Шрамы

Ночью Максим не спал… В голове было столько мыслей, что о сне можно было только мечтать. Внезапные изменения он никогда не любил. Не потому, что не мог подстраиваться под ситуацию, а потому, что это часто требовало кардинальных решений. Как и в этот раз. Он дал себе слово, что как только в их семье появится малыш, он уволится и найдёт себе другую работу. Правда он не знал, как объяснить это жене. Он сомневался, что найдёт что-то хотя бы примерно так же оплачиваемое… Теперь же, когда от его доходов зависело решение о том, дадут ли им ребёнка или нет, об увольнении не могло быть и речи. По крайней мере до того момента, когда ребенка заберут домой. Максим поймал себя на мысли, что от сердца отлегло. От мысли, что увольняться не нужно было немедленно, стало легче… О собственных чувствах думать времени не было. Нужно было делать дела. С утра он поехал на работу, а Рита направилась решать вопросы усыновления. Ему было некогда думать о спокойствии собственной души. Судьба приготовила ему очередной сюрприз. В здании офиса было тепло, пахло дешевым кофе из автомата и моющим средством. И было очень людно. Люди были, казалось, везде: они сидели на стульях в фойе, кучно ждали лифтов, сновали туда-сюда по коридорам… Что-то было иначе, не так, как обычно. Это ощущение подтвердились, когда к Максиму, звонко отстукивая каблучками по натертому до блеска граниту, подбежала Лена. — Максим Алексеевич, — Лена совсем не по этикету схватила его за рукав пиджака. — Максим Алексеевич, вас срочным образом ищет Вересова. Очень-очень срочным. — Что-то случилось? — переспросил Максим, хотя сомнений уже не было. — Да, — Лена воровато осмотрелась по сторонам и, убедившись, что никто за ними не наблюдает, схватила за рукав пиджака и потянула Максима к служебной лестнице. Они уже давно перешли на «ты», ровно с тех пор, когда на второй день работы Вересова отчитала Лену за невыполнение каких-то заданий, Максиму показалось это несправедливым. Они пили вместе чай в обеденный перерыв и с тех пор стали «друзьями по несчастью». — Послушай, тут такое дело, — Лена захлопнула тяжёлую металлическую дверь за собой. — На Вересову заяву написали. Ну не на неё лично, а на фирму. Там какие-то махинации, я не понимаю, какие именно. Но Вересова бегает кругами, испугалась… — Я уверен, всё не так, — отрезал Максим. Конечно, он не знал, проворачивала Валентина какие-либо махинации или нет. Да и не мог он этого знать: Валя никогда не делилась с ним такими подробностями. Но Максиму очень претило то, как Лена говорила о своей начальнице — с нескрываемым злорадством. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — удивилась Лена. — Нет, — Максим улыбнулся. — Но мне не хочется терять работу. А если Вересову прижмут, то и я останусь с носом. Тебе бы тоже стоило об этом подумать. — Ой, да я найду работу в три счёта, — Лена отмахнулась, как от назойливой мухи. — Даже не сомневаюсь. С твоими талантами нигде не пропадёшь, — Максим усмехнулся. И, не дав Лене возможности ответить, быстрым шагом направился вверх по лестнице. По пути он успел пожалеть, что выбрал лестницу, а не лифт — в офис Вересовой он добрался, заметно запыхавшись. Валентина словно ожидала его. — Максим Алексеевич, зайдите ко мне! — протараторила она, как только увидела Максима. — Все так серьезно? — даже не поздоровавшись, спросил он, оказавшись в кабинете Валентины. — Закрой дверь, — почти шёпотом попросила Валя, и, как только защелка двери сработала, устало упала в кресло. — Меня твоя секретарша просветила немного, — Максим подошёл к столу, отодвинул наваленную на него кучу бумаг и присел на край. — Полный бардак. Полный, — вздохнула Валя. — Послушай, мне нужна твоя помощь. Я знаю, что это вообще не входит в твои