Continuation of the story

*       Снег, свежий и белый, весело и задорно хрустел под сапогами. Вчера вечером был сильный снегопад; и теперь по краям дорожки, ведущей между деревьев, примостились большие сугробы. И хотя слуги уже успели немного расчистить дорогу, назвать ее тропинкой все еще было сложно.       Джейме, идущий впереди, поднял руку и отодвинул ветку, чтобы она не мешала пройти, и немного снега упало прямо на капюшон Сансы. Она по-кошачьи встряхнулась и осмотрелась. Если сойти с их узенького пути, то можно было провалиться минимум по пояс: снег доходил деревьям почти до середины стволов и ярко блестел на солнце, переливаясь золотым.       Это была небольшая роща, совсем рядом с замком; еще не лес, и поэтому деревьев здесь было немного. Слуги ухаживали за ней по старой памяти, причисляя к внутреннему саду, хоть и более глухому, и отдаленному. Именно поэтому здесь и появилась эта узенькая дорожка, позволяющая им идти вперед, и ведущая вплоть до поляны с небольшим озером.       Джейме по-прежнему шел впереди, и она могла хорошо рассмотреть его спину и серый плащ, в который он был одет. Плащ был не нов; хотя высокое качество материла, из которого он был когда-то сделан, было заметно до сих пор. Ей вдруг стало интересно, сколько лет он не был дома в Кастерли Рок? Скучает ли он по этому месту? Мечтает ли однажды вернуться? Он мог выбрать совсем другой путь: быть лордом, править своими землями, быть отцом и мужем, а не солдатом, пусть и в золотых доспехах. Не жалел ли он? А если и жалел, то мог ли что-то изменить? Несколько дней прошло с разговора в то утро, когда Джейме впервые поцеловал ее, но, стоило только вспомнить об этом, и щеки Сансы вновь обдавало жаром. То, что произошло между ними сделало их ближе, и дело было не только в физической близости. Доверие, уязвимость… Санса невольно поморщилась, в попытке сосредоточиться на дороге. В этих словах было так много… забытого. Для них обоих. И ей хотелось верить, что они способны научиться этому вновь.       Дорожка, продолжая петлять, наконец, вывела их на небольшую поляну у озера. Пологий вход вел к водоему, и пройдя по нему, они оказались у самой кромки. Вода, иссиня-голубая, плескалась прямо у ног, переливаясь под лучами утреннего солнца, и резко контрастировала с заснеженным лесом.       Санса глубоко втянула воздух. Пахло водой, водорослями и чем-то неуловимо свежим. Она по-своему любила это место. Оно хранило множество детских воспоминаний, но сейчас, когда она вернулась сюда, в Винтерфелл, словно постарев на пол века, оно встретило ее тем же спокойствием и безмятежностью. Они с Джоном… тоже приходили сюда. Вместе. Санса закусила губу. И покосилась на Джейме, который все это время молча смотрел вперед. Прочесть его эмоции было трудно, но ей показалось, что в это мгновение тишины, даже морщины на его лице разгладились. Отпечаток чего-то неведомого лежал на нем, и она, вздрогнув, тронула его за плечо.       Он перевел на нее взгляд, и она неожиданно залилась румянцем. Стараясь замять неловкую паузу, затараторила.       — Я привела нас сюда, — Санса рывком пожала плечами и не сдержала улыбки, — просто, думаю, хотела показать тебе это место. Мы часто приходили сюда, когда были детьми. Играли здесь. А сейчас… сейчас здесь просто спокойно.       Она обвела руками поляну.       — Здесь всегда тепло. Даже в мороз. Говорят, что озеро не замерзло даже прошлой зимой. Удивительно, правда?       В ответ на ее восторженную речь, Джейме, все это время стоявший рядом, неловко поддался вперед, и присев на корточки, погрузил ладонь в воду.       — Удивительно…- повторил он, и вновь выпрямившись в полный рост, продолжил, — я встречал такое, но это было глубоко на юге, в Дорне. Там было несколько таких озер, и местные жители использовали их как купальни.       Санса приподняла бровь, а затем хмыкнула.       — Жители юга… отличаются. Для нас это священное место, — она, резво наклонившись, тоже зачерпнула рукой воды, — тут бьют горячие источники, поэтому вода теплая, но как они появились, никто уже не помнит.       