Пантера

С момента её исчезновения прошло четверо суток и я уже трезво понимал, что она заняла меня всего. Это время, пока её нет и она неизвестно где, я не могу нормально сосредоточиться на чем-то, зациклиться на работе, покушать в конце-то концов не могу я нормально. Эта её неизвестность просто выбешивает меня. А я ведь ничего не могу с этим сделать, ведь, пусть даже от меня зависят мои мысли, то сейчас явно мои мысли производятся в моей голове не моему хотенью. Каждое утро я, с невероятной функцией «ждуна» невыносимо сильно жду хоть какого-то звонка от одного из банды, который скажет, что нашел её, но этого не происходит. Её отец, и по совместительству мой друг, написал заявление о пропаже и в интернете об этом тоже говорят. Её нет уже четверо суток. Да сука даже я паникую, как не знаю кто. Телефон у неё отключен, в сеть заходила около недели назад, сама же даже не ищет никаких способов сообщить что-то о себе и своем самочувствии. Чёрт возьми, я даже уже заснуть нормально не могу, а если я о ней думаю перед сном, то обязательно во мне просыпается ми-ми-ми и я начинаю думать такую несусветную чепуху, что на утро мне блевонуть охота от этого всего. Я же не был таким, так почему она сделала так, что я стал в неё… влюбляться? Она пантера. Почему я так её охарактеризовал? Скорее всего потому, что её взгляд, когда она смотрит на меня, напоминает мне именно глаза этого сильного животного. К тому же, она профессионально занимается лёгкой атлетикой, но зная её проблемы с коленом, я могу сказать, что она не сможет связать жизнь с этим видом спорта. Ну или же она постоянно будет на обезболивающих. Однако, для меня Петрова останется навсегда пантерой. В последнее время моя голова занята только её пропажей и мне неизвестно, как дальше поступать. Сейчас я, с маской на лице, в одиннадцать часов вечера шёл по городу, думая о том, что смогу её найти. Она каким-то случайным образом мне попадется на глаза и я, наверно, выскажу ей всё. Да я уже день не могу прожить, не думая о ней, хотя бы секунду. Раньше такого не было, ведь раньше мне было на неё всё равно, а теперь… теперь она влюбляет меня в себя для какой-то неизвестной цели. А может, хочет мне отомстить за всё, что я с ней сделал? А сделал я много и, если она захочет мне отомстить, то мне будет больно. Ночной город даёт возможность думать о том, о чём боишься думать, когда рядом очень много людей, а точнее, я боюсь думать о ней, когда нахожусь с бандой. Так было не раз, когда я думал о ней, и постоянно меня эти мысли подводили, потому что ни о чём другом мысли не были. Я засыпаю с вопросом о том, где она находится. Я просыпаюсь с этим вопросом. Я не хочу ничего ощущать, не хочу, чтобы меня вновь предали, я хочу избавиться о мыслях о ней, чтоб вздохнуть легко и свободно. Продолжить убивать с той же ненавистью этих девушек, но, пока что ничего не выходит. После ночи с Аней я поймал многих девушек, но не изнасиловал и не убил не единую душу, это странно для меня. Ведь обычно, в месяц у меня пять девушек было точно, потому что мы нападали часто, и неожиданно. Сейчас в моей жизни некий переломный момент, когда я хочу послать всё в одно место и просто отдохнуть. Я устал от этого всего. Наверно, я устал от того, что я постоянно работаю, убиваю, я вижу кровь. Мои руки уже невозможно отмыть от крови и, когда я об этом думаю, в моей голове происходит некое осмысление того, что