Сборник драбблов по соукоку.

      Дазай практически ничего не помнит. Некоторые имена, силуэты каких-то людей, пару обрывков из детства и всё — это всё что он помнит. В мире есть люди со способностями и он один из них, но Осаму не помнит как ею пользоваться. Люди, которые были с момента его пробуждения, говорили, «надо прикоснуться к человеку и сказать «Неполноценный человек», и тогда твою цель охватывает голубое сияние, а ты становишься всемогущим, ведь способности на тебя не действуют». Есть человек, и Дазай точно знает, что он жив, от силуэта и имени которого на душе становится тепло. Он помнит как скользили мягкие пряди через пальцы, узкую, но сильную грудь, и шатен удивился, вспомнив что любил мужчину, а не женщину. Очень жалко, что он не помнит ни имени, ни лица, ему очень интересно узнать того человека, который, по рассказам знакомых, смог покорить его чёрствое сердце. От чего он потерял память, не знает. Одни говорят был несчастный случай, другие, что у него была прогрессирующая болезнь, которая при излечении отняла память. И кому верить Дазай не знает, ведь смотря на своё тело, он понимает, что неоднократно пытался покончить с жизнью, но зачем шатен это делал, ведь у него был любимый человек, он не знает. Забавы ради? Для привлечения внимания, мало ли у него детство было сложное? Или может, чтобы скрыть своё настоящее лицо? Кто его знает, этого прошлого Дазая.

***

      После выписки, Дазай вернулся на работу. Люди в агенстве казались ему знакомыми, но он помнит только некоторых: А-Ацуши-куна, Рампо-сана, Фукудзаву-доно и Куникиду-куна, тот, насколько помнит Осаму, всё время на него кричал, ругался и фырчал, а за что шатен не помнит. Иногда он мог выпасть из реальности, мог гипнотизировать взглядом одну точку, или вспомнить что-то, но быстро забывал, будто и не вспоминал ничего. А когда ему сказали, что он должен пойти на миссию с бывшим напарником, Дазай опешил.       Ему сказали, что его способность не годится для ближнего боя. Он не владеет боевым искусством и вообще дрыщ, и он не знает, что ему делать. А если дела обстоят так, то его напарник должен обладать всем, чем не обладает шатен и, походу, раз его отправили с этим человеком, то он должен остановить его. Может способностью, может делом или словами, это узнается в процессе.

