". Маркус бросил взгляд на свою голую грудь, как будто там и вправду что-то было. Потом вымученно улыбнулся и пробормотал: — Не бойся, не трону. Оливер наклонился, прошёлся языком по его губам, прихватив нижнюю зубами, пососал и выдохнул: — Расслабься и получай удовольствие, Марки. Но Флинт всё равно был зажат, и Оливер решил его отвлечь. Он с нажимом прошёлся по рукам от самых плеч, по груди, цепляя соски, по впалому животу и лизнул пупок. Оливер ни за что бы не признался Флинту, что у него самого не такой уж и большой опыт в подобных делах. Да и откуда этому опыту взяться в восемнадцать-то лет? Спасибо Чарли Уизли, который как-то соблазнял своего парня в прошлом году, а Оливер случайно подслушал — они-то думали, что он благополучно спит, а не мотает на ус каждое сказанное слово. Так что и Флинт был у Оливера первым, хотя знать ему об этом не полагалось. Когда он бережно обхватил чужой член пятернёй и пару раз прошёлся вверх-вниз, Флинт чуть слышно простонал и дёрнул бёдрами. Не мудрствуя, Оливер вобрал член в рот и попробовал пососать, но Флинт, матерясь, так дёрнулся, что он подавился, закашлялся, а из глаз брызнули слёзы. — Флинт, ты, сука, смерти моей хочешь? — выругался он сипло, вытирая мокрое лицо. У Марка была такая физиономия, что даже спустя столько лет, Оливер до сих пор помнил это выражение. Смущение, желание, надежда, раскаяние — всё перемешалось в его глазах, и единственное, что Флинт смог из себя выдавить: — Прости. Вуд вздохнул, понимая, что отступать уже поздно, да и трахнуть Флинта хотелось до блестящих звёздочек перед глазами. Поэтому он решительно придавил бёдра Флинта руками и снова насадился ртом на член. Понемногу стало получаться, и Оливер начал действовать решительнее: наколдовал смазку и проник одним пальцем в Маркуса. — Вуди-и, — протянул тот и слегка изогнулся. За первым последовал второй, потом третий палец, Оливер даже не представлял, как умудрился всё ещё не кончить. От одного только вида раскинувшегося на простынях голого, доступного, тихо стонущего Маркуса крышу несло в заоблачные дали и не было сил оторваться от этой картины. Уже плохо себя контролируя, он добавил смазки и медленно толкнулся внутрь. Флинт громко охнул и выгнулся дугой, вставая почти на лопатки. — Тс-с, — прошептал Оливер, успокаивающе поглаживая его по животу, — расслабься, сейчас станет легче. От напряжения вены на руках вздулись, пот заливал глаза. Сцепив зубы, он ждал, когда Маркус позволит ему продолжить. Но вот тот слегка дёрнул бёдрами, и Оливер медленно двинулся дальше. На плечах от чужих пальцев остались синяки, которые несколько дней потом не сходили, но в тот момент Оливера это вообще не волновало: он с головой погрузился в новые, неизведанные ощущения. Он целовал и кусал Флинта в плечи, грудь, губы. Тянул за волосы, запрокидывая голову Марка, и оставлял на шее тёмные пятнышки засосов, а ещё быстро и рвано двигался внутри такого жаркого, отзывчивого тела и медленно терял связь с реальностью. Впрочем, Флинт не отставал от него: собственная шея и плечи Оливера горели огнём от его губ и зубов. Утробно рыча, он стискивал Оливера ногами, стараясь как можно глубже почувствовать его в себе. Это был не первый их секс, но почему-то именно он запомнился Вуду ярче других. Может быть потому, что когда они, усталые и пресытившиеся, лежали, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга, Оливер осознал, что для него Флинт — именно тот человек, с которым одинаково классно по-всякому. После того случая они периодически менялись местами, вернее не спорили и не выбирали, а как-то так само выходило. Вообще, все три месяца их отношений Оливер чувствовал себя очень странно, счастливо, наверное, хотя в том возрасте не задумывался над этим. Они даже несколько раз летали вместе над квиддичным полем, забив на то, что их могут увидеть, но на улице стоял такой холод, что долго оставаться в воздухе было опасно, можно было и обморозиться, и они с удовольствием возвращались в школу, вернее в выручай-комнату, где их ждал горячий чай. С Флинтом было до жути интересно и весело, он столько всего знал, что Оливер даже один раз предложил плюнуть на этот маскарад и пусть все узнают, какой он, Маркус Флинт, настоящий. Тот как-то загадочно на него посмотрел и бросил: — Нет, пусть лучше отец думает, что его единственный наследник идиот и неудачник, но при этом не лезет в мою жизнь, чем он бы гордился мной и тогда даже дышать я мог бы только с его разрешения. Оливер недоверчиво уставился на Марка. У него самого была обыкновенная семья: родители очень любили его, пусть и давали советы, наставления и даже бранили за что-то, но точно никогда не контролировали настолько тотально. Марк, видимо, понял, что он сомневается в его словах, и добавил: — Во многих чистокровных семьях так. — Он кивнул, подтверждая свои слова. — Вон, Малфоя возьми. Этот дурачок из кожи лезет, чтобы угодить собственному папочке, а тот по утрам контролирует его, наблюдая в зачарованное зеркало, что его сын на себя надевает, и не дай Мерлин, если рубашка несвежая или мантия немного помята. А как же, блистательные Малфои всегда должны быть на высоте. Драко вообще живёт по принципу магловской тюрьмы: шаг вправо, шаг влево — расстрел. — Охуеть! — потрясённо выдал Оливер, шмякнулся на стул и, не найдя других слов, снова повторил уже шёпотом: — Оху-еть. Маркус опять кивнул. — Только я уверен, — он хитро подмигнул, — Драко скоро так настопиздит этот контроль, что Люциус ещё пожалеет. Это пока он мелкий, а вот пройдёт год-другой — и припомнит сынок папаше все свои обиды. И что интересно, прав оказался Флинт: после возрождения Тёмного Лорда, когда Люциус лизал тому башмаки, Драко не только открыто послал отца, отказавшись служить его господину, но и большинство друзей от этого рабства уберёг. Оливер улыбнулся воспоминаниям. Да, Флинт был классным, и он так и не понял, что послужило причиной такого резкого разрыва. После обеда Маркус затащил его в незаметную нишу, и они долго и увлечённо целовались. Флинт тогда сказал, что схлопотал отработку на рунах и вечером вряд ли придёт, поэтому они договорились встретиться на следующий день. Только Флинт не пришёл. Тогда Оливер нашёл его сам, но... Дальше вспоминать не хотелось. И вдруг он отчётливо осознал, что просто обязан выяснить две вещи: почему сейчас Флинт так бесится и почему тогда он его кинул.