Пантера

\\\Давайте вспомним, что действие происходит НЕ в 2017–2019 годах. И возраст Егора не соответствует тому, который в реальной его популярной жизни./// Егор. Вот серьёзно, мне нравится почему-то видеть, как я делаю ей больно. Вот прям, как я уже говорил, космический кайф от этого ловлю. Но в тоже время, не люблю, когда ей доставляет боль кто-то другой. Я уже давно, наверно, смирился с тем, что она стала какой-то частью меня и теперь тупо не может выйти из моей головы. Для меня такие чувства, которые сейчас, очень непривычны, потому что я давно не ощущал чего-то инородного по отношению к девушке, которую хочу убить. А хочу ли я её убить? Я уже сам сомневаюсь в том, что я смогу ответить положительно на собственный вопрос, потому что я что-то давно тяну резину, руки никак не доходят убить её. Однако, морально она уже убита и чёрт, мне это дико нравится. Сейчас я сидел в своей квартире и крутил свой телефон в руках, от незнания того, что мне дальше делать. Я ведь и правда не знаю. В полиции меня уже все заебали с этим сраным заявлением, которое написала Петрова. Хотя, я уже что-то сам стал в этом сомневаться хотя бы потому, что она, когда мне сегодня в кабинете говорила, что она не писала никакого заявления, говорила совершенную правду, которую я понял, видимо, только сейчас. Но чёрт, кто, если не она? Какая ещё сука смогла меня вычислить в тот вечер? Я, вроде, был предельно аккуратен, да я всегда соблюдаю строгую осторожность, когда нахожусь рядом с теми, кто меня знает. Откидываю телефон и закидываю голову назад, глубоко вздыхая. Что она такого смогла сделать, что я теперь думаю о ней каждое время, даже тогда, когда нужно всё выкинуть из головы и сосредоточиться на одном? Я давно хочу, чтоб у меня всегда был рядом человек, который любит и поддержит, но не одна не согласится быть с таким ублюдком, как я. Даже Аня, пусть даже она иногда как-то приближается ко мне, не боится. Аня. Я её так часто называю по фамилии, что не особо запоминал её имя, а оно красивое. Я успел стать до тошноты каким-то образом милым. Усмехаюсь. Это на меня так действует эта ученица. Кажется, начинаю влюбляться в человека, которого должен был убить сразу, сразу в ту ночь, а не ложиться рядом с ней в одну кровать и спать. Не хочу в неё влюбляться, но моё сердце глубоко плевала на это. Оно же выбирает, кого мне любить, а кого нахуй посылать. И в данный момент, когда я думаю о Ане, сердце беспорядочно бьётся, а от чего? Сам не пойму. От волнения? Наверно. А то у меня даже ладошки вспотели. Зарываюсь руками в волосы, положив голову на спинку от дивана. Мне срочно нужно избавиться от мыслей о ней, ведь если это дальше будет продолжаться, то я влюблюсь, как малолетка и всё, у меня рука с пистолетом не поднимется напротив неё, я же себя знаю. Смотря в окно, где под светом фонарей летели снежинки с неба, я закрывал уже глаза. Сегодня сильно устал, пока мы на новой заброшенной территории осматривались и присваивали себе. На самом деле, новая заброшенная часть одной из наших территорий очень крутая, осталось только навести порядок. В моём случае, мне нужно навести порядок в жизни и в мозгах, чтоб Петрова больше их не занимала, а то нельзя уже будет свернуть с этой дороги. Поздняя ночь над городом и поэтому, сняв с себя одежду я захожу в свою комнату, и без сил падаю на кровать, укрываясь теплым одеялом. Подушка пахнет ароматом Ани, на что я усмехаюсь, и утыкаюсь носом в эту подушку, глубоко вздохнув. Абсолютная тишина мне настолько симпатизирует, что хочется, чтоб рядом оказалась она и я бы слышал только её дыхание. Но это отчасти невозможно. Она ни за что не согласится на такое, потому что это же я. Это же я тот самый ублюдок, который изнасиловал её, оставляя тёмное воспоминание обо мне. Хочу всё изменить, хочу стать в её глазах другим, не таким, какой я сейчас. За такими мыслями, которые не долго меня посещали, я быстро заснул, обнимая подушку, которая несла слабый, но вкусный аромат моей ученицы.

