Continuation of the story

*       Вздохнув, Санса устало прислонила руку ко лбу. Ей нездоровилось. Вот уже неделю она без особого успеха боролась с одолевающей ее слабостью. Обычные травы не помогали, а сон и горячие ванны, казалось, делали ситуацию только хуже. И хотя разобраться с накопившимися как снежный ком делами никак не получалось, становилось понятно, что откладывать визит к мейстеру дальше нельзя. Себе, свое состояние она объясняла просто — хандрой. Навалившейся на нее словно тяжелое одеяло, после уезда Джейме. Она убеждала себя, что переживать не о чем, и он, как и Джон, скоро вернется, но чувство слабости не проходило. Зато, к нему добавлялось липкое чувство тревоги. Поскольку с уезда Джейме прошел почти месяц, по всем подсчетам, битва за Королевскую Гавань должна была случиться. Конечно, она знала, что сюда, на Север, новости доходили медленно, но отправить весточку, пусть и птицей, черкнув хотя бы пару слов, не должно было занять много времени… Затянувшееся молчание пугало ее. И Джон с Джейме словно сговорились в своей немоте.       Она приложила руки к горящим щекам. Следует быстрее посетить мейстера.       Но, кроме этого, ее мучило и кое-что еще… она чувствовала вину. Вину за то, что вновь планировала оставить Север. Она не называла это предательством, жалея себя, но сути это не меняло. Она готова была драться за Винтерфелл со всем миром, но проиграла его не врагу, а собственным чувствам. Верно говаривала ее няня, что каждая молодая леди помнит про свой долг, пока речь не заходит о любви. И это… преследовало ее по ночам, пока она ворочалась, в попытках уснуть. Но найти в себе силы, и отказать Джейме она не могла. Он — обещал ей все, чего она когда-либо желала. Конечно, оставалась еще Ария. Но захочет ли она взвалить на себя бремя правления? Вряд ли. Бран замкнулся в себе, проводя почти все время в библиотеке или в саду, а на возвращение Джона Санса не рассчитывала. Было очевидно, что Дейенерис ни на секунду не отпустит его от своей юбки, а то, что он оказался на половину Таргариеном, окончательно подтверждало это.       Встав, она подошла к окну. Сегодня был на удивление теплый день, и яркое солнце заливало двор золотым светом. Можно было подумать, что наконец пришла весна. Ей, несмотря на закрытое окно и шум внутреннего двора, послышались звон капели и трели птиц. Все же следует найти в себе силы на небольшую прогулку.       Секунду спустя, во внутреннем дворе поднялась какая-то суматоха, и она постаралась всмотреться, надеясь понять, что именно происходит. Стук в дверь прервал ее попытки.       — Войдите!       Дверь распахнулась, впуская из коридора прохладный воздух, и обернувшись, Санса увидела необычно возбужденную чем-то служанку. Она старалась сохранять приличия, неуклюже поклонившись, но красное лицо и срывающийся голос ясно указывали на то, что она бежала.       — Леди Санса, посыльная птица! — дыхание подводило ее, не давая закончить фразу, — сказали… Ух, что сразу две!       Если бы Санса в этот момент сидела, то уверена, подскочила бы до потолка. Но, к счастью, она стояла, и это позволило ей сохранить невозмутимый вид. Впрочем, обратно в зал они все равно шли чуть ли не бегом, и только дурнота не давала Сансе перейти на бег.       В большом зале было необычайно людно. Каждый, кто прослышал о письмах, будь то лорд, или обычный конюх, побросав свои дела, поспешил сюда. Возбужденная толпа гудела, съедаемая нетерпением. И все же, при виде своей Леди, люди расступились, а затем застыли в немом поклоне, давай ей пройти.       Ей передали письма, но отходить никто не спешил. Санса усмехнулась. Еще бы. Место было идеальным. Настолько близко, что можно услышать даже ее шепот.       