Формулы прощаний

Хоть нарочно, хоть на мгновенье — я прошу, робея, — помоги мне в себя поверить, стань слабее.

«Оля Лаврова: Пожелайте мне удачи!» Отправив это сообщение Инге Викторовне, которая была, к слову, в сети, Оля захлопнула за собой дверь и вышла в подъезд. На эту ночь она собиралась забыть обо всех своих проблемах, обо всех страхах, о том, что жизнь катится непонятно куда. Она хотела только пить, пока не станет дурно, танцевать и слушать панк-рок на полную громкость. Под чересчур легкими для зимы рваными джинсами колготки в крупную сетку, узкий черный топик обтягивает грудь, тонна яркой косметики на лице, нарочный беспорядок на голове. На улице уже почти стемнело, время клонилось к шести часам вечера. В парке Оля встретила Веронику, точно так же безумно накрашенную, с точно такими же счастливыми воздушными мыслями в голове. Когда они стояли у нужного подъезда, Ника толкнула подругу в плечо: — Ну что, красотка, нажремся в говно? — Да, — выдохнула Оля, широко улыбнувшись. Но она кое-кому обещала много не пить. О, главное — не написать Инге Викторовне ничего лишнего посреди пьяной тусовки. Оля побаивалась, что после пары стопок водки признаться в любви своему завучу покажется прекрасной идеей. Лифт не работал, как назло, но девушек это не останавливало. Их гнала наверх жажда выпивки и веселья. Понять, в какой квартире все происходит, можно было уже на третьем этаже. С седьмого доносились звуки музыки, визги, хлопала дверь, что-то гремело, что-то стучало. Оле нужно было выпить прежде, чем начинать во всю общаться с этими малознакомыми парнями. Пока что было даже немного некомфортно. — О-о-о! — завопил вывалившийся в тесную прихожую Макс, — Девчонки! Судя по всему, он уже достаточно отметил праздник. Цветные патлы завешивали его раскрасневшееся лицо. — Вы не всё выжрали, я надеюсь? — спросила Оля, снимая пальто, — Шесть вечера, вы какого хрена в дрова уже? — Да это только Макс еблан. Илья кинул друга на диван, чтоб тот не путался под ногами. Встать для него было уже большой проблемой. Оля бегло оглядела гостиную классической «бабушкиной» квартиры Бори. Ковры на стенах, мягкие кресла, вязаная салфеточка на журнальном столике, поверх которой стояли многочисленные бутылки с разного рода алкоголем. На столе были навалены в кучу салаты и закуски. Боря с Денисом рубились в «Mortal Combat» на маленьком доисторическом телевизоре. Из колонок орали «Порнофильмы»: «Я думал, скоро все пройдет, но без тебя давно пиздец, Так расскажи, как мне прожить ещё один последний день» От текста этой песни Оле становилось как-то тоскливо. Она предпочла не вслушиваться, а потом и вовсе пролистала плейлист вниз и выбрала из репертуара этой группы какую-то очередную остросоциальщину. Оля решила начать с шампанского. После того, как она осушила полтора бокала, ей стало поспокойнее. Она истерически хохотала над тем, как смешно матерятся парни, проигрывая один за одним Боре в «МС», с видом знатока выбирала песню, которую нужно включить следующей, вела разговоры о жизни с подпитым Ильей. В принципе, так она все и представляла. Вечеринка абсолютно точно её устраивала. Время постепенно клонилось к девяти. Макс дрыгался посреди гостиной, изображая танец, а Вероника тщетно пыталась обратить на себя внимание Бори — все вертелась вокруг, предлагала то оливье, то водку, то садилась на полу возле кресла, опуская голову на его занятую джойстиком руку. Оле было тошно на это смотреть — и ради кого Ника так себя изводит? Она ведь сегодня нарядилась только для него — и укладка эта, и платье коротенькое с черным кружевом, и блестящие тени для век. А он даже ничего не заметил, да-да, точно. — Да отвали ты, Ник! — рявкнул Боря, не глядя на девушку, — Я щас всё проебу! Вероника выглядела потерянной. Оля поставила бокал на стол и подошла к ней, мягко взяла под руку. — Пошли покурим, а? — вполголоса предложила она, — Оставь ты этого козла. Подруга кивнула, и они вышли на балкон. Ледяной ветер здесь заставлял кожу покрываться мелкими мурашками, хотя в самой квартире было очень жарко. Оля закурила первой. — Прекрати перед ним унижаться. — Он сам не свой в последнее время, — вздохнула Вероника, отложив зажигалку в сторону, — Ты думаешь, наверное, что он урод полный. Но Боря не такой! — Не знаю, — пожала плечами Оля, — Не буду судить. Но сейчас он себя как чмо последнее ведет. Забей и не выноси себе мозг, окей? Ника