Солнце существует для всех! Выбор есть всегда!

      Pov Анна.       Легкой, воздушной походкой, Хару подбежала к окну, распахивая его настежь. Легкие шторы колыхнулись от ветра, а госпожа уже вприпрыжку убежала к следующему окну. Мы с Хром могли только завидовать такой легкости и грации в её движениях, которые были наполнены красотой и плавностью. Я тихо засмеялась в кулачок. Моя походка напоминала больше беременного бегемота. Впрочем, беременной я и так являлась, но это не омрачало, а скорее вдохновляло меня в последние недели после рассказа о моем прошлом. Может я и поступила опрометчиво, но я доверяла Хару даже больше, чем себе. И теперь, мир вокруг меня приобрел новые цвета, о которых я не ведала раньше, те, которые были мне недоступны.       Не так давно, Хару, наконец-то, познакомила меня со своей семьей. Улыбка в тот день не покидала моего лица, ведь все они оказались потрясающими, жизнерадостными людьми, с которыми хотелось болтать целыми вечерами, слушать их рассказы и смеяться. Господин Ямамото, как и после нашей первой встречи вселял в душу спокойствие и умиротворение. С ним было невероятно легко общаться и делиться своими мыслями.       Противоположностью господина Ямамото, оказался шумный, энергичный и невообразимо смешной человек, Сасагава Рехей. Таких непосед, как он, никогда еще не встречала, но, не заметить теплоту и море доброты в его глазах было невозможно. Мне сначала показалось, что Хару и господин Сасагава родственники, ведь от них исходит непонятная мне энергия, солнечная, согревающая все и всех вокруг, что не скажешь о господине Хаято и господине Мукуро. Если господин Хаято являлся правой рукой в делах мужа Хару, был строгим и умным, правда слегка вспыльчивым человеком, но верным, то о господине Мукуро я не могла такого сказать. От него веяло хитростью, лукавством и чем-то странным, пугающим. При знакомстве с ним я то и дело кидала взгляды на господина Хибари. Это почему-то меня успокаивало. Только боялась господина Мукуро я не долго, пока не заметила одну вещь. Эта вещь заключалась в общении Хару с этим господином. Она доверяла ему, наверное, больше всех, не считая господина Тсунаеши. В их словесных перепалках не было и намека на грубость и злости, лишь забота и беспокойство друг о друге. Так же Хару представила меня и старшему поколению их семьи, правда с ними мне было совершенно неловко общаться, но я видела в глазах мужчин понимание, и наверное поэтому они старались не беспокоить меня своим присутствием, из-за чего уже беспокоилась я, ведь ставить их в такое неловкое положение мне совершенно не хотелось.       — А вот и оно.       Очнувшись от теплых воспоминаний, я восторженно вздохнула. Белоснежное, волшебное пианино купалось в лучах солнца, а вокруг него летала пыль, лишь придавая красоту и старинность музыкальному инструменту.       — Прости, давно здесь не прибирались, — чихнув, скинув ткань на пол позади пианино, облегчено вздохнула Хару, почувствовав свежий поток воздуха, проникающий из четырех окон, открытых нараспашку. Погода сегодня была поистине прогулочной, но мы решили позаниматься, хотя будет точнее сказать, Хару и Хром вынудили меня что-нибудь спеть для них, как только узнали о моих вокальных навыках. Но, я вправду не ожидала, что госпожа Хару умеет играть на этом великолепном инструменте!       — Ха! Пусть Мукуро и отвертелся от моих просьб съездить с нами в город на прогулку, то теперь ему не отвертеться от музыки! И вообще, почему он вдруг вежливо намекнул, что мой муж недостаточно внимателен ко мне из-за этой простой просьбы? Ну и как это связано девчат?       — Мукуро-сама имел ввиду, что Хару-саме следует обращаться к Боссу за разрешением куда-то отлучиться.       — Тс, раньше бы Рокудо согласился позлить Саваду, а сейчас стал мягкотелым!       — Беспокоящимся, — улыбнувшись, поправила Хару, Хром.       — Анна, а ты что думаешь?       Внезапно встрепенувшись, с непонимание посмотрела на Хару. На самом деле я настолько увлеклась рассматриванием пианино, что не уловила сути вопроса.       — Простите, я не совсем пониманию, о чем вы говорите. Я не знала господина Мукуро и господина Тсунаеши раньше. Мне неведомо какими они были, чтобы судить о их поступках.       — А ведь правда, — вздохнув, мягко кивнула Хару, присев на стул. — Понимаешь, раньше Тсуна боялся Мукуро.       — Кажется, понимаю. Господин Мукуро мне тоже кажется… пугающим, — не став скрывать своего отношения к этому человеку, призналась хозяйке дома. На мой ответ она среагировала неожиданно для меня.       — Согласна. Он довольно опасный человек, поэтому твой страх, Анна, вполне оправдан.       — Нет-нет-нет, я не то, чтобы боюсь, — смутившись оттого, что меня недопоняли, поправила, — просто мне слегка не по себе. Кажется, что господин знает обо мне больше, чем я сама. А еще, я заметила, что господин недолюбливает господина Хибари. Они что-то не поделили?       Их смех ввел меня в немой ступор. Я что-то сказала не так?       — Извини-извини… Позволь спросить, а где ты видела, чтобы они ссорились?       — Ну… — покраснев, отвела взгляд. — Хибари Кёя, такой упрямый.       — В смысле?       — Он ходит за мной буквально попятам! — это было правдой. Куда бы я не направилась, постоянно замечала этого мужлана. — Сколько бы я не спрашивала его о причине, он молчит в тряпочку! А уж когда я пару раз встречалась в коридорах с господином Мукуро, Хибари Кёя из воздуха появлялся, моментально создавая гнетущую атмосферу между ними. Если честно, я ни разу не смогла и пару фраз перекинуться с господином Мукуро! Это так возмутительно!       Моей злости не хватало, чтобы выразить свое отношение к господину Хибари! Иной раз мне кажется, что этот негодяй и в моей комнате без моего разрешения присутствует, когда я не вижу его. После него всегда остается аромат лаванды. Мне не то, чтобы это не нравилось, точнее запах очень даже нравиться, а вот присутствие Хибари Кёи, напрягает.       — Анна, тебе нравится Хибари?       От услышанного я замерла, но сердцебиение участилось.       — Нет, что вы… Кому понравится этот черствый, холодный, эгоистичный, вредный мужлан.       Даже пусть он воплощение неземной красоты, а его глаза… Боже ты мой, о чем я вообще?!       — Господин Ямамото в сто раз идеальнее, чем этот… остолоп! Тем более… — я грустно усмехнулась, — кто вообще заинтересуется беременной, испорченной, женщиной.       — Анна…       Остановив Хару, я продолжила.       — Это правда. Сомневаюсь, что кто-то сможет полюбить чужого ребенка, как собственного. Я решила, что хочу попытаться жить с ним. Ведь по правде, ребенок не виноват, что был зачат не по любви, а насильно. Мне больно и возможно я не до конца приняла этот факт, но я желаю хотя бы попытаться жить и любить это невинное дитя. Чистый лист моей жизни начнется с его появления на этот свет. Я так решила для себя.       Взглянув в их глаза, я увидела понимание и одобрение.       — Так-с! — хлопнув в ладоши, взбодрилась Хару и села за музыкальный инструмент, осторожно открывая крышку (клап) пианино. — Пошалим?       — Хару-сама? Неужели вы до сих пор в обиде из-за того, что вас отстранили от работы?       Я прикрыла ладошкой свою улыбку, ведь это выглядело так мило из рассказа Хром о наказании госпожи Хару. Отстранить от работы, чтобы любимая заботилась о себе, кажется невероятным знаком любви.       — Нет же! Я, конечно, знаю, что у них там совещание очередное, но это никак не связано с обидой, что меня там нет!       Мы переглянулись с Хром, и засмеялись в голос. Она такая искренняя до невообразимости!       — Девчат! — мило покраснев, притопнула Хару. — Ладно-ладно, вы правы, я люблю шалить и слегка обижена, но мне и впрямь хочется поиграть и попеть. Я, уверенна, что мой голосок не настолько красив, как у тебя, Анна, поэтому очень жду твоих уроков.       — Но я и сама давно не занималась вокалом.       — Ну, для этого мы и здесь, — хитро улыбнулась она. — Будем очаровывать мужчин сверху.       — Ой!       Только сейчас мы с Хром осознали, что переговорная находится прямо над нами. Госпожа Хару невероятно… смелая.

***

      — Какие результаты поиска, Скуало?       — Мы не нашли никого по имени Луиджо. Лишь старые записи в нашей библиотеке, сделанные лет тридцать назад.       — Значит, они ещё сохранились, — хмыкнул Реборн.       — Подожди, — внезапно вспомнив, Шнитт-сан взглянул на члена независимо отряда убийц, развалившегося на кресле перед ними, — вы сказали Луиджо? Разве этот человек жив?       — Подробней! — прищурившись, Десятый перевел взгляд с киллера на Скуало.       — Тридцать лет назад во всех новостях трубили об одном человеке, точнее о киллере, убившего сорок восемь человек за десять минут, начиная от стариков и заканчивая месячным ребенком.       Скуало передернул плечами, сам того не замечая, и продолжил.       — Этот киллер был известен небесными ценами на свои заказы, а также погоней за сильными соперниками.       — Луиджи был прекрасным киллером, — прикрыв глаза, Реборн навалился на спинку кресла, — но переступившим грань принципов киллеров. Не убивать невинных, не трогать детей, а также не насиловать жертв. Впрочем, ума и благородства было у него в достатке, не считая сдвига на силе. Он обожал наделенных необычной силой людей, пока не разочаровывался и не ломал свои игрушки. Мы встретились с ним случайно, в баре. Нас занесло немного, и знакомство вылилось в соревновании навыков в стрельбе. Луиджо я впечатлил, и не то слово… Вот только, теперь его развлекательной игрушкой стал я, пока не исчез из его поля зрения, и не стал аркобалено. Я знал, что Луиджо разыскивал меня, но в то время мне было глубоко наплевать на происходящее в мире. Я искал способ снятия проклятья. Слышал, что он через год после моего исчезновения пропал.       — Да, так и есть. Ходили слухи, что этот киллер погиб.       — Малыш, почему именно его вы попросили найти? Как этот Луиджо может связан с исчезновением девушек?       — Интуиция. Да и, больше не существует достойных киллеров. В наш бизнес лезут единицы.       — Реборн, — вздохнув, Десятый откинулся на спинку кресла, желая получить больше информации об этом человеке, но проглотил слова, услышав первые ноты нежной мелодии. Это стало тревожным знаком для присутствующих в комнате.       — Тсуна… Я слышал ты отстранил Хару от дел.       — Да, — кивнув своему бывшему учителю, Десятый взглянул на побледневшего Хибари, ведь к чудесной музыке, прибавился невероятно нежный, ласковый голос.— Продолжайте без нас. Хаято, сделаешь отчет.       — Да, Джудайме!       — Хибари, за мной.       Скуало недоуменно проследил за вышедшими из переговорной, и только после обратился к хранителям Десятого.       — Врой… Это что было?       — Ну…как бы объяснить, — вздохнув, Ямамото грустно улыбнулся. — Хару любит играть, но делает это лишь тогда, когда чувствует приближение чего-то скверного. Так было перед смертью Девятого.       — А этот?       — Хм…       Ямамото не зная, как ответить, посмотрел на малыша. Тот в свою очередь усмехнулся. Да уж… Хибари Кёя влип по самое, не суть чего, но скрыть свое потерянное состояние в этом месяце, он не смог.       — Скажем так. Ёжик потерялся в тумане.       — Ежик в тумане? Врой! Что за бред?!

***

      Его ноги приросли корнями возле открытой нараспашку дверей. Сердце болезненно сжалось от воспоминаний. Она всегда пела только для него, для своего драгоценного друга. Его кролик! Почему? Почему она не помнит?       Место, где ты сможешь дышать. Место, где нет горьких слез. О нем никто не знает. Закрой глаза, когда воспоминания начнут исчезать. Я знаю, что за своей улыбкой. Ты прячешь сердце, окруженное лесом. Не бойся, ты со мной, я возле тебя. Лишь руку протяни, и тогда…       И тогда, утонешь в безграничной любви.       Боже… А мы ведь тогда были детьми. Травоядные всегда такие сентиментальные? Миура казалась другой, но сейчас… Черт!       Что со мной?       Pov Хару       Сердце замерло с первых строк от голоса Анны. Руки невесомо, нежно и инстинктивно нажимали на клавиши, вспоминая одну из моих любимых песен.       «Рай». Красивая, изумительно нежная песня. Как повезло, что Анна знает ее. Все посторонние мысли исчезли, пальцы бегали по клавишам, а слух ласкал безумно красивый голос подруги. Умиротворение наполняло душу в это мгновение, в эту секунду, и никто из нас не ожидал и не ждал, что это прервется самым гнусным поступком.       Пальцы не попали на клавиши, когда интуиция заверещала на максимум возможного. Энергия вырвалась, создавая щит вокруг нас с Анной, а Сурья в мгновение оказался с Хром. Но было поздно. Сила, с которой нас отшвырнуло, пробила стену. Барьер спас нас, но перед глазами все почернело, и я перестала что-либо чувствовать.

***

      Хром едва не потеряла сознание, но ей повезло, если не считать открытую рану в районе живота.       Поднявшись с трудом на ноги, она вздрогнула, со страхом узрев дуло пистолета, направленное на неё. Перед ней стоял мужчина. Его внешность была так похожа на взрослого малыша Реборна, только взгляд алых глаз, наполненный весельем, вызывал неподдельный ужас.       — Бах!