Любовь никогда не перестаёт... (Фантазии на тему...)

- Анна? – Мария Тимофеевна заглянула в кабинет, где Анна сидела за столом, задумчиво глядя в окно. – Ты ездила к нему? Та перевела на неё взгляд и кивнула. - И как? Вы объяснились? Анна пожала плечами: - Можно и так сказать. Я всё ему рассказала. Она поднялась и подошла к окну, скрестив на груди руки. Мария Тимофеевна нетерпеливо спросила: - И что дальше? - А дальше – тишина, - бросила через плечо Анна. – Пока я ездила в отпуск, Яков, пребывая, видимо, в недоумении после моих …показательных выступлений, стал выяснять, чем занималась ваша покорная слуга, пока он парился на нарах. - Фу, Аннушка, что за жаргон? - поморщилась Мария Тимофеевна. - А что не так с жаргоном? Я называю вещи своими именами, - Анна отошла от окна и опустилась в кресло за рабочим столом. Мария Тимофеевна села напротив: - Ну и что он такого выяснил? Анна подняла брови и с досадой ответила: - Ну, что он может выяснить? Только то, что его возлюбленная крутила романы с двумя верными оруженосцами, один из которых - давний воздыхатель, а второй – вполне себе новый. - А оруженосцы, я полагаю, - Шумский и Скрябин? - А то кто же? - Интересно, и кто это ему наговорил всю эту пургу? – возмущенно фыркнула Мария Тимофеевна. - Да какая теперь разница? – усмехнулась Анна. - Штольман совершенно уверился в моей ветрености, о чем мне и доложил с пролетарской прямотой! Еще хорошо, что не выдворил из кабинета. - Что-о? - Ну, а как вы, Мария Тимофеевна, хотели? Явилась блудница без стыда и совести, с порога заявила, что это он - подлый изменник. Какой принц на белом коне выдержит такое надругательство над чувствами? Вот и он …не стал это терпеть, а прямо так и рубанул шашкой: дескать, мадам, позвольте вам выйти вон. Ну или как-то так. Мария Тимофеевна помолчала, потом с легкой улыбкой заметила: - Вся эта история конечно малоприятна, но есть и кое-что позитивное. - Хмм, вы можете в этом найти положительную сторону? – невесело изумилась Анна. - По крайней мере, ты можешь шутить, значит не всё потеряно. - Да какие уж тут шутки, - отмахнулась Анна. Потом придвинула к себе бумаги. – Ладно, это всё лирика. Устала я что-то от этих качелей: Ванька дома - Маньки нет. Манька дома – Ваньки нет. Не хочу никаких больше продолжений, выяснений, объяснений. Как же спокойно было без Якова. И откуда он свалился на мою голову? – и она опустила лицо в ладони уже привычным жестом отчаяния. Мария Тимофеевна вздохнула и предложила: - Может кофейку? - У Игнатова? - Да ну его с его баристой. Пойдем на нашу старую добрую кухню. Там какие-то плюшки сегодня принесли. Пойдем, а? На кухне в этот час никого не было, и они могли спокойно посидеть за чашечкой кофе. - А и вправду! – Мария Тимофеевна добавила в кофе сливки. – Зачем он тебе нужен? Без него спокойно. А он – мужчина видный. Еще встретит свою женщину. У нас хоть и не Москва, но красивых и интересных женщин полным-полно! Не думаю, что у него будет в них недостаток... - Знаете что, Мария Тимофеевна? – вскинулась Анна - глаза её метали молнии. - Знаю, - та с усмешкой звякнула ложечкой о блюдце. – Вижу, что тебе совершенно нет дела до Штольмана. Прямо как цыгану до лошади, - и она с наслаждением откусила от круассана. Анна опустила глаза, воинственность её тут же исчезла, и задумчиво помешала в чашке: - Я и представить не могу, что он с кем-то …встречается. Всё переворачивается. Уговариваю себя, уговариваю… - Да, влипла ты матушка, - сочувственно вздохнула та. – Ну, не огорчайся. Всё как-нибудь уладится. Анна вздохнула, потом отхлебнула кофе: - А вот это вряд ли. Мы столько друг другу наговорили при всего лишь двух встречах, что вряд ли захотим еще раз увидеться.