От ненависти до...

— Поттер, просыпайся, — Драко осторожно потрепал Гарри за плечо. — Давай, сурок, открывай глаза, а то уже больше двенадцати часов дрыхнешь. — А ты — хорёк, — пробубнил тот, переворачиваясь на бок, спиной к Драко. — Отвянь, даже на больничном от тебя житья нет. Фыркнув, Драко задрал одеяло, оголив повреждённую спину Поттера. — Ты, конечно, как хочешь, можешь даже спать, но мне, между прочим, в отличие от некоторых, больничный по уходу за оголтелым героем никто не дал, и я трачу на тебя свой законный обед. Так что лечиться всё же придётся. Вид Поттеровской спины заставлял сердце Драко сжиматься, он даже не представлял, как тот терпит такую боль. Но при этом взгляд всё время ненамеренно съезжал на округлые половинки довольно симпатичной задницы, обтянутой простыми чёрными боксёрами, а член дёргался, медленно поднимаясь. Малфой раздражённо вздохнул: что бы он ни предпринимал, как бы ни старался убедить себя, что все причуды в отношении Поттера давно прошли и забыты, организм всё равно моментально реагировал на этого гада. Он откупорил круглую баночку и зачерпнул двумя пальцами серо-бурую массу. Аккуратно и медленно начал втирать её сначала в самые крупные рубцы. При этом по комнате распространилась такая вонь, что у Драко заслезились глаза. — Малфой! — дёрнулся Поттер, но тут же был прижат сильной рукой к постели. — Что за херь ты мне на спину мажешь? Задохнуться же можно. Тот помахал палочкой, очищая воздух при помощи магии, хотя прекрасно понимал, что это ненадолго. — Лучше терпеть запах, чем боль в спине, — назидательно поведал он, — поэтому будь добр, заткнись и лежи спокойно. Поттер что-то замычал в подушку, но Драко больше не обращал на него внимания, стараясь побыстрее намазать всю спину. Он безумно хотел спать, поскольку весь прошлый вечер и большую часть ночи готовил мазь для Поттера, и если тот узнает, что за ингредиенты в ней содержатся, то точно прибьёт его Авадой. Но и смотреть на этот кошмар, причиняющий ему столько боли, Драко не собирался. Закончив, он снова очистил воздух, а заодно и руки. — Сейчас тебе будет очень больно, но без этого, уж извини, не обойтись, — сообщил он Гарри. — Придётся потерпеть. В эту самую минуту Поттера выгнуло, он запрокинул голову и закричал, не ожидая, что боль окажется такой нестерпимой. Это снадобье Драко нашёл в дневниках Снейпа. После гибели профессора именно он оказался его единственным наследником, поэтому, помимо прочего, Драко получил и все записи, а также рецепты зелий и мазей, придуманных Снейпом. Он давно уже всё изучил и многими из них пользовался, поэтому, увидев спину Поттера, вспомнил, что у профессора есть рецепт крема, убирающего любые рубцы, даже застарелые. Правда, этот рецепт был очень сложным, а ингредиенты настолько редкими и по большей части запрещёнными, что не будь Драко начальником невыразимцев, приготовить мазь он точно бы не смог. Ему пришлось идти к Кингсли, так как даже занимая высокую должность, Малфой не решился взять всё нужное из запасников Отдела Тайн. Они спорили и ругались с Министром добрых полчаса, пока взбешённый Драко не выплюнул тому в лицо: — Если бы у вас с Поттером хватило ума рассказать мне о случившемся сразу, то я сейчас не стоял бы здесь и не тратил своё время на бесплодные споры! Но вы промолчали, — он передёрнул плечами, — поэтому мы имеем то, что имеем. — Можно подумать, вы смогли бы тогда вылечить Гарри, — съязвил злющий Кингсли. — Да, с наименьшими затратами и не так болезненно для Поттера, — уверенно подтвердил Драко и уже спокойнее добавил: — Кинг, других средств просто нет. Тот махнул рукой, соглашаясь, и подписал нужные бумаги. — Ладно, Драко, берите всё, что нужно, но полный отчёт о наименованиях и количестве использованных ингредиентов завтра мне на стол не позже полудня. — Драко, — прохрипел Поттер сорванным голосом — он больше не кричал, вцепившись в ребро ладони зубами, только крупно вздрагивал и извивался. Драко крепко держал его, не позволяя перевернуться на спину. — Потерпи, — шептал он еле слышно, — потерпи немного, хороший мой. * * * Скорпиус лежал в собственной постели, закинув руки за голову. С помощью домовика они с Алом разобрали почти все вещи, а оставшиеся Пинки разложит завтра. День выдался суматошным, нужно было сделать столько всего — ведь завтра Скорпиус вместе с командой уезжал в Португалию на неделю, им предстояла серия игр. А ещё они с Алом навещали родителей, благо что мистер Поттер пока находится в мэноре. Ал очень за него переживал, но тот вроде чувствовал себя неплохо, правда был сильно бледен и это сразу бросалось в глаза. Но papa заверил их, что лечение потихоньку продвигается и что Альбусу не о чем волноваться. Скорпиус был далеко не дурак — то есть, и Ал, конечно, тоже не дурак, но он почему-то не замечал некоторых вещей, а вот сам Скорпиус давно обратил внимание, что отец не так равнодушен к мистеру Поттеру, как хочет показать, да и тот явно к нему неровно дышит. Так что если родители всё же перестанут собачиться и решат наконец быть вместе, лично он, Скорпиус, не будет против. Хотя неизвестно, как к этому отнесутся Поттеры-младшие. Скорпиус не считал чем-то зазорным или мерзким отношения между двумя мужчинами. Тут ведь главное, чтобы это было добровольно и по взаимному согласию. Вот сам он пока не знал, кого предпочитает — парней или девчонок. В школе ему нравилась Рози Уизли, но совсем недолго, примерно месяц на первом курсе. Потом он понял, какая она нудная и вредная, так что всё быстро прошло. На пятом курсе он обратил внимание на Шарлотту Блетчли и пригласил её на свидание. Но едва только они отошли от слизеринской гостиной, та накинулась на него и так засосала его губы своими, что он на мгновение представил, как она втягивает его целиком в себя и даже не давится. От этой картины ему поплохело. С трудом оторвав эту пиявку, он сбежал и больше близко к ней не подходил. Потом к Скорпиусу клеился Саймон Шерволд с Рейвенкло. Придурок дарил ему цветы, конфеты и слал слюнявые записки, в которых писал о самых красивых глазах Скорпиуса и о его желанных губах, вернее он завалил его этой фигнёй, и Малфой в один прекрасный момент почувствовал себя практически девчонкой. Так что получив очередной "шедевр", так вмазал Шерволду промеж глаз, что тот провёл три дня в больничном крыле, а сам Скорпиус в наказание от отца лишился карманных денег до конца учебного года. Были и другие, но с ними дела обстояли ещё хуже. В результате Малфой до сих пор ни с кем не встречался. Все предыдущие оказались чужими, ненужными и совсем не подходящими ему людьми. Тут его мысли плавно перетекли к Поттеру. Вот с кем было не просто хорошо, с Алом — спокойно и комфортно, с ним всегда как дома, даже если ты за тридевять земель от мэнора. Он был свой, родной, и Скорпиус Малфой не представлял своей жизни без него. Дверь в спальню скрипнула, и в проем заглянул сам объект его мыслей. — Не спишь? — почему-то шёпотом спросил Ал. — Нет, — мотнул головой Скорпиус, — не спится. — Можно к тебе? И только сейчас Малфой услышал громкие раскаты грома. Он кивнул, и Ал моментально шмыгнул к нему в кровать. Нет, тот не боялся грозы и не трясся от ужаса, он её просто не любил. Как-то во время учёбы парни решили высмеять его, считая, что тот трусит. Тогда Ал на спор пошёл в Запретный лес, один, ночью, в грозу. Его оставили в покое, но стоило за окном хоть раз громыхнуть, он сразу оказывался в кровати Скорпиуса. Сворачивался у него под боком калачиком и моментально засыпал. Вот и сейчас, не изменяя привычке, забрался под одеяло, холодя его ноги замёрзшими ступнями. "Точно так же, как в школе", — подумал Скорпиус, уступая ему место и с ужасом понимая, что Ал весь просто ледяной. — Блядь! Ты в холодильнике, что ли, сидел? — возмутился он, притягивая того к себе, стараясь согреть. — Нет, под холодным душем стоял, — пробормотал Поттер, постукивая зубами и утыкаясь в его плечо. — Закаливание полезно для здоровья. — Ох, беда с тобой, Поттер, ох, беда, — вздохнул Малфой, явно подражая своему отцу. Альбус приглушенно хмыкнул, а следом еле заметно выдохнул и, приподнявшись, вдруг припал к его губам. Скорпиус сначала замер, выпучив глаза. Но Ал целовал осторожно, не слишком умело, слегка прихватывая зубами нижнюю губу, и Скорпиус неожиданно для себя начал отвечать. Он даже не понял, как его язык оказался во рту у Ала, вовсю проходился по зубам и настойчиво поглаживал нёбо. Теперь уже и Поттер действовал решительнее, поцелуи из осторожных и лёгких стремительно переросли в жадные и нетерпеливые. Член в трусах дёрнулся и напрягся, и Скорпиус, рыкнув, перевернулся вместе с Альбусом и подмял его под себя. Тот, царапая ногтями его кожу, попытался стянуть с него боксёры, но его руки так тряслись, что это даже Скорпиус почувствовал. Он схватил с тумбочки палочку и, взмахнув, вмиг оставил их обоих голыми. Потом приподнялся на вытянутых руках. — Ты уверен? — глядя в глаза, спросил хрипло. Ал молча кивнул, краснея, и снова потянул его на себя. Скорпиус, конечно, был неплохо осведомлён о том, что и как происходит в постели между двумя мужчинами, но страх сделать что-то неправильно и тем причинить боль Алу сильно напрягал. — Насколько я знаю, в первый раз может быть больно, — выдавил он, не понимая, что хочет услышать от Ала — согласие продолжать или отказ. — Я хочу тебя, — прошептал тот, и у Скорпиуса сорвало все тормоза. Он гладил, целовал, кусал и зализывал тело друга, не пропуская ни кусочка, ни островка гладкой, всё ещё прохладной кожи, мысленно удивляясь, как и откуда знает, что именно нужно делать. Быстро наколдовал смазку и осторожно проник одним пальцем в Поттера. Вернее, это была совсем не смазка, а очень жирный крем для рук: кожа на руках сильно сохла и даже трескалась, то ли от квиддичных перчаток, то ли чёрт её знает из-за чего, и отец научил его этому заклятию. Эх, знал бы папа, как сын ему сейчас был благодарен. Ал всхлипнул и напрягся. — Тихо, тихо, — забормотал Скорпиус, — я осторожно, ты только расслабься. Тот пытался, но особых результатов это не принесло. Скорпиус чувствовал себя полным идиотом со стоящим по стойке смирно членом и пальцем в заднице лучшего друга. Он торопливо перебирал в голове варианты для отвлечения Ала от происходящего, иначе либо тот, до одурения сжав палец мышцами, точно его сломает, либо Скорпиус подохнет от спермотоксикоза. Ни то, ни другое в его планы не входило, поэтому нужно было что-то срочно предпринимать. И он вспомнил, как совсем недавно листал журнал "Для мужчин", который забыл на лавке в душевой Доминик Смитсон, его сокомандник. Там была статья о парнях, решивших впервые попробовать пассивную роль. Прочитав, Скорпиус долго тогда сидел, не понимая, то ли удивлён, то ли его сейчас стошнит. Но это единственное, что пришло ему в голову. Он вздохнул, зажмурил глаза и, собравшись с духом, облизал сморщенные складочки вокруг пальца. Ал тоненько ойкнул и дёрнулся, а Скорпиус, придерживая его другой рукой, повторил манёвр. Поттера выгнуло, и он немного расслабился. Воодушевлённый успехом, Малфой убрал многострадальный палец и заменил его языком. Он лизал тугую дырочку, посасывал, втягивая губами, проникал кончиком языка внутрь и понимал, что это не только нравится Алу, который вскрикивал и временами даже скулил, но безумно заводит его самого. Осмелев, он стал осторожно поглаживать член и яйца Ала, а того вдруг затрясло, и он принялся лихорадочно отталкивать Скорпиуса. — Блядь, Скорпс, подожди, подожди... — бормотал Альбус, как будто не в себе, — я сейчас... Малфой поднял на него мутный взгляд и, нашарив на полу палочку, добавил крема. — Смотри на меня, Ал, — выдавил он, — смотри на меня, — и медленно вошёл в открытое тело. Поттер честно пытался глядеть, но первая боль заставила его снова выгнуться и закрыть глаза. Скорпиус замер, вытер кончиками пальцев, влажное от пота лицо друга — нет, теперь уже не друга, а любовника — и припал к его губам своими. Всё тело сводило судорогой от желания двигаться быстрее, врываться в эту тесную, жаркую глубину, но из последних сил он держал себя, продолжая поцелуями успокаивать Альбуса. И когда тот, вильнув задом, прошептал: — Ну, давай, давай же... — только тогда отпустил себя, проникая полностью и резко возвращаясь обратно, почти выходя. Дальше мозг отключился, и единственное, что слышал Скорпиус — это чей-то рык и громкие протяжные стоны. Сознание возвращалось медленно, будто нехотя. В голове мелькали отрывочные воспоминания: чужая нога на его плече, искажённое оргазмом лицо Ала, его ключицы и шея, покрытые укусами и засосами. Скорпиус резко поднялся. От увиденного его слегка замутило: не только шея и ключицы, Альбус весь был расцвечен его "знаками внимания" и, тяжело дыша, с довольной улыбкой раскинулся на постели звездой. — Ал, — осторожно позвал Скорпиус, — ты как? — Охуенно, — ответил тот, не открывая глаз. Малфой облегчённо выдохнул и, найдя палочку, принялся очищать обоих, а также сводить синяки. — Эй! — заорал Альбус, прикрывая ладонью внушительный засос на плече, — этот не трогай, пусть будет. Скорпиус усмехнулся: — Извращенец, — и, отложив палочку, притянул Поттера к себе, укрыл обоих одеялом. Альбус поёрзал немного, устраиваясь поудобнее, и сразу вырубился, а Скорпиус, засыпая, подумал, что, видимо, не такой он и умный Малфой, раз столько лет не замечал, что самый нужный и необходимый ему человек давно рядом. * * * Несмотря на произошедший вчера инцидент, утром Оливер чувствовал себя выспавшимся и бодрым. Одевшись и позавтракав, он аппарировал в клуб. Завтра команда высшей лиги уезжала в Португалию, поэтому предстоял трудный и хлопотный день. Порт-ключи до Лиссабона он заказал ещё вчера, но нужно было предоставить в службу по международным перемещениям списки лиц, покидающих Британию, уточнить вопрос с гостиницей, где разместятся его люди, а также решить массу организационных проблем. К тому же, на половину одиннадцатого была назначена пресс-конференция. Флинт в этот раз оставался в Лондоне, с командой отправлялись его заместитель и непосредственный тренер. Этот факт Оливеру был только на руку, иначе с решением проблемы пришлось бы повременить, а Оливер предпочитал все спорные вопросы решать сразу, не откладывая. В большом зале было шумно и суетно. Члены команды, репортёры, инвесторы разговаривали, смеялись, спорили. Но сколько Вуд ни пытался, Флинта так и не увидел. Спросив о нём у нескольких игроков, которые, как выяснилось, старшего тренера ещё не встречали, он поднялся на третий этаж и, по-прежнему не постучав, вошёл в кабинет. Небольшое помещение было залито солнцем. Оливеру пришлось долго щуриться и привыкать, пока он смог рассмотреть беззаботно дрыхнувшего на диване Маркуса. Мантия, которой тот укрывался, сползла, и Флинт съежился от утренней прохлады, но упорно не просыпался. Оливер поднял её, аккуратно накрывая спящего. Тот удовлетворённо вздохнул и повернулся к нему лицом. Во сне Маркус походил на себя того, восемнадцатилетнего, и от этого внутри что-то заскребло, а сердце пропустило удар. В этот момент Флинт всхрапнул, вздрогнул и проснулся. — А? Что? — сев на диване, он уставился на Оливера растерянным и непонимающим взглядом. — С добрым утром, Марки, — улыбнулся Оливер. — Как спалось? Флинт очумело оглядел кабинет и хриплым со сна голосом спросил: — Тебе чего? — Списки подготовил? — вздохнул Вуд, но Флинт, явно не совсем ещё проснувшийся, помотал головой. — Какие, блядь, списки? Вуд, ты зачем припёрся? Оливер рассмеялся: такой потерянный, лохматый Флинт выглядел мило, хотя именно это слово меньше всего подходило ему. — Марк, время — начало одиннадцатого, встреча с журналистами начнётся через пять минут, — сообщил он и заржал в голос, глядя на округлившиеся глаза Флинта. — Ёбаный по голове! — взревел тот, наконец врубаясь и вскакивая. — Где моя одежда? — выпалил он и зашарил по помещению взглядом. Джинсы и рубашка валялись на стуле комом. Оливер знал: эта дурацкая привычка бросать вещи в беспорядке была у того ещё в Хогвартсе. Маркус простонал и рванул в душевую, на ходу крикнув Оливеру: — Вуд, приведи в порядок мою одежду! — Ага, сейчас, нашёл, тоже мне, домового эльфа, — проворчал тот, но освежил и разгладил вещи магией, сам не понимая, почему идёт на поводу у этого засранца. А тот вылетел из душа в чём мать родила и сходу натянул джинсы прямо на голое тело. Теперь очумел уже Оливер. Он нервно сглотнул, глядя, как Флинт надевает штаны, и белые, ещё влажные от воды ягодицы Маркуса произвели на него неизгладимое впечатление. Глаза у Вуда остекленели, ладони стали противно мокрыми, разум лишился здравого рассудка, и он почти протянул руку к округлым полушариям, но Флинт, скотина, поддёрнул джинсы за пояс, и Оливер замотал головой, приходя в себя. — Ебучий Флинт, — пробормотал он себе под нос с надеждой, что тот не услышит. Маркус уже носился по кабинету в поисках обуви. — Вуд, ты чего замер, будто палочку проглотил? — рявкнул он, не глядя на Оливера. — Где, блядь, мои кроссовки? — Да я-то откуда знаю! — взвился тот. — Ты вчера в коматозе, что ли, раздевался? Пятый десяток, а складывать аккуратно вещи так и не научился, балбес. Маркус шлёпнулся задницей на диван и уставился на Оливера раздражённым взглядом. — И что ты мне предлагаешь — на пресс-конференцию босиком идти? Оливер закрыл глаза и, глубоко вздохнув, досчитал до десяти. С одной стороны, этот мудак бесил, а с другой — вот такой, домашний, растрёпанный и суматошный, Марки вызывал желание просто обнять его или потереться носом о висок, или сделать ещё какую-нибудь глупость, о которой он потом обязательно пожалеет. Медленно выдохнув, Оливер принялся обходить кабинет. — Под диваном смотрел? — спросил он Маркуса. — Смотрел, — буркнул тот недовольно. — А под столом? — не унимался Оливер, продолжая искать пропажу. — Везде смотрел, какого хрена ты ко мне пристал? — взорвался Флинт, продолжая, однако, упорно сидеть. — Допиздишься сейчас, уйду и будешь один искать, — обиделся Оливер, но поиски не прекратил. — Склерозник, мать твою. Он заглянул в душевую, где и обнаружилась пропажа: чёрные, довольно дорогие кроссовки мирно стояли недалеко от выхода. Оливер только покачал головой и вернул их владельцу. — На, убогий, да пошевеливайся, и так уже почти на двадцать минут задержались, журналисты нас порвут. Флинт быстро обулся и ринулся к двери. — Стой! — успел выкрикнуть Вуд, пока тот не убежал. — Что? — раздражённо обернулся Маркус. — Сам же орал — опаздываем! — Ты себя в зеркало видел? — усмехнулся Оливер, подходя. — Ты же всех там сейчас распугаешь. Да, видок у Маркуса был ещё тот: всклокоченные, стоявшие дыбом волосы, выпученные глазищи, в которых застыла жажда убийства. Оливер не знал, кого из окружающих Флинт хотел прикончить, но подозревал — себя лично, за то, что проспал. — Закрой глаза, — попросил он негромко, а когда Марк прикрыл веки, добавил, — сейчас глубоко вдохни и медленно выдыхай. Флинт без споров проделал всё, о чём просил Оливер. — Теперь ещё раз повтори, — предложил тот, — задержи дыхание и сосчитай до десяти. Пока Маркус послушно выполнял приказы, Оливер поправил ему завернувшийся воротничок на рубашке и, махнув палочкой, вернул его волосам привычную причёску. — Всё, вали, — подтолкнул он его в плечо, когда Маркус выдохнул. — Спасибо, — буркнул тот на бегу, и Оливер в который раз покачал головой. Присутствие владельца, конечно, было желательно, но начинал такие встречи всегда старший тренер, да и бывший хозяин клуба не сильно обременял себя подобными визитами. Поэтому Оливер не торопясь направился следом. Сейчас нужно было немного успокоиться и привести мысли в порядок. Задумавшись, он спускался по лестнице, не переставая прокручивать в голове произошедшее. Они с Марком впервые с момента встречи не скандалили. Не было агрессии со стороны Флинта, да и Оливер не язвил и не издевался. Ему пришла мысль, что, наверное, так они могли бы по утрам собираться на работу, если бы до сих пор были вместе. Искать одежду, беззлобно раздражаться, даже немного спорить, а потом вдвоём завтракать и пить кофе. — Стоп, Ол, стоп, — грустно пробормотал Вуд, — а то тебя эти фантазии неизвестно куда заведут. Ты и тогда был ему не нужен, а сейчас и подавно. Правда резанула по сердцу острым лезвием, но он взял себя в руки. Передёрнул плечами, навесил на лицо беззаботную улыбку и вошёл в конференц-зал. * * * Встреча с журналистами и инвесторами закончилась полчаса назад, и Вуд наконец мог заняться текущими делами. Только вот списки отъезжающих он до сих пор от Флинта не получил и подозревал, что они не готовы. Вздохнув, он во второй раз за сегодняшний день отправился в кабинет главного тренера. Тот сидел за столом и что-то усердно писал. Кинул на Оливера беглый взгляд, буркнул: — Подожди, закончу через пару минут. Оливер подошёл к стенду, где хранились медали, кубки и дипломы, завоёванные командой в разное время. Он с интересом рассматривал их, пока Флинт громко не выдохнул и не протянул ему бумаги: — На, вот твои списки. Оливер забрал документы и уже направился к двери, но та со стуком открылась и в проёме появилась молодая симпатичная брюнетка. — Анетт! — вскрикнул Флинт, и девица молнией пронеслась мимо Вуда, с визгом повисла на шее Флинта. — Детка, как же я рад тебя видеть, — поцеловав её в висок, ласково проговорил Маркус, прижимая брюнетку к себе ещё крепче. — Я так соскучилась, мы не виделись почти месяц, — тараторила та, улыбаясь во весь рот. — А я-то как скучал, — басил Флинт и весело скалился. У Оливера от этой картины сначала лицо вытянулось, дёрнулся глаз, а потом накатила такая тоска и отчаяние, что он едва устоял на ногах, пришлось опереться рукой о стену. Выходило, что Флинту в самом деле нет дела до потуг Оливера. Он издевался и, видимо, ржал над ним, пока тот выставлял себя полным дебилом. Ладони сами по себе сжались в кулак и, не удержавшись, он заскрежетал зубами. — Прости, ты не один, а я ворвалась так бесцеремонно, — прощебетала дамочка. — Может, познакомишь нас? — И, не дожидаясь официального представления, сама протянула Оливеру руку: — Нетт Арно. — Оливер Вуд, — церемонно протянул он в ответ свою и на минуту задержал пальцами довольно сильную ладошку. А потом вдруг вспомнил: — Нетт Арно, охотник, играющий за "Сенненских Соколов"! Но... — И я вас знаю, — перебивая его, радостно сообщила та. — Вы часто выступали судьёй на мировых чемпионатах. Оливер был в полном замешательстве. Сколько раз он восхищался тройкой охотников Поттер-Арно-Вильсон, которые выступали за его родную команду. Во время матча этот тандем невозможно было сокрушить. Они играли азартно, рискованно и грамотно. Из троих он близко знал только Джеймса Поттера, своего крестника, с Питером Вильсоном пересекался несколько раз на общественных мероприятиях, а вот Нетт Арно видел впервые и, если честно, до сегодняшнего дня предполагал, что это парень, а не хрупкая на вид девица, да к тому же явно любовница Флинта. "Старый козёл, — пронеслось в голове, — на молодняк потянуло, сука". — Вы отличная охотница, мисс Арно, — искренне похвалил Вуд. — Спасибо, мистер Вуд, это у нас наследственное, — она хитро зыркнула на Флинта, но Оливер не придал этому значения. — Мой папа в своё время был лучшим охотником. Оливер задумался, он знал почти всех мало-мальски известных игроков в квиддич, но не мог вспомнить ни одного с фамилией Арно, кроме Нетт. — Извините, но... — он развёл руками, позорно сдаваясь, — я не знаю, о ком вы говорите. Девушка вдруг смутилась и скромно покаялась: — Это вы меня простите, я ненамеренно ввела вас в заблуждение. Давайте начнём заново, — она снова протянула ему свою руку. — Моё полное имя — Анетт Дениз Арно-Флинт. У Оливера физиономия вытянулась во второй раз — и намного сильнее, чем в первый. — Маркус Флинт — мой отец, — Анетт с гордостью глянула на Марка, который, хмыкнув, подмигнул ей, — и самый лучший охотник. Оливер застыл изваянием, но переварить полученную информацию не успел. Дверь снова резко открылась, со всей силы врезаясь в стену, и перед ними появился запыхавшийся молодой человек, точная копия Анетт, только в мужском варианте. — Привет, пап, — выпалил вошедший и без перехода возмутился: — Нетт, не могу поверить, что ты меня бросила с этими клушами одного и нагло сбежала! Сестра хихикнула и, показав ему язык, снова обратилась к Оливеру: — Мистер Вуд, позвольте представить, — она ткнула пальцем в грудь молодого человека, — абсолютно невоспитанный паяц, мой брат-близнец Сайрус Нил Арно-Флинт, а по совместительству молодой, но подающий большие надежды журналист Сай Арно. Оливер на автомате пожал чужую ладонь и, прищурившись, спросил: — Вы тот журналист, который обнародовал в "Квиддичном вестнике" махинации, творившиеся в "Пушках Пэддл"? Парень скромно пожал плечами. — Я только написал статью. Некоторые игроки клуба — вот кто рисковал всем ради справедливости. — Так, — подал голос до сих пор молчавший Маркус, — ёжики, шуруйте домой, а то у меня дел ещё невпроворот. Брат с сестрой кивнули в унисон и двинулись на выход. — Пап, не забудь, ужин в семь, — напомнил Сай, оборачиваясь. — Я помню, — ответил Маркус и добавил чуть громче, — надеюсь, Анетт, ты почтишь нас своим присутствием? Голос дочери долетел уже издалека: — Ни за что не пропущу. — Ладно, я тоже пошёл, — немного суетливо пробормотал Оливер и рванул следом. — Надо же — "ёжики", — хмыкнул он, закрывая злополучную дверь. В фойе здания он опять увидел Анетт. Та мило ему улыбнулась и предложила: — Мистер Вуд, вы уже слышали, что мы сегодня ужинаем все вместе, так вот я вас приглашаю. Оливер от неожиданности чуть рот не разинул. — Мисс Арно, я не думаю, что это будет удобно, — начал он запинаясь, но та опередила его: — Это будет замечательно! Правда, ресторан в магловском районе, но зато там отлично кормят. Оливер не мог упустить такой шанс и хотя сделал вид, что сомневается, однако предложение принял с радостью. — Вот и отлично, — довольно заявила Анетт. — Ресторан "Пабло" на пересечении Кингс Роуд и Эдит Гров, в семь вечера, — и, помахав ему рукой, упорхнула. — Олли, что ты творишь? — спросил он сам себя, выходя на улицу. — Утром ты практически одевал Флинта, днём познакомился с его детьми, а вечером идёшь с его семьёй в ресторан, — грустно вздохнув, подвёл итог. — Эти авантюры тебя в гроб загонят. До службы международных перемещений можно было аппарировать за пару минут, но он решил отправиться пешком. Оливер шёл, задумавшись — скопившуюся за день информацию нужно было мысленно разложить по полочкам, — и вдруг остановился, словно споткнулся. "Стоп, дети есть, даже двое, а где у Флинта жена? — пришла в голову неприятная мысль, и хорошее настроение разом улетучилось. — Если существуют дети, то и супруга тоже должна быть". * * * — Мне сейчас что — и в душ нельзя? — озабоченно спросил Гарри вечером. — Не только можно, но и нужно, — ответил Малфой, делая пометки в какой-то тетради, подозрительно похожей на личный дневник. — Остатки крема надо обязательно удалять через шесть-семь часов, иначе появится сыпь. — Отлично, — обрадовался Поттер и чуть ли не бегом рванул наверх. — Поттер! — окликнул его Драко. — Мазь нужно смывать со спины осторожно, мягкой тканью, смоченной в мыльном растворе. Гарри вздохнул и сел прямо на верхнюю ступеньку. — Ну почему у тебя ничего не бывает просто, а, Драко? — горестно вздохнул он. — Как я её смою, если ни увидеть, ни дотянуться не смогу? А может, по старинке — мочалочкой? Драко раздражённо отбросил перо. — Поттер, ты тупой или глухой, тебе что, сто раз нужно повторить? — Закрыв тетрадь, он налил в бокал коньяк и, пригубив, добавил: — Наложи на себя Очищающие — и все дела. — Пошёл ты, умник, — взвился