я самый ужасный человек, который убивает невинных девушек. Вот и настал тот самый опасный момент: я понимаю, кто я и что я совершаю. Это некое осмысление того, что я убийца. Раньше я об этом не задумывался, что хорошо, потому что у меня бы поехала крыша. Она и сейчас поедет, если я буду копать глубоко в себя. Если я буду доставать всё прошлое, все убийства, всё, что плохое я совершил, то я могу загреметь в психушку. Поэтому думать об этом я могу только в присутствии людей, которых люблю и которым доверяю, как себе, но, к сожалению, эти люди не знают, что их сын сбежал из родного города — Пенза только из-за того, что следствие наступало всей банде на пятки, ведь мы были близки к провалу. Но всё улики мы сожгли и по фальшивым документам каждый покинул тот город. Если бы Аня была бы мне чем-то большим, чем просто ученица, то она бы смогла войти в тот же список, что и родители, а пока, мои мама и папа в этом списке единственные, но, к счастью, они не знают, кто их сын, ведь если они узнают всю правду обо мне, то их сердце попросту не выдержит. И я никогда в жизни себе не прощу того, что если из-за меня их здоровью, а того хуже, их жизням будет что-то угрожать. Скидываю капюшон с головы, смотря на замерзший Иртыш с Ленинградского моста. Мне нравится смотреть вечером за рекой, пусть даже она замершая. За спиной мой слух режет невыносимо громкий гул машин, которые быстро ехали по дороге, и куда-то спешили. Я уже, наверно, готовлю себя к тому, что больше никогда её не увижу, ведь всё моё чутьё подсказывает мне, что она уже мертва. Но мне, как ни странно, не хочется верить в это, но почему-то я уверен в её смерти. Или нет. Я стольких девушек убил в своей жизни, а эту оставил в живых. Даже не думал, что мне будет настолько хреново от того, что она умрет своей смертью. Блин, мне так хочется выкинуть её из головы, чтоб больше не мешала ни мне, ни моим планам. Петрова занимает всё моё пространство и всего меня. Из-за неё в моей жизни сейчас происходит такая неведомая хрень, что как выбраться отсюда я даже не знаю. Ведь вся банда знает, что из-за меня они в большой опасности перед законом. Всех свидетелей мы убиваем, в тут я блять, мало того, что взял силой несовершеннолетнюю, так ещё и она осталась жива, что очень опасно. Подвести свою команду может только настоящий лох, а этот лох я. Я сука, подвёл всех! — Эй, мужик, ты чего? — слышу я за спиной, но не оборачиваюсь сразу, ведь я больше, чем уверен, что это не ко мне обращение. — Мужик? — смотрю себе в ноги, а потом смотрю за спину, видя какого-то мужчину, который с опаской подходит ко мне. — Ты мне? — спрашивая я, хмурясь, и снимая маску. — Тебе–тебе, ты о родных своих подумай, как они будут без тебя. — Чё? — в полном непонимании смотрю на него, а он всё так же подходит ко мне. — У тебя с головой всё в порядке? Езжай, куда ехал. — грублю я. — Вот только давай ты не будешь прыгать с этого моста. — Блять. — улыбаюсь. — Я не настолько ненавижу свою жизнь, чтобы распрощаться с ней в один миг, хотя я бы сиганул. — бурчу себе под нос. — Расслабься, я не собираюсь прыгать, у меня родители такое не переживут. — поворачиваюсь к нему спиной, оперевшись об край моста, смотря в даль. — Да я просто, еду мимо и смотрю, стоят на краю, ну дай думаю предотвращу поступок. — рядом со мной становится этот парень, выдыхая. — Я просто этот, психолог. — усмехаюсь. Мозгоправ мне понадобиться, если