Литий, или Как танцевать вальс

Ветер дул в таблину - будь здоров! Хотя это не удивительно - я ведь у моря, как ни посмотри. Здесь всегда волосы треплет, количество штилей за сезон я могу на пальцах посчитать. Отшвырнула волосы с лица и закрыла глаза, подставляя лицо неожиданно сильному порыву. Пахло мокрым песком, солёной водой и водорослями. Меня порадовало отсутствие аромата канализации. Я любила море. Любила его любым: чистым, засранным, оледеневшим, пашущим убийственной жарой, спокойным и бушующим. Оно не было похоже ни на что другое - тянулось к самому горизонту, размывая черты с небом, колыхалось, как трава, и стоило хоть немного вникнуть взглядом, разыскивая вдали что-нибудь, как ты уже перестаёшь смыслить по-человечески. Не чувствуешь разницы между твердой, всегда уверенной землёй и подлой водой, готовой обмануть и поглотить. Уже не различаешь, то ли море волнуется, покрывается брыжами, то ль ты. Очаровывает. Дурманит. Влияет на сознание сильнее, чем магия хмеля. Я вспомнила о той бутылке шампанского, содержимое которой сейчас играло в желудке и крови Сани, что не дождался меня утром. Как же его было трудно раздобыть! Это не дешёвое бухло, а розовое вино - я очень долго торговалась с барменом в одном клубе. Вот же придурок! Что на него нашло? Он ведь по собственной воле всегда помогал, говорил, что ему очень весело со мной. Хмыкнула. А ведь круто мы познакомились. Я его однажды в уличной драке объебала хорошенько (хотя и он меня тоже), когда он, обдолбанный, пытался вытянуть у местных барыг пакет порошка за бесплатно. После того он увязался за мной, сначала извиняясь, а потом молча. А потом подружились. Я открыла глаза и потопталась на месте. Вот ведь хуета. На следующей неделе у нас стрелка за территорию, а я сама не управлюсь. Но нет, первой я к нему не поползу. Пусть сосёт, не услышит моих извинений. Потому что я правильно поступила, решив не возвращаться сегодня домой. Ведь сестра на меня такое накатает! Как минимум, выставив тот факт, что моя боль в ноге из-за того, что я ею убила человека. Идея хорошая, но не сегодня. А ещё этот музыкант. Вылез как из чудесного ларца, вот только сам нихуя не чудесный. Вертится всё время рядом, только и жди пинка какого-либо. Стоило мне более-менее расслабиться и отпустить всю дичь из жизни, как всё по новой - по наклонной. Блять. В ноге раздался больной щелчок, и я опустилась наземь. Песок влажный, посрать. Что вообще происходит? Нельзя мне нормально вдохнуть, без каких-либо напряжённых мыслей в голове по поводу того, как улизнуть из-под чьего-то контроля. Ведь всё, чего мне надо - свободы. Полной. Меня не устраивает просто частичный выбор в моих руках. Оставьте. Оставьте всё мне, что принадлежит или может принадлежать мне, и я сама всё сделаю. Построю себе жизнь, или разрушу - уже мои заботы. С самого детства мне никто не вдолбил в голову, что нужно научиться заботиться о других и принимать от них заботу. Так отъебитесь сейчас. Неужели это так трудно понять? Я бы в жизни не делала и половины того уебанского бреда, который делаю сейчас, чтобы достать всех мне мешающих, но вот приходится. Терпеть не буду. Не хочу. В детстве натерпелась, спасибо. Что едва ли рак гортани мне не насадили. Я не спеша сняла обувь с ног, и подставила ступни ветру. Оперлась руками на песок. Да, преподнесла мне мамочка подарок в виде любовника-педофила. Я собрала как можно больше слюни во рту и плюнула. Ещё чуть меньше года. Всего лишь жалкие девять месяцев - и я их больше никогда не увижу. Не оставлю никаких зацепок, пусть даже не пытаются искать. Но сейчас только сентябрь. Горит, я бы сказала, и убийца скоро заплачет*, а мне надо найти крышу на ночь. И отдушину. Я потерла глаза. Можно наведаться в бар. Пусть денег у меня с собой немного, но возьму какую-нибудь убийственную смесь да посплю на диванчике под трешовую музыку. План на все 200%. Я поднялась, взяла обувь в руку и босиком пошла по косе пляжа, игнорируя боль в щиколотке.