***

      Придя по адресу, Дазай начал осматриваться. Какое-то захолустье может трущобы, может переулок или склад. Темно и плохо пахнет. И куда их только засунули? Какое ужасное место. Фу. А интересно, прошлый Осаму был такой же брезгливый? Навряд ли. Ему откровенно было похуй. Тут без сомнений. Хм-м…       — Эй, придурок!       Зашибись. Кто-то пожаловал, а напарника всё нет. Что же делать?       — Ты что, оглох?       Всё же решив повернуться, он увидел мелкого рыжего паренька. Его бровь вопросительно поднялась. И кто же он — враг или союзник?       — Чего ты так на меня смотришь, будто впервые увидел? Враги ещё не приходили? — Дазай отрицательно качнул головой. — И чего же ты молчишь, рыба тупая?       — Эм, малыш, можешь не обзываться? Я же тебе ничего не сделал.       — Чего? Это ты кого малышом назвал, обмудок? Забыл, кто старше?       — Эм, я?       Рыжий заливисто засмеялся и с трудом проговаривает:       — Спасибо, ты поднял мне настроение, — вытирая выступившие слёзы. Но вдруг серьёзно говорит. — Но теперь без шуток. Где эти гандоны?       Это в смысле? Этот коротышка старше него? Хотя по обложке не судят, да? Гандоны — это презервативывраги? Походу.       — Не-.       — Это мы гандоны? — спросил кто-то.       — Угадали, — хмыкнул голубоглазый.       — И что же нам сделает бывшая Двойная Тьма?       Двойная Тьма? Что это? И кто такой этот рыжий, раз так открыто разговаривает с этими упырями? Что же в себе таит его же прошлое? Как много вопросов, но так мало ответов. Осаму так погрузился в раздумья, что и не заметил как начался мордобой. Мелкий разбирается с одной кучкой, а другая почему-то не может встать. Отовсюду слышны крики боли и хруст костей. Дазай поёжился. «Можно я уйду отсюда? Рыжий и без меня справится.»       — Дазай, блять, хули стоишь?! Быстро вытащил пистолет и перебил всех нахуй!       Пистолет? Убить? А сможет ли он? Но если рыжий говорит, получается Осаму мог без колебаний убить кого-то. А ещё это даёт понять, что они знакомы уже долго, и это значит надо не выходить из образа прошлого себя, взять пистолет и у-уб-убить, об этом даже сложно думать. А вот только где взять пистолет? Он ничего не брал с собой.       — У меня нет пистолета, — виновато сказал Дазай.       У рыжего задёргался глаз. Этот виноватый тон и забывчивость не похожи на Дазаевские насмешки и готовность ко всему. Что это с ним? Решил устроить что-то? Наверное, опять решил включить театр одного актёра. Да и он с собой не носит огнестрельное — не нравятся, ему симпатичны ножи.       — Хрен с тобой, — устало выдыхает. — Ты как всегда должен меня остановить.       — Че-…       — О, дарители чёрной немилости, не тревожьте меня снова.       На рыжем начинают появляться какие-то красные символы, а взгляд становится безумным. Губы искажает изломленная, дикая, сумасшедшая улыбка. Заливаясь безумным хохотом, голубоглазый начал выпускать какие-то дыры, которые оставляют после себя глубокие, иногда неглубокие ямы. Он явно не осознаёт что делает.       В какой-то момент рыжий начал плеваться кровью, а врагов уже нет, это значит, что это тот момент, когда нужно подойти и коснутся его. Рискуя попасть под удар, шатен направляется к обезумевшему. Хватило коснутся кончиками пальцев его плеча, и голубые глаза прояснились. Увидев что, как понял Осаму, гравитационный манипулятор начал падать, он раскинул руки, ловя в свои объятья.       Рыжий повернул голову с таким выражением лица, будто увидел призрака. Взгляд недоверчивый, слегка испуганный и нихуя не понимающий. Эм, шатен что-то не то сделал? Мелкий тянет руку и касается ею лба, вроде не горячий, так хули?       — Ты это… не заболел? И отпусти меня, сегодня ты рано аннулировал Порчу, у меня ещё есть силы.       Он сам выбрался из этих объятий и пошёл собирать разбросанную то сюда, то туда одежду. Походка хромая, будто вывихнул ногу, хотя его так скрутило, что не мудрено и ногу сломать, и походу он это и сделал. Ходит и шипит какую-то брань. Вот дурак, после таких гимнастических способностей, которые мелкий показал, ему вообще отдыхать надо.       — Эм, может я помогу?       Опять этот взгляд. Ладно, молчим.

