Перипетии судьбы

      Шум океана, раньше приносивший покой и умиротворение Еве, сейчас наоборот вселял в её душу тревогу. Она напряжённо всматривалась в горизонт, надеясь как можно скорее заметить сушу. Компания принцессы Народа Огня и её подруг не особо помогали ей успокоиться, Мэй даже злорадствовала, больше в уме, из-за лёгкой пугливости княжны. Один только Зуко, сидевший рядом, сжимал в поддержке её маленькую ладошку. Хотя расположение духа принца было не лучше. Но его плохое настроение было связано, скорее, с местом, куда, собственно, плыла компания подростков, и причиной, по которой их «выслали» из Дворца Огня.              У Тай Ли же было прекрасное настроение. Она счастливо щебетала что-то о том, как она рада провести выходные на Угольном острове. Особенно ей прельщала перспектива «болтаться на пляже и ничего не делать». Зуко не поддержал энтузиазм девушки, говоря, что их отдых навязан Хозяином Огня — он считал, что тот нарочно отправил его подальше, чтобы встретиться со своими советниками. Азула, понимавшая настроение брата, попросила не принимать этот факт на свой счёт, но принца никогда не волновало мнение сестры.              Если бы Ева нашла в себе силы подняться и подойти к парню, секундами ранее вскочившего со своего места и отошедшего от неё, она бы погладила его по спине и взглядом поддержки постаралась усмирить его негодующую душу. Но страх перед океаном в тот момент был слишком велик, да и сама княжна предпочитала двигаться намного меньше и показывать свои чувства к Зуко реже. Чтобы не привязываться к нему ещё сильнее, чем сейчас. Ей всё ещё было больно.              Корабль причалил. На пристани гостей ждали две женщины глубоко преклонного возраста. Две сестры-близняшки, Ло и Ли, всю свою жизнь были опорой для королевской семьи и помогали растить детей их детей. Дряхлые, безбровые, с оттянутыми мочками, одним словом — старые дамы, на которых только смотреть было тяжело. Зуко даже почти тошнило, поэтому он старался смотреть только на Еву, которая в свою очередь своим уже обыденным печальным взглядом обводила остров. Уж очень давно она здесь не было.              Компанию подростков провели внутрь дома, который станет для них временным убежищем на эти выходные. Тай Ли восхищённо ходила туда-сюда, осматривая интерьер, который казался перегружен мелкими и ненужными деталями. Зуко, Азула и Мэй не разделяли её энтузиазма, особенно саркастичная Мэй.              — Мы знаем, что вы расстроены из-за того, что вам пришлось ехать сюда в эти выходные, — говорили близняшки, дополняя друг друга. — Но Угольный остров — это волшебное место. Расслабьте свой разум, отдохните. И это поможет вам понять друг друга и самих себя. Этот пляж особенный. Он может стачивать даже самые острые углы.              Азула показушное зевнула. Тай Ли улыбалась, пока Мэй лениво моргала. Принц перевёл взгляд на Еву — она стояла на балконе, положа ладони на перила, и смотрела на море. Сжавшиеся в напряжении руки подрагивали, а острые лопатки «торчали» из спины. Девушка стояла так, словно палку проглотила.              — Пора идти на пляж! — скомандовали старушки и сбросили верхнюю одежду. Мэй закрыла рукой глаза Зуко, чтобы он не видел такую порнографию 60+.              Долго собираться не пришлось. По настоянию жениха, Ева собрала их общую сумку, которую позже забрал принц. Солнце палило сегодня особенно сильно, поэтому Зуко захватил зонтик — он не любил прямых лучей дневной звезды. Бледная кожа княжны так и кричала о защите — наверняка не прошло бы и пятнадцати минут, как она бы покрылась ожогами.              — Нам стоит вместе пойти под зонтом, — не предложил, а решил принц. Ева смерила его взглядом, подошла к собранной сумке, откуда извлекла специальный крем от загара.              — Можешь пойти вместе с Мэй. Ей тоже не нравится солнце, — апатично-отстранённо заметила блондинка, принимаясь мазаться открытые участки тела. Зуко недовольно прищурился, но ничего не сказал.              Мэй действительно навязалась в пару к парню. Видя, что Эвелейн никак не реагирует на откровенное навязывание своего общества со стороны подруги детства, принц сдался той практически сразу. Ева размеренно шагала рядом с Азулой, которая так и пылала злым энтузиазмом. Тай Ли летящей походкой возглавляя их шествие. Зуко не знал, что его взбесило больше — что Мэй идёт рядом или что Ева предпочла компанию его сестры ему.              