обязанности и потребует много времени, внерабочего времени. Но… Максим, я кроме тебя тут никому не доверяю. По крайней мере не настолько, чтобы доверить такое важное дело. — Что я могу для тебя сделать? Максим внимательно слушал, пока Валентина рассказывала: сначала сидя в кресле, потом нервно расхаживая по комнате… Рассказывала, как её бывший партнёр, некогда совладелец агентства, заключая договоры, не посвящал её в суть дела, считая, что ей не обязательно во всем разбираться. Возможно — тут Валентина сама не могла быть уверенной, — он действительно наделал каких-то махинаций. Но разобраться с этим сложно. Хотя бы потому, что он никогда не вел никакой документации, а если вел, то абсолютно безответственно и спустя рукава. В этом-то и нужна была помощь Максима — разобраться с бумагами. — Я уже распорядилась принести все бумаги тех лет, — сообщила Валентина. — Это около пятидесяти коробок. В каждой около дюжины папок. Времени, чтобы всё пересмотреть, нужно много. — У вас это всё на самом деле хранится в бумажном виде? Валя вздохнула: — К сожалению… Когда я пришла в агентство, здесь был полный бардак. Некоторые договоры заключались даже без подписи, то есть по сути не имеют никакой юридической ценности. — А сейчас не так? — Нет, — Валентина усмехнулась. — Пока управление было вне моего поля деятельности, у меня не было возможности ничего изменить, но когда бывший директор в связи с семейными обстоятельствами свалил за горизонт, я взяла бразды правления в свои руки. Максим улыбнулся: — И всё встало на свои места? — Может и не всё, — пожала плечами Валя, — но… — Но? — Было очень непросто повернуть политику агентства. Тут все были привыкшими работать, как карта ляжет: есть клиенты — хорошо, нет — тоже ничего. Предыдущий начальник зарабатывал еще другими способами, на отсутствие денег никто не жаловался. А потом появилась я и перевернула всё с ног на голову. Друзей мне это, если честно, не прибавило. — Да, ты умеешь переворачивать все с ног на голову, — усмехнулся Максим. Но тут же стал снова серьезным: — Так чем я могу тебе помочь? — Тут, — Валя махнула рукой на груду коробок и бумаг, — где-то тут есть все контракты, которые были заключены в период передачи агентства. Мне нужно найти их все, все до одного. Если не будет хватать хотя бы одного… — Это не сложно. — Не сложно, — согласилась Валя. — Но я не могу никому доверить это… — Думаешь, не справятся с сортировкой? — Если бы только это… Валя замолчала, взяла в руки одну из валяющихся на столе папок и с отрешенным взглядом пролистала. — Понимаешь… Тогда, в тот год, когда мы с моим напарником готовились к передаче агентства, мы все контракты делали вдвоём. Вернее, на них стоят оба имени, но некоторые я не видела в глаза. Молодая была и глупая, наивно верила, что всё чисто. Начав понимать, что именно от него хочет Вересова, Максим ненароком поежился — еще никогда в жизни он не делал ничего нелегального. Даже машину никогда не парковал в неположенном месте, а тут такие махинации, и он оказывается в них втянутым. — Максим, я знаю, что ты думаешь, — словно прочитав его мысли, заявила Валя, подошла к нему и присела рядом. — Я и сама думаю, что это неправильно. Но если я сейчас ничего не сделаю, то всё разрушится. Я наделала ошибок, за которые сейчас придётся платить не только мне. — В смысле? — Максим нахмурился, пытаясь понять, что Валентина имеет в виду. — В прямом. Фирму прикроют, столько людей потеряют работу! А сколько контрактов полетят коту под хвост! Я столько людей подставляю… Если бы ты только знал, как давно меня мучает эта ситуация, и я даже рада, что скоро всё закончится. Как бы ни закончилось… Максим выдохнул… Валентина была в его глазах тем человеком, кто шёл по головам, несмотря ни