***

Просыпаюсь от неожиданного звука будильника и отключаю его, переведя на несколько минут позже, прибывая в состоянии сна, я ни как не хотел просыпаться и пилить в школу, чтоб учить неблагодарных детей такому предмету, как математика, ведь они её даже понять не хотят. По мне так математика — это тот один из самых важных предметов, который пригодится хотя бы для того, чтоб логика была развита на максимум. Мне нравится ещё давно этот предмет и я даже не жалею, что знаю его, но я жалею, что-то четыре года назад поспорил с Серым по какой-то чепухе и теперь отдуваюсь учителем в этой школе. Радует одно — это мой последний учебный год в этом зоопарке. Когда будильник вновь срабатывает, я выключаю его и нехотя поднимаюсь, садясь на кровати. В душе не ебу, что за приступ дотошной мимимишности во мне вчера возник, и что ещё я за фигня происходила по поводу того, что я вчера чуть ли не в любви ей клялся, слава богу, она об этом ничего не знает. Поднимаюсь с кровати и иду в ванну, окуная голову под холодной водой, чтоб проснуться. Я редко, в принципе, так делаю, только тогда, когда я сплю меньше пяти часов. Надеюсь, день будет сегодня нормальным.

***

Сутки двое я уже рад тому, что не видел Петрову всё это время. Хотя, мне очень даже интересно, где она прохлаждается всё это время. Мне уже нужно, чтоб она принесла мне заявление по поводу экзаменов и к тому же, эта особа пропускает абсолютно все консультации по подготовке к экзаменам. Поставив ей в журнал «н» закрываю его и иду на выход из кабинета, чтоб поменять этот журнал, на журнал десятого класса. Прокручиваю в руке телефон, абсолютно расслабленно спускаясь на второй этаж и направляясь в учительскую. Вижу от туда выходящую Катю, что заставляет меня улыбнуться. — Привет. — сладко над её ухом произношу я, но так аккуратно, чтоб никто ничего не заподозрил. — Привет. Давно тебя не видела. Скучаю. — она поправила мой галстук и улыбнулась. — Я значит, забегу к тебе сегодня после уроков. — я усмехаюсь и подмигнул ей, заходя в небольшой кабинет, где собираются только учителя. Меняю журнал на другой и вылетаю из учительской, потому что мне там делать нечего. Смотря вперёд, вижу, как на меня идёт отец Петровой, чем-то очень сильно загруженным. — Кость! Ты смотри куда идёшь. — окликаю его, ведь он чуть меня с ног не сшиб. — Да, Егор, не заметил. — я усмехаюсь. За время, которое он здесь работает, мы успели неплохо подружиться. Петрова будет в сказочном ахуе. — Что случилось? — кладу руку на его плечо, а он явно сам не свой. — Да Анька. Двое суток не видел. Дома нет, на телефон не отвечает, я не знаю, что делать. Как бы она чего с собой не натворила. — слегка удивляюсь его словам, ведь такого явно я не ожидал услышать. Хотя, она всю ту неделю жила у Дена, может и сейчас у него, только в школу не ходит. — Да, Господи, нормально всё с ней, просто дай девчонке в себя прийти. А вообще, она может жить у кого-нибудь из своих одноклассников, потому что они старые друзья. Пошли узнаем. — он согласился со мной и как во время прозвенел звонок, и мы пошли на урок, который сейчас у моего класса. — А давно не отвечает? — Двое суток, я же сказал. — вздыхает мужчина, а я напрягаюсь. Именно двое суток назад произошел инцидент между Аней и мной тогда. Мы подходим к кабинету, а я стучусь туда, перебив учителя. — Можно? На две минуты? — учитель русского языка позволяет нам войти и немного ввести в курс дела народ. — Короче, пацаны, дело плохо. Кто знает, где сейчас может находиться Петрова. Если она тайно живёт у кого-то из вас, то скажите сразу, а то её единственный родитель с ума сойдёт и к тому же, это очень важно. — серьёзно произношу я, смотря на парней, а