Подул легкий ветерок, и Джейме запрокинув голову назад, потянувшись, глубоко вздохнув. Они стояли совсем рядом, почти соприкасаясь плечами, и от всего вокруг веяло уютом. На секунду ей подумалось, что она могла бы простоять так всю жизнь.       — Мне казалось, я давно разучился удивляться. Но здесь все совсем другое, не такое, как в столице или в Утесе Кастерли…       — Ты скучаешь? — вопрос вырвался невольно, раньше, чем Санса успела его хорошо обдумать, и она поспешила закончить мысль, -…по дому?       По его лицу пробежала легкая рябь.       — Я не был там много лет, — он хмыкнул, — большую часть жизни провел в Королевской Гавани. Впрочем… Там жили одни и те же люди, поэтому между ними мало разницы. Возможно, будь мама жива… — он одернул себя, покачав головой, — не важно.       Несмотря на интерес, Санса не стала настаивать. Каждый имел право на темы, которые хотелось оставить при себе. Они помолчали.       — Зима близко.       — Надеюсь, в этот раз старцы ошиблись, — усмехнулся Джейме, — только этого нам сейчас и не хватает.       Санса приснула в кулак.       — Над чем ты смеешься?       — Чувствуется, что и ты с юга. На Севере никто не осмелится шутить про зиму.       Они были совсем близко, и Санса повернув голову, смогла вглядеться в его лицо. Он был красив. Очень. Как и всегда. Хотя в уголках его глаз и залегли морщины, они совсем его не портили. По спине пробежали мурашки, и Санса зажмурилась. Где-то внутри нее пробежала рябь. А когда открыла глаза вновь, то, к своему удивлению, оказалась лицом к лицу с Джейме. Его рука взметнулась вверх, и большой палец, оказавшись на ее губах, прошелся по ним. Он очерчивал их контур, поглаживая, жестко, совсем не мягко, но Санса, не удержавшись, поддалась вперед, приоткрывая рот. Палец сменился губами, и поцелуй получился такой сладкий и горький одновременно, что у нее закружилась голова.       Дорога обратно, в замок, заняла у них немного времени, хотя они не спешили. Сансе нравилось идти по заснеженному лесу, вдыхая свежий воздух и болтая с ним о пустяках. Ей хотелось ухватить это время, продлив. От разговора их отвлек слуга. Он стоял у входа во внутренний двор, прямо у больших ворот, суетливо переступая с ноги на ногу и неуважительно всматриваясь в лицо каждому проходящему мимо. Его запыленная плащ и усталый вид выдавали в нем посыльного, проделавшего долгий путь. Он, видимо завидев их издалека, и безошибочно определив их личности, торопливо направился им на встречу. И отвесив поклон, по мнению Сансы даже через чур низкий, передал ей письмо.       — Леди Санса.       Забирая его, она невольно окинула этого мужчину взглядом еще раз. Его лицо, хоть и на половину скрытое шапкой, было ей смутно знакомо. Санса пожала плечами. Разве отправить сову было бы не быстрее? Зачем было отправлять посыльного?       Вскрыв письмо, она бегло просмотрела его.       — Можешь идти. На кухне тебя накормят, и передай, чтобы выделили тебе место для отдыха. Когда ответ будет готов, я вызову тебя.       — Слушаюсь, миледи.       Джейме тронул ее за плечо.       — Письмо?       — Да, от Джона. Да и кому еще писать мне письма?       Он кивнул, и они неторопливо направились в сторону замка. **       Джон раздраженно кидает меч в сторону. И он, ударяясь об изголовье его самодельной кровати, глухо бряцает, хоть ножны и глушат почти весь звук.       Опираясь на стул, он стоит и вслушивается в шум там, снаружи, но все равно слышит только гулкую, звонкую тишину в ушах. Но не может позволить себе обмануться: он хорошо знает, что там, снаружи, за пределами его палатки, стонут и кричат раненные, обожжённые зеленным огнем; пахнет кровью, потом и жженым мясом; и среди всего этого хаоса, огромный дракон мечется от гигантской стрелы у него в крыле, разнося все вокруг. И Джон, их командир, вместо того чтобы быть там, позорно прячется в собственной палатке, как юнец за маминой юбкой.       