***

      Через какое-то время в доме Осаму.       — Итак, рыба тупая, что с тобой?       — Опять ты обзываешься.       — Не переводи тему. Что с тобой?       — А что со мной может быть не так?       Рыжий зло рыкнул и опрокинул Дазая на стул, нависая. Шатен забыл как дышать. Вообще он не должен так близко подпускать мелкого к себе, и поэтому он положил свои ладони на его твёрдую грудь, чувствуя знакомые мышцы. Из-за этого он почувствовал себя неловко, создаётся такое впечатление, что у них что-то было.       — Я повторюсь, но больше не буду. Что с тобой?       Что сказать? Дазай не знает этого человека, точнее не помнит, и если он что-нибудь скажет, может раскрыть всё. А в принципе, если они знакомы давно и, судя по ощущениям, близко, почему он должен скрывать свою потерю памяти ему?       — Ты будешь молчать? — спросил Осаму у голубоглазого, на что рыжая бровь вопросительно приподнялась. — Судя по тому, что агентство, видимо, не разрешает мне об этом рассказывать, это секрет, — теперь рыжий удивлённо смотрит. Где это видано, чтобы Дазай кого-то слушался? — Эм… Я потерял память?       — Докажи.       — Как?       — Как меня зовут?       — Не знаю, а точнее не помню.       — Не верю.       — Да что же ты злой такой? Ты по встрече нашей не понял? Даже я понял, что моё поведение не соответствовало тому, к которому ты привык.       — Так, ладно. Сколько тебе лет?       — 22.       — А мне?       — Как я понял, ты старше, — утвердительный кивок. — Хм-м, — Осаму начал изучать лицо рыжего. Прекрасные голубые глаза, слегка островатый овал лица, тонкая полоска губ и, почему-то, ровные брови, как будто он их выщипывал. Нету морщинок, говорящих о том, что ему может быть тридцать с чем-нибудь. Есть только синяки под глазами. — И как мне по твоей миловидной мордашке понять сколько тебе лет?       — Всё, я понял, верю. Думаю нам стоит познакомится заново, — Осаму согласно кивнул. Рыжий вздохнул. — Привет, Осаму Дазай, я — Чуя Накахара, мне двадцать три, приятно познакомиться.       На его имени сердце Дазая пропустило удар. Почему же на душе так тепло? Он задумчиво пропустил через пальцы рыжие пряди. Вот то чувство, которое он вспомнил когда проснулся. Помнит как мягкие пряди скользили через пальцы. Голубые глаза следят за тем, как длинные Дазаевские пальцы играют с его волосами.       — Эм, Чуя, а у нас…       — Что у нас?       — У нас было что-нибудь?       — С чего это вдруг ты решил спросить такое?       — Просто… Не знаю как сказать. У меня чувство такое знакомое. Я почему-то помню мышцы твоей груди и твои мягкие волосы, а при каких обстоятельствах я тебя трогал, не помню, вот и спросил.       — Вот ты извращенец. Лапаешь меня пока я в отключке после Порчи.       — Не лапаю, а лапал. Получается у нас ничего не было?       — Нет.       Дазай не знает вдохнуть ли ему с облегчением или расплакаться, ведь Чуя его любимый человек. А если у них ничего не было, получается рыжий был запретным плодом, и он мог трогать его и наслаждаться близостью только когда тот был в отключке. Осаму кажется зря это спросил, ведь в его голове проскальзывали такие мысли, потому что Накахара не выглядел так, будто влюблён в него.

***

      — Чуя, почему ты не приведёшь Дазай-куна в мафию, если дела обстоят так?       — Сестрица Коё, ну разве ты не можешь понять, что это не тот Дазай, это новый Дазай, — устало выдыхает Чуя.       — Тогда перемани его на свою сторону.       — Что?       — Судя по твоему рассказу, Дазай-кун неровно к тебе дышит, даже после потери памяти, хотя это сказывается на том, что это видно невооруженным глазом. И так вот, он неровно к тебе дышит и им будет легко манипулировать, потому что это новый Дазай.       — Сестрица, я не Дазай чтобы манипулировать другими людьми с помощью их чувств.       — А ты попробуй. Вдруг тебе понравится.

***

      — Чуя?       — Привет, можно я войду? — спросил рыжий, кидая взгляд за спину шатена.       — Эм, да. Проходи, — торопливо отвечает.       — Спасибо, — Чуя встал на носочки и поцеловал Дазаевскую щеку, проходит в квартиру, краем глаза замечая розовеющие щёки. Это даже мило.       Дазай громко прочистил горло и похлопал себя по щекам, пытаясь вернуть им прежний окрас. Что это только что было? Осаму, ты тряпка, раз покраснел от обычного поцелуя в щёку. Место где коснулись губы Чуи горит, будто на него кипяток вылили. Неожиданно.       — Чуя, а зачем ты пришёл?       — Ну не знаю. Отдохнуть? Поразвлечься? — на последнем он начал играть бровями.       — Ты хочешь манипулировать мной с помощью моих чувств?       — Ты конечно догадливый, даже после потери памяти, но нет., — Чуя подходит вплотную к Дазаю, запрокидывая голову и шепча в самые губы. — Я хочу чтобы ты стал только моим. Не агенства, не портовой мафии, только моим.