Любовь никогда не перестаёт... (Фантазии на тему...)

- Ты знаешь, а тебе тоже идет водить машину, - вернула она ему давний комплимент, украдкой поглядывая на него сбоку. Он бросил на неё короткий взгляд и вновь перевел глаза на дорогу: на губах играла едва заметная улыбка. Несмотря на то, что ехали они с какой-то невероятной скоростью, остановившись только пару раз, на форум она опоздала. Когда машина с шумом подъехала к Экспо-центру, на часах уже было четверть двенадцатого. Штольман ловко втиснул свой болид между двух сверкающих машин. Анна в этот момент лихорадочно набирала номер Марии Тимофеевны. Та ответила сразу же и успокоила Анну: всё, как всегда, задерживается. Так что пусть Аннушка спокойно поднимается в конференц-зал и не переживает: она не одна опаздывает. Анна, чуть успокоившись, стала подкрашивать губы, глядя в крошечное зеркальце на обратной стороне солнцезащитного козырька, свернув помаду, затолкала патрончик в сумку, после чего повернулась к Штольману: - Ну, вот. Как тебе? – и, вытянув трубочкой губы, чмокнула воздух. В следующую секунду она поняла, что делать так было, прямо скажем, опрометчиво, потому что губы её немедленно оказались во власти сухих и горячих губ Якова. - Сумасшедший, - тихо смеясь, прошептала она, отклоняясь от него. - Признаю, - без тени улыбки отвечал тот, не выпуская её из объятий. – Ты надолго здесь? - Думаю, до вечера, - пожала она плечами. - Отлично. Будете двигаться к финишу, набери меня, - с этими словами он выудил из кармана пиджака простой белый квадратик визитки и затолкал ей в сумочку. - Наберу, - растерянно повторила она и нахмурилась в недоумении. – Но я думала… Ты разве не поедешь в Москву? - Не-а, - легкомысленно мотнул тот головой. – Я тебе ещё не всё сказал, душа моя. - То есть… мы не расстаемся? – еще раз уточнила она, будто не поняла с первого раза. - А ты хочешь, чтобы мы расстались здесь и сейчас? – иронично изогнул он бровь. Она поджала губы и отрицательно мотнула головой. - Значит, встретимся на этом самом месте. Давай, а то все-таки опоздаешь, - он снова прижал её к груди и, замерев на несколько секунд, нехотя отпустил. - Ну, всё, бегу, - она потерлась носом о его колючую щеку, после чего выскользнула из машины в прохладу майского полудня. Она влетела в зал в последнюю минуту перед началом и быстро обведя взглядом зал увидела поднятую в призывном жесте руку: Мария Тимофеевна энергично махала ей. Анна проскользнула между рядами и, запыхавшись, почти упала в кресло рядом с ней. - У тебя помада размазана, - шепнула та ей на ухо. - Знаю. Дайте зеркальце, - шепотом же отвечала Анна, приглаживая ладонями волосы, собранные в простой хвост. - Анна Викторовна, умеете вы удивить, - перегнулся к ней директор. - Да, так получилось, - смущенно прошептала Анна. К её радости на сцену уже поднимались спикеры, шум в зале смолк: форум начался. Анна едва слышала, что происходит на сцене. Она вся была там, в их восхитительной чудесной ночи. Мария Тимофеевна косилась на нее, но ничего не спрашивала. Пока не спрашивала. Анна знала, допроса ей не миновать. Когда объявили кофе-брейк, Анна очнулась от грез и, поднявшись с кресла, уже хотела бежать, но побег не удался. - Стоять, - прозвучал за спиной негромкий голос Марии Тимофеевны. Анна замерла, потом нехотя повернулась и, помедлив, опустилась в кресло. Шеф уже убежал в другой конец ряда, так что их никто не мог подслушать. - Удивила. - МарьТимофевна… - Нет, боже упаси, я не осуждаю, ни в коем случае. Просто хочу понять, - она пытливо и с легким сочувствием смотрела на Анну. – Зачем ты вновь влезаешь в это всё, из чего потом придется тебя выскребать, когда он опять исчезнет? - Он не исчезнет, - наклонив голову, упрямо пробормотала Анна. - Это он тебе так сказал? – иронично уточнила Мария Тимофеевна. - Он. Но я и сама знаю. - Чистая ты моя душа, - со вздохом похлопала та её по руке, потом решительно поднялась. – Ладно. Идем кофе пить. Ты хотя бы позавтракала, или вместо завтрака…? - Позавтракала, - с улыбкой кивнула Анна, вставая с кресла. - Остановились на заправке, там кафетерий был. - О господи, он тебя отравить задумал, Яков твой? – со