Глава 7. Эй, травоядное, вспомни...
3 февраля 2020 г., 18:20
Pov Хару
Палец следует уже привычному маршруту, огибая кадык, ключицы, равномерно вздымающуюся грудь, пресс, пупок и заканчивает на опасной границе потери контроля.
Время 6.30 утра. Мне удалось поспать лишь полчаса и внутренний будильник решил что с меня хватит. Не знаю, чем занимался Тсу всю ночь, но зато теперь спит мертвым сном, давая мне наслаждаться лицезрением моего законного имущества. Собственно… как это делает и он, когда я сплю. Мягкость его губ мне приходится оценивать каждый день, а вот тщательно обследовать тело получается не всегда. Помню раньше от каждодневных тренировок синяки не сходили неделями, но как только они исчезали, появлялись новые. Бремя Вонголы связывало нам руки во многих спектрах жизни. Но... мы привыкли, подстроились и довольны результатом изменений в нашей жизни.
Подушечкой пальца провожу по кольцу первого, а следом по обручальному. Я помню того неуклюжего мальчишку, упавшего передо мной на колени в первый день знакомства. Боже, Тсу был таким милым, неиспорченным мальчиком. А сейчас… Сомневаюсь, что язык бы повернулся назвать его «мальчиком одуванчиком». Уверенный, сильный, изящный, красивый, умный мужчина. Черт! Когда только успел измениться?
Вздохнув, подарила легкий, невесомый поцелуй мужу и вышла из спальни, направившись на кухню. Обычный утренний маршрут, только вот я никак не ожидала встретить на кухне кроме Висконти, предков Вонголы. Накл-сан, Алауди-сан и даже Примо здесь! А еще мелочь одна…
— Накл-сан! — моей радости не было предела, ведь мы так давно не виделись. Я сильно привязалась к ним после того инцидента с Еленой. Обнявшись, почувствовав, как пламя солнце радостно загудело, я поинтересовалась: — Что вы здесь делаете?
— У нас было собрание.
Нахмурившись, взглянула на Реборна.
— Твое присутствие было необязательным.
— Знаешь, — кивнув в знак приветствия Алауди и Джотто, присела рядом с дядей, — могу и обидеться. Так что обсуждали?
Перед носом любезно появился чай(спасибо дяде), но я жадно продолжала смотреть на умопомрачительный кофе в руках Реборна, который был в списке запрещенных вкусняшек.
— Дело о Альбердо. Кстати, держи, — киллер достал блокнот и передал мне. — Ганауче-сан прибыл вчера с задания.
Моментально взбодрившись, внимательно стала вчитываться в отчет, параллельно слушая Реборна.
— Полагаю Рокудо Мукуро рассказал о смерти главы семейства? — киваю в ответ, замечая кое-что странное в записях хранителя грозы. — Мы думаем за ним стоит кто-то. Этот человек возможно действует один, либо выполняет приказы свыше.
— Это вряд ли, — отвергаю последнее предположение, рисуя на чистом листе таблицу с двадцатью столбцами, чтобы систематизировать записи Ганауче-сана. — Дядя, принеси пожалуйста, листок формата А4.
Он кивнул и вышел, а Реборн вопросительно взглянул.
— Сейчас объясню, но прежде, — оторвавшись от записывания имен пропавших девушек, взглянула на киллера. — Ты видел Хибари? Не показалось ли тебе что-то странное в его поведении?
— Странное?
— Я кое-что заметил, — прервал нас Алауди-сан. Точно же! Он-то точно знает!— Гнев.
— Гнев? — удивленно похлопала ресницами, вглядываясь в спокойное лицо детектива.
— Хару-чан, ты обеспокоена чем-то? — поинтересовался Джотто-сан, на что я кивнула. Хибари стал скрытным, молчаливым и раздраженным. Хоть Кея был таким всегда, но в последние время это переходит все границы! Даже меня подбешивает своим поведением.
— Хару, — Висконти принес бумагу и я благодарно кивнула. — Смотри, Реборн. Насчет твоего вопроса.
По середине нарисовала кружок, а в нем написала Вонгола. Пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить все пятьдесят семь союзных семей, от самых больших до мелких, подчиняющихся крупным семьям. Минут пять ушло на составления инфраструктуры Вонголы, чтобы не только похвастаться, но и удивить самого великого киллера в мире моей памятью.
— Ты…помнишь каждого?
Ох! Видеть эти удивленные глазки и приоткрытый от удивления ротик… Прекрасная картина!
— Мне было скучно, поэтому изучала.
— Точнее отлынивала от уроков итальянского, — раскрыл всю мою подноготную хитрый дядя.
— Ну не могу я… Мне достаточно трех языков и базы итальянского. И вообще, я жена босса, где моя райская жизнь? Сам пусть сидит за бумажными Альпами и разбирает отчеты, а мне бы в отпуск, на какой-нибудь необитаемый остров, а ещё стриптиз от Тсуны, массаж и ласку для тела, и море с любимым для души.
— Хватит бурчать на своём языке.
Смешинки прокатились по кухне. Доводить Реборна до ручки одна из задач моей теперешней жизни.
— Кхм… — привлёк внимание к себе киллер. — Так что там с моей теорией не так?
— Ну смотри. Все средние и маленькие семьи отчитываются перед большими. А всего крупных семей у нас тридцать три. Я вычеркнула семьи, где пропали девушки.
— Они… — Алауди-сан взглянул на схему, — все из влиятельных семей. Если взять в учет то, что выкупа и требований похититель не выставлял, а так же то, что человек неизвестный киллер, не подчиняющийся ни одной из семей, то…
— То он действует один, — кивнула детективу. — В принципе, можно долго гадать и думать, что кто-то затаил обиду на любую взятую семью, но это не имеет логики. Стырить дочерей всех этих семей ради мести - это бред. Зачем, во-первых, всех девушек, а не конкретную, и, во-вторых, не требовать выкупа? Поэтому, злодей один. Но это не хорошая новость. Если в одиночку, не берем в расчет убитого, враг смог провернуть это, то у него присутствуют не только мозги. Напомню, что он киллер. А теперь, зададим вопрос все вместе. Зачем киллеру девушки? Они же убивают на заказ, а не похищают. Так что, Реборн, — вздохнув, вернулась к блокноту Ганауче-сана, в одну графу занося данные о здоровье девушек, чтобы сравнить, — ты в этой сфере крутишься, не думал своих знакомых поспрашивать?
— Хм… — он спрятал свой взгляд под шляпой.
Наступила тишина, прерываемая изредка перелистыванием листов блокнота и черчением ручкой.
Только тишина была недолгой. Я внесла в таблицу все данные о здоровье девушек, начиная от болезней, заканчивая половой жизни. И вот взгляд зацепился за месячные девушек. Даже не представляю насколько стыдно было расспрашивать Ганауче-сану об этом. Я заметила, что каждая девушка исчезла в день овуляции, когда высока вероятность…забеременеть.
— Что за черт?!
***
Это случилось весной, в период цветения сакуры. Я пряталась в комнате с моим другом и крепко держала его за руку. Ему было плохо уже не первый день. Температура никак не хотела спадать, из-за чего мальчик тревожно дремал. Вчера вечером он пришел ко мне домой в предобморочном состоянии. Подозреваю, ему было страшно одному дома, ведь родителей вечно не было рядом. Моя мама подала ему жаропонижающее и попросила меня последить за ним. — Кролик… — Я здесь. Мамочка сказала, что после работы купит тебе лекарство. — Холодно. Анна с беспокойством оглядела мальчика. Бледность на его лице пугала, поэтому девочка попыталась укрыть его еще тремя одеялами. Правда страх за друга медленно пробирался в ее сознание, поэтому она легла рядом, держа крепко-крепко друга за руку и нашептывая слова поддержки. — А хочешь я тебе песенку спою? Ему очень нравилось, когда Анна пела, и она частенько из-за друга сбегала с уроков вокала, чтобы петь только ему, ведь его мнение было важнее остальных. — Мне дано одной узнать, каким ты был, и что тебе сулит новый день. Твои печаль и радость известны, только мне… Мягкий, нежный, детский голосок успокаивал не только страхи мальчика, но и волнение самой Анны. Ее песня, была защитой от боли и одиночества. Друг даже слегка задремал, чувствуя тепло и заботу, вложенные в песне. Чуть позже, от спокойного дыхания друга, разморило и Анну. Они задыхались. Дым проникал в легкие, уничтожая кислород. — Анна! Анна! Девочка не просыпалась. Мальчик громко кашляя, схватил подругу за подмышки и потащил к окну. Весь дом полыхал в огне. Было страшно, очень-очень страшно. — Кролик… Кха-кха! Голова кружилась, но мальчик был упрям, поэтому дотащив подругу до открытого окна, только тогда упал на пол от бессилия. За окном послышался вой сирены, поэтому стало легче. Они спасут их, спасут. Мальчик похлопал по щекам Анны, пытаясь привести подругу в сознание. — Кролик… Кролик… Анна… Ему было очень страшно за неё, но в этот момент подруга наконец-то открыла глаза. — Кёя? Все было как в тумане. Ей так хотелось закрыть глаза и ещё поспать, но увидев слезы друга, она обняла мальчика. — Кёя… Кёя… Кёя…***
— Кёя… Кёя… Кёя… Хибари рвано вздохнул, крепко держа девушку за руку. Что же он творит? Идиот! Знал, что Анна находятся в шатком психологическом и физическом состоянии, так зачем же спросил? Девушка упала в обморок и страх на миг заполонил его разум. Только вот годами выработанный защитный механизм хладнокровия, взял верх над эмоциями. Он молчал, что знает ее. Боялся правды. Ведь тот судьбоносный день стал иллюзией, забытой навек историей. Хибари не верил в то, что это она, та девочка, но черты лица, родинка на правой ключице, белокурые локоны и этот голос, хоть и слегка изменились, но остались теми же. Он не сказал никому, что знает девушку, ведь её, не существует. Хибари облазил все системы, перебрал все списки, но существование Анны и ее семьи были стерты, кроме, его памяти. — Кёя…убегай…огонь… Сердце жалостливо сжимается. По всем правилам и логике необходимо позвать Хару… Но… Он готов найти тысячи «но», чтобы остаться и понаблюдать за метающийся от страшных воспоминаний девушкой, которые хлынули из подсознания. Узнает ли, вспомнит ли она того мальчика из детства? Как только Анна откроет глаза, спрячется ли Кёя за привычной маской? Самое обидное для Хибари являлось то, что он признавал свою слабость и только Хару знала о ней. Самый холодный и нелюдимый человек в мире, очень нежный и ранимый внутри. Хару… Нет! Он не позволит этому стать своей слабостью. Это всего лишь иллюзия… Внезапно Анна распахнула веки и, сделав глубокий вдох, подскочила. Зрачок девушки максимально сузился, узрев Хибари. — Господин… Продолжение следует…