я сильно зациклюсь на убийствах, а рядом никого не будет. — Ну и езжай дальше своей дорогой. Прыгать не буду. — холодный ветер, который гуляет тут постоянно, и сейчас я спрятал лицо в воротнике куртки, выдыхая тёплый воздух. Парень хмыкает, но уходит, а после за спиной слышу свист колес по земле и машина уезжает. Почему, когда мне не нужна чья-то помощь, то кто-то один обязательно найдётся и испортит моё, и так ужасное, состояние к чертям? А когда мне нужна чья-то помощь, то никого нет. У меня есть друзья, именно друзья, а не банда, которая убивает вместе со мной, у меня есть родители, сестра. Иногда, когда хочется отвлечься от всего, то этих людей не существует в моей жизни, потому что у каждого появляются свои планы, и, к сожалению, я в эти планы не вписываюсь. Чувствую, как я уже замерзаю стоя на этом мосту, когда почти полночь и иду в сторону дома, потому что у меня больше нет шансов её найти. А правда. Где она может быть? Даже, если бы она сиганула с крыши, или ещё что-нибудь подобное, то про неё бы говорили, а что в интернете, что на улице — тишина. И, знаете, эта тишина убивает. Обычно затишье перед бурей, но какая буря будет? Я, надеюсь, ничего такого не будет и совсем скоро она появится у себя дома, а в школе я с ней поговорю по этому поводу. Естественно, я не собираюсь ей говорить про то, что я ощущаю внутри себя, когда она рядом, когда её нет рядом, когда я не знаю где она и что с ней. Не хочу выглядеть в её глазах влюбленным мальчиком, чтоб она смеялась над этим, а ведь так и будет. Влюблённым. Я уже смирился с этим и спокойно реагирую на это слово. Я так давно не был влюблён в какую-то девушку, ведь первая моя любовь была настолько неудачна, что после этого я потерял веру в слово «Любовь». И нет, там девушка мне не изменяла. Это я. Я разрушил это всё, потому что я очень сильно ревновал её. А ревность разрушила это всё. Как сейчас помню: Я сидел на диване, а Диана ходила вокруг меня и кричала. В моей голове не отложились её слова, так как я в это время думал совершенно о другом. Она была и есть модель нижнего белья, а я тогда молодой был, совсем юнец, ревновал ко всему, и меня сильно раздражало, что она модель именно нижнего белья. Я помню, как сказал ей, что она больше может не быть моделью, и просто быть приличной моей девушкой, но она выбрала не меня. Было обидно как никогда. Ди меня всё уверяла в том, что она этим зарабатывает, а я на тот момент жил на стипендию, которую мне давали в универе за хорошую учебу, и я не мог прокормить нас двоих на эти деньги. Потом я решил, что буду работать, я буду доставать деньги отовсюду, чтоб только она больше не стояла перед камерами в нижнем белье, но, она решила, что хочет заработать деньги сама. Я не раз задавал вопрос, мол, почему бы не найти другую работу? Но она говорила, что ей нравится то, чем она занимается. И тогда я спросил у себя: «А что значит «Любовь?» и до сих пор не могу дать ответа. Даже если я и сейчас чувствую что-то к Петровой, я не могу дать собственное определение на это слово. Это даже странно в какой-то степени. По приходу домой я сходил в душ и немного перекусил, после пошёл в теплую кровать. На самом деле она очень даже классная, но она не тот тип девушек, которые могут меня очаровать и с которыми я могу состоять в отношениях. Но, видимо, эта пантера глубоко плевала на все мои стереотипы и я бесповоротно влюбился в неё.