выдавила измученную улыбку. — Ты такая классная, Оль, — говорила она в который раз, — Спасибо. Ты самая лучшая подруга. Объятия получились неловкими из-за тлеющих сигарет в руках обеих. Из гостиной послышался девчачий визг, что-то разбилось, за этим всем следовал дружный гулкий хохот. Вероника закатила глаза. — Как хорошо, что хата не моя. Девушка затушила сигарету о бетонную стену балкона и выкинула окурок из окна. Она кивнула на дверь, но Оля помотала головой: — Не, ты иди, не мерзни. Я вторую покурю. Вероника оставила подругу в одиночестве. Той только это и было нужно — никакую вторую она курить не собиралась. Просто хотела поздравить кое-кого важного, самого важного, пока ещё хоть относительно трезвая и нормально соображает. Оля достала телефон из заднего кармана. Интересно, что сейчас делает её Инга Викторовна? На сообщение она так и не ответила, хотя прочитала. В спешке готовится к празднику, скорее всего. Накрывает на стол, поздравляет близких. У такого открытого и доброго человека абсолютно точно должна быть сегодня дома целая куча друзей. И Оля не среди них — она всего лишь странноватый неуравновешенный ребёнок. Но сейчас бросаться в реку тяжелых мыслей точно не стоило. Оля набрала нужный номер, прочистила горло и на всякий случай натянула улыбку на лицо, будто бы женщина могла её видеть. — Здравствуйте, Инга Викторовна! — весело начала Оля, и сразу продолжила: — С Новым Годом! Желаю Вам всего самого-самого лучшего! Самое стандартное поздравление, которое только может быть. Но Оля никогда не умела поздравлять людей, особенно по телефону, так что это было лучшим, что она способна была придумать. Немного нервная улыбка сошла с её лица в ту же секунду, когда на том конце провода послышался сдавленный всхлип. — Спасибо, Оленька, спасибо. Голос женщины чуть дрожал. Боже. Что-то случилось! У её самой любимой женщины что-то случилось! Оля похолодела изнутри, ком подкатился к горлу. — Инга Викторовна, всё хорошо? От бодрого тона Оли не осталось и следа. Как же сильно она испугалась. — Не очень, — послышалось из трубки, — Неважно, Оля. С Новым Годом. — Не-ет! — нервно усмехнулась девушка, — Вы не можете просто так это сказать и думать, что мне всё равно. Что случилось, Инга Викторовна? — Оля, не бери в голову, — она снова всхлипнула, — Развлекайся с друзьями, хорошо? — Вот уж не дождетесь! — решительно заявила Оля, — Никто не должен плакать в новогоднюю ночь! Рядом с Вами прямо сейчас есть люди, которые о Вас позаботятся? — Нет. Обе замолчали на какое-то время, думая о том, что можно ещё сказать. И чуть затуманенный алкоголем мозг Оли выдал весьма странную мысль, которую та тут же и поспешила озвучить. — Слушайте, Инга Викторовна, а давайте я к Вам приеду! — с изумлением услышала девушка свой голос, — Если Вы дома одна. А если не одна и плачете — тем более приеду. — Оля, нет! — воскликнула завуч, — Время позднее, куда ты поедешь? На чем? — У меня есть деньги на такси, можете не волноваться. Я приеду и привезу с собой праздник. Так что скиньте мне адрес и ждите. Оля резко повесила трубку. Её всю трясло. Она всё же закурила вторую, едва умудряясь держать сигарету в руках. Господи, да что же происходит? Инга Викторовна ни за что не позволит ей просто так взять и вломиться к ней в квартиру в новогоднюю ночь. Она, видимо, настолько привыкла сама справляться со всеми своими проблемами и трудностями, что просто не может взять в толк, что кто-то хочет и может ей помочь. Это она ведь всем помогает, всех спасает, всем внушает, что все будет хорошо. А кто же будет ей это внушать? Рядом с ней никого нет! Значит ли это, что рядом должна быть Оля? Маленькая глупая Оля. Инга Викторовна не позволяет себе быть слабой. Не позволяет никому видеть свою другую сторону. Но Оля видела уже достаточно. Телефон завибрировал — пришло сообщение. От неё. Адрес — и больше ничего. По телу Оли прокатилась ледяная волна. Оля нужна ей сейчас. Рывком открыв балконную дверь, она помчалась в коридор. Вероника сидела на подоконнике у раскрытого окна и над чем-то смеялась с валяющимся на полу Максом. — Ника! — крикнула Оля, на бегу запихивая в рюкзак бутылку вина, — Мать позвонила, ей с сердцем плохо! Я побежала домой! Панику даже отыгрывать не приходилось — Оля и вправду была бледная, дерганая, голос её дрожал, а глаза широко распахнулись. Подруга ничего не успела сказать — девушка уже вылетела в подъезд.