вздохом подтолкнула её в спину главбухша. – Пойдем, здесь есть дивный ресторанчик, я уже всё разузнала. После обеда Анне удалось отвлечься от нерабочих мыслей и включиться, наконец, в работу форума. Боевой настрой продержался до пяти, когда работа площадок была завершена, и народ потянулся к залу, где был накрыт фуршет. Анна, извинившись, распрощалась со своими коллегами и побежала к выходу, провожаемая взглядами – удивленным – шефа, и сожалеющим – Марии Тимофеевны. Внизу, в холле она порылась в сумочке и, найдя визитку Якова, едва попадая в цифры на экране и пару раз ошибившись, набрала его номер. Он ответил сразу же, видимо, ждал её звонка с трубкой в руке, и это обстоятельство заставило сердце снова заколотиться от восторга. - Ну, наконец-то. Я заждался тебя, душа моя! - Я буду через минуту. Едва попадая руками в рукава плаща, Анна выбежала на крыльцо и с размаху угодила в объятия Якова, который ждал её у самой двери. Она коротко ответила на поцелуй и, задыхаясь, пробормотала: - Постой, ты меня просто ошеломил. Ты что, так и простоял на крыльце всё это время? - Конечно! – он ответил ей абсолютно честным взглядом. - Шутишь? - Ещё чего! – притворно обиженным тоном фыркнул Яков. – Запомни, моя дорогая, всё, что касается тебя, для меня архисерьезно! Ну что, едем? Карета ждет. *************** Три дня пронеслись с невообразимой скоростью и слились в памяти Анны в один невероятно красочный и волшебный рисунок какого-то невиданного калейдоскопа. Днем она бежала на форум, вечером выходила из здания Экспо-центра и попадала прямиком в объятия Якова. Мария Тимофеевна оставила всякие попытки уговорить Анну не терять головы, натыкаясь всякий раз на её сияющие глаза с плещущимся внутри еле заметным сумасшествием от счастья. Даже их толстокожий и близорукий на эти вещи шеф следующим утром отвесил Анне неуклюжий комплимент, дескать, так уж расцвела она здесь, в Нижнем, что он отныне всегда будет её в командировки посылать. Яков же неуклонно сводил её с ума и любил так, что ей не хватало дыхания. Он не уехал в тот же день, а остался, сняв номер в неприметной гостиничке возле Кремля, и они, с трудом оторвавшись друг от друга, стояли порой у окна номера, любуясь древними стенами, красиво подсвеченными ночными фонарями. В последнюю ночь перед отъездом ей неожиданно приснился сон: Яков, непривычно коротко стриженный и похудевший, с резче обозначившимися морщинами, с темными кругами вокруг глаз. Он пристально и печально смотрел на неё, не пытаясь приблизиться. Когда же она попыталась подойти к нему, то ударилась грудью в металлическую решетку, выросшую меж ними из ниоткуда. Она охнула от боли в груди и резко села в кровати. - Аня, что? – Яков тоже подскочил, сонный и растрепанный. - Я… не знаю. Сон… какой-то. Плохой сон. Я видела нас… тебя. - Меня? Вот так здрасьте! И чем же плох этот сон? – он уже обхватывал её руками, нежно притягивал к себе, зарывался лицом в её пушистые волосы. - Погоди, - она отстранилась, вся еще в этом дурацком неприятном сне. – Мне отчего-то тревожно. - Ну что ты, счастье моё, - он поправил непослушную прядку. – Это всё игра воображения. Сон останется сном. - Как ты не прав, - качнула она головой. – Я ведь увидела тебя впервые именно во сне. Помнишь, как мы встретились, я тогда ещё чашку разбила. - Помню, конечно, - кивнул он. - Так вот, чашку я уронила потому, что вспомнила: я увидела тебя во сне. Прямо накануне нашей встречи. - И что же мы там с тобой делали в этом твоем сне? - проворковал он, скользя губами по её щеке к непослушным завиткам на шее. - Что - танцевали мы, - проворчала она, тщетно пытаясь уклониться от его вездесущих губ. - Ну что, сон твой не погрешил против истины, - он, отклонившись, с улыбкой рассматривал её. - Танцевать я люблю и умею. Только... - Что? - Ну мне кажется, что все гораздо проще. Я просто поразил тебя своим великолепием, признайся! Вот ты чашку и не удержала. Влюбилась в меня с первого взгляда, да и всё тут! - Ах, ты! – она вывернулась у него из рук и повалила на подушки. Все тревожные сновидения улетучились из её головы. Остался только он – такой близкий, такой родной, такой любимый.