***

Приезжаю в школу, и выходя из машины, по пути здороваясь с некоторыми, кто мне попадается на глаза. На улице темно, валил снег крупными хлопьями, но было тепло. Забегаю в школу, и иду к лестнице, поднимаясь на свой этаж. Приветствую парней, которые стоят у окна, но не наблюдаю там той, которая засела в моей голове надолго. Сегодняшний день у меня был в режиме «на отъебись», потому что не было никакого желания учить этих учеников, ведь они меня уже достали и я очень сильно жду, когда этот грёбаный спор закончится и я смогу вновь быть только в банде, а не в школе ещё. Её отца я видел сегодня в школе и, по его внешнему состоянию, было видно, что он сегодня только присутствует. Сильно он озадачен пропажей своей дочери, да даже не только он. Её нет почти неделю. В школе, я постоянно слышу от тех, кому не лень, обсуждения об пропаже Ани и многие даже были уверены, что это моя банда её убила, но, увы, эта банда её даже найти не может. Проверяя в своем кабинете листки с проверочной работой десятого класса, я черкал красной ручкой на листках и искренне не понимал, как я докатился до этого всего. Я в универе даже подумать не мог, что стану педагогом, хотя окончил педагогический. Это был самый неудачный путь на дальнейшую учёбу. Нет, я бы пошел туда, где математика, но выбрать этот путь было явно не самым обдуманным моим решением. Рядом на столе звенит телефон и я снимаю вызов, так как это был Серый. — Да. — прокашливаюсь я и прислоняясь к спинке кресла, потому что сильно устал. — Привет. Подругу мы твою так и не нашли. — А я и не ожидал, что услышу обратное. — хмыкаю — Почему? — Есть небольшая вероятность того, что она уже мертва. — сам не особо хочу верить в эти слова. С чего я взял? Не знаю. — Уверен? — Нет. — спокойно говорю я, прокручивая карандаш в руке. — Но я так понимаю искать мы её будем продолжать. — тяжело вздыхаю. — До тех пор, пока я её не увижу. — зевнув, поднимаюсь с кресла, чтобы размять тело. — Скажи, ты же так печешься не только из-за того, что она всех нас сдаст? — улыбаюсь. — А что? Думаешь, я влюбился? — В последнее время ты уверяешь меня в этом всё больше и больше. — хмурюсь. Ведь если он догадывается, то скоро все поймут, и нет, не из-за того, что Серый всё всем расскажет, а из-за того, что я сам могу спалиться. — Закрыли тему. — грубо говорю я. — Это всё, ради чего ты звонил? — Нет, просто мы решили сегодня, а клуб сходить. Идёшь? — провожу рукой по чёлке — Да, пойду. — Ок’ей, ну тогда до вечера. Как обычно. — Да, давай. — сбрасываю и кладу телефон рядом переключаясь на работу ученика. Закончив проверять все работы и все тетради, я со спокойной душой оделся и пошёл прямиком на выход, чтоб побыстрее свалить от сюда, но Катя, зашедшая сюда только что, явно была настроена не так, как я. — Привет. — нежно начала она, сексуально оперевшись о стену. — Ну привет. — усмехаюсь. Катя. Это учительница химии, с которой у меня уже на протяжении года, наверно точно, идёт лёгкий роман, и она, естественно, не знает, кто я такой и для чего она мне вообще нужна. Катя на самом деле очень образованная и хорошая девушка, но её обмануть в наше время очень легко, что я, с радостью, всегда делаю. Она то думает, что я верен только ей, а я за год отношений с ней, столько девушек перетрахал и убил, что если она узнает цифру, то искренне ахуеет. — Как на счёт того, чтоб сходить сегодня в ресторан? А потом было бы неплохое продолжение вечера. — она приближается ко мне, прижав к стене, а я пошло улыбаюсь, положив руку чуть ниже её талии. — А давай лучше в клуб. Мы сегодня как раз с друзьями собирались. — кусаю губы, прижав её к себе. — Ну давай. Я не против. — впиваюсь в её губы и слышу её довольный стон. Прижимаю девушку к стене, позволяя себе трогать каждый миллиметр её тела. Впиваюсь своими губами в её шею, слыша её протяжный стон. Руки Кати блуждали в моей голове и оттягивали волосы, а я нереально кайфовал от этого. Я ведь эту девушку не имел после ночи с Аней, какие-то причины постоянно появлялись, которые мне не ясны были. Но сейчас я это исправлю, потому что я не хочу влюбляться в неё. Отстраняю девушку от стены и сажу её на парту. Слушая её стоны, я поднимаю её юбку и расстегиваю свой ремень. Грубо впиваюсь в её губы и продлеваю дорожку поцелуев до груди. Плавно вхожу в неё, а она изгибается передо мной, как змея.