Он всегда знал, что битва за Королевскую Гавань — это не легкая прогулка, и все же совершил ошибку: недооценил их противника. Был ли он ослеплен? По-своему. Ему хотелось, чтобы Дейенерис получила то, чего страстно желала. Но пока они сражались с мертвыми, Серсея тоже готовилась к приходу врагов. У нее нашлись и союзники с огромными арбалетами, заряженные смертоносными для драконов стрелами, и алхимики, приготовившие столько дикого огня, что он летел со стен словно капли дождя.       Джон не чувствовал холода, хотя из палатки, которую он оставил ранним утром, давно вышло все тепло, а очаг погас много часов назад. Но он хорошо услышал, как кто-то протяжно закричал снаружи, резанув тишину его в голове, и он вздрогнул словно от порыва ледяного ветра. Находясь по среди собственного жилища, он отчаянно искал хоть что-то, способное поддержать его. Искал, и не находил. Чувствуя, как что-то затапливает его, как немеют пальцы рук и ног, он судорожно оглядывался по сторонам, всматриваясь в смутные очертания знакомых предметов: вот пара матрасов; две тумбочки, стол и стулья; небольшой очаг; пара стендов для доспехов и мечей.       Он тонул; медленно опускаясь на дно реки, не имея возможности даже вздохнуть… Должен ли он был отговорить Дейенерис от этого безумного штурма? О, да. Но… Все же не приложил достаточно усилий, чтобы объяснить его королеве, ослепленной этим единственным и последним шагом к мечте, что это- самоубийство. Не смог? Не захотел? Понадеялся? И вот, каковы последствия. Столько смертей, столько крови… Он ведь просто хотел, чтобы Дейенерис получила то, что заслуживала, а эта война наконец закончилась. В голове гудело, не давая сделать вдох; придавленный чувством собственной вины, он словно кожей ощущал смыкавшиеся прямо над ним толщи воды.       Кто-то ударил его по спине — и сквозь синюю муть, Джон с удивление разглядел протянутую руку. И вцепился в нее со всей силой, чувствуя, как его тянет назад, к солнцу. Вздохнуть получилось не сразу, но когда он все-таки смог, то еще долго откашливался, пытаясь захватить как можно больше воздуха, вдыхая через нос и судорожно открывая рот. Слух тоже вернулся, и он наконец смог оглядеться. Кто-то рядом продолжал хлопать его по спине. Тирион.       — Спасибо, — и, хотя его голос был хрипл и рван, он постарался выразить всю благодарность, на которую был способен.       — На, выпей, — Тирион впихнул ему в руки открытый бурдюк.       Джон не стал спорить, хорошенько хлебнув.       — И сядь уже наконец. Стоишь здесь как статуя. Лучше посиди.       Джон кивнул, и словно потратив на это оставшиеся силы, рухнул на отодвинутый для него стул. Тирион, подвинув еще один для себя, начал неуклюже на него взбираться.       — У тебя в палатке стоит собачий холод. Какого черта? Или ты думаешь, что сдохший от обморожения командующий поможет нам выйграть?       Отхлебнув из бурдюка побольше, Тирион громко крикнул стюарда. Сил вслушиваться как он отчитывает паренька, все еще не было, хотя Джон и чувствовал себя чуть лучше. Но слова Тириона определенно имели эффект, и вскоре пара слуг под руководством стюарда спешно растапливали очаг, а затем, кланяясь в два раза ниже положенного, удалились.       — Тебе надо его заменить. Он бесполезен, раз не может толком поддерживать порядок в комнате господина.       Джон отмахнулся.       — Потом. Позже. Когда вернусь в Винтрефелл выберу другого.       Тирион покачал головой.       — Надеюсь, ты держишь его не только за то, что он северянин.       В очаге с тихим треском горела паленья, и в палатке постепенно становилось теплее. Тирион с громким причмокиванием пил вино, а Джон невольно прислушивался к звукам снаружи. Ничего. Тихо. На секунду он испытал ни с чем несравнимое облегчение, шумно выдохнув. Это, конечно, не укрылось от Ланнистера.       — Лучше?       Джон кивнул.       — Хорошо. Я рад, — потянувшись, он дружески похлопал Джона по плечу, — но у нас мало времени. То, что случилось сегодня — не твоя вина. Она никого бы не послушала. Ни тебя, ни меня, никого. Когда мечта так близко — это туманит разум. Понимаешь? Но вопрос в другом. В том, что мы будем делать дальше. Это не должно повториться.       — Я знаю. Знаю… — Джон сжался, словно его ударили по лицу. На секунду ему стало физически больно, но он смог взять себя в руки.       — Знать мало. Нам нужно убедить ее. Нам нужен не штурм, а осада. Наш лучший союзник — это время. Мы должны донести это. Боюсь, это будет очень не просто. Дейенерис сейчас рвет и мечет…       Джон остановил его жестом руки.       — Не продолжай, я знаю.       — Надеюсь ты понимаешь, что только ты сможешь ее убедить, — в голосе Тирона ему послышалась усталость, — она сейчас не послушает никого другого.       Тирион снова кличет стюарда и тот, наученный горьким опытом, мгновенно появляется перед ними.       — Мы с твоим господином уходим. Но к моменту, как он вернется, здесь должно быть также тепло как в песках Дорна, а на столе его должен ждать ужин, словно он сейчас на царском перу в Королевской Гавани. Ты меня понял?       — Да, господин. Все будет сделано, господин.       Джон покосился на Тириона, и уловил его усмешку. Если бы стюарду хватило смелости поднять голову, то он, очевидно, тоже бы это заметил.       — Отлично. И, если я узнаю, что что-то пошло не так, поверь, я найду кого порекомендовать на твое место.       — Да, господин, не переживайте господин, все будет готово, господин.       — Замечательно! — Тирион уже спрыгнул со стула, и пройдя в сторону выхода, по пути, лениво потрепал юношу по ноге, — я знал, что ты отличный малый. Не разочаруй меня.       И выйдя, они оставили перепуганного до смерти парня одного.       Путь к палатке они прошли в тишине. Немногочисленные люди, попадавшиеся им по пути, останавливались в попытках поклониться, но Джон лишь раздраженно отмахивался. Охрану Дейенерис он заметил из далека, они стояли у входа в одну из палаток. В отличие от него, у королевы их было две, и расположенные рядом друг с другом, по размерам они скорее напоминали шатры. Одну она использовала лично для себя, другую — для официальных встреч и приемов. И хотя оба полога были задернуты, охрана стояла у второго входа. Джон сделал им знак и они, слегка склонившись, пропустили их внутрь. Изнутри палатка представляла собой большую комнату, обитую серым бархатом, по центру которой находилась возвышенность с креслом, а по правой стороне примостились большой деревяный стол, стулья и большая карта.       Дейенерис была тут, метаясь как раненный зверь.       — Кто...?! — ее голос почти сорвался на крик, но обернувшись и увидев их, она смогла сдержать себя.       Джон вздрогнул. Порой он забывал.....       — Что вы хотели? Говорите.       Отодвинув один из стульев, она устало опустилось на него, даже не взглянув на них вновь. Джон заметил, что она, так же, как и он, не переоделась после битвы.       — Я слушаю.       — Это поражение.       — Да ладно? — из груди Дайнерис вырвалось что-то похожее на смешок, — я знаю. И вижу это и без вас. Может быть что-то еще?..       Ее голос в конце фразы сорвался. Уперевшись рукой в стол, она сидела к ним в пол оборота, так, что Джон толком не видел ее лица, но это было и не нужно. Он ощущал эту боль как собственную.       — Да. Это моя вина, как главнокомандующего. Я допустил этот штурм, — он не умел юлить, да и не видел в этом смысла, — я подвел тебя, недооценил противника. Но теперь мы должны выбрать другую тактику. Нельзя, чтобы это повторилось.       Краем глаза он видел, как Тирион спешно становится на одно колено.       — Другую тактику… — она словно пробовала эти слова на языке, — и какую? Какую тактику? Может быть, вы пришли сюда предложить мне сдаться? Или может быть мне начать с ней переговоры?       Ее кулачек что-то отстукивал по столу, но в этом угрозы было больше, чем в остром ноже у горла. Но больше всего на свете Джон ненавидел игры.       — Нет, — он замолчал, — у нас другой план. Осада.       — Осада… — она сощурила глаза, а ее рот словно исказился в оскале, -Вы?.. Вы предлагаете мне осаду? После того как ранили МОЕГО дракона?       Он на секунду потерял терпение.       — Да, Дейенерис. Мы предлагаем осаду, — его голос звучал тихо, но четко, — новый штурм — новые жертвы. Это сожжённый и разрушенный город, место, которое должно стать для тебя столицей. Или ты хочешь править пеплом?       — Ваше величество, Джон прав, — Тирион, так и продолжавший стоять на одном колоне, заговорил, поддерживая его, — эта крепость все равно, что огромная мышеловка. Не пройдет и трех месяцев, как они сами отопрут нам ворота.       В палатке повисла тишина.       — Хорошо. Хорошо! — она хлопнула ладошкой по столу, — но у вас будет два месяца, ровно два. И не днем больше. Иначе мы вернемся к моему решению. А теперь выйдете. Выйдете оба! ***       Он очертил пальцами тугую шнуровку. Потянул ленту корсажа на себя, позволяя мягкому материалу платья оголить спину девушки. Прошло много времени с того момента, как он делал это последний раз, но пальцы, пусть и одной руки, хорошо помнили это. Где-то под подушечками пальцев он почувствовал, как она глубоко вздохнула. Джейме потянул снова, сильнее, и платье, словно повинуясь, упало к ногам, оголяя ее полностью. Санса мотнула головой, откидывая пряди волос, лежащие на плечах назад, и он засмотрелся. Резко развернувшись к нему, словно отрезая себе пути к отступлению, она сделала шаг, и он замер, заворожённый огнем.       — Ну? — короткий вопрос, почти шепотом, где-то на выдохе, но он слышит сколько требовательности в ее голосе.       Если бы он мог, если бы это было уместно, то он бы пожал плечами. Джейме никогда не говорил, что святой. И он находит ее губы в поцелуе, чувствуя, как она отвечает ему; чувствуя, как страсть и голод смешиваются, захватывая его; и ее губы влекут его как путника влечет ледяной родник.       Он скользит рукой по ее телу, пока Санса помогает ему избавиться от рубахи; и спустя пару мгновений под их весом мягко скрипит кровать. Пальцы девушки скользят по плечам, щекоча его, спускаются ниже к спине, и они оба путаются в поцелуях и касаниях, переплетаясь словно лианы. Санса, запрокинув голову, стонет, и он, окончательно потеряв контроль над собой, позволяет страсти взять вверх.       Потом они долго лежат вместе, и Джейме не может избавиться от чувства, которого у него не было много лет: чувства покоя.       В комнате натоплено, и воздух сухой и горячий, и он слышит, как в небольшом полукруглом камине потрескивают дрова. Сегодня вечером он с удовольствием растопил его сам, решив не звать слуг. Тишина убаюкивает, и он ощущает, как слипаются веки и клонит в сон. Санса уже уснула, он ощущает ее спокойное, размеренное дыхание рядом, но сам, сквозь пелену мягкого дрема, еще может уловить обрывки мыслей: о том что за окном давно наступила глубокая ночь; что где-то там, далеко, Тирион уже наверняка достиг Королевской Гавани; что только завтра, осмотрев его вновь, мейстер скажет, здоров ли он; и о том, что близость с Сансой отличается от всего, что было у него раньше. Мысли путаются и покрываются дымкой, словно прозрачной вуалью, и он тоже проваливается в сон.       Всю ночь за окном завывает вьюга. И хотя ветер с силой и глухим стуком ударяется об ставни заставляя их скрежетать, Джейме прекрасно выспался этой ночью. К утру, пурга, продолжавшаяся почти пол ночи, наконец улеглась, и лишь небольшие снежинки все еще пролетали мимо. Поэтому из окна спальни он мог хорошо разглядеть слуг, впопыхах расчищающих основные дороги внутреннего двора, а затем те, что были подальше и вели к замку. Санса все еще спала, поэтому он аккуратно встал, старясь не потревожить ее, и слегка приоткрыв ставни, чтобы свету было проще попасть в комнату, переоделся для тренировки.       Хотя мейстер после ранения и запретил ему любые нагрузки, он продолжал тренироваться. Эта привычка давно стала частью его жизненной рутины, въевшись насмерть, и отказаться от нее было непросто. Тело словно становилось гибче и прочнее, подчиняясь ему, а мысли прояснялись, давая ощущение спокойствия и сосредоточенности.       Давно ли он был с женщиной последний раз? О, да. И это была Серсея. Сколько он себя помнил — это всегда была она. Было ли у них с Сансой что-то общее? Он задумывался об этом и раньше, но это был непростой вопрос. Одно он знал наверняка: чувства, которые были у него когда-то к Серсее и те, которые он испытывал сейчас к Сансе — отличались. Он по-своему любил сестру половину своей жизни, но больше всего это чувство напоминало лихорадку. Они были совсем одни в далекой Королевской Гавани, окруженные врагами и завистниками; она была замужем за человеком, который делал ее глубоко несчастной и которого он, Джейме, искренне призирал, но которому был вынужден служить. Но все меняется. Изменился и он. Они расстались еще до его отъезда, и теперь, он мог с уверенностью сказать, что Санса стала для него тем, чем никогда не была его сестра. Светом. Она осветила ему путь, и он чувствовал, что наконец проснулся от долгого мрачного сна. Ему не обязательно быть скитальцем. У него есть шанс прожить жизнь по-другому: жениться на женщине, которую любит, родить и воспитать с ней детей, увидеть внуков. Впервые за долгие годы, он четко видел свой путь.       Со стороны кровати послышался шорох.       — Доброе утро… — Санса окликнула его и он, вынырнув из мыслей, обернулся на голос.       Она лежала, укутанная в одеяло почти по горло, но сонной совсем не выглядела. Заметив его взгляд, девушка улыбнулась, и вместе с легким смущением Джейме разглядел озорные искорки в ее глазах. Прихватив со стула полотенце, он подошел к кровати, и аккуратно присел.       — Доброе утро.       — Это было…здорово? — Санса поворачивается на бок и их взгляды сталкиваются, — …и…что теперь?       Он находит ее руку мягко сжимая.       — А чего бы тебе хотелось?       Улыбка трогает его лицо. Ему нравится дразнить ее, но возможно это не самый удачный момент и он, продолжив, сам отвечает на свой вопрос.       — Для меня ничего не поменялось. Я по-прежнему хочу быть с тобой.       Он видит, как Санса еле заметно расслабляется, мягко сжимая его руку в ответ.       — Да, я тоже. Тоже хочу быть с тобой.       В комнате прохладно, поэтому наклонившись, он поднимает и подает ей платье. Санса, вытянув руку из-под одеяла, с благодарной улыбкой принимает его.       Когда мейстер аккуратно стучит в дверь, они оба уже полностью собраны.       — Леди, — он склоняется перед ней, никак не проявив своего удивления от ее присутствия.       Пожалуй, эта черта северян нравится Джейме больше всего: не задавать лишних вопросов.       Санса жестом просит его выпрямиться.       — Все в порядке, прошу Вас не утруждайте себя. Можете начинать, я не буду мешать. Мейстер кивает, и развернувшись к Джейме, просит того подготовиться к осмотру. А после, когда осмотр уже закончен, он обращается к нему вновь.       — Все в порядке, можете одеваться.       Ополоснув руки в большом тазу, старец протирает их полотенцем и, кланяется Сансе вновь.       — Леди, все в порядке. Раны затянулись, воспалений нет. Сир Джейме может вернуться к обычному распорядку, — на секунду замолчав, и покусав губы, он продолжает, — но, если вы хотите лично мое мнение, то ему следует по-прежнему избегать всех серьезных перенапряжений. Это может быть опасно.       Она учтиво кивает.       — Спасибо, мейстер, за Вашу работу, мы обязательно учтем это.       И он, отвесив поклон уже им обоим, степенно удаляется.       Дверь тихонечко скрепит, а Санса словно отряхнувшись, теряет всю учтивость и степенность. Она почти сразу оказывается рядом, и ее пальцы прикасаясь к его плечам, холодят кожу.       — Я… помогу?       Джейме ловит ее взгляд, замечает расцветающие на щеках красные розы, и не находит ни одной причины противиться. Все еще одетый только по пояс, он ловит ее руку и наклоняется к ней.       — Санса… ты останешься?       Легкий кивок и она сжимает его руку в ответ.       В ту ночь Санса Старк не ночевала в своей комнате вновь.