Молча

      Утренний свет мягко пробивается сквозь пыльное стекло поезда и поблёскивает на рыжих волосах. За окном мелькают сначала люди, после дальние дома и улочки.        Несмотря на выпавший снег, на улице было тепло. В такую погоду дети лепят снеговиков и играют в снежки. Снег за окном вагона как будто светится, и это вызывает тёплую улыбку.        На коленях лежит бережно упакованная коробочка с перчатками. Чуя слегка сжимает в ладонях синий шарф и глубоко вдыхает.        «Не будь тряпкой, Накахара!»        Пальцы ловко скачут по буквам на клавиатуре, а после нажимают «отправить».        «Эй, ты собираешься меня встречать? Помнится, ты обещал, что придёшь на станцию».        Чуя зарывается рукой в волосы.        «Вот и всё. Осталось только ждать».

1 Новое сообщение.

       «Да, конечно».        «Я уже еду. Встречай на этой станции».        К сообщению было прикреплено место на карте.        Рыжеволосый вздыхает. Остаётся надеяться на лучшее. Когда он узнал о лжи Осаму, у него оставалось два дня до возвращения. За первый день он успел позлиться на Дазая и поскучать по нему, а за второй простить и понять ещё кое-что. Именно это «кое-что» и заставило его не спать всю ночь напролёт, довязывая шарф.

Именно «кое-что» и было осознанием своей любви.

***

       — Дазай, подъём! Наша смена закончилась.        — Ну Анго, можно мне ещё тут побыть? — Осаму жалобно посмотрел на парня, протирающего барную стойку.        — Нет. Ты второй день тут проводишь, — Сакагучи недовольно хмурится и указывает пальцем на выход. — Поднимай свою задницу со стула и иди домой.        — Не хочу, — Дазай задумчиво водит пальцем по только что протёртой поверхности, за что получает мокрой тряпкой по голове.        — Тогда к Ацуши, и, в конце концов, тот случай с Чуей не даёт тебе бесплатную прописку в этом баре.        На утро после попойки в этом баре Осаму разговорился с двумя парнями. Оба бармена оказались приятными в общении и выслушали историю Дазая. Правда, если Ода посочувствовал ему, то Анго назвал его идиотом. После этого шатен так и стал оставаться в баре со своими новыми друзьями. С ними выходило отвлечься от случившегося и даже посмеяться. Хотя осадок всё равно оставался.        — Ну, ты и злюка, Анго! — Дазай повернулся на стуле. — Одасаку, а ты что скажешь?        Сакуноске отвлёкся от мытья полов и посмотрел на парня.        — Анго прав. Тебе лучше идти домой. Ноги подними.        Осаму послушно поднял ноги, чтобы под ним могли вымыть полы, когда вдруг почти севший телефон уведомил о новом сообщении.        — Он ответил! — шатен вскрикнул и прокрутился на стуле от радости.        — Ответил? — Ода сразу же отставил швабру и подошёл ближе, пытаясь заглянуть в телефон.        — Что именно? Может, он там матной тирадой разразился, — Сакагучи скептически приподнял бровь.        — Он спрашивает, буду ли я его встречать! Значит, он не злиться, — Дазай улыбается, а в его глазах, казалось, загорелись две свечки.        — Ага. Или он хочет набить тебе морду.        — Анго! — Ода нахмурился и недовольно посмотрел на друга.        — Он приезжает через полчаса! Мне нужно бежать, — Осаму резво соскакивает со стула, из-за чего подскальзывается на свежевымытом полу и чуть не врезается в дверь. — Пока!        На ходу накинув пальто, шатен исчезает за дверью заведения.        — Ты видел его? — вздохнув, Сакагучи поправил очки. — Ну что за ребёнок.        — Видел. То, как он счастлив, и его глаза, — парень поднимает швабру с пола.        — Глаза? — Анго удивлённо взглянул на друга.        — Да. В них как будто блёсток насыпали.

***

       За окном виднеется станция, и поезд медленно тормозит. На платформе мельтешат множество людей, и Накахара пытается высмотреть знакомую макушку.        Вот только шатена нигде не видно. Даже выйдя из поезда, он не находит Дазая, из-за чего руки нервно сжимают шарф.

***

       Снег звонко хрустит под ногами, пока Осаму бежит как можно быстрее. На волосах блестят снежинки, некоторые из которых растаяли. Но, к счастью, сейчас довольно тепло и замёрзнуть из-за мокрых волос ему не грозит.        Дазай пробирается сквозь толпу людей и пытается отдышаться, попутно ища в гуще народа всего одного человека.        Вот он. Стоит к нему спиной. Его волосы неимоверно красиво переливаются на свету, даже красивее снега; кажется, они могут затмить собой солнце.        Рука мягко касается его плеча, и вот он вновь видит его перед собой. Эти синие глаза, напоминающие безоблачное небо, и эти нежные, почти незаметные веснушки; на рыжих ресницах лежит пара снежинок и переливаются всеми цветами радуги.        Осаму и не мог надеяться, что вновь увидит его.

***

       Чуя поворачивается, когда кто-то касается его плеча. Дазай молча смотрит на него, в глазах его читается радость.        Рыжеволосый видит, как часто вздымается его грудь, и потрескавшиеся губы.        «Он бежал?»        На взлохмаченных волосах растаял снег, и некоторые прядки слиплись. Но что-то не так. Глаза. Они слегка опухшие и покрасневшие. Как будто заплаканные. А от мятой одежды улавливается запах алкоголя.        — Скажешь что-нибудь? — Чуя замирает, видя, какой виноватый вид приняли глаза Дазая.        «А ведь если подумать, я раньше не слышал его голос. Тот случай с телефоном не в счёт. Ведь я был зол и совсем не запомнил».        — Ч-чуя, п-прости, — Дазай заикается, а на глазах, казалось, вот-вот вновь выступят слёзы.        Накахара замирает. Его голос прекрасен. Даже прекраснее его рук и глаз, прекраснее его неуправляемой копны волос. Несмотря на дрожь и тихое произношение, он остаётся звонким и бархатным.        «Он прекрасен».

***

       Взгляд карих глаз устремлён в ноги, когда Дазай неожиданно чувствует что-то у себя на шее. Мягкая ткань обхватывает её.        «Что это?»        Он успевает заметить синие нитки в свободных петлях.        «Шарф?»

***

       Его притягивают к себе за синий шарф, перекинутый через шею, и целуют. Целуют мягко, обволакивая потрескавшиеся губы теплом, целуют так нежно, давая понять, что он прощён.        Его отпускают, а рука голубоглазого исчезает в кармане, теперь в руке у Чуи коробочка с бежевыми перчатками.        Дазай краснеет и касается кончиками пальцев своих губ, они, казалось, горят, точно так же, как и щёки с ушами.        Шарф на шее осторожно завязывают чужие руки.        — У тебя красивый голос, — Накахара протягивает парню коробку. — Это тебе подарок.        Дазай открывает её и сразу же мерит и перчатки. Они подходят идеально.        — С-спасибо, а шарф? — щёки всё ещё горят, и Осаму отводит взгляд.        — Тоже, — Чуя берёт его за руку и делает шаг по направлению к выходу.        Шатен упирается ногами и останавливает парня.        — Можно я тебя поцелую? — первая фраза, которую говорит Дазай рыжему без заиканий.        — Можно, — Накахара улыбается и встаёт на цыпочки.        Дазай знал, что тонет в своей собственной лжи.

Но он не знал, что иногда на дне может ожидать коралловый риф.