Шрамы

Максим сел за руль и выдохнул… Не так он собирался проводить первый день новой семейной жизни. А именно так он и обозначил этот день утром — началом новой семейной жизни. Он собирался закончить работу, купить жене её любимых сиреневых гладиолусов и провести вечер в уютной атмосфере с теплым анисовым вином и веселым сериалом. Жизнь из мелодрамы плавно превратилась в криминальную документацию. И Максим не мог ответить даже самому себе, почему его это не расстраивало… Машина медленно выехала со двора офиса, и Максим улыбнулся: он увяз в этой афере так, что перестал понимать, где заканчивается его настоящая жизнь, а где начинается то, что ему свалилось на голову вместе с предложением Вересовой. И еще меньше он понимал, в какой момент он перестал делить жизнь на правильное и неправильное. Правильное было дома, где он мог ходить в растянутой футболке, жевать бутерброд перед телевизором и складывать ноги на журнальный столик, пить чай с пряниками и беседовать с Ритой о предстоящей покупке нового шкафа, просыпаться в собственной постели и валяться там столько, сколько позволяет совесть. С Валей было неправильное… Неправильные взгляды украдкой, когда они в компании коллег. Неправильные прикосновения тайком. Неправильные улыбки. Неправильные слова. Неправильные мысли. С ней всё было неправильно. Но так желанно… И неправильнее всего было то, что он стал часто ловить себя на мысли, что с нетерпением ждет начала рабочей недели. Нет, он не убегал от Риты, наоборот — ему нравилось приходить в их квартиру, сидеть на их кухне, заниматься их общими делами. Но и утра понедельника он ждал так же нетерпеливо. И с некоторым волнением, приятным томлением в районе солнечного сплетения. Он сдался… Сдался под силой течения, которое несло его в неясном направлении. «Будь что будет» вертелось в голове, лишь изредка перебиваемое совестью и её уколами. Мысли перебил звонок… — Макс, это я, — донёсся радостный голос Риты. — Что-то случилось? — вопрос был излишним: Максим отчётливо слышал голоса на заднем фоне. — Всё хорошо, Макс. Слушай, я тут позвонила Галке, они еще не спали. И мы все укатили в клуб. Тебе не надо возвращаться. — Рита… — Прости, Максик, я знаю, что оторвала тебя от работы… — Всё хорошо, Рит, — Максим улыбнулся сам себе: значит так надо — выбор сделан за него. — Развлекайся, Галке привет. В трубке послышались длинные гудки… Улицы были пустынны, из колонок орала музыка — Максим старался не думать о том, что делает. Не этой ночью. Он устал. От постоянной игры в прятки, от взбалмошного характера пусть даже любимой жены, от себя самого в конце концов. Нарушая правила, Максим развернулся посреди трассы и вдавил педаль газа в пол. Будь что будет… Совесть на этот раз молчала. — Ты вернулся? — Валя застыла посередине кабинета, увидев Максима. Он лишь пожал плечами и поставил на стол два пакета с эмблемой супермаркета по соседству. — Я же обещал. И к тому же ты целый день не выходила из этой клетки, даже не ела ничего. Твои голодные обмороки не помогут нам разбирать эти груды бумаг. Валентина сглотнула подкативший к горлу ком: она и не надеялась, что он вернётся. Старалась не думать о том, что он вернулся к жене, что проведет с ней остаток дня, ляжет с ней с постель… В глазах предательски помутнело. Максим не сразу заметил, что случилось. Валя застыла посреди комнаты, словно статуя… Она старалась вспомнить, когда последний раз кто-то заботился о ней. И не могла… Сколько она себя помнила, начиная с раннего детства, она могла рассчитывать только на себя. А Максим это делал настолько легко, настолько естественно, словно не делал никогда ничего другого, что Валя растерялась. — Куда убрать эти бумаги? — Максим поднял со стола стопку бумаг, освобождая место для импровизированного ужина. Рыская глазами в поисках свободного места, Максим оглядел комнату. Ему понадобилось время, чтобы понять, что Валя не отвечает. — Что… Валя? — Максим не на шутку удивился, даже испугался, увидев слёзы на Валином лице. — Я… я что-то не то сказал? Валя интенсивно замотала головой, пытаясь улыбнуться, и шмыгнула носом… Осознание пришло резко, как обухом по голове. Нет, на это Максим никак не рассчитывал. Хотя, конечно же, понимал, что ни один контракт не сможет предотвратить того, куда они оба неслись на огромной скорости… Бумаги тяжёлым облаком упали на пол, разлетевшись по всей комнате… Губы Валентины были солеными от слёз, но такими привычно мягкими, с привкусом клубники. Поцелуй вышел не таким, каким задумывался: слишком резким, слишком… горьким. — Максим… — Валя не без труда прервала такой желанный ею поцелуй. — Максим, что… ты делаешь? Максим усмехнулся себе под нос: — Теряю остатки самообладания. Он чувствовал тепло от ладоней, упирающихся в его грудь: оно просачивалось сквозь материал рубашки, проходило под кожу и растворялось внутри. Её тепло становилось частью него. — Максим… Мы же в офисе… — Тут никого… — Максим привлёк Валю к себе еще ближе, между словами, как в бреду, целуя её лицо. — Никого… мы здесь… совершенно одни. — Но… — Валя резко выдохнула, почувствовав еще холодные от уличного мороза пальцы на груди — пуговицы блузки поддались сразу, без сопротивления. — Максим… мы так не договаривались. Максим замер… Неужели он неправильно всё понял? Неужели ошибся в казавшемся столь очевидном? — Я… ты хочешь, чтобы я остановился? Валя хотела ответить «да», хотела оттолкнуть его, вопреки всему тому, что кричало её тело — ватные ноги уже не держали, а сердце стучало так, что перехватывало дыхание. Но стоило ей посмотреть на Максима и все сомнения испарились, как утренний туман к полудню: в его глазах было столько желания, столько огня, что Валя ненароком улыбнулась. «Гори оно всё синим пламенем!» — пронеслось в её голове. Тем самым пламенем, которое она чувствовала в своих ладонях. Покачав головой, Валя приподнялась на цыпочки и коснулась его губ. Максим звучно выдохнул… Этот поцелуй был совсем другим… Мягким, нежным, переполненным тепла. Огня… Блузка сдалась под натиском упрямых холодных пальцев: Валя поежилась, когда этот холод коснулся кожи на спине — застёжка бюстгальтера была не так податлива. — Ты нетерпеливый сегодня, — усмехнулась Валентина тепло, помогая Максиму справиться с каверзным устройством. — Это ты виновата, — отозвался Максим хрипло. — Это ты так на меня действуешь. — И невероятно откровенный… Максим ни о чём не думал. Не получилось бы, даже если бы он захотел… В его голове была идеальная пустота, прерываемая единственной мыслью… А тело жило собственной жизнью, укутываясь в обжигающие поцелуи, электролизирующие прикосновения, невыносимо сладкие редкие стоны, срывающиеся с искусанных губ. В полумраке ночного воздуха руки повторяли линии такого желанного тела, отзывающегося на каждое прикосновение… Кожаный диван предательски поскрипывал в такт их движениям, выдавая странное, охватившее обоих, волнение. Иногда Максиму казалось, что еще мгновение и он сорвется. Едва ухватываясь за остатки разумного, он пытался сосредоточиться на реальности, но она снова и снова таяла в тумане синих глаз… Почему он не замечал раньше, что за холодом этого цвета скрывается огонь? Не замечал, как сводит с ума простое прикосновение языка к сухим от разгорячённого дыхания губам. Не замечал, с какой нежностью звучит его имя в этой хмельной лихорадке. Он многого не замечал… И сейчас в его голове как набат звучалa лишь одна мысль — люблю… Утро наступило слишком быстро… И неожиданно: послышался звук открывающегося лифта. — Максим! — Валя подскочила с дивана, запутавшись в вязаном декоративном пледе. — Чёрт, Максим, мы проспали! С полминуты Максим наблюдал, как Валя прыгает по кабинету на одной ноге, пытаясь надеть чулок… — Да не паникуй ты, дверь-то закрыта. — Конечно. И Лена, конечно, ничего не заметит, если захочет зайти, а я тут… — Очень эротично скачешь на одной ноге? — Максим рассмеялся, но всё же решил, что лучше тоже одеться. — Заткнись! — хихикнула Валя, зашвырнув в Максима его же брюками. — И одевайся побыстрее. А то у меня нет объяснения, почему трусы моего водителя висят на мониторе компьютера. — Уменьшают уровень радиоактивного излучения, это же очевидно! — рассмеялся Максим. Две минуты спустя о событиях этой ночи напоминали разве что измятые бумаги, которым не посчастливилось оказаться на пути, и мятые складки на блузке Валентины. Валя надела пиджак и застегнула его на все пуговицы, порадовавшись, что в холодное время года никого этим не удивишь. — Лена, — Валентина нажала на кнопку громкой связи в приёмной, — зайдите ко мне и принесите кофе. Две чашки. — Конечно, Валентина Дмитриевна, — послышалось тут же в ответ. — Прятаться в шкафу не надо? — усмехнулся Максим. — Да ладно, так и быть, сегодня не стоит, — усмехнулась Валентина. — Кстати, сегодня нам надо обязательно закончить этот бардак. Я планировала закончить его ночью, но кто-то сорвал все мои планы. — Ночью ты не жаловалась, — Максим поправил рубашку, аккуратно заправив её в брюки. — Но и не просила менять мои планы, — наигранно строго ответила Валя. — Да, просила ты ночью тоже о другом, — усмехнулся Максим, и тут же прикусил язык: дверь открылась и появилась Лена с подносом, на котором красовались кофейник и две чашки из старинного сервиза. — Доброе утро, Валентина Дмитриевна, — протараторила она и тут же осеклась, заметив, что та не одна. — Максим Алексеевич? — Доброе утро, Лена, — Максим широко улыбнулся и взял поднос. — Мы сегодня будем заняты, не принимайте, пожалуйста, никого сегодня. — Х-хорошо, — секретарша Вересовой растерянно похлопала накладными ресницами, но, быстро взяв себя в руки, удалилась. Валя прыснула в кулачок, стараясь не смеяться громко: — Прекрати пугать мою секретаршу. — Её напугаешь, ага, — хмыкнул Максим и вздрогнул: в кармане задребезжал телефон. Входящие сообщения показывали три непрочитанных: счёт, реклама пиццерии и сообщение от матери… — Что-то случилось? Максим! Что? Валя подскочила с кресла так резво, что что-то покачнулось и едва не перевернулось. Максим молча показал телефон: на экране высветилось короткое сообщение «отец в больнице. инфаркт. срочно приезжай». — Езжай сейчас же! — скомандовала Валя. — Но… Максим оглядел комнату, заваленную бумагами. Ладонь Вали коснулась его небритой щеки. — Езжай, — тепло улыбнувшись, Валя приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала его в губы. — Езжай. Это важно. А я справлюсь. Теперь уже справлюсь. — Спасибо, — почти шёпотом произнёс Максим. Он и сам не знал, за что благодарил. То ли за понимание. То ли за прошлую ночь. То ли за это обволакивающее тепло внутри…