на кого и ни на что. Он видел в ней воплощение всех стереотипов о бизнес-вумен, которая планирует свою жизнь на годы вперед и идёт напролом, даже если у неё на пути встанет бетонная стена. В последнее время этот образ рушился на глазах, как карточный домик, оставляя от себя странное послевкусие. До самого вечера Максим помогал Валентине сортировать бумаги, разбирать их и выискивать нужные. Он старался не думать, что именно он делает и каким образом Валентина хотела спасать агентство. Ему рисовались картинки из голливудских фильмов с допросами свидетелей и подельников, с обязательным свечением фонариком в глаза. И в голове звучала фраза «меньше знаешь — крепче спишь». Хотя он понимал, что в жизни всё банальнее, чем в кино, и что наверняка вся эта ситуация не так страшна, как казалось. Но на всякий случай старался задавать как можно меньше вопросов. Еще и потому, что Валентина и без того была мрачнее тучи… За окнами было уже темно, когда раздался звонок телефона. Максим от неожиданности вздрогнул и почти выронил из рук огромную стопку бумаг. На экране высветилось фото жены, и Максим автоматически посмотрел на Валю. — Жена… Я забыл сообщить, что задержусь, — виновато сообщил он, складывая бумаги на стол и пытаясь принять звонок одновременно. Валентина только кивнула, не отвлекаясь от перекладывания листов бумаги из одной стопки в другую… Она еще с самого утра не выходила из кабинета. И сейчас, услышав слова Максима, внутренне сжалась: с тех пор, как она поняла, что привязалась к нему больше чем просто сухим контрактом, она старалась не думать о том, что он женат, и что каждый раз, когда он уходит от неё, он идёт домой, где его ждут. От этого на душе скребли кошки. Но еще хуже становилось от мысли, что даже если она просидит в этом офисе до самого рассвета, никто ей не позвонит и не поинтересуется, всё ли у неё хорошо. Этим утром она приехала в офис, как обычно, в числе первых. В другие дни она дожидалась прихода Лены, которая приносила ей кофе и корреспонденцию. Этим утром Валентина решила сама открыть почту… Самым первым было письмо из прокуратуры. Она знала, что когда-нибудь этот день наступит. Надеялась, конечно, что этого не случится, но не верила, что ей так повезёт… Она чувствовала себя виноватой, даже несмотря на то, что по факту её просто подставили. Но Валя, в силу своего характера, искала вину в себе… Если бы она тогда не была так наивна, если бы настаивала на нормальном оформлении документов, если бы… Этих «если бы» в её голове было много. А решений мало. Людей, на кого она могла бы рассчитывать, — еще меньше. — Прости, мне нужно ненадолго уехать, — сообщил Максим, закончив разговор. — Что-то случилось? — Валя подняла взгляд на Максима: он выглядел уставшим. И виноватым. — Ничего серьезного. Просто… жена забыла дома ключи и теперь не может попасть домой, — вздохнул Максим. Валя автоматически посмотрела на настенные часы: стрелки показывали половину одиннадцатого. Максим сделал тоже самое и задал себе, по всей видимости, тот же вопрос — почему Рита возвращается домой так поздно. Максим никогда не называл жену по имени в присутствии Вали. Поначалу она спрашивала себя почему, потом решила, что это не её дело. Она вообще старалась как можно меньше спрашивать о личном. Раньше — потому что не интересовалась, теперь — потому что не хотела погрязнуть в собственных чувствах еще глубже. — Хорошо, — Валя повторила вздох Максима, копируя его интонации. — Езжай домой. Я в принципе дальше сама справлюсь. — Спасибо. Максим схватил со спинки заваленного, как и весь кабинет, бумагами стула куртку и направился к двери. Уже выйдя в фойе, Максим остановился, чему-то усмехнулся и, заглянув в приоткрытую дверь, улыбнулся: — Не скучай. Я скоро вернусь…