именно на Дена, который немного напрягся. — Да, парни, вы не знаете, но Аня дочь моя, поэтому, лучше сообщите, а то я с ума сойду. — он глупо посмеялся, чтоб, по-видимому, скрыть слёзы. — Ден, — окликаю парня, — она же у тебя жила, так ведь? — он резко на меня посмотрел. — Допустим. Я её видел два дня назад. Поговорили о жизни и разошлись. Больше не виделись и не созванивались. Где она? Я понятия не имею. — негативно в мой адрес говорит ученик, что даже насторожило. Никогда раньше не замечал чего-то подобного, а именно какого-то негативно от своих учеником. При этом это были два ученика — Макс и Ден, которые в меня прям молнии швыряли. — То есть, никто не располагает информацией, где сейчас она? — все отрицательно машут головой, а я понимаю, что пора паниковать и мне. Это же Петрова — непредсказуемый человек, я не удивлюсь, если она вместо меня сама себя убила, а ме достанется ничего. Просто ничего. — Ладно, продолжайте. — мы с Костей выходим из кабинета. — Сука. Я искренне не знаю, что мне делать. — он встал к стене. — Давай будем разбираться потом? Просто сейчас у нас у обоих уроки. — Да, окей. Я пока подумаю, где она может быть. — мы пожимаем друг другу руки уходим в разное направление, кто куда. Теперь я был озадачен только тем, что Аня бесследно куда-то пропала. Даже, когда я только что разговаривал с классом я просто по глазам видел, что они тоже не знают, где она может быть. А мне то это знать нужно. Я сидел за столом и слушал какую-то речь ученика, но не вникал в неё, так как моя голова была занята совершенно другим. Опять она. Вот почему именно она залезла в мою голову намертво, даже сейчас? Вот сейчас я вообще не смогу избавится о мыслях о ней, так как мне жутко интересно, что с ней и где она сейчас. А как это узнать? Банда. Да. Это единственный нормальный выход из такой ситуации. Нахожу в социальных сетях её фото и сохраняю его, а после захожу в чат, где собран каждый участник банды и пишу следующий текст, к которому прикрепляю эту фотографию. Егор: «Мужики, очень срочно нужно найти эту девушку. Если кто-то её уже ловил, то непременно сообщите мне. Мне нужна любая информация о ней. И кстати, одно из главных предметов узнаваемости — это красная бандана, привязанная на её левом запястье, которая принадлежит нам.» отправляю текст в чат, где идут ответы. Толян: «Стоп. А это не та хромая на левую ногу Аня, которую мы ловили в ноябре того года и всех остальных девчонок твоего класса?» Егор: «Она.» Толян: «Тогда какого хуя она жива?» Егор: «Объясню, как время будет». — я заблокировал телефон и положил его на стол, кусая губы изнутри, потому что сейчас я искренне не знал, где мне искать её. Ближе к вечеру я, всё так же озадаченный пропажей Петровой, приезжаю на наше новое место, где были уже многие. Я вот даже не знаю, что им всем сказать по поводу того, что она жива. Вот правда. Ну или, может правду сказать? Там ничего такого криминального нет, кроме того, что из-за неё всех нас повяжут, даже не спросят, кто мы. Выйдя из машины, подхожу к металлической двери и открыв, спешим шагом прохожу внутрь, где была большая часть народа. — Здорово, мужики. — говорю я, сняв маску с лица. — По глазам вашим вижу, что у вас есть один вопрос: «Почему она жива?» — стоя напротив них, я смотрел в их глаза, следя за реакцией каждого. — Сам хочу узнать. Я хотел её убить, но руки всё как-то не доходили до нее, поэтому со временем откладывал я с этим делом, думая, что всё обойдется. Но теперь я понимаю, что все мы из-за меня в заднице, так как она в любой момент может сдать всех. Но если так произойдёт, то я сделаю всё, чтоб вы вышли сухими из воды. По моей глупой вине вы не будете сидеть срок. Всё, что я хотел сказать — сказал. — я был серьёзен сейчас как никогда, потому что мне было важно, чтоб они трезво оценили происходящую ситуацию. — Почему ты не убил её сразу? — У меня есть ответ, но пока что его никто не узнает. Но ответ мой никак не связан с тем, чтоб всех повязали. — грубо говорю я, чтоб они не видели того, что я оправдываюсь перед ними. А вообще у меня нет ответа на этот вопрос, ибо я не могу понять, почему, чёрт возьми, я не убил её сразу же? Не было бы этих всяких непонятных чувств, которые меняют меня. Не хочу меняться только из-за этой девчонки. Она никто, чтоб руководить мной и моими чувствами. — В самое ближайшее время, если она появится живая у меня на глазах, я её убью. — «глаза опущены вниз в голове пустота». Эти строчки написаны в моей тетрадке, в которой я постоянно пишу всякие песни и сейчас я вспомнил именно эти строчки. В голове и правду не ясная мне пустота, хотя Петрова может разрушить этот миф и я начинаю думать о ней. Сейчас очень волнует её местонахождение, ведь реально становиться страшно за неё. — Мужики, поможете? — спрашиваю я, а в ответ молчание. Эта звенящая тишина настолько сильна, что слух режет невыносимо. Слышно, как по шоссе едут машины, ведь этот гул слышен очень далеко. Дыхание. Я слышу их дыхание. Напряжённое, тяжёлое. Они не знают, что будет, ведь я всех подвёл. Я — лидер этой самой банды смог позволить себе то, что категорически запрещено каждому, даже мне. Я оставил в живых жертву, которая должна быть мертва, как её лучшая подруга и как просто ещё одна её одноклассница. Тишина неприлично затянулась, и я уже настраиваю себя на то, что они не согласятся и встанут все против меня. — Где вероятность того, что она нас всех не сдала, пока её нет? И сейчас в данный момент не едут в наш особняк, где найдут всё, что указывает на нас? — осмысливаю эти слова и понимаю, что крышка нам в любом случае. Однако, она не рассказывала никому про меня и нашу банду и это хорошо, но всё равно есть какая-то сука, которая написала на меня заявление от имени Ани. Я, наверно, верю ей по поводу того, что это не она писала заявление, ведь дня три назад по ней было видно, что это не она и даже не знает кто это. Думаю, Петрова знает, что её ждёт в физическом плане, если она сдаст всех. Хотя она знает, потому что она уже была моей жертвой после того, как я увидел заявление об изнасиловании, где я — насильник. — Её нет. — убираю руки в карманы, серьезно смотря на всех. — Я знаю, все мы, и я в том числе, находимся на грани провала. Я виноват, не отрицаю. Но сейчас нужна ваша помощь, чтоб найти её и, возможно, предотвратить то, что она может пойти в полицию. Можете не соглашаться, право ваше. — Ну ладно, я согласен найти её. — через минуты три молчания говорит один из нас. — Спасибо. — говорю я, а после слышу, как и другие начали соглашаться. Почти все. Нет правда, почти все согласились, а потом походу и вообще все. Я рад, что они не оставили меня одного в этой ситуации и готовы пожертвовать своей свободой. — Мужики, спасибо всем. И, как я уже сказал, если из-за неё у многих будет вероятность сесть за решетку, я из кожи вон полезу, но вытащу вас и вообще из любой ситуации я помогу вам выбраться. Мы же братья! — Окей, но всё же не хочется, чтоб кто-то попался. — усмехаюсь. — Это точно. — мы посмеялись. — Ну в общем, у всех есть её фото, волосы светлые, на лице есть шрам, тело тоже так ничего, накачанное, изредка хромает на левую ногу, на запястье левой руки наша бандана красного цвета и очень хорошо бегает, поэтому, если найдете её, то, возможно, придется побегать. — слабо усмехаюсь. — Ищем в пределах Омска, можно область захватить. Всё возможно. — Ок’ей, найдем.