Вольные духом не ведают боли

Влажные леса не оставляли сухого воздуха для дыхания напрямую; виноградные лозы оплетали ноги, не созданные для таких долгих, изнурительных похождений, и холодные полуночные ручьи смывали пот с лица, оставляя лишь чистоту, сияние первородных кристаллов где-то в глубине подкожного слоя. Йорвет падал в бездны бессмыслия, пытаясь удержаться за тонкую ветвь. Ему хотелось убивать и смеяться, смеяться и убивать. Безрассудствовать, нестись сквозь эти мокрые от дождей чащи, через эти душные хоромы, возведённые самой природой, и выйти наконец на свет, к солнцу, где лучи встречаются с морем. Люди попадались то тут, то там - как же приятно было пронзать их стрелами, как нежно входило лезвие в тела, как легко было скакать по ветвям, точно белка. В те дни Йорвет верил, что семена благополучия для его народа вырастут в большое и размашистое древо, что даст много-много разноцветных плодов, нечеловеческих и сверкающих на весь мир. Сколько же крови за эти семена довелось пролить - своей и чужой; в голове предводителя разливалась она реками, заполняла каждую трубочку нерва, вытекала вместе с глазом и лилась, лилась, лилась через нос и рот, проступала сквозь поры. Вытереться бы широкими листьями, но природа не прощает грязи, а народ не прощает обид, а Йорвет бессмыслит и безрассудствует. Роше встретил его где-то на ничейных землях, ошалевшего и измученного. Встретил дикого, сверлящего алым от недосыпа влажным глазом. Ох и зря же встретил - теперь лежал, связанный по рукам и ногам, в адских муках извивался, пока Йорвет вскрывал его блестящим на солнце кинжалом. Тёмно-красное нутро призывно трепетало, каждая клеточка тела отзывалась болью, но веленские земли поглощали крики Вернона своей необитаемостью. Никто ничего не слышал, кроме Йорвета, упивающегося страданием ближнего. - За всех убитых тобой Aen Seidhe страдай, - Йорвет шептал, а голос его то и дело ломался от возбуждения. Рукой - внутрь, в самые недра, где под кровавым ковром скрыты внутренности. Разорвать. Сломить. Так приятно. Йорвет любил Роше, он любил его до самых костей, любил искренне и безрассудно. Кинжалом - в глаз, потом - в другой. Провернуть и вытащить. Красные пятнышки заместо; вот он уже полумёртв, только хриплые вздохи наполняли глотку кровью. Укус. Больно. Выбить зубы. - Тебе нравится, Роше? - такой искренний и безрассудный вопрос. Он был почти ещё жив. Корчился, весь переиначенный, сломанный и сияющий ярче солнца. Йорвет лёг рядом. Обнял свою жертву, поцеловал в висок - так искренне и безрассудно - и заснул сладким сном.