На пляже Азула первым делом раздавила песчаный домик детей, распугивая их одним своим взглядом. Княжна нахмурилась и решительно отошла от принцессы, извиняясь за неё перед малышами. Зуко к этому времени уже обустроил место отдыха и, решительно подойдя к невесте, ухватился за её руку и чуть ли не насильно привёл туда, усаживая под зонт. Его не очень интересовало, хочет ли Ева чем-нибудь заняться, кроме как просто сидеть. Тем не менее, девушка       не возникала. Лишь приобняла свои чуть поджатые колени и принялась следить за горизонтом.              С суши море успокаивало. Его волны шумели, умение подавлять в голове голоса окружающей толпы помогала Эвелейн услышать их. Разум опустошался, а тело расслаблялась. Девушка погрузила ноги в тёплый песок, едва ли не по щиколотку закапывая их — приятное чувство разливалось от стоп по всему телу.              Лёгкая улыбка мелькнула на лице блондинки и в этот же момент она почувствовала, как Зуко коснулся фалангами согнутых пальцев её скулы, оглаживая. Словно по щелчку все мало-мальски позитивные эмоции схлынули, как волна моря. Эвелейн посмотрела на принца своим тяжёлым взглядом, остужая его мимолётную радость.              — Прости, — буркнул он и отвернулся. Ева зажалась ещё больше, чем раньше, и наблюдение за морем сейчас ей приносило только дискомфорт. Напряжение, исходившее от Зуко, давило на неё.              Она сдержала в себе выдох облегчения, когда парень ушёл с остальной компанией играть в пляжный волейбол.              Или кого-нибудь убить.              Ева не особенно удивилась тому, что её «друзья» выиграли. И тому, что Тай Ли привлекла внимание всей парней пляжа. И тому, что её сразу же позвали на вечеринку «самых известных тинейджеров Народа Огня», разрешив взять с собой подружку — Мэй. Проходя мимо княжны, эти парни кинули что-то вроде: «И ты тоже приходи, красотка». А потом добавили тихо, так, чтобы лишних ушей не коснулся их комментарий, однако Ева точно различила слова: «Если, конечно, эта цепная собака тебя отпустит».              Не трудно было догадаться, что подростки говорили о Зуко.              Ева не успела проводить их прохладным взглядом, как к ней тут же подскочил принц с гневными расспросами о том, что от неё хотели эти «самовлюбленные наглецы». Не сочтя нужным отвечать, девушка навлекла на себя ещё большей гнев сына Хозяина Огня. Парень вцепился в запястье невесты, рывком заставил ту подняться на ноги и потащил за собой прочь с пляжа, забыв даже забрать их вещи, которые позже принесли в дом Тай Ли и Азула.              Они проболтались где-то в лесах у подножья вулкана до самого вечера, едва не пропустив ужин. Повышенная влажность и свежий воздух пошли на пользу Зуко — он больше не выглядел как свирепый дракон, готовый сжечь всё, что движется, на расстоянии в несколько сотен метрах от себя. И даже больше не сжимал едва не до хруста костей запястье Эвелейн. Девушка теперь просто шла рядом, но он не мог понять, по какой причине — хотели ли она сама быть в непосредственность близости от него или просто не желала потеряться в лесу, карта многочисленных узеньких троп которого практически стёрлась из памяти аристократки. Тем не менее, любопытство в её взгляде, с которым та осматривала позабытые места, не могло не радовать. Поэтому сейчас настроение принца омрачал лишь стремительно наливающийся чернотой синяк на бледной коже руки Евы, который оставила там хватка озлобленного парня.              Натерев себе несколько мозолей, эти двое вернулись домой практически довольные совместным, хоть и абсолютно молчаливым времяпрепровождением.              За ужином Зуко вновь припомнил тех парней с пляжа. Его жутко интересовало, почему Азула не раскрыла им то, перед кем они позволили себе задрать свои носы. Сестра ответила, что просто хочет понаблюдать за тем, как к ней относятся люди, не знающие о том, что девушка — дочь Хозяина Огня. Всю жизнь ей облизывали пятки, и вдруг девушка решила понять, что именно она представляет из себя в глазах окружающихся.              