Шрамы

И снова Максим был за рулем… Ему предстояла долгая дорога, часа три — если повезёт. Но на это рассчитывать не приходилось: утро выдалось солнечное, на улицах было полно людей и машин. Для начала нужно было найти Риту: домой она попасть без него не могла, а на телефон не отвечала. Максим и раньше нередко забирал жену у подруг: она любила шумные компании, не часто, но выходила, как она сама называла, в свет. Максим в такие вечера оставался дома. Их обоих это устраивало… Правда обычно по утрам Рита звонила, сообщала, где она, и просила забрать её. Этим утром телефон молчал. Парковку около дома Галины Максим нашел без труда, а вот номер квартиры вспоминал долго. Эти однотипные бетонные коробки на окраине города и в обычные дни не отличались одна от другой, а уж сегодня, когда мысли и без того были заняты другим… Максим только с третьей попытки попал в нужный подъезд. Квартиру нашёл почти наугад: входные двери походили друг на друга как близнецы. Так же можно было спутать и их хозяйку с толпой других гламурных барышень. Максим никогда не понимал, что связывало его взбалмошную, далёкую от всего материального, наивную и по-детски добрую жену и цепкую, помешанную на всем модном и дорогом Галину. Они были настолько разные, что сложно было представить, о чём они могут разговаривать. Но темы всегда находились. Рита всегда с интересом выслушивала об очередном Галкином ухажере, которые менялись как мода — каждый сезон. Галка сама шутила, что мужчина — это модный аксессуар, а их нужно периодически менять. Последний такой «аксессуар» задержался в Галкиной жизни почти на год, и это само по себе было непривычно. Максим попытался вспомнить, как звали очередное Галино увлечение: то ли Анатолием, то ли Аркадием… Они встречались лишь однажды, и Максим не посчитал нужным запомнить имя, предположив, что второй встречи не будет. Как обычно. Но он ошибся… То-ли-Анатолий (а может то-ли-Аркадий) открыл дверь после третьего звонка — лохматый и заспанный. И если имени Максим вспомнить не мог, то внешность Галкиного ухажёра вполне врезалась в память: упитанный (Галина нередко вспоминала, что в прошлом он — чемпион-тяжеловес), с множеством татуировок на руках вплоть до шеи, с сияющей лысиной и не вписывающейся в образ по-детски озорной улыбкой. Максим не успел открыть рта, чтобы поздороваться и представиться — он был уверен, что его имени Галкин «аксессуар» тоже не помнит, — как тот махнул рукой, приглашая зайти в квартиру. Откуда-то из глубин послышался заспанный голос Галины: — Тош, кто там притащился в такую рань? — Это Макс, — глухо отозвался «аксессуар», оказавшийся Антоном, и протянул Максиму руку для приветствия. — Проходи, мы вернулись только под утро, и девчонки еще спят. — Спали, — послышался недовольный голос Риты, а потом появилась и она сама: с размазанной чёрными кругами тушью и торчащими во все стороны света волосами. — Время половина двенадцатого и у меня серьезная причина вообще-то, — недобро отозвался Максим. Утро и для него началось не так, как бы хотелось. Плохие новости не добавляли настроения, да и он бы предпочёл не искать жену, а иметь возможность предупредить её по телефону. — Позвонить никак нельзя было? — словно прочитав мысли мужа, спросила Рита. Они остались незаметно для Максима в прихожей одни: Антон растворился в недрах квартиры молча и тихо. — Вообще-то я звонил примерно полмиллиона раз, но до тебя дозвониться сложнее, чем до Смольного. Рита прикусила губу: телефон разрядился еще прошлым вечером, и она пообещала сама себе, что обязательно напишет Максу с Галкиного телефона, но всё время что-то мешало — то болтливый водитель такси, то слишком громкая музыка в клубе, а под утро она и вовсе забыла о своих планах. — Ну никто же не умер, — промямлила она виновато в ответ. — Надеюсь, что еще нет, — резко отрезал Максим, но тут же выдохнул и уже спокойно достал ключи от дома из кармана брюк: — Я какое-то время буду отсутствовать, поеду к родителям. Отец в больнице, и я должен быть сейчас там… Рита догнала Максима уже на лестничной площадке, схватив его за рукав. — Макс… Прости, — уткнувшись лбом в холодный материал куртки, Рита крепко обхватила Максима руками. — Прости. Конечно, езжай к родителям, и пусть папа поскорее выздоравливает. Я не знаю, что на меня нашло… Ты же знаешь, что я обычно совсем не такая. — Знаю, — едва слышно выдохнул Максим. И уже про себя добавил «была не такая». Через неделю Максим возвращался домой. Уставший, подавленный, с кишащим шквалом мыслей в