От ненависти до...

Драко тупо уставился на очередной отчёт своих подчинённых. С самого утра он гонял всех сотрудников Отдела Тайн так, что у тех уже пар из ушей валил, хотя ещё и полдень не наступил. Но Малфой был в ярости, и все без исключения сослуживцы прочувствовали это на себе. А всему виной чёртов придурок Поттер, чтоб ему весь день икалось, гаду! Вчера Драко прождал его до двух часов ночи, но тот так и не появился. Драко уже почти шагнул в камин, решив проверить — может, тот объявился на Гриммо, но потом остановил себя. Ещё не хватало бегать и искать его, невелика шишка, чтобы перед ним на задние лапы приседать. Поэтому Драко налил себе в пузатый бокал на два пальца коньяка и, выпив его залпом, что никогда раньше не делал, разочарованно отправился спать. Он устало опустился на кровать и уткнулся носом в подушку. Та пахла Поттером. Драко втянул такой желанный запах и, застонав, откинулся на спину. Член в трусах дёрнулся, и Драко даже заскрежетал зубами от досады. Он периодически то ругал себя за то, что не удержался и зашёл в этот проклятый душ, то, наоборот, считал, что поступил правильно: теперь у него, по крайней мере, остались воспоминания о самой потрясающей ночи. Грустно улыбнувшись, он вспомнил лицо Поттера, когда тот вышел из ванной комнаты. Он даже пожалел, что у него нет колдокамеры. Дожив почти до сорока лет, Драко до сих пор не понял, почему его так тянет к Поттеру. С первой минуты, когда они встретились, это всегда был он. И ладно если бы тот из себя что-то представлял, но ведь нет, обычный парнишка, как сотни и тысячи других, только Драко нужен был именно этот. А сейчас, когда Гарри повзрослел, возмужал и остался без жены, он оказался лакомым кусочком для многих желающих, как мужчин, так и женщин. Но Драко было не важно, что тощий когда-то недокормыш, став аврором и проводя много времени на полигонах, превратился в стройного, в меру накачанного мужика. Малфой видел и понимал другое: Поттер надёжный, как скала, всегда таким был, честный, иногда даже слишком, и преданный. Такой если полюбил, то навсегда. И Драко хотелось ощущать на себе эту надёжность и преданность. Вчера он видел, как Поттер занервничал, когда Драко развалился в его постели, понимал, что тому не по себе, но, отбросив все мысли, соблазнительно потянулся и откинул край одеяла: — По-оттер, сколько тебя ещё можно ждать? А как только Гарри оказался рядом, он навалился на него сверху, впился губами в его губы и застонал от удовольствия. Он так долго ждал, хотя и ни на что не надеялся, пытался выкинуть из головы и сердца, отрицал и скандалил, но всё оказалось бесполезно, а сейчас уже и неважно. Потому что вот он, Поттер, под ним, доступный, страстный и сильно возбуждённый. Тот прогибался, стараясь прижаться ближе к телу Драко, мял его задницу пальцами, оставлял багровые засосы на шее, плечах и тихо, еле слышно шептал: — Хочу тебя, как же я тебя хочу. Драко не волновало, сверху он будет или снизу, такие мелочи, на которые он даже внимания бы не обратил, ведь в постели с ним сейчас самый важный для него человек. Но Гарри никогда не был с мужчинами, а значит Драко придётся сегодня выступать в роли ведущего и своего рода учителя. Только Поттер и сам не дурак, он без преувеличений оценил свои познания в области гейсекса, поэтому, чуть рвано выдохнув, прохрипел: — Драко, я, блядь, конечно, представляю, что делают мужики в кровати, но хотелось бы конкретики. Малфой фыркнул, закатывая глаза, и, облизав тому мочку уха, прошептал: — Если ты не против, я тебя научу и даже покажу. Поттер кивнул, соглашаясь, и Драко, утробно рыкнув, накинулся на него с новой силой. Мыслей в голове не осталось, только сводящее с ума желание присвоить, пометить, навсегда заклеймить и никогда больше не отпускать Поттера от себя. Гарри оказался безумно отзывчивым и страстным, он с готовностью отвечал на всё, что Драко с ним делал, и когда Малфой наконец вошёл в его жаркое, открытое тело, выгнулся, вставая почти на лопатки, и хрипло простонал: — Драко-о-о, ещё-ё. "Чёрт бы подрал этого Поттера!" — подумал Малфой, всё больше ускоряясь. Он уже понял, что с этой минуты хриплый, сбивчивый, полный желания и страсти голос Гарри стал для него настоящим фетишем. Он всегда будет будить в Драко воспоминания о первой проведённой вместе ночи, и каждый раз от этих интонаций Драко готов будет вывернуться наизнанку, лишь бы доставить удовольствие одному-единственному мужчине, самому необходимому и незаменимому. Они двигались как единый организм, и Малфой знал, что ни за какие блага мира никогда он не променяет то, что между ними происходит, ни на что другое. Но наступил следующий день, и то, что вчера казалось нерушимым и ясным, снова стало зыбким и непонятным. Поттер ушёл, и Драко теперь мучился сомнениями и неуверенностью. Наконец не выдержав, он махнул рукой на свой гонор и направился в Аврорат. Пора было уже всё расставить по своим местам. * * * Настроенные много лет назад на шесть утра, Будильные чары затрезвонили на всю спальню, Гарри подорвался с кровати и по инерции двинулся в ванную, только там вспоминая, что произошло вчера. Тяжело вздохнул, стащил с себя мятую одежду и шагнул в душ. “Больничный отменяется, — подумал он, вставая под струи горячей воды, — вернее, он отменился ещё вчера”. До автоматизма отработанными действиями он собрался и около восьми утра был уже в Аврорате, решив, что в обеденный перерыв обязательно наведается в Отдел Тайн и договорится с Драко о встрече. Нужно было наконец обговорить их отношения и дальнейшую жизнь. Да и лечение ещё не закончилось. Хотя сеть мелких шрамов пропала, и Гарри был этому несказанно рад, самые крупные рубцы пока не рассосались полностью, и останавливаться не следовало. Он был благодарен Драко за мазь и за всё то, что он делал для него, но Гарри хотел больше, намного больше. Он мечтал засыпать и просыпаться с ним, вместе завтракать, читать утренние газеты и пить кофе, а возвращаясь вечером, обсуждать дневные проблемы или строить планы на отпуск, которого у обоих уже давно не было, навещать детей и приглашать их к себе в гости. Он хотел, чтобы они с Малфоем были вместе, были семьёй. Но как только он появился в собственном кабинете, на него навалилось столько служебных проблем, что стало не до Драко. То он проводил утреннюю планёрку, на которой, грозно хмурясь, пообещал ежемесячные зачёты и посоветовал сотрудникам выбрать время и посетить Отдел Тайн для подробных консультаций по зельям и ядам. То контролировал несколько запланированных ранее операций, допрашивал пойманного накануне Генри Шнайдера, который торговал поддельными Хроноворотами, обманывая обывателей. Помимо этого, к нему каждые десять-пятнадцать минут заглядывали то секретарша, то начальники отделов, то авроры, то ещё кто-нибудь. Немудрено, что Гарри обо всём на свете забыл. Он не только про Драко не вспомнил, но и время обеда, конечно, пропустил. Складывалось такое ощущение, что Главы Аврората не было, как минимум полгода, а не всего пару-тройку дней. В конце концов ему так надоели визитёры, что когда дверь его кабинета резко распахнулась, он, читавший в это время отчёт о злополучном рейде за Уинглфилдским эликсиром, даже про себя психанул: оборзели, гады, до такой степени, что к Главному как домой входят, не стуча! И, не отрывая взгляда от пергамента, рявкнул: — Вы мне, наконец, дадите нормально работать или я должен вам всем жопы подтирать?! — На твоём месте я бы лучше о своей заднице подумал, — высокомерно произнёс Малфой, входя в кабинет. — Привет, — буркнул в ответ Гарри и, вздохнув, отложил отчёт. — Я в перерыв собирался к тебе зайти. — Он закончился полчаса назад, — кивнул на часы Малфой. — Черт, прости, работы столько навалилось, что голова кругом, — подходя к нему, пожаловался Гарри, — но я скучал по тебе. — Я вижу, как ты скучал, даже ночевать не пришёл, — фыркнул Драко, упрямо отворачиваясь. Гарри улыбнулся и притянул Малфоя к себе вплотную. — Не злись, — прошептал он тихо, целуя его в висок, — я только ночью освободился, подумал: а вдруг тебе не понравится моё возвращение в твой дом так поздно. — Думающий Поттер — это нонсенс, в следующий раз просто приходи, — проворчал Драко и всё же обнял Гарри. Тот только хмыкнул на такое заявление и наконец поцеловал Малфоя так, как давно хотел. Драко чуть изогнулся и потерся своим пахом о его. А Гарри, плюнув на то, что они в Аврорате, быстро сдёрнул с Малфоя мантию. Тот, не ожидая ничего подобного, в изумлении приподнял бровь, но Гарри не собирался останавливаться: споро справился с ремнём и молнией, стянул его брюки по узким бёдрам до колен и, развернув Драко спиной к себе, вынудил опуститься локтями на стол. — Поттер, ты что творишь? — опомнился Драко и тут же добавил: — Запирающее и Заглушающее кинь на дверь, а то точно кого-нибудь нелёгкая принесёт. Гарри и без его советов навешал на дверь нужных заклятий и сейчас, наколдовав смазку, медленно, но уверенно растягивал Малфоя. Он отлично помнил, как тот подготавливал его пару ночей назад, и сейчас старался, чтобы и Драко ощущал как можно меньше дискомфорта. Только вот место и время были самые неподходящие и приходилось торопиться. Малфой тоже спешил. — Блядь, хватит уже, трахни меня, — прошипел он раздражённо и дёрнул бёдрами. Гарри входил медленно, осторожно, останавливаясь и давая Драко возможность перевести дух. Наконец он замер, дойдя до конца и прижавшись грудью к его мокрой от пота рубашке, присосался к шее чуть ниже кромки волос, оставляя на ней лиловое пятнышко. — Поттер, — хрипло простонал Малфой, — двигайся, мать твою, двигайся, — и сам толкнулся навстречу. Гарри со свистом втянул воздух, покрепче обхватил его за бёдра и дёрнул на себя. Ему хотелось быть нежным, но желание обладать Драко, его телом и даже его разумом затопило всё внутри. Он до сих пор не мог поверить, что тот хочет его, что теперь они вместе, что наконец-то это долгое и пугающее одиночество позади. Гарри вбивался в него, всё увеличивая темп, а тот бездумно скрёб ногтями по столешнице, раскидывая лежащие на ней документы, активно подмахивал и временами почти скулил от невозможности дотянуться до собственного члена. Гарри ощутил, что оргазм вот-вот накроет его, и, обхватив член Малфоя всей пятернёй, быстро провёл несколько раз туда и обратно по стволу. Драко изогнулся, что-то надсадно просипел, изливаясь ему в руку, и Гарри, почувствовав, как жаркое нутро сжимается вокруг него, кончил, выплёскивая всё прошлое одиночество. * * * Ал второй день не находил себе места. Скорпс звонил, когда он отправился в мэнор проведать отца, забыв телефон дома. В результате и звонок Скорпиуса пропустил, и отца не встретил: мистер Малфой сообщил ему, что тот по срочному делу отбыл на работу. Альбус вернулся домой, но находиться в квартире, когда в ней не было его Малфоя, не хотелось, и он, забрав телефон, аппарировал в парк. Быстро набрав номер Скорпса, долго ждал, прислушиваясь к гудкам, только вот ответил совсем не Малфой. Довольно приятный мужской голос сообщил, что Скорпи в ванной, он так и сказал: "Скорпи". И мало того, что Малфой-младший терпеть не мог, когда его так называли, злился и кидался на каждого, кто имел глупость хотя бы произнести это "сопливое" прозвище, так и тоном это было сказано таким, что у Поттера что-то защемило внутри, застонало и заболело от страха и почему-то обиды. Расстроившись, он аппарировал на Гриммо и до полуночи прождал отца, который скорее всего вернулся в мэнор, потому что дома так и не появился. Он долго лежал и думал о том, что, возможно, Малфою всё же понравился однополый секс и теперь он экспериментирует ещё с кем-то. И если Скорпс так легко нашёл себе нового партнёра, то пусть, Альбус не будет ему мешать, это его право. В конце концов, он всё равно навсегда останется для Ала самым близким и родным. Проснувшись утром, он узнал от Кричера, что отец всё же ночевал дома, но уже ушёл на работу. Поболтав с домовиком, он аппарировал в Мунго. Лето было в самом разгаре, и небольшой сквер перед госпиталем утопал в листве дубов и клёнов, а в воздухе ненавязчиво пахло дикой жимолостью и жасмином. В начале лета Ал был три недели на практике в магловской больнице, сейчас же хотел поработать в Мунго, сравнить так отличающиеся методы лечения двух абсолютно разных миров. Он уже несколько дней об этом задумывался и решил, что когда в его жизни царит полный хаос, нет ничего лучше, чем занять себя нужным и полезным делом. Госпиталь уже около пяти лет возглавляла Гермиона Уизли, бывшая Грейнджер, лучшая подруга отца и жена родного дяди. Она сама не так давно приглашала его на стажировку, и теперь это предложение оказалось лучшим вариантом. Гермиона была рада его приходу и не задумываясь предложила попробовать себя в детском отделении. Ал познакомился с ведущим колдомедиком Греем Митчемом и так увлёкся работой, что даже забыл на время про все свои проблемы. Грей оказался общительным и весёлым человеком, у него получалось ладить как с самыми маленькими пациентами, так и с детьми более старшего возраста. Ал узнал, что супруга Митчема, Синтия, тоже работает в Мунго, но в отделении Неопознанных проклятий, и сразу бросалось в глаза, как Грей её безумно любит и всё время о ней говорит. С Гермионой они договорились, что работать в госпитале Альбус будет первую половину дня в течение трёх недель. Так что, освободившись, он решил наведаться в Аврорат: может, хоть там удастся выловить отца, которого не видел несколько дней. * * * Открыв глаза, Оливер приглушённо простонал в подушку: Флинт во сне придавил его к постели так, что руку теперь нестерпимо кололо, словно иголками, а вся правая сторона тела невыносимо затекла. Оливер попытался выбраться из-под тяжёлого тела, но Марк даже не шелохнулся. — Флинт, — толкнул он его в голое плечо, — ты какого хрена на мне разлёгся, как на подушке? Места тебе мало? Тот всхрапнул, поворачиваясь на спину, и Оливер наконец-то облегчённо выдохнул. Морщась и тихо матерясь, он долго разминал и поглаживал пострадавшую конечность, пока боль не утихла. — Ты там молишься, что ли? — раздался хриплым со сна голос Флинта. — Не знал, что тебя по утрам хохмить тянет, юморист, — хмыкнул Оливер, снова ложась рядом. Флинт приподнялся над ним и тут же с громким стоном откинулся назад. — Нет, меня тянет в туалет и выпить Антипохмельного, — пробормотал он, массируя виски. — Так тебе и надо, — заявил Оливер, — нечего было вчера огневиски хлебать, как не в себя. Маркус молча оглядел прикроватную тумбочку и одобрительно хмыкнул. — Пенни знает своё дело, — пробормотал он, передёрнув плечами, после выпитого зелья. — Вот уж не думал, что ты злоупотребляешь, — возмутился Оливер, осознавая, что мысль о Флинте-алкоголике его обеспокоила. Тот с удовольствием потянулся и, чмокнув его в нос, направился в санузел. — Даже если я выпью пять капель огневиски, голова наутро всё равно болит. — Он почти закрыл за собой дверь, но обернулся и добавил: — Пенни это прекрасно знает, поэтому и оставила. Оливер облегчённо выдохнул: алкоголиков он недолюбливал, старался обходить стороной, и не потому, что боялся, вот ещё, но на таких людей ни в чём нельзя было положиться, как в работе, так и в жизни. И хотя среди магов по-настоящему пьющие люди встречались редко, Оливеру всё же приходилось сталкиваться с парочкой. Вернувшись, Марк завалился рядом и сразу полез к нему целоваться, но Оливер пресёк его поползновения на корню. — Трахнуться мы ещё успеем, — задумчиво сказал он. — Ты лучше скажи, почему Анетт тебе не поверила бы? Ты что, всё время обманываешь или тиранишь собственных отпрысков? — Охуеть выводы, — закатив глаза, вздохнул Флинт. — Да будет тебе известно, я вообще не вру, не так воспитан, а ёжиков никогда не обижал и не собираюсь. — Тогда в чём дело? — нетерпеливо выпалил тот. — Валери, — буркнул Маркус, — чтоб её гиппогриф потоптал и мантикора пожрала, хотя последней с моей супругой не справиться: либо сдохнет от отравления, либо несварение желудка заработает. Оливер внимательно посмотрел на Флинта. В глазах того было столько боли и грусти, что у него внутри защемило. — Что, так всё плохо? — Это не баба, — пожал плечами Маркус, — это же Амбридж и Волдеморт в одном флаконе. — Ебануться, — присвистнув, протянул Вуд. Флинт кивнул головой. — У неё обо всём какие-то вверх ногами перевёрнутые понятия, — начал рассказывать он, — и она усердно пыталась вдолбить это детям, когда те жили у неё. Но когда они возвращались ко мне, им приходилось многие вещи осмысливать с правильной точки зрения, от этого в головах близнецов была полная каша, пока я не разозлился и не пригрозил ей, что больше не отпущу ёжиков в Париж, если она не перестанет придумывать того, что не является правдой. — Даже не представляю, о чём ты говоришь, — косо глядя на Маркуса, пробормотал Вуд. — Я и сам некоторые вещи плохо понимаю, — отозвался Флинт, — но вот, например: в человеке главное — его чистокровность, или — секс существует только для продолжения рода и никак иначе, или — детей должно пороть, чтобы они были послушны. — Да уж, и вправду идеи Амбридж и Волдеморта, — проговорил Оливер, пытаясь переварить информацию. — А в последние несколько лет она вознамерилась устроить брак обоих наших детей, приглашая Сая и Нетт на смотрины, завуалированные то под чаепитие с подругами, то под приём по случаю какого-нибудь торжества, — Маркус поморщился, как от зубной боли. — Жених для Нетт должен быть чистокровным, безумно богатым и, конечно, старше её, для того чтобы держал строптивую девчонку в узде. Непростительно приличной даме в квиддич играть, ей плодиться полагается, — не удержавшись, съязвил он. — Жесть, — подвёл итог Оливер,— но при чём здесь ты? — Так она не только на близнецов наседает, — рыкнул Маркус, махнув рукой. — Эта грымза и меня всё время пилит, чисто лесопилка на дому. Якобы я не думаю о будущем детей. А я как раз и хочу, чтобы у них было лучшее будущее, безо всяких её заебонов. Анетт, видимо, решила, что мы договорились с Валери и я нашёл ей пару. Оливер вдруг навис над совсем поникшим Марком и, глядя в глаза, прошептал: — Не переживай, вместе поговорим с твоими ёжиками и всё им разъясним. А ты к Джею приглядись, мой крестник — отличный парень и дочь твою, судя по всему, сильно любит. Уверен, он будет ей верным и преданным мужем. Флинт как-то странно на него поглядел, потом зачем-то полез поправлять подушку и наконец выдал: — Это мне Вуд про верность и преданность говорит, — проворчал он, — а самому изменить — как два пальца обоссать. — Чего-о-о? — взвился Оливер. — Когда это я тебе изменял? С чего вдруг такие обвинения? Маркус засобирался подняться, не желая продолжать разговор, но тот толкнул его обратно. — А ну, говори, всё равно ведь не отстану. — Хорошо! — Флинт вскочил на колени. — Хочешь правды — получай! Я возвращался с отработки и видел, как ты в коридоре сосался с Уизли. От неожиданности Оливер шлёпнулся задом на кровать и, поморщившись, прошептал: — Ты уверен? — Я пока слепотой не страдаю, — устало проговорил тот. — Не знаю, который из близнецов был с тобой, я их так и не научился различать, но тебя я видел как сейчас. Ты его так засасывал, что меня чуть не стошнило. Оливер сидел, словно прихлопнутый. Он знал, что в школе нравился Джорджу, но тот никогда даже не пытался его поцеловать, потому что один из первых среди друзей догадался, по кому сохнет сам Вуд. И то, что говорил Флинт, было нонсенсом, злой издёвкой, не больше. И вдруг его осенило: вот почему Марк кинул его, он подумал, что Оливер ему изменяет втихушку! Всю свою жизнь после школы Вуд считал, что Флинту он просто надоел, а оказалось, что Марк до сих пор не может простить его за то, чего он не совершал. И даже спустя двадцать с лишним лет тот не успокоился, отсюда и его странные приступы злости на Оливера. Какой-то гад, явно под Обороткой, ради своих мелких целей испоганил им обоим жизнь, а они и не догадывались. — Я никогда не целовал ни одного из Уизли, — хриплым от гнева на неизвестного уёбка голосом сообщил Вуд. — Близнецы мои друзья, и у меня не было привычки, как ты говоришь, "засасывать" кого-то из них по закоулкам коридора. Я вообще ни с кем, кроме тебя, в школе не целовался. — Но я же... — медленно начал Маркус, но запнулся и замолчал. — А про Оборотное зелье ты, ебучий волшебник, конечно не подумал! — рявкнул на него Вуд. — Ну, правильно, зачем выяснять, проще осудить и приговорить! Флинт посмотрел на него недоверчиво, но Оливер уже видел в его глазах раскаяние и что-то ещё, не поддающееся анализу. — Это был кто-то другой, — Маркус не спросил, просто констатировал факт. — Да зачем мне Уизли или кто-то ещё, если у меня был ты? — устало пробормотал Оливер и закрыл глаза. Как был, голым, Флинт поднялся и заходил по комнате. — Поэтому ты не захотел со мной в "Соколах" играть, когда я из Франции вернулся? — глухо спросил он, не глядя на Вуда. — Я тебя обидел, и ты... — Нет, — перебил его тот. Ему не хотелось больше ничего выяснять, одного потрясения вполне достаточно за день, но со всеми этими недомолвками и недопониманием пора было заканчивать. — Бейли поставил мне условие: либо я найду способ спровадить тебя из команды, либо он создаст тебе, как сыну Пожирателя, такую репутацию, с которой тебя даже на Аляске играть не возьмут. Поэтому я сказал: или ты, или я, а потом написал Краму и попросил принять отличного охотника Маркуса Флинта в болгарскую сборную, поручившись за тебя. — Что? — Маркус развернулся от окна, в которое смотрел до этого. — Я попал в сборную по твоей протекции? Ну, знаешь! — взвился он, подлетая к Вуду. — Я и сам, блядь, не маленький, нехуй меня жалеть! И оказаться в сборной я мог без посторонней помощи! — Так, значит, я посторонний? Так, да? — вскинулся Оливер, начиная по-настоящему заводиться. — Хорошо, не буду вам больше надоедать, мистер Флинт. Он нарочито медленно слез с кровати и принялся собирать свою одежду. Глупая обида внутри свернулась в тугую спираль и не давала нормально дышать. Прямо как тогда, в Хоге, только теперь они уже не мальчишки и знают цену словам и поступкам. А значит, Флинт до сих пор считает его чужим, хотя чего уж, нужно смотреть правде в глаза: они никогда не были друг для друга близкими людьми, просто трахались вместе, да и то недолго. И вдруг Маркус дёрнул Ола за руку, прижимая его к себе вплотную. — Прости, — прошептал он Оливеру куда-то в висок, — ближе тебя и детей у меня никогда и никого не было. Вуд замер. Чтобы Флинт признался в чем-то подобном, да ни за что. Все свои эмоции тот всегда держал при себе и только в минуты интимной близости иногда мог что-нибудь брякнуть, да и то редко. А тут прощения попросил и ... — Я найду эту сволочь, — долетел до него решительный голос Маркуса, — мало того что из-за него мы столько лет просрали, так я ещё и на этой писклявой лягушатнице женился. — А женитьба-то тут каким боком? — отстранился от него Оливер. — Когда я увидел тебя, то есть не тебя, — поспешно поправился Маркус, — а того, кто был тобой, и Уизли, мне вдруг оказалось абсолютно наплевать, что станет с моей жизнью. Если в ней не было тебя, всё остальное не имело значения. — И ты позволил отцу тебя женить, — догадался Вуд. — Он решил за тебя всё, а ты не сопротивлялся. Маркус только кивнул и прижал Ола к себе ещё сильнее, но тот почти сразу слегка отодвинулся. После всех признаний Флинта он просто обязан был ему сказать. — Я чуть не подох, когда ты меня кинул, — он ткнулся Маркусу в лоб своим, — и никогда больше не заводил отношения, вернее однажды попытался, но быстро понял, что ты незаменим для меня. Все остальные мне просто неинтересны, они не цепляют ни сердце, ни душу. — Намёк понял, — хохотнул Марк, хотя в его глазах по-прежнему было это "нечто", что будоражило кровь и заставляло всё внутри мелко подрагивать, — с сегодняшнего дня живём вместе, не могу же я допустить, чтобы ты так и прозябал один-одинёшенек. Он потянул Оливера лечь, но тот не дал себя повалить, а наоборот, вывернулся и свалился на Флинта сверху. — Твоя очередь Марки-и, — протянул он и потерся о Флинта всем телом, словно большой и ласковый кот. Тот расплылся в улыбке. — Давай, Вуди, покажи мастер-класс, — чуть хрипло прошептал он Оливеру на ухо, и у того крышу снесло от возбуждения, прозвучавшего в голосе. Он бесцеремонно развернул Маркуса на живот, быстро подсунул ему под бёдра подушку и, прикусив флинтовский загривок, начал медленно спускаться вдоль позвоночника Марка, целуя, вылизывая или покусывая выступающие позвонки. Опускаясь всё ниже, помял пальцами соблазнительные половинки и, не удержавшись, сжал зубами кожу на одной из них. — Сучёныш, — беззлобно прошипел Флинт, дёрнув бёдрами, а Оливер развёл руками его ягодицы и осторожно лизнул сморщенное отверстие. Тогда, в Хогвартсе, Оливер так и не решился на подобный поступок, считая сначала, что Флинт ещё не готов к такому интимному эксперименту, а потом их отношения так резко прервались, что и мечтать об этом уже не имело смысла. Маркус жалобно охнул и прогнулся в пояснице. Вуд крепко ухватил его за бёдра, которые теперь всё время были в движении, зафиксировал их и принялся за Флинта основательно. Он обводил колечко мышц языком, настойчиво толкался им внутрь, ласкал мягкие складочки вокруг и утробно урчал от удовольствия. Как через толщу воды до него долетали хриплые стоны Маркуса, который извивался под ним, временами вскидываясь и до хруста в шее запрокидывая голову. Нащупав рукой палочку и наколдовав смазку, Оливер не спеша вошёл в раскрытое для него тело. Сегодня хотя бы немного, и скорее всего ненадолго, но он мог контролировать ситуацию, а вчера, когда Флинт притянул его к себе и поцеловал, мозг у Оливера, видимо, расплавился и вытек вместе со спермой, раз он даже заклинание смазки вспомнить не смог. Хотя с Марком, скорее всего, произошло то же самое, ведь вместо того, чтобы наколдовать, он призвал из спальни какой-то крем. Оливер медленно почти полностью вышел, пытаясь выровнять собственное дыхание и понимая, что Флинт не испытывает больше неприятных ощущений, резко двинулся обратно. Он дёрнул Маркуса на себя, заставляя того встать на колени и упереться ладонями в матрас. Всё больше ускоряясь, он двигался в горячем теле, ни на секунду не останавливаясь. Пот градом катился по лицу, капая на голую спину Марка, а тот, не отставая от него, сам насаживался на его член, выгибал спину и временами чуть слышно стонал. Прежде чем Оливера накрыл оргазм, он услышал его громкий рык, жаркая теснота с силой сжала его изнутри, и он провалился в удовольствие, как в бездонный колодец. * * * Драко кое-как отлип от стола, в который несколько минут назад его усиленно вбивал Поттер. Черт побери, Мерлиновы яйца, быть в Поттере — истинное наслаждение, но когда вас трахает Поттер — это уже нечто запредельное. Драко редко позволял себе бывать снизу, но не оттого, что не любил быть пассивом, а скорее от своего внутреннего гонора. Очень небольшое число людей удостаивались этой привилегии, в последние пару лет вообще никто. Давно, ещё когда жил с Асторией, он случайно наткнулся на магловский бордель, вернее, это позже он понял, что представляет из себя сие заведение, но тогда ночной клуб "Для мужчин" произвёл на него приятное впечатление. Но посетить его снова он решился только после ухода жены и, конечно, под Оборотным. С тех пор он бывал в клубе пару раз в месяц, постоянно меняя обличья. Понятно, что парням, продающим своё тело за деньги, он никогда не позволил бы иметь себя, но Поттер — это уже совсем другое дело. Даже в сексе он был такой же, как в жизни, напористый, открытый, сильный. Такому не зазорно отдаться в руки, а ещё Поттер мог быть до безмозглых пикси нежным и лизучим, как маленький книззл. Тихо охнув, Драко с трудом дотянулся до брюк, болтавшихся на щиколотках, и, бормоча себе под нос: “Придурок, дорвался, совсем головой думать не умеет”, принялся натягивать их на себя, не переставая бубнить. Делал он это скорее по привычке, тем более что в душе был абсолютно доволен решимостью Поттера, но тому знать об этом не полагалось. Он специально не смотрел на Гарри, который тоже поправлял на себе одежду, но, в отличие от Драко, тот брюки не снимал, только мантию стащил. Драко уже собрался как всегда что-нибудь рявкнуть ему, а то уж больно счастливая была у Поттера рожа после секса, это даже не кот, который обожрался сметаны, это намного хуже, но в этот момент дверь тихо открылась и на пороге появился Альбус. — Пап, ты у нас просто какой-то неуло... — начал он, входя в кабинет, но увидев отца и Драко, не совсем чтобы раздетыми, скорее в слегка компрометирующем их беспорядке, замер с округлившимися глазами. — Я, наверное, попозже зайду, ладно, — забормотал он, пятясь спиной к выходу. Драко со стыда готов был провалиться сквозь землю, вернее сквозь пол — в самый тёмный и глубокий подвал под Авроратом. Но сначала безумно захотелось проклясть этого тупицу-Поттера, превратив его в жабу, нет, лучше во что-нибудь более склизкое, уродливое и вонючее, жаба для этого балбеса — слишком приятный вариант. Но Поттер, как ни в чём не бывало, сверкнул своей чёртовой улыбкой и остановил сына: — Алька, ты чего там себе уже напридумывал? — Он обнял сына за плечи. — Мистер Малфой мне спину мазал, больничный пришлось прервать, а лечение не закончилось, вот мы с ним и договорились в обеденный перерыв встретиться, но я, как всегда, был занят, поэтому только сейчас и собрались. Гарри частил, явно тоже волновался. Ал парень неглупый, всё равно поймёт. Но Поттер, по крайней мере, придумал неплохую отмазку, у самого Драко язык вообще к нёбу присох, как только он Поттера-среднего увидел. Так что пусть тот пока в своём облике живёт, но пиздячек ему он всё же обязательно выпишет. Вот как только ребёнка спровадят из кабинета, так сразу и начнёт. — Пап, ты как вообще-то себя чувствуешь? — спросил Альбус, внимательно глядя на раскрасневшегося отца. — Да всё отлично, и мазь, что Драко приготовил, помогает, — смущённо улыбнулся тот. — Мелких шрамов уже не видно, а рубцы потихоньку рассасываются. — Потребуется не один месяц, чтобы всё прошло окончательно, — влез в разговор Малфой, — но не переживай, я за ним пригляжу. Альбус окинул их обоих каким-то странным взглядом и, попрощавшись, вышел. — Фу-у-у, — выдохнул Поттер и сразу ойкнул, хватаясь за затылок, потому что Драко всё же не сдержался и легонечко наподдал ему. — За что? — Я тебя по-хорошему просил Запирающие и Заглушающие на дверь наложить, — пожал плечами Малфой, — но тебе же всё по барабану, герой хренов. — Я и накладывал, только несильные, — оправдывался Поттер, — кто же знал, что от твоего крика и магии они в два счёта слетят. — Я не кричал! — взвился Драко. — Не имею такой привычки. Он собрался обидеться и уйти, но Поттер прижался к его спине грудью и, медленно поглаживая его живот и пах, хрипло сообщил на ухо: — Ты очень сексуально кричишь и стонешь, это сводит меня с ума и будит внутри какие-то первобытные звериные инстинкты. От этого голоса мурашки побежали по телу, Малфой вздохнул, чувствуя, как возбуждение опять накатывает волной, и с неохотой высвободился из жарких объятий. — Не начинай, — велел он. — Больше в Аврорате не трахаемся, только дома, — и добавил, невозмутимо покидая кабинет Поттера: — Попробуй только сбежать на Гриммо, месяц будешь спать в гостевой спальне. * * * Прошло несколько дней. Едва открыв этим утром глаза, Ал сразу подскочил. Сегодня возвращался Скорпиус, он очень ждал его и одновременно боялся. А вдруг тот захочет съехать или с тем, другим, ему понравилось больше? Нет, как ни странно, Поттер не ревновал: страх потерять Малфоя вытеснил все другие чувства. Несколько раз за последние дни им всё же удалось созвониться, но разговор всегда выходил какой-то натянутый, сухой, как старый пергамент, и они, задав друг другу пару дежурных вопросов, оба спешили отключиться. Временами Ал успокаивал себя, говоря, что нет никаких подтверждений того, что Малфой с кем-то спал в Португалии, а значит и повода тоже не существует. Ну назвал кто-то его "Скорпи", что в самом-то деле криминального произошло? Ничего. Может, кто-то из команды или сосед по номеру. Только вот всё равно его никак не успокаивали эти мысли, на душе было муторно. Ко всему прочему, ещё и родители воду мутили. Кричер вчера сказал, что отец за неделю только раз дома появился, да и то чтобы одежду кое-какую забрать и документы. Всё таки решился, наконец, в мэнор перебраться, а то Ал уже и не надеялся. В таких вопросах родитель терял свой героизм и скромненько помалкивал. В амурных делах он до сих пор оставался явным профаном. Даже женитьба на маме была полной её заслугой. По крайней мере, она это всегда говорила. Но сейчас либо отец устал быть так долго один, либо от мистера Малфоя у него существенно срывало тормоза, раз он, плюнув на всё, завалил того прямо в своём кабинете. А то, что эти двое трахались перед самым приходом Ала, понятно было сразу, к Трелони не ходи. И ведь отговорку придумали, партизаны. Получается, одетому отцу мистер Малфой мазал спину, при этом сам был без штанов — наверное, чтобы случайно не запачкать. Фыркнув, Ал кинул дымолётный порошок в камин и шагнул в огонь. — Зал для межконтинентальных перемещений, — произнёс отрывисто. Он долго решал, встречать Скорпса или нет, и всё же решил не изменять традиции. Большой застеклённый зал, на манер магловского аэропорта, был многолюден. Кто-то готовился к перемещению, кто-то, наоборот, возвращался, но большинство людей либо встречали прибывших, как он, либо провожали. Он медленно осматривал множество дверей с табличками направлений, когда его кто-то окликнул: — Ал! Оглянувшись, он увидел улыбающегося Грея Митчема. — Ты как здесь? — спросил он, пожав ему руку. — Супругу из Штатов встречаю, она на симпозиуме врачей была, — махнул тот на дверь с табличкой "Нью Йорк". — А ты какими судьбами? — Друг с соревнований возвращается, — откликнулся Альбус и снова заозирался. Они несколько минут поболтали ни о чём, пока Грей, глянув на часы, не сообщил, что жена появится через минуту, и сразу убежал. Ещё раз оглядевшись по сторонам, Ал заметил, как команда "Паддлмир" выходит из боковой двери. Подошедший к нему Скорпиус молча смотрел на него, как будто искал какие-то изменения. — Пока, Скорпи, — раздался уже знакомый и такой ненавистный Алу голос. Высокий, статный брюнет, проходя мимо, как будто ненароком погладил малфоевское плечо, но тот даже бровью не повёл. — Кто тот парень, которому ты так мило улыбался минуту назад? — вдруг спросил он. Ал на мгновение растерялся, не понимая о ком идёт речь, пока не сообразил. — Коллега, в Мунго вместе работаем, жену из Штатов встречал, — кивнул он головой в сторону, где Митчем с упоением целовал симпатичную блондинку. — А тебе кто так нежно плечико погладил? — не удержавшись, бросил он злорадно. Фыркнув, Малфой закатил глаза и наконец притянул Ала к себе вплотную. — Один уёбок, которого я завтра превращу в крысу, — сообщил он и, мимолетно коснувшись поттеровских губ своими, добавил, — я так, блядь, по тебе соскучился. ___________________ Примечание автора: уважаемые читатели, фанфик планировался как миди, но после следующей, и скорее всего последней, главы перейдёт в разряд макси. Спасибо всем за приятные отзывы.