Ответ её сильно огорчил. Никакого привычного восхищения и благоволения. Все парни на вечеринки облепили Тай Ли, чем ещё сильнее разозлили принцессу. Она даже позволила себе оскорбить подругу, правда почти сразу извинилась, что ей было совершенно не свойственно. Ева, сидевшая невдалеке на диванчике рядом с Зуко, даже удивилась, решив про себя, что Азула наверняка не так плоха, как пытается казаться. Ложные идеалы её отца замылили ребёнку глаза. Главная цель в её жизни всегда было желание угодить Озаю, быть достойной его признания. А признания без подчинения любой его воле, даже самой жестокосердной и отвратительной, добиться было невозможно.              Размышляя над этим, Эвелейн пропустила мимо ушей какой-то вопрос Зуко, который теперь недовольно пилил её почерневшим взглядом.              — Что такое? — почти заботливо спросила девушка, однако её голос по-прежнему звучал чересчур безэмоционально. В этом парень нашёл для себя безразличие, из-за чего взбеленился ещё больше.              — Ты меня совершенно не слушаешь? — звучал его вопрос больше как претензия, из-за чего Ева слегка нахмурилась. — Или тебе нравится играть со мной в равнодушие?              — Извини. Я задумалась, — спокойно отвечала Цзинь-Син, не желая раздувать скандал, ещё и на глазах у незнакомых людей. — Что такое? — вновь повторила она.              Зуко помрачнел ещё больше, но всё же повторил вопрос о том, хочет ли девушка есть. Та изъявила больше желание, чем прежнее бесстрастие к приёму пищи, чтобы лишний раз не провоцировать Зуко. Ему и без того не нравилось в ней то, что еду в княжну нужно было насильно заталкивать.              Не успел парень отойти, как перед Евой тут же нарисовался какой-то тинейджер с харизматичной чёлкой, делающей его неотразимым в глазах дам. По крайней мере, он явно думал о своей причёске именно так. Эвелейн даже не помнила о том, что парень был днём на пляже и вместе со своим другом лично пригласил её на эту тусовку.              Он что-то говорил, но девушка его совсем не слушала, безразличным взглядом скользя по толпе подростков впереди. Иногда до слуха долетали отдельные слова типа «отвалил от тебя наконец-то», «кретин», «не достоин» и «не хочешь прогуляться?». Не успев ответить что-нибудь отрицательное на любую его реплику, чтобы парень понял нежелание аристократки продлевать жизнь его бестолковому монологу, полному самолюбования, как рядом вновь появился Зуко.              Секунда, и горе рассказчик летит в вазу, стоявшую у противоположной стены.              — Зуко! — Ева подскочила к пылающему гневом принцу, едва не обжигая руку в момент, когда прикоснулась к его оголённому плечу. — Ты что такое делаешь?!              — Что я делаю? Что ты делаешь! Вместе с этим парнем!              — Ничего! Я ничего не делала! Да я даже не слушала, что за любовную балладу самому себе он сочинял!              — Если знаешь, о чём он говорил, значит слушала!              — Не сложно догадаться, о чём может говорить парень его типа. Я не понимаю, что с тобой сегодня твориться. Злой и агрессивный. Скоро и меня в стенку бросишь? Или просто огнём выстрелишь? Тебе следует научиться держать свои чувства под контролем!              — Под контролем? Прямо как ты? Быть холодным куском айсберга в ледяном океане бесчувствия?! Ну уж нет! Я хотя бы умею чувствовать! Ты же сама ничего не чувствуешь, и тебе всё рано, что чувствуют люди вокруг тебя! Даже в камне у дороги больше души, чем в тебе, безэмоциональной горстке пепла, прямо как на этих дурацких пляжах!              — И ты знаешь почему… — только и ответила едва слышно Ева дрогнувшим голосом.              Руки сжались в кулаки, но совершенно не потому, что она собиралась ударить принца. Нет. Так она сдерживала нахлынувшие к горлу эмоции, застрявшие там комом, чтобы не сорваться с языка ядовитыми словами. Вместо этого тот яд потёк выше, к глазам, нещадно защипав их и выступив в уголках слезинками боли. Ногти впились во внутреннюю часть ладони почти до крови, помогая не сорваться на крик бессилия, в истерику, которая ни к чему бы не привела — лишь бы разрушила ещё не одну вазу рядом.              Девушка молча покинула дом, миновав застывшую и замолчавшую толпу подростков.              Она знала, что Зуко отправится следом. Но до конца не понимала, хотели ли этого в самом деле.              Он не оставит её. Больше нет. Не станет извиняться за свои слова, но и не оставит. Всё ещё было страшно, всё ещё больно было вспоминать её омертвелый взгляд и то, что принц ощутил в момент, когда ему донесли о попытке самоубийства княжны. Зуко не чувствовал более себя полноценным без неё, не мог оставаться в царстве Народа Огня один, наедине со всем тем, что его переполняло.              Так они шли и шли по молчаливому пляжу, шумевшему волнами океана. Лунная серебряная рябь воды поблескивала в свете ночного небесного светила. Но ночная красота не привлекла, не растопила сердца, полные обиды.              С каждым шагом Ева шла всё медленнее, размышляя о том, что разговора не избежать, и о том, что же ей следует сказать, пока и вовсе не остановилась. Следом остановился и Зуко на достаточном расстоянии, чтобы не вторгаться в личное пространство девушки, но и для того, чтобы успеть её схватить, если та решиться броситься в океан, чьи волны особенно буйно разбивались сейчас о берег.              — Ты убил моего друга. Ты предал моих товарищей, решивших после всего дурного, что ты им сделал, поверить тебе. Ты силой притащил меня в то место, которое я не способна выдержать спокойно и трёх секунд без того, чтобы не задыхаться от бессилия и сожаления. Ты заставляешь меня жить дальше с мыслью о том, что я такая же предательница, как и ты. Двуличная мерзкая тварь, оставившая своих друзей одних наедине с великим горем и вернувшаяся жить в роскошь в те земли, хозяева которого несут зло и угрозу для всего остального мира. Чего же ты тогда ждёшь от меня? Благодарности? Поклонения?              Зуко молчал. Она, наконец, обернулась. В свете луны сверкнули злые слёзы боли и отчаяния.              — Считаешь, моё болезненное нежелание любить тебя ещё сильнее прежнего, несмотря на твои поступки, чтобы вновь не обжечься, — неоправданный страх?              — Я виноват перед тобой лишь в том, что не вырвал из лап Аватара и его компашки раньше, чем они запудрили тебе мозги.              — Ты действительно так считаешь?              На провокационный вопрос парень не ответил.              Ева перевела тусклый взгляд в сторону океана.              — Почему ты злишься? Я дала тебе повод? Любой дурак понимает, что в таком сломленном состоянии я не смогу покинуть тебя — только если направлюсь к Духам.              Что она и пыталась сделать в первые недели пребывания во дворце Хозяина Огня и чему помешали Дай Ли.              Зуко хорошо понимал это. Но не осознавал, что эта слабость была ничем иным, как любовью. И любовью не оправданной, по его собственному суждению.              — Моя жизнь тоже не была простой, — Зуко решил не оставлять без ответа те слова, что сказала Ева напоследок перед тем, как покинуть дом адмирала. — Ты и сама это знаешь.              — Думаешь, это оправдание твоей агрессии? Хочешь помериться психологическими травмами? — девушка беззлобно усмехнулась, горько покачав головой. — Ты ведь всю жизнь пытался завоевать доверие отца. И вот ты снова дома. И я с тобой. Да, ты сделал мне больно, но я люблю тебя. И остаюсь рядом только по этой причине. Так что не так? Почему ты так злишься?              — Да. Ты как всегда права. Смыслом моей жизни было поймать Аватара и стать снова достойным сыном в глазах отца. И что в итоге? — Зуко всплеснул руками, отворачиваясь от всё понимающего и пронизывающего насквозь до мерзких мурашек взгляда Эвелейн. От неё будто бы нельзя было утаить правду, утаить собственные чувства и мысли, душащие порой по ночам, которые парень всеми силами старался подавлять. — Я больше не опальный принц, народ меня считает наследником, а отец, кто бы мог подумать, — героем! Он даже назначил дату нашей свадьбы, какое снисхождение! Да, всё по идее действительно должно быть просто замечательно. И я должен быть счастлив. Но это не так! Я испытываю злость, сильную злость!              Он говорил быстро, расхаживая из стороны в сторону. Собственные чувства, так и норовящие вырваться наружу вместе с волной пламени, не давали ему спокойствия и статичности. Слова срывались с губ, словно дротики из рук умелого метателя, впиваясь в самое сердце Евы, точно достигая своей цели.              — На кого? На кого ты так злишься? — спрашивала она, рискнув приблизиться к пышущему яростью парню на несколько шагов. — Я хочу тебе помочь, ты только ответь.              — Я не знаю! — он вновь всплеснул руками, резко отвернувшись к морю. — Я просто злюсь!              — Так не бывает. Подумай хорошенько. На кого ты злишься?              — На всех! И ни на кого…              — Признав правду, ты освободишь самого себя от гнёта этих чувств. И меня тоже. На кого ты злишься? На отца?              — Нет…              — На сестру? На дядю?              — Нет. Нет-нет-нет!              — На меня?              — О Духи, нет!              — На кого тогда? — всё спрашивала девушка, умело скрывая радость от того, что снова услышала отрицательный ответ на своё очередное предположение. Она стремилась понять Зуко, чтобы помочь ему, но пока он так упорствовал, и сама княжна была бессильна. — На кого ты так злишься? Расскажи мне. Ответь, прошу.              — Я злюсь на самого себя!!!              Ударив магией себе под ноги, принц на несколько секунд разделил себя и девушкой стеной огня. Языки пламени обожгли ноги Цзинь-Син, из-за чего, болезненно пискнув, она отшатнулась назад, прикрывая лицо. Испугавшись того, что вновь причинил вред невесте, Зуко тут же подбежал к ней, отняв девичьи ладони от любимого лика и принявшись изучать фронт повреждений. Но всё обошлось — лишь высокая температура впалых щёк говорила о том, что недавно они побывали в непосредственной близости к огню.              Дав себе время на то, чтобы пережить краткий испуг, Ева решительно продолжила их разговор, перед этим убедив парня, что полностью в порядке. Они сели на песок у самого края берега, позволяя посмертной морской пене от умирающих на краю океана волн омывать ноги. И тогда княжна спросила:              — Почему?              Зуко выдохнул, будто бы набираясь сил перед тем, как озвучит правду.              — Потому, что я запутался. Потому, что я больше не понимаю, что правильно, а что неправильно. Что мне делать? А что я сделал? Имел ли я право предавать дядю? Имел ли право делать тебе больно? Даже если считал, что так будет лучше, что это единственный правильный выбор обрести для нас свободу. Но свобода ли эта жизнь? Ты погибаешь в золотой клетке, а я сгораю изнутри в бессилии из-за того, что не в силах нам помочь. Мне страшно от одной мысли, что ты оставишь меня в любой момент. И что причиной этому буду я.              — Я не оставлю тебя, — Ева порывисто сжала ладонь принца в попытке поддержать, убедить в собственных словах. Это была чистая правда — во всём мире не было того, кто был ей столь дорог, и кто мог бы заставить её продолжать жить дальше. — Больше нет. Но и ты больше не оставляй меня.              — Никогда, — пообещал Зуко в ответ.              И тогда его метания и месяцы, полные боли и душевных терзаний, наконец, окупились, стоило Еве приблизиться лицом к его лицу и прижаться губами к его. Она не простила его до конца, но поклялась быть рядом, а значит — любила несмотря ни на что. Принц сжал хрупкое тело в объятиях, согревая чуть дрожавшую от холода ночи девушку.              Не в силах остановиться, он целовал её продолжительно и глубоко, желая как можно дольше продлить этот момент, так сильно и долго желанный. Кусал губы, зарывал руки в солнечные волосы, прижимал ближе, едва не до скрипа костей. Её тихие оханья ласкали слух и юношеское самолюбие. Но стоило Еве ледяными руками коснуться его лица, как парень вдруг отпрянул, натыкаясь на изумлённый взгляд аристократки.              — Ты замёрзла, — не выпуская из объятий, ответил он на немой вопрос девушки, так и повисший меж ними в воздухе.              — Может быть немного…              Холодная ладошка легла на крепкое плечо юноши, и тогда Ева вновь подарила ему поцелуй. Или же забрала его у принца?              В этот раз маленький акт любви был куда менее продолжительным — княжна сама отстранилась, миленько чихнув от того, как сильно замёрз её нос.              — Знаешь, можем развести огонь, — Зуко поднялся, подавая руку Ева. Даже в полумраке он видел, как припухли её заалевшие губы от укусов, и это не могло не подарить ему приятное чувство удовлетворённости. — Я знаю место, где мы найдём предостаточно хороших дров.              Он обернулся к дворцу Хозяина Огня, к которому эти двое успели близко подойти за время своей «прогулки».              — Например, пару-тройку семейных портретов, — закончил парень свою мысль.              — Не думаю, что это хорошая идея, — отозвалась Ева не особенно радостно.              — Что может быть лучше этой идеи?