Continuation of the story

*       Где-то вдалеке звенит колокол, Санса слышит это, но слабо, отстранено, через дымку. Туман вокруг нее почти не пропускает звуков, окутывает разум, заставляя забыть о времени, так, что от ощущений захватывает дух и сводит живот. Все, вокруг нее граничит с наслаждением.       Они делают это ночью. Они делают это утром. Делают снова, потом еще и еще. Санса чувствует, как падает, падает и не может остановить свое падание. Не хочет. Даже не пытается. Ей кажется, что она на мягкой траве где-то в лесу. Сладко так, словно в рот положили самую сочную ягоду, и теперь этот восхитительно липкий сок стекает по ней. Вниз, вниз, вниз.       У нее кружится голова, и от этого она лишь крепче хватается за его плечи, надеясь удержаться, и почти просит о резкости, но Джейми никогда не торопится, и она снова и снова тонет в мягком ритме его движений.       Ее волосы давно взмокли и прилипают к телу, холодя спину. Но это неважно. Особенно неважно, когда они меняют позу и Джейме мягко сажает ее на себя, целуя. Но Санса уверена, в эту игру веселее играть вдвоем. Поэтому в ответ она не целует, кусает. Он, скорее от неожиданности, шипит. Но затем, тихо хмыкает, и дразня, вновь скользит ей в рот. И она кусает его снова и снова, но его язык, как змей, как искуситель, скользит ей в рот опять и опять. И она пытается задать ритм, двигаться резче и жестче, но он не дает, крепко держа рукой за бедро, позволяя лишь подстраиваться, останавливая, выбирая мягкий, неспешный темп. И в этой пляске, сквозь туман, она знает лишь одно: она искусала бы его до смерти, лишь бы он всегда принадлежал лишь ей. Чтобы он всегда был с ней.              У Джейме мягкая кожа. Он солдат, так почему же она не чувствует мозолей?  И, когда он вновь оказывается сверху, у нее на секунду захватывает дух от его красоты. Все расплывается, и она прикрывает глаза.       Когда колокол звенит вновь, Санса, слыша его отголоски сквозь сон, осознает, что, наступил вечер. Лениво тянется, нехотя приоткрывая глаза. Шарит рукой по кровати и поняв, что Джейме рядом нет, поднимает взгляд, осматривая комнату. Солнце еще не до конца село, поэтому от окна, чьи ставни до сих пор открыты, в комнату падает свет. Если немного сощуриться, то в воздухе можно разглядеть множество маленьких пылинок. С улицы все еще доносятся звуки и шум внутреннего двора, и Сансе кажется, что она слышит чей-то отдаленный спор.       Он стоит у окна, оперившись на стену, задумчиво глядя куда-то во двор, и закатные лучи золотят не только его волосы, но и весь силуэт.       - Думаешь? - ее все еще хриплый от сна голос прозвучал неожиданно, заставляя его вздрогнуть.       - Проснулась? - он обернулся, и оторвавшись от стены, подошел, чтобы присесть на краешек кровати. Он был бос, разве что натянул брюки и нижнюю рубашку, оставив ту не заправленной. Выражение задумчивости застыло на его лице, а между бровей залегла складка, так, словно он долго хмурился. Санса поежилась.       - Да.... Уже да. А ты? Давно не спишь?       Он покачал головой.       - Нет, только проснулся.       - Мне кажется, что мы так долго спали. А прошло всего пару часов, - потянувшись, она откинулась обратно на подушки. Игриво высунула ногу из-под горы одеял. И хотя вести разговор было не очень удобно, она рассчитывала, что это поможет убедить Джейме присоединиться к ней в кровати вновь. Он кивнул. Его молчаливость кольнула словно иголка, но Санса мотнула головой, отгоняя наваждение.       - Все в порядке? Ты выглядишь задумчивым...       - От Тириона вчера пришло письмо.       Санса облизала губы.       - И что он пишет? Он прислал птицу, да? Я не видела вчера посыльных во дворе.       - Да, птица прилетела вчера днем.       - Так... Что он написал?       Повнимательней вглядевшись в лицо Джейме, Санса, к собственному удивлению, ощутила его волнение. Он сидел к ней вполоборота, оперившись на колени, ероша здоровой рукой волосы. И она уже знала, что он неосознанно делал так каждый раз, когда нервничал. Видимо, разговор будет серьезным, и, чтобы было удобней, она привстала в кровати, откинувшись на резную деревянную спинку.       - Я не хотел обсуждать это сейчас, - на секунду он замолчал, - но от тебя ничего не скроешь.       Теплая улыбка коснулась его губ, но моментально исчезла.       - Уверен, из письма Джона ты знаешь, что штурм не удался и они начали осаду.       Санса кивнула.       - Тирион пишет, что если она не сработает, то город придется штурмовать снова, - он вздохнул, - Дейенерис дала им два месяца. И три недели уже прошли.       Санса вопросительно приподняла бровь.       - И? - она еще не совсем понимала к чему именно он клонит, но уже чувствовала, что ей не нравится ход его мыслей, также, как чувствовала, что резное дерево больно впивается в спину, - при чем тут мы? Тирион и мой брат хотят служить ей, так пусть служат. Меня... и нас это не касается.       Джейме наблюдавший за ней, усмехнулся.       - Джон был прав, что не верил тебе. Твой брат хорошо тебя знает.       Санса отвела взгляд, но предпочла промолчать.       - Боюсь, все немного сложнее, - он словно впился в нее глазами, - Тирион хочет, чтобы я присоединился к ним. И думаю, в этом есть смысл.       Их взгляды встретились. Сердце пропустило удар. Тук. Тук. Тук. На секунду ей показалось, что на нее вылили ледяной воды. Тук. Тук. Тук. У нее сдавило виски. Может быть ей...послышалось? Она постаралась сглотнуть, но ком в горле помешал ей сделать это. Послышалось же? Она попыталась сформулировать вопрос.       - Это.. Если это обязательно...Обязательно?       Шум в голове отвлекал, мешая сосредоточиться. Она хотела бы спросить что-то еще, сформулировать это по-другому, но горло сдавило, и, скажи она еще хоть слово, то, возможно, не сумеет сдержать слез.       - Боюсь, что да.       - Я понимаю...       Она не понимала. Но... Есть ли у нее право останавливать его? Обещал ли он ей что-то? Попытка встать оказывается неудачной. Джейме, удерживая за плечи, утягивает ее обратно, разворачивая к себе лицом. От слез ей печет глаза и, она опускает лицо ниже, чтобы не дать ему увидеть. Но он все равно замечает.       - Ты...плачешь?       Его пальцы касаются щек, и последние крупицы самообладания оставляют ее, заставляя слезы градом потечь вниз.       - Санса... Санса!       Она находит в себе силы посмотреть на него.       - Прости меня, прости.... - он неловко замолкает, -  я не это хотел сказать. Я все сказал не так. Я... плох в таких вещах.       Его пальцы продолжают гладить ее щеки, пытаясь вытереть слезы. Она раздражённо встряхивает головой, пытаюсь остановить и первое, и второе, но слезы продолжают течь, а его рука все еще здесь. Кажется, она не властна над этим.       - Я должен поехать туда. Не потому, что я хочу. Нет. Пожалуй, с меня достаточно сражений, - и она слышит, как он вздыхает, - и не потому, что я в восторге от Дейенерис и мечтаю помочь ей сесть на Железный трон. Мне все равно, и ты знаешь об этом. Но я должен поехать, потому что, она, это очевидно, победит. Но сейчас, пока осада идет, еще есть возможность проявить лояльность. И только сделав это, я смогу сохранить свой дом, титул и земли.       Ей давно не двенадцать и теперь она понимает. Очень хорошо понимает, что означают все те вещи, которые он сейчас перечислил. За них стоило умереть. И за них стоило сражаться. Она знала об этом как никто другой. Она заставляет себя сделать кивок.       - Я понимаю. Но зачем тебе... все это? Раньше тебе было все равно...       Джейме усмехается. И на секунду Сансе кажется, что его усмешка адресована самому себе.       - Все меняется. Раньше я... Впрочем, не важно. Теперь у меня есть та, кого я хочу привести в свой дом. Та, на ком я хочу жениться.       Она забывает сделать выдох.       - Если ты не откажешься от того, чтобы снова стать Леди Ланнистер, стать моей женой, когда я вернусь...       Она чувствует, как его рука с силой сжимает ее, но не чувствует боли. На мимолетную секунду она ощущает только глухую тоску. Она помнит, сколько боли ей причинила его семья, и знает, что нет ничего важнее Севера, и что, стань она вновь Леди Ланнистер, ей снова придется уехать. Но, в эту самую секунду, она забывает обо всем.       - Да....да!       Ведь больше всего на свете Санса Старк хотела услышать этот вопрос.... **       За окном давно вечер, но в палатке горят свечи и их неровный свет рассеивает темноту, порождая множество теней. Даже не прислушиваясь, Джон кожей чувствует, как там, снаружи, шумит ветер. С такой силой, что, дозорным, он уверен, кроме обычного караула, приходится следить и затем, чтобы фонари на главной тропе лагеря не потухли. Несмотря на ветер, а Джон уверен, что он был ледяным, в палатке было тепло на столько, на сколько это было возможно. После выволочки от Тириона, стюард, очевидно, принявший его угрозы всерьез, не осмеливался больше отлынивать от своих обязанностей. И, невольно наслаждаясь теплом, Джон разделся, оставшись только в рубахе и штанах.       Прямо перед ним, на большом деревянном столе, освещенная свечами, лежала карта Королевской Гавани с множеством пометок, значков и завитушек, значение которых, казалось, невозможно было установить наверняка, и он, нахмурив лоб, изучал ее вновь и вновь, склонившись над ней.       Наконец разогнувшись, он устало потерь глаза. Несмотря на неровный свет, он, как заколдованный, не мог перестать изучать этот кличек пергамента. Из двух месяцев отведенных Дейенерис, прошло уже три недели, и он, помня о прошлом штурме, старался найти любой ключ, способный как можно скорее завершить осаду. Он вздрогнул. Тот день... снился ему до сих пор.       Легкое дуновение ветерка где-то сзади, и он, ощутив его, не спиной, скорее каким-то седьмым чувством, натренированным за столько лет, невольно сразу собрался, готовый отразить атаку. Стража у входа не предупредила его, значит... Пальцы машинально скользнули к сапогу, где был спрятан нож. Он успел коснуться гладкой рукоятки ножа пальцами, готовый выхватить его, когда мягкий голос позади, позвал его, и от удивления, потеряв бдительность, он обернулся.       - Джон....       Дейенерис стояла, прямо перед ним, как прекрасное ведение, с распушенными волосами, в легком простом платье, неплотно прикрытым лишь плащом. Ничего больше не говоря, она потянулась к нему и он, отпрянув, взглядом невольно выхватил очертания ее груди. Поняв, что платье просвечивает, он обалдело поднял на нее глаза.       Весь ее вид излучал сожаление. Раскаяние. Это было...удивительно. Видел ли он когда-то до этого, чтобы она..извинялась? После ссоры, за все эти недели, они ни разу толком и не говорили, кроме обсуждения самых необходимых вопросов. Так, что же привело ее сейчас? Тоскуя по ней эти дни, он, тем не менее, не сделал ни шага к примирению. Что-то внутри него противилось этому, ведь он не чувствовал своей вины в их ссоре.       - Джон... Прости меня... Я была не права, - она потянулась к нему вновь.       Мягко перехватив ее руки, он покачал головой.       - Дейенерис... Подожди. Так не пойдет.       Остановленная им, она раздосадовано опустила голову, но Джон так и не смог в полумраке толком рассмотреть выражение ее лица. Но когда она подняла голову и посмотрела на него вновь, он увидел лишь виноватую улыбку.       - Да, я понимаю... прости. Подумала, вдруг получится. Хотела избежать извинений, - она хмыкнула, - Ты же знаешь, как я их ненавижу. И все же я пришла...  попросить прощения. Знаю, я... была не права в тот день.       Она отодвинула стул, и опустилась на него. Плащ вновь колыхнулся и Джону потребовалось сделать над собой усилие, чтобы отвести взгляд.       - Я была не права. Но.... тот ужасный день. Эта битва, и огонь, и мой дракон, и эта стрела... Я...словно обезумила от всего этого... - она криво улыбнулась, и в уголках ее глаз ему почудились бусинки слез, - понимаю, что тебе от этого не легче, но... Иногда... Это все словно сводит меня с ума...       Тот день на секунду нахлынул на него, со всеми его запахами и звуками, и он резко мотнул головой, отгоняя их.       - Я понимаю...       Он аккуратно коснулся ее плеч, а затем притянул к себе, обнимая. Он знал, все это давалось ей не просто. Корона, которую она мечтала надеть, была тяжела как камень. И пусть, она еще и не украшала ее голову, но действовала Дейенерис так, словно уже коронована. Не каждый мужчина смог бы вынести ее вес с тем достоинством, с каким несла она. И больше всего, он хотел помочь, облегчив ее ношу.       - Прости меня. И спасибо, что пришла. Я... тоже был сам не свой в тот день. Но поверь, все, что я делаю - для тебя. Я хочу помочь, - он тяжело вздохнул, - даже если наши взгляды на многие вещи расходятся, поверь, я ставлю твои интересы превыше всего.       Привстав, она заглянула ему в глаз. И он невольно опешил от того, на сколько искреннюю благодарность они излучали.       - Джон..       Казалось, что она хочет сказать еще много всего, но это было уже не важно. Его губы остановили ее, и от их долгого поцелуя у Джона закружилась голова. Подхватив ее на руки, попутно спешно освобождая ее от плаща, он мягко, словно боясь разбить, опустил девушку на матрасы. Ее пальцы коснулись его щеки, мягко поглаживая, и Джон потянувшись к ней вновь, позволил ночи окончательно поглотить их.       Но время продолжало течь. И за этой ночью последовала другая, а за ней вторая и третья, и они сменяли друг друга, как в причудливом ритме, и в конце концов Джон сбился со счета. Одно он знал точно: время шло, и дни, отведенные его королевой проходили впустую. Карты, планы, встречи. Одни идеи сменялись другими, чертежи прошлые заменялись новыми, в десятки раз более подробными, голоса обсуждающих становились все громче, но только одно было очевидно: решения по-прежнему нет. И только ночью, в объятиях Дейенерис, Джон на короткий миг находил то спокойствие, которого так желал. Однако, утро наступало вновь, и все повторялось.       Поэтому, когда в один из дней в палатку особенно настойчиво постучали, он, погруженный в свои мысли, сначала не обратил на это внимания. Но стук повторился, и Джон, в раздражении откинув перо, нехотя дал позволение стучавшему зайти. Это был стюард, и при виде лица господина, юноша, замерев у самого входа, спешно поклонился.       - Господин. Простите, что беспокою. Но только что прибыл посыльный из Винтерфелла. Будут ли какие-то указания?       Джон, до этого почти не слушавший, резко выпрямился, и от неаккуратного взмаха его руки, карты, разложенные по краю стола, с шумом полетели вниз. Стюард кинулся было подбирать, но Джон остановил его жестом.       - Посыльный из Винтерфелла - скорее машинально повторил он, - пригласи его внутрь. И пока он будет у меня, прикажи приготовить для него еды. И подготовь хорошее место для ночлега.       Юноша кивнул, и вновь поклонившись, торопливо покинул палатку. Колыхнулся полог, оставляя Джона одного. Письмо. Из Винтерфелла. Из дома. Только сейчас, он со всей ясностью осознал, как сильно истосковался по Северу. На сколько ему осточертел и этот юг, и эти стены. Он вздохнул.       Не прошло и пары минут, как полог колыхнулся вновь, и перед Джоном предстал мужчина средних лет. Несмотря на запыленный плащ, моментально выдававший в нем того, кто продел долгий путь, Джон узнал его. Именно ему он вручал письмо, которое тот должен был доставить в Винтерфелл. Весь вид этого мужчины излучал усталость, но стянув шапку, он почтительно кланялся, хотя и было заметно, что после долгого путешествия это давалось ему с трудом. Джона кольнул стыд. Возможно, сначала следовало дать этому человеку хорошо отдохнуть. Отмахнувшись от этой мысли, он обратился к нему.       - Поднимись.       Разогнувшись, мужчина раскрыл сумку, находящуюся у него на боку, доставая письмо. Джон, словно стараясь не выдать своей спешки, жестом подозвал его подойти ближе, и забрав протянутое письмо, взломал печать. Бегло пробежал по нему глазами. Он знал, мужчина провел в пути много дней, но на секунду ему почудилось, что письмо до сих пор хранит запах Севера. Сансы. Неуловимое сочетание. Текста было не очень много, и он решил, что изучит письмо подробнее, когда останется один. Отложив его, он вновь посмотрел на посыльного. Тот все еще был в палатке, ожидающий его разрешения уйти, и не смеющий сделать это без приказа.       - Спасибо за службу.       - Рад, служить, господин, - он попытался поклониться вновь, но Джон остановил его жестом.       - Как там...на Севере? В Винтерфелле?       Мужчина поднял на него глаза и в них Джону почудилось понимание. Каждый северянин на юге мечтал лишь об одном - вернуться на Север. На юге им не место.       - Замечательно, мой Лорд. Винтерфелл хорошеет день ото дня. Вся благодаря усилиям нашей Леди Сансы.       Губ Джона против воли коснулась улыбка.       - Значит у нее... все хорошо?       - Да, Господин. Наша госпожа с каждым днем становится только краше, - мужчина невольно приосанился, и казалось, весь его вид излучает гордость, -  наша Леди трудится на благо Севера не покладая рук. Пока я был в замке, то заметил много просителей, которых она принимала. И ремонт средней башни уже идет, хорошо, что сир Джейме помог Леди с этим. Также....       - Сир Джейме? - Джон невольно перебил рассказ.       Мужчина на мгновение замер, силясь понять вопрос. Очевидно, он предпочел бы и дальше рассказывать о родных краях.       - Да, Господин, все так. Я видел, что он помогал нашей Госпоже.       - И часто он помогал.... леди Сансе?       Мужчина задумался.       - Пожалуй, каждый день, господин. По крайней мере, пока я был там, то часто видел их вместе.       Джон заставил себя кивнуть, но расспрашивать дальше расхотелось. В горле внезапно пересохло, но он смог продолжить.       - Отлично. Я рад, что пока я здесь, сестре есть к кому обратиться за помощью. Ты... тоже можешь идти. Мой стюард встретит тебя и проводит. Когда хорошо отдохнешь, загляни ко мне снова.       Посыльный склонился, но Джон, думая совсем о другом, этого не заметил. ***       Седло скрипело, а копыта лошади выбивали шаг, и все сливалось в одну монотонную мелодию. Он был в пути уже почти неделю, и от вида густых лесов, а затем пришедших им на смену бескрайних полей, сменяющих друг друга как калейдоскопе, порой рябило в глазах.       Чем дальше он отъезжал от Винтерфелла, тем теплее становилась погода, и тем больше людей попадались ему по пути. Там, где это было возможно, он старался следовать по главной дороге - королевскому тракту. Но за время прошедшее со смерти Роберта Баратеона, или как его теперь называли в народе, "Последнего истинного Короля", многие участки пришли в негодность так, что не знай он наверняка, что когда-то это было главным путем королевства, не смог бы об этом догадаться. В целом, он находил это забавным. Роберт, вечно пьяный, окруженный женщинами и не любимый никем, кроме разве только Неда Старка и Джона Аррена, после смерти стал чуть ли ни самым восхваляемым королем. Воистину, людская память причудлива, но хорошо помнит сытые времена.       Чем дальше он продвигался на юг, тем ближе была столица, и тем лучше становилась дорога. В конце концов, он смог ехать по ней не съезжая. Пейзаж тоже постепенно менялся. Вдоль дороги ему попадалось все больше постоялых дворов, а где-то вдалеке, если присмотреться, можно было различить и жилые дома обычных селян, вместе с дымом, поднимающимся из труб. Он коснулся боков лошади, пуская ее рысцой. Он уже проехал развилку, поэтому ехать оставалось чуть меньше дня, и он рассчитывал завтра к вечеру достичь лагеря.       Солнце начинало клониться к закату, и если он хотел успеть обустроиться до наступления темноты, пора было искать место для ночлега. Вариант остановиться в одной из гостиниц, что попадались ему по пути, он не рассматривал. Какой в этом смысл, если уже завтра он достигнет Королевской Гавани? Джейме неплохо знал эти места: еще служа обычным гвардейцем, они вместе с товарищами, ни раз проезжали здесь. И, съехав с главной дороги, минут через десять он, ожидаемо, обнаружил небольшую рощу, пригодную для ночлега. Расседлав и накормив лошадь, он, разложив спальник, расположился под деревом.       Пахло смолой и вечерней прохладой.       За эти дни, проведенные в дороги, он не раз успел оценить всю иронию сложившейся ситуации. Всего несколько месяцев назад он ехал на Север, и точно также коротал ночи, прислонившись к дереву. И все же, разница между ним "тогда", и ним "сейчас" была очевидна. Никогда не желавший того, что было его по праву, будь то титул, владение Кастерли Рок или возможность жениться; именно сейчас, когда вероятность потерять это стала реальна, он готов был приложить все силы, чтобы сохранить это. Пусть это и значило присягнуть новой королеве.       Он не хотел уезжать, и меньше всего на свете ему хотелось оставлять Сансу одну. Но это было необходимо, ведь только новая королева могла подтвердить его права на то, чем он владел. И только так он мог жениться на Сансе.       В эту ночь сон долго не приходил к нему, но даже уснув, спал он плохо и выехав с первыми лучами солнца, к вечеру, как и планировал, достиг лагеря.       Его появление казалось, устроило маленький переполох. Патрульные у входа в лагерь, до этого напоминавшие скорее утомленные скукой фигуры, и шага не дали ему ступить, но один из них, услышав его имя, моментальное испарился. Не прошло и десяти минут как тот вернулся вместе с братом.       Тирион похлопал его по спине.       - Я ждал тебя.       И вот он уже сидит в жарко натопленной палатке, а на столе его ждет ужин, принесенный торопливыми слугами. Вскоре к нему присоединяется Тирион, под глазами которого, Джейме сразу это замечает, залегли глубокие круги.       - Я распорядился, ты будешь жить со мной.       Он кивает. Какое-то время они сидят в тишине, поглощенные едой. Тирион начинает разговор первым.       - Я рад, что ты приехал. Это верное решение, - брат делает глоток, - выказать свою верность еще не поздно. Утром, мы посетим Дейенерис и ты принесешь ей клятву. Джейме пожимает плечами.       - Думаешь она примет это от...меня? Все-таки я убил ее..       Тирион шипит на него как уличный кот, которому наступили на хвост.       - Замолчи, - он на всякий случай оглядывается, - все здесь когда-то в чем-то были замещены. Но время мести уже прошло. Сейчас важно только одно: готов ли ты приклонить колено. Доказать верность. Если да....       Он замолкает.       - Да. Мне нужен мой титул. И Утес Кастерли.       Пару долгих минут они молча смотрят друг другу в глаза.       - Ты действительно, как и писал, решил жениться?       - Да.       Тирион наконец разрывает зрительный контакт, откидываясь на спинку стула.       - Я не стану тебя отговаривать, Санса хорошая девушка. - он тарабанит пальцами по столу, - но.... мужчины рядом с ней...       Он не заканчивает, обрывая себя сам.       - Не важно, забудь.       Но Джейме все равно улавливает потаенный смысл его слов.       - Но с тобой все в порядке.       Тирион невесело усмехается.       - Увы, я лишь полу муж. Возможно...       В комнате снова виснет тишина.       - В любом случае, я рад за вас. Забудь, что я наговорил, это все глупости. Старею, раз начинаю раздумывать над вещами, в которые только старухи и верят.       Джейме кивает.       - Я хочу попросить у Дейенерис дозволения жениться сразу, как мы возьмем Королевскую Гавань.       Тирион задумчиво потеряет подбородок.       - Хорошая идея. Думаю, в глубине души, она будет только рада избавиться от надоедливой сестры своего возлюбленного.       Полог поднимается вновь. Несколько слуг заходят внутрь, чтобы собрать тарелки и разлить вино, а затем, также тихо исчезают. Джейме делает глоток. Вино, разогретое вместе с корицей, пряное и терпкое, и он чувствует, как тепло разносится по всему организму. В этот раз он сам прерывает тишину.       - Ты плохо выглядишь. Есть какие-то проблемы?       Тирион криво улыбается.       - Никаких. Не считаю кровавого бесполезного штурма, и того, что два отведенных месяца почти истекли, а наша дорогая сестра и не думает сдаваться, - он вздыхает - никогда бы не подумал, что скажу, но нам повезло, что у Вариса повсюду свои люди и он нашел тех, кто откроет ворота, - он тянется к кувшину, - сражения, конечно, все равно не избежать, но хотя бы уровняем шансы.       Вино потоком льется в бокал, но недостаточно аккуратно, и на столе остаются безобразные красные полосы. Джейме невольно всматривается в Тириона, и тот поймав его взгляд, лишь отмахивается вновь.       - Только не начинай. Я пью ровно столько же, как и всегда. Очень много.       Из него выходит булькающий звук, отдельно похожий на смех, и он одним большим глотком осушает только что наполненный бокал. Вытирает губы краем рукава.       - Давай ложиться. Завтра нас ждет долгий день.