Письма действительно было два, и обоих отправителей было не сложно вычислить по печатям. Письмо от Джейме она изучит на едине, но письмо брата можно было вскрыть и прочесть при всех. Толпа застыла в молчаливом напряжение. Не только она ждала новостей из Королевской Гавани, но и все, чьи близкие ушли в поход вместе с Джоном. Трясущимися руками она взломала печать. Бегло пробежала письмо глазами, и не в силах сдержать улыбки, почти закричала.       — Они победили! Возвращаются домой!       Ее слова потонули в шуме и гаме общей залы. Люди, на пару минут забывшие как дышать, словно по команде, заговорили все одновременно, перекрикивая друг друга, смеясь и плача. Кто-то почти бегом покидал зал, чтобы разнести вести дальше.       Но что-то кольнуло ее. Она вновь развернула письмо. Вчиталась. Пробежала глазами вновь. Еще раз. Снова.       И истощенно закричав, успела понять, что падает, прежде чем потеряла сознание. **       Джон со всей силой встряхивает его, ударяя спиной об стену. Мужчина сдавлено кашляет, открывая рот в попытках вздохнуть. Но Джону все равно, и он вновь бьет его об стену. Наклоняется вплотную.       — Ты меня не расслышал?       Они — в центре битвы, посреди Королевской Гавани наполненной гомоном и криками, пеплом и пламенем. В каком-то всеми забытом переулке, и только поэтому на них до сих пор не напали. Битва началась еще утром, но сейчас солнце уже в зените. И этот мужчина, один из его рядовых командиров, нашедший его здесь, теперь прижат спиной к стене, и Джон готов растерзать его голыми руками, лишь бы он наконец замолчал.       — Я не понятно говорю? — он с силой встряхивает его вновь, — отвечай мне!       Мужчина сдавленно хрипит, не в силах скопить достаточно воздуха, чтобы ответить хоть что-то и это лишь злит Джона еще сильнее. Где-то в отдалении, кричат люди, звонит колокол, но он не обращает на это внимания. Всматривается в лицо этого мужчины. Оно перемазано копотью и грязью, и Джон уверен, что, однажды встретив его вновь, ни за что не вспомнит.       — Господин… — мужчина все еще хрипит, но Джон склонился вплотную, и по губам различает его сдавленный шепот, — если…не направить им резервы…какую-то подмогу, то… то… их просто сметут! Они не смогут…его удержать. У нас…же есть резервы, только прикажите им, Господин!       Этот переулок, звон, запах крови… И этот мужчина перед ним, просто сводят его с ума. Должен ли он…? Джон втягивает воздух через рот. Нет. Нет. Хватит смертей.       — Я твой командир. Ты глох? Клянусь, если ты скажешь еще хоть слово, я отправлю тебя под трибунал.       — Но…       Рука Джона почти против воли сжимается на его шее, и в глазах юноши он наконец-то замечает страх. Да, отлично. Вот так.       — Это мой личный приказ. Мы не можем сейчас кинуть в бой резервы. Я здесь раздаю приказы. Или ты думаешь, что умнее меня?       Джону жарко и душно, пот заливает ему глаза, но что-то в груди жжет сильнее. Что-то затаенное, что он спрятал глубоко в сердце, то, о чем он не хотел вспоминать.       Никогда.       Но он помнит.       Бесконечно прекрасное лицо Дейенерис. Ее мягкую улыбка и теплые объятия. Их ночь. Ночи. И тихий шепот, от которого он проснулся в холодном поту. Кошмар. Слова, которые словно змея заползи к нему под кожу, отравляя все вокруг своим ядом: «Джейме Ланнистер просил моего дозволения жениться на Сансе».       Жениться.       На Сансе.       На его… Сансе?       Он лишь успел заметить, как змея обнажила клыки, целя в самое сердце.       Мужчина сдавленно захрипел, и словно очнувшись от марева, Джон перевел на него свой взгляд. Он душил его! Пальцы руки разжались почти машинально, и юноша упал к нему в ноги, давясь собственным кашлем.       — Убирайся отсюда. И забудь об этом разговоре. Это тоже приказ.       