***

Первое, что я сделала, - это жадно втянула тяжёлый подвальный воздух. И почти сразу мозг разъебашил мою бедную черепушку изнутри вдребезги. - Жива? - низкий голос словно кувалдой по моей голове. Я разлепила глаза и на большее меня не хватило. Оболочка жгла просто адски, и мне потребовалось немного времени, чтобы что-то увидеть. Этим что-то оказался пожелтевший потолок с трещинами. Вторым что-то, которое я увидела, - лицо Сани. Сука. Я ещё немного подышала, и уже попыталась немного приподняться. Несмотря на скрипящие, как у плохо смазанной марионетки, локтевые суставы, мне это удалось не так уж трудно. Хотя в голове закружилось сначала так, что желудок противно сжался. Я издала звук, похожий на кваканье. - И не пытайся, - послышался другой голос, уже более приемлемый, - если ты умудришься выблевать свой желудок в комнате персонала, будешь драить зубами. Очумелая, я обернулась. Возле меня сидел на корточках Саня, а далее, у стены, облокотившись, стоял знакомый мне бармен, Миха. Это действительно была комната персонала в одном из баров, что неподалёку от набережной; я покоилась на дряблой кушетке с выцветшей красной обивкой и наверняка стадом клопов. - Ч-ч-ч... - я порывалась спросить, но закашлялась, как мужик со столетним стажем курения. Саня подал мне стакан с водой и помог сделать несколько глотков. - Пока не говори, ты ещё не в порядке, - произнёс Миха, насмешливо сощурив глаза, а Саня скептически покачал головой, его тёмные глаза тревожно оглядывали моё лицо. Ещё бы, при таком самочувствии я должна сливаться со цветом своих волос. - Я уже н-н-не помню-у, ч-штобы была ког-гда-нибудь в п-п-порррядке, - ответила, протягивая уже пустой стакан Сане и, не удержав равновесия, падая ему на грудь. - Блять, Жека, ты вся в блевотине, - завопил парень, тем не менее словив меня. Осторожно усадил меня, прислонив спиной о стену. Надо же, как бережно, словно я какая-нибудь фарфоровая кукла. - Что р-родное, то н-не чужжждо, - искривила я губы в улыбке и неожиданно икнула. В голове всё больно затряслось. - Ой блять! Миха хмыкнул и снял со стула какой-то пиджак, после чего кинул Сане. - Чтобы она не откинула копыта от перепада температур, накинь и отведи домой, у меня смена не кончилась, - произнёс он, а потом посмотрел на меня, - а тебя я потом башкой приложу о барную стойку, когда вернёшься трезвая. И он вышел, прикрыв за собой скрипящую дверь. Я снова икнула. - Ты такая сука, Василевская, - вздохнул Саня, поднимаясь и отряхивая штаны. Свет упал на него полностью, и я смогла различить отсутствие блевотины на его майке, только мокрое пятно. Я собиралась задать вопрос о том, что он здесь вообще делает, но парень внезапно наклонился ко мне и, пристроив свои руки на моей талии и под коленями, резко поднял. Из моего горла вырвался хрип. - Т-ты ч-што делашшь? - прошипела я, язык совсем не слушался. Саня игнорировал и это, и все последующие мои слова и слабые размахивания руками, пока мы не покинули бар через чёрный ход (шествия через главный зал я бы просто не выдержала, ведь там играет громкая музыка). На улице я прикусила язык. Потому что увидела глупую-чёрную ночь. - Сколько с-счас времени? - тихо поинтересовалась я, ёжась от ветра. А похолодало так снаружи, знаете ли. - Заткнись, - тихо прорычал парень, прижимая меня к себе покрепче, чтобы я не окоченела. Как-никак, на мне была только тоненькая, мокрая насквозь рубашка с лифчиком и штаны. Я решила не заёбывать Саню ещё больше, тем более глаза опять начали слипаться, и я решила вздремнуть по дороге. ...Теперь я открыла глаза, не прикладывая адских усилий, от того, что меня легонько тормошили за плечо. Заметив, что я сфокусировала взгляд, Саня (а это был именно он) прошептал: - Можешь сама стоять? - я кивнула. - Хорошо, тогда иди, прими душ. Он помог мне подняться (при этом я едва не заорала, потому что ступать было чертовски больно) и проводил в темноте комнаты к двери ванной, из-за которой лилась полоска света. Я поняла, что это квартира Сани. - Полотенце висит рядом с душевой, я тебе оставил свою футболку на тумбочке, - так же не повышая голоса информировал он меня, - не издавай слишком громких звуков, у меня сегодня все дома, ещё и тётя с кузенами спят. Ага, и ещё. Отрегулируешь себе прохладную воду. Он завёл меня в ванную и вышел, закрыв дверь. Я зажмурилась от яркого света, а когда глаза привыкли, подошла к зеркалу над умывальником. Вот же блять. Лучше бы и не смотрела. Нос покраснел (от алкоголя) и резко контрастировал с бледным лицом, мешки под глазами цветом стали под темную синь радужки, волосы противно прилипли с потом и блевотиной на щёки. Но что хуже - рубашка была разорвана на плече и под левой грудью. Я посмотрела на руки - косточки просто в мясо. Пиздец, я с кем-то подралась? Быстро скинула с себя одежду (ну как быстро, левую штанину не могла нормально стянуть - нога припухла) и зашла в душ. Как только полилась вода, ступни больно защемили и начали кровоточить. Я прикусила губу. Видимо, ещё и демонстрировала способности ходить по стеклу... С ванной вышла где-то через полчаса, полностью отмывшись от кучи непонятных жидкостей, одетая в супер-длинную Санину футболку да трусы. В одевании штанов я сейчас бы определённо не преуспела. Парень сидел у себя на кровати и втыкал в экран телефона. В свете ночника я различила вертикальную морщину между его бровей, что говорило о том, что он невероятно зол. Когда я села на краешек кровати, он посмотрел на меня. - Ну? - Прости, - выдохнула я, не отводя глаз от его маленьких зрачков. Казалось, он готов меня убить. Или сожрать. Или выебать. Что-то из этого. Он поджал губы, положил телефон на прикроватную тумбочку. - Я видел третий сон, когда Миха позвонил мне и сказал приехать в бар, - тихо вещал парень, - оказывается, ты напилась и избила бутылкой какого-то парня, который недавно переехал в наш город и, похоже, пытался с тобой заговорить. Потом ушла к какой-то весёленькой компании и опять что-то бухнула. Дальше тебя опять начало рвать, и Миха не закончил. Я вскинула брови. Отдохнула я так себе. От такого отдыха ещё отходить и отходить буду. Хорошо, хоть пар выпустила. Кого это я избила? Не новенького же рыжего? Хотя, тот мальчик ещё не созрел по барах разгуливать. - Который ч-час? - спросила я. Саня обернул ко мне экран телефона и засветил. 5:46. - Надо ложиться досыпать, - произнёс он, и я уже поднялась, чтобы залезть в своё облюбованное место под кроватью, как парень жестом остановил меня. - Я, конечно, вообще тебя поколотил бы нормально сейчас, но тебе пока что хватит, а завтра ещё оправдываться перед Зузанной и, если не ошибаюсь, отцом, поэтому выспись. Он встал, предлагая мне свою кровать, а сам вытащил другое одеяло и разложил рядом на полу. Я открыла рот, думая возразить, а потом ещё спросить за отца, но не стала. Вместо этого улеглась на кровать и закуталась в одеяло. Хоть бы раны на ступнях не открылись и не запачкали простыни. Над всем другим подумаю завтра. Сейчас ещё голова слишком тяжелая. Через несколько минут и Саня уложился на полу. - Эт-то месть, - прошептала я ему, - за то, ч-что шамп-п-панское дорогое сам вып-пил. Друг сдавленно хихикнул и замолчал. Надо спать.

***

Я бы соврала, если сказала, что мне было хоть немного страшно заходить домой. Нервничала? Да. Но только потому, что мне пришлось опять вернуться в рутинное русло. Саня незаметно стащил у своей мамы рубашку для меня, а так же одолжил бинт, чтобы перемотать распухшую ногу, дабы я смогла пропихнуть её в штанину, и сейчас я открываю входную дверь такой ненавистной теперь мне квартиры. Друг сказал, что передаст учителям, что я заболела, и отправил сначала в бар, забрать мой рюкзак. Слава богам, мне посчастливилось не пересечься с Михой, поэтому моя голова сейчас была цела. Как ни странно, меня у порога не встречала ни орава полицейских, ни управители колонии. Даже Зузанна не встречала. Дома было как-то подозрительно тихо. Я кошачьим шагом прошлась коридору и остановилась около ранее отцовской, а теперь комнаты Зузанны. Приоткрыла дверь: моя сестра сидела в обнимку с - огосподибожемой - рыжим преподом музыки, и они о чём-то тихо переговаривались. Повезло, что они сидели к двери спиной, так что мне удалось остаться незамеченной. На кухне бесшумно взяла аптечку и воды, после чего проскользнула к себе в комнату. Как-то даже странно, что окно моё было просто закрыто, а не заколочено досками. Видимо, дебильные запреты и повадки - это условный рефлекс, который Зузанна ещё не наработала себе. Я переоделась в какую-то безразмерную кофту, что была мне до середины бёдер длиной, но перед тем, как перебинтовать ногу и ступни, решила ещё нечто сделать. Телефон мой был цел и невредим в рюкзаке. Я сняла его с режима полёта (отличная штука, когда хочешь тишины и покоя), после чего нашла контакт "Отец" и открыла окно сообщений: "Привет, Тебя Зузанна наверняка уже проинформировала, что меня некоторое время не было дома. Я ездила в соседний город, скейт заказать, ведь у Сани день рождения скоро. А потом в этого же Сани с ночёвкой осталась, мы "Звёздные войны" пересматривали. Так что всё нормально, не волнуйся. Ты когда приедешь?" Перечитала и, будучи довольной набранным текстом, отправила. Конечно, это вам не переписка в ВК, где можно по одному слову отписывать. СМС-ки заграницу дорогие, всё нужно вместить в одном письме. Я откинула телефон и принялась за свои ранения. Прошло некоторое время, я уже приступила к обрабатыванию порезов на левой ступне, как дверь в комнату отворилась и там застыла Зузанна. Через несколько мгновений к ней присоединился дебил-препод. Сестра первая пришла в себя. - Ты... А как же... - она хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Наконец смогла слепить слова: - Ты как здесь оказалась? Я подняла на неё снисходительный взгляд. - Т-телепортиров-валась, - вернулась к израненной ноге, и заговорила далее, опережая сестру, не желая выслушивать её визжание сейчас, когда ещё не совсем до конца отошла от ночной бухаловки, - я должна б-была съездить в сос-с-седний город, заказать другу подарок н-на день рождения. Зузанна захлопнула рот, а голос подал рыжий идиот: - А почему сразу не сказала? Я подняла на него глаза. Он выжидающе смотрел на меня, но светло-серая радужка выдавала лёгкую припизженность. - Не посч-читала нужным, - пожала плечами и беззаботно улыбнулась. Он хотел что-то ответить, но Зузанна вытолкнула его и, кинув яростное "Отец будет в курсе", тоже вышла, захлопнув дверь. Вот и хорошо. Я забинтовала все ранения, аккуратно упаковала аптечку и, отставив в сторону, улеглась на кровать. Телефон запиликал, оповещая о звонках, когда я была не в зоне достижимости связи, а я закрыла глаза. Четыре часа - чертовски мало для человека, чтобы выспаться. Тем более, проспиртованного. ...Над ухом раздался назойливый шепот: - Ты очень плохо поступила, Зузанна вся извелась, пока тебя не было. - Я сплю, - рыкнула я, резко переворачиваясь на живот, чтобы увернуться от щекотного дыхания препода. Только то, что я узнала его голос или, скорее, запах, сдерживало меня от более крепких слов. Судя по звукам, придурочный поднялся на ноги. - Мы ещё договорим, - произнёс он, после чего покинул комнату. Вот дебил.