* * *

У Оли было предположение, зародившееся еще той ночью в полумраке кухни. Инга Викторовна выстроила вокруг себя стены, способные отгородить её от боли, что способны причинить люди. Но стены эти не впускают также и любовь, и свет, и тепло, и заботу. Оля всё это проходила. И когда стены вдруг дают крошечную трещину у самого основания — кажется, что эта ничтожная мелочь угрозы не представляет. Но это лишь начало огромной катастрофы. Оля поняла простую истину. Возводишь стены — будь готов, что однажды они на тебя обрушатся. Вывалившись из такси, полупьяная, дико паникующая и трясущаяся, Оля побежала к подъезду. Она и правда бежала, и летела на нужный этаж. Никогда ещё она так никуда не спешила. Что-то случилось у самого дорогого ей человека, а она совсем не умеет решать проблемы. Даже свои. Больше всего девушка боялась, что ничем не сможет помочь. Что будет стоять, как в прошлый раз, и молчать. Но теперь уже абсолютно неважно — умеет ли она что-то решать, может ли она что-то сделать, знает ли она, что сказать. Она должна. И всё. Оля постучала в дверь, забыв о существовании звонка. Забыв вообще обо всем — как можно о чем-то думать, когда плохо её любимой Инге Викторовне? — Не стоило приходить, Оля, — заявила женщина с порога. — Но Вы же скинули мне адрес. Девушка пыталась перевести дух. Завуч промолчала, пропуская её в прихожую. И тут Оля испугалась ещё больше. По Инге Викторовне было явно видно — она совсем недавно плакала. Даже не так. Она рыдала очень продолжительное время. Её зеленые глаза от слез стали ещё зеленее. — Я ужасно выгляжу, — грустно усмехнулась она, заметив, как гостья её разглядывает, — Прости. — Нет-нет, Вы очень красивая! Всегда очень красивая. Оля несла какой-то бред. Худшее сочетание, которое только может быть в природе — алкоголь и эмоциональное потрясение. Но Оля всегда мешала то, что не стоит. Квартира была совсем не украшена. Ни ёлки, ни гирлянд, ни запаха шампанского и мандаринов. Так и не поймешь, что во всей стране празднуют Новый Год. Это место он явно обошел стороной. — Что у Вас случилось? — спросила Оля, быстро скинув пальто и ботинки, — Расскажете, почему Вам плохо? — Не знаю, хочешь ли ты, чтобы я лила тебе всё это в уши, — она вновь усмехнулась, — Я не должна себя так вести. — Да прекратите Вы уже! Оля резко замолчала. Инга Викторовна стояла напротив неё, совсем непохожая на ту женщину, в которую старшеклассница однажды влюбилась солнечным осенним утром. Та женщина ведь была образом, просто красивым завораживающим образом. Элегантная, статная, с вечной дежурной улыбкой, застывшей на прекрасном лице. А настоящая Инга Викторовна — вот она. Такая крошечная, кутающаяся в широкий сиротский свитер, со встрепанными волосами и покрасневшими от слез глазами. Столь обычная женщина. Простая. Но ведь Оля любит её такой ещё в сто раз сильнее. — Вы… — девушка покачала головой, — Вы ведь тоже человек. И я уже говорила, что вижу в Вас в первую очередь человека. Почему Вы не можете позволить себе просто немного побыть слабой? Инга Викторовна закрыла ладонями лицо. Оле хотелось просто обнять её, прижать к себе, успокоить. Отдать ей всю ту любовь, что сжигает её изнутри. — Я не привыкла быть слабой, — тихо произнесла она, — Видишь ли, девочка моя, я не всегда могу помочь самой себе. — И никому другому этого сделать не позволяете. Инга Викторовна приглушенно рассмеялась, смахивая со щек слезы. Оля медленно приблизилась к ней, положила руку на её плечо. Так делала она сама, это Олю всегда спасало, так что должно работать и в обратную сторону. — Позвольте мне, — выдохнула девушка, — Хоть раз. Женщина робко кивнула. Они снова обнимались в прихожей её квартиры, опять и опять нарушали чертову субординацию, забывали о том, кто есть кто. А ещё они вот так вот ни с того ни с сего поменялись местами. И Оля не знала, к лучшему это или нет.