Мужчина скорее ползет, чем бежит, но Джон выдыхает, лишь, когда тот исчезает из виду. Он чувствует каждую капельку пота, сползающую по его разгоряченному перемазанному копотью лицу, и прислонив пылающий лоб к ледяной стене, закрывает глаза. Крики вокруг все еще здесь, но он чувствует бесконечное облегчение: змея разжимает свои челюсти и сворачиваясь кольцом, заглядывая своими немигающими глазами прямо в него, скользя, медленно уползает во тьму. Он снова может дышать. Пламя больше не сжигает его. Но ему внезапно становится холодно.       Он знает, и знает лучше всех, что этот отряд не удержит свои позиции. И этот юноша прав, у них есть резервы. Которые было бы разумно и правильно отправить им на помощь. Но… Он также знает, что никогда не отправит им подмогу, и силы противника неизбежно сметут их. И только после того, как это произойдет, он отдаст приказ помочь им. И помощь придет лишь тогда, когда он лично убедится, что Джейме Ланнистер, находящийся там, мертв.       Вдалеке вновь звонит колокол, и Джону кажется, что звон эхом отпечатывается в его голове. ***       На улице было морозно, и, если выдыхать через рот, то вверх поднимались облачка пара. Он поежился, сильнее кутаясь в плащ. Сон не шел к нему, и устав от бесцельного разглядывания потолка, он решил прогуляться по лагерю. Джейме двигался медленно, не спеша огибая палатки, и иногда останавливался, чтобы, подняв голову, хорошенько рассмотреть небо. Ночь выдалась безоблачная, и были хорошо видны и множество бледных светящихся огоньков звезд, и почти полная луна с ее холодным, царственным светом. Давно он не видел такого яркого ночного неба.       Было промозгло, и он вновь поежился. Он был уверен, что волноваться перед сражениями — это для юнцов, у которых и пух на щеках не сошел. И вот, дожив почти до седин, он, как эти юнцы, потерял сон перед битвой. Джейме остановился, прислушиваясь. Было тихо. Весь лагерь, не считая дозорных, давно погрузился в сон. Утром должен был начаться штурм, и ни один человек здесь не думал, что это будет легко. Но для него…когда эта битва наконец закончится, он будет свободен. Разращение на брак уже получено, права на титул будут окончательно подтверждены, и он сможет уехать.       Он попытался всмотреться вдаль. Где-то там, вдали, возвышались башни Королевской Гавани. Несмотря на темноту и расстояние, ему показалось, что он смог разглядеть их расплывчатые очертания. Иллюзия. Обман зрения. Конечно, это было невозможно. Столько лет он прожил здесь, но не чувствовал к этому месту ни капли привязанности. Эти годы прошли для него словно в тумане. Золото, власть, кровь и страсть. В итоге, ничего из этого не имело реальной ценности.       За эти дни он лишь единожды попытался поговорить с Тирионом о сестре. Но наткнувшись на ледяное молчание, оставил свои попытки. Он не мог ей помочь и не был уверен, что хотел. Брат заслужил свое право на месть, еще когда бежал на другой край света лишь для того, чтобы сохранить жизнь. Ланнистеры всегда платят долги.       Подул ветер и Джейме, несмотря на холод, подставил ему лицу. Пахло морем и солью. Он сильнее укутался в плащ, но уходить не хотелось. Свежий воздух приятно кружил голову, и он старался вдохнуть его полной грудью. Хотя шел он медленно, бок внезапно заныл и Джейме потер его рукой. Мейстер запретил ему нагрузки, но он довольно вольно отнесся к этому совету, и теперь рана болела почти каждый день. После возвращения в Винтерфелл, стоит обратиться к нему вновь. Джейме снова посмотрел на небо. Примерно через пару часов начнет светать, и тогда весь лагерь мгновенно оживет и придет в движение. Стоит ли сделать еще одну попытку уснуть? Он отмахнулся от этой мысли.       Его прогулка затянулась до самого рассвета.