Гарри, вставая. — От чар у меня уже всё тело чешется! Как смогу, так и помою, задолбал своими нотациями, — пробубнил, уходя. Вообще, в мэноре Гарри чувствовал себя превосходно. И, надо сказать, не только физически, но и морально. Когда-то мрачный и холодный особняк сейчас был полон солнца, тепла и уюта. Драко отлично потрудился над его реконструкцией: стало больше окон, обои и портьеры тоже сменились более светлыми и приятными для глаз. В большой гостиной, где когда-то над Гермионой издевалась сумасшедшая Беллатрикс, ничего больше не напоминало о страшных временах, только люстра, которую с помощью Репаро восстановила Нарцисса, до сих пор озаряла своим светом. Утром от домовика Гарри узнал, что ему предоставили спальню хозяина дома. Этот факт сильно его удивил: комнат прорва, а Драко вдруг велел разместить его в своей. Почему? Он так и не нашёл ответа на этот вопрос, а спросить у Малфоя постеснялся. Ещё вчера, когда тот доставал из шкафа фиалы с зельями, Гарри в глубине души ехидно подумал, что, наверное, у педантичного Малфоя в каждом помещении особняка запасы лечебных настоек есть, на всякий случай. Но сейчас-то он понял, почему они находились именно в этом шкафу. Хотя, если честно, Гарри совсем не так представлял спальню Драко. Никакой помпезности, ни слизеринских тонов в отделке интерьера, ни огромной вычурной кровати, ни элегантного трюмо или этого громоздкого сооружения, где тумба с тремя зеркалами, которое Джинни гордо называла "трельяж". Наверное, у большинства пар такой стоял в семейной спальне. Но в комнате Драко не было ничего лишнего. Деревянная кровать пошире, чем были у них в Хогвартсе, но не огромная, а самая обыкновенная, пара прикроватных тумбочек, развалистое кожаное кресло да тот самый шкаф со встроенным в него секретером. Так, чисто мужские апартаменты без какого-либо присутствия женских штучек. "Неужто после жены ни одной любовницы не завёл? — промелькнуло в голове. — Или, может быть, просто встречался с ними на стороне?" Всё возможно, Гарри по себе знал, как тяжело одному. Сначала он, конечно, и не мечтал о сексе, вернее не до этого было, но со временем потребность в плотских утехах напоминала о себе всё чаще и чаще. Только вот женщин Гарри не хотел, хотя те и пытались множество раз заарканить молодого и холостого героя. Ему нужен был Малфой, но про это лучше вообще молчать и лишний раз нервы себе не мотать. Так что единственной верной и преданной подругой Главного аврора, как ни прискорбно, оставалась его правая рука. Гарри огорчённо вздохнул и, раздевшись, отправился в душ. А вот помещение ванной комнаты впечатляло. По-настоящему огромная ванна на ножках, в которой спокойно могли мыться сразу два человека, занимала почти половину пространства. Но Поттер предпочёл душевую кабинку, большую застеклённую коробку, стоящую в углу. Такую ему однажды приходилось видеть в одной очень дорогой гостинице. Красиво, стильно и очень удобно. Он почти успел вымыться, оставалось только придумать, как аккуратно справиться со спиной, но в это время стеклянная дверь отъехала и в помещение, заполненное паром и теплом, вошёл Драко. У Гарри аж мыло из рук выскользнуло. Он молча глазел на пришествие в виде Малфоя: тот не был совсем голым, он скромно оставил на себе боксёры, но те намокли за считанные секунды, облегая тело, и теперь простора для фантазии у Гарри не осталось. — Ты чего? — с трудом выдавил он, совсем забыв, что на нём, в отличие от Драко, даже трусов нет. — Разворачивайся, спину будем мыть, — как-то сипло проговорил тот, намертво прилипнув глазами к его паху. Под этим взглядом член шевельнулся и неумолимо начал вставать. Дрожь пронеслась по телу Гарри, и он, судорожно прикрыв пах мочалкой, резко развернулся к стене. Драко осторожно водил по его спине чем-то мягким, но сопел при этом достаточно громко, а у Гарри в мозгу билась одна мысль: если Малфой сию минуту не прекратит, он кончит прямо здесь, прямо при нём, прямо вот сейчас.