голове. Он часто давал себе обещание навещать родителей минимум раз в месяц. Но в последнее время это было всё сложнее выполнять: проблемы одна за другой валились на голову, и без того редкие встречи всё чаще заменялись на телефонные разговоры. Сейчас Максим как никогда жалел об этом. Он не мог не думать о том, что мог бы заметить состояние отца, если бы был рядом. Конечно, врач уверял его, что увидеть такое невозможно, но Максима это не успокаивало. Чувство вины подпитывалось чувством ответственности: отцу нужна была дорогостоящая операция, которую он сам оплатить не мог. Максим не мог тоже. Он достаточно хорошо зарабатывал — не без помощи Валентины. Но большая часть денег уходила на оплату медицинских услуг перинатального центра… Максим еще там, у больничной койки отца, решил, что обязательно найдёт деньги на операцию. Во что бы то ни стало. Кое-какие сбережения у него всё же были. Можно было продать машину: она не новая, часто ломается, но пару тысяч получить за неё еще было можно. Тем более, что сейчас он редко на ней ездил. Мама была против… Она знала о планах Максима и Риты, знала, чего стоило лечение и финансово, и морально. Знала и потому была уверена, что они справятся и сами. Но Максим—то понимал, что если уж у него нет денег на операцию, то у родителей и тем более. Домой Максим позвонил еще перед выездом и всё же совсем не удивился, застав Риту в пижаме и с книжкой на диване. Поначалу он удивлялся, но потом свыкся. Возможно, Рита была не самой лучшей хозяйкой и уборка дома не приводила её в щенячий восторг, но она была хорошим другом, что было намного важнее. «А пиццу можно всегда заказать», — были слова мамы Максима. С детства Максим привык помогать родителям: те очень много работали, стараясь прокормить семью в тяжёлые времена, а он сам часто занимался хозяйством. Поэтому мог и порядок в доме навести, и приготовить. Рита росла совсем в других условиях и к работе не приучена, зато — и это Максим в ней особенно ценил, — она была начитана, эрудированна и легкая на подъем. С ней было не скучно. Интересно. А пиццу, и правда, всегда можно было заказать… Что собственно Максим и сделал первым делом, одновременно рассказывая жене новости. Полчаса спустя Рита прикидывала в уме, сколько у них осталось денег после последней процедуры в Центре, сколько они могла бы получить, продав машину, а Максим записывал все цифры, надеясь, что в итоге получится нужная сумма. Его надеждам не суждено было сбыться. — Вот если бы мы не делали последнее ЭКО, сейчас бы у нас была необходимая сумма, — задумчиво подытожила Рита, разглядывая выведенные аккуратным почерком цифры на белом листе бумаги. Три недели назад они вместе были у врача и сделали очередную «последнюю» попытку. Только сейчас Максим осознал, что неделю назад Рита должна была пройти анализы и получить результаты и ответ от врача. Но Максим был так занят собой и своими делами, что впервые даже не вспомнил о том, что нужно было идти к врачу. Отсчитав две недели с похода в Центр, Максим вздохнул: это был тот день, когда Рита рассказала, что согласна на усыновление… — Всё будет хорошо, Рит, — Максим взял руку жены в свою. — Мы обязательно найдем деньги. Я что-нибудь придумаю. Ты же знаешь, я всегда что-то придумываю… — Конечно, — Рита тепло улыбнулась. — С тобой не пропадешь. За это я тебя и люблю… Утром следующего дня Максим ехал на работу со странным чувством: ему хотелось встретиться с Валентиной, и за это желание было невыносимо стыдно. Их последняя ночь изменила очень многое, но с тех пор у Максима не было времени об этом думать. Только изредка, по вечерам, когда рядом никого не было, Максим давал слабину и вспоминал… Сейчас ему предстояло встретиться с Валентиной впервые после той ночи, и Максим не знал, как себя вести. Не знал, что сказать, что делать. И стоило ли вообще что-то менять. С утра они с Ритой решили, что пришло время просить помощи у её родителей. Никогда раньше Максим не делал этого. Это претило его воспитанию и характеру, но сейчас было не до того, на кону стояла жизнь человека. Очень важного для него человека. На фирме было спокойно: от хаоса и суеты прошлой недели не осталось и следа. Максим знал, что Валентина связалась с прокуратурой, отдала туда найденные бумаги. Об этом она написала ему еще пару дней назад. Он так и не ответил на это сообщение… Но тишина была странно непривычной. Если бы не Леночка в привычной для нее манере стучащая крашенными ноготками по кнопкам клавиатуре, Максим бы решил, что в здании никого нет. — Доброе утро, Лена, — выдохнул Максим: он не стал дожидаться лифта и забежал на четвертый этаж по лестнице. — Ой, Макс, привет, — Лена радостно отъехала на стуле от стола. — Тут такое было, пока ты в отпуске был. Максим едва заметно улыбнулся. Он сам-то и не знал, что оказывается был в отпуске. По его мнению, он просто не выходил на работу. А вот о том, что Вересовой пришлось уволить четверть фирмы, кто оказался замешан в махинациях прошлого босса, и о проверке налоговой Максим знал: Валентина сообщила ему об этом, наговорив несколько сообщений на автоответчик. — Потом расскажешь, — кивнул Максим, изображая интерес. — Вересова у себя? — Конечно, куда ж она денется?! — Лена махнула небрежно рукой на дверь. — Иди, она сказала, чтобы ты заходил, как появишься. Перед дверью Максим на мгновение замер, чтобы перевести дух. Он бы постоял и дольше, только присутствие Лены заставило его двигаться дальше. — Валентина Дмитриевна? Услышав знакомый голос, Валя вскочила с кресла: — Максим? Вы уже вернулись из отпуска? — Валя спешно подошла и, украдкой посмотрев на делающую незаинтересованный вид Лену, закрыла дверь. — Как ты? Всё в порядке с отцом? Ты ничего не отвечал… — Прости… — виновато улыбнулся Максим. — Я был занят, забегался. — Нестрашно, — Валя тепло улыбнулась в ответ, коснувшись тёплой ладонью его небритой щеки. — Я предполагала, что тебе будет не до меня. Максим тяжело вздохнул: если бы она знала, если бы он мог ей сказать, как часто вспоминал о ней, несмотря на сложности, на переживания и угрызения совести. — Прости, — снова повторил Максим. — Состояние отца не радует, ему нужна операция. Мама очень переживает, хотя и не говорит об этом вслух. — Конечно, невозможно не волноваться за тех, кого любишь, — выдохнула Валя и тут же, словно поняла, что может выдать больше, чем хотела бы, осеклась. — У нас сегодня много дел. — Кстати, о делах, — Максим прокашлялся, наблюдая, как Валя спешно вернулась к столу. — Я хотел… ты не могла бы отпустить меня пораньше? Я знаю, что меня не было целую неделю, и это очень нагло с моей стороны, но… Это правда очень важно. Валентина пристально посмотрела на Максима поверх очков и нахмурилась. Он еще никогда не отпрашивался без причины, и уж тем более не так. — Что-то случилось? Максим? Он кивнул в ответ: — Мне предстоит очень неприятный разговор с родителями жены. Буду просить одолжить денег на операцию отцу. — Всего-то? — Валя проигнорировала неприятное чувство в груди при упоминании жены. — Сколько денег нужно? — Много. Оклад за полгода, — Максим усмехнулся. Сумма действительно была приличная. Он подумывал попросить у Валентины аванс, но отбросил эту идею ввиду невозможности вернуть долг. Валентина молча открыла сейф в шкафу и достала увесистую пачку зеленых купюр. — Надеюсь, этого хватит и на операцию, и на реабилитацию после. — Я не смогу вернуть долг, ты же знаешь. — И не надо. Считай, что это бонус за хорошую работу… — Я не могу, — перебил её Максим. — Я не могу взять этих денег. Валентина присела на край стола и взяла руку Максима в свою: — Если ты не возьмешь деньги, я переведу их на счет больницы, где лежит твой отец. Выяснить, где именно он лечится — не сложно. Но, пожалуйста, дай мне помочь тебе. За всё то, что ты сделал для меня. — Я… Я не помню, чтобы сделал что-то такое, что можно оценить так дорого. — Ты просто не знаешь, что именно ты сделал, — Валя тепло улыбнулась, засовывая деньги в нагрудный карман рубашки Максима. — То, что ты сделал, нельзя оценить деньгами. А то, чем можно, вряд ли смогу тебе дать я… Домой Максим ехал совсем с другим настроением, чем на работу. Словно летел. В считанные секунды он осознал, что его мир перевернулся с ног на голову. Всё изменилось. Он сам не знал, когда именно, но знал, что должен поговорить с женой. Конечно, это будет неприятный разговор, возможно, самый неприятный в его жизни. Да и в жизни Риты тоже. Но он хотел быть честным. Сейчас, как никогда. В первую очередь, быть честным с собой. Рита открыла дверь еще до того, как Максим достал ключ из кармана. Он непроизвольно прищурился, ожидая ссоры: он опоздал — уже полчаса назад они собирались выехать к родителям Риты. Но вместо этого Рита схватила его за рукав и затянула в квартиру. — Макс-макс-макс, мне надо тебе что-то рассказать! — Х-хорошо, — растерянно кивнул Максим, внезапно растеряв запал на самый важный разговор. — Что случилось?! Ты не сердишься на меня? — Макс! Максик! у нас будет ребёнок! — выпалила Рита и плюхнулась на табуретