Сборник драбблов по соукоку.

      Очередной учебный день подошёл к концу. Все младшие дети спешат к родителям, которые их ждут, старшие классы бегут домой или на очередную тусовку, неважно, лишь бы подальше от этого «Ада».        Дазай Осаму неспешно вышел на улицу и прищурился от яркого солнца, которое светило прямо в глаза. Приложив руку ко лбу, так, чтобы на глаза падала тень, шатен начал кого-то искать. Увидев знакомые байк и узкую спину, Дазай двинулся туда. Бесшумно подойдя сзади, Осаму обвил руками узкую талию и прижался грудью к спине. Рыжий сначала напрягся, но увидев забинтованные руки, позволил себе выдохнуть и откинуться спиной на чужую грудь, млея в объятиях.       — Привет. Чего вид такой заёбаный? — спросил Осаму, целуя в шею.       — Ты издеваешься, да? Ты же знаешь, что я такой с рождения.       — Даже пошутить нельзя, — обиделся шатен.       Затянувшись, Чуя отвёл руку назад и потрепал ею чужую макушку, прямо как собаку.       — Садись давай, или я без тебя уеду.       — Подожди.       У Накахары с детства заёбаный вид, любовь кататься и держать что-нибудь во рту. Раньше у него был велик розового цвета, а во рту либо чупа-чупс, либо палка от него. И на багаже всегда сидел Дазай, который сначала жутко смущался, но потом привык. И это стало традицией, чтобы Чуя сидел и ждал его, а потом они вместе ехали домой. Через некоторое время что-то пошло не так, и теперь они считаются как парочка. Их даже пытались за это отпиздить, но рыжий сам отправил в нокаут этих драчунов. К ним иногда всё же цепляются, но стоит увидеть этот заёбаный вид и услышать: «Дазай, у нас осталось место для ещё парочки трупов?» бегут так, что пятки сверкают.       Позже велик сменился на мотоцикл, а чупа-чупс или палка на сигарету. Дазай первое время ругался на счёт сигарет и сыковал сесть на заднее сидение. Но когда Чуе всё же удалось посадить его, тот вцепился в куртку мёртвой хваткой и верещал над ухом: «Чуя, блять, остановись! Чуя, умру же! Чу-у-уя-я-я!», а сейчас как будто ничего не было садится, но всё же хватка у него реально мёртвая.       Накахара усмехнулся, когда почувствовал сильные объятия (для Дазая объятья — это лишний раз потереться об Чую, как кот) и, заведя мотор, двинулся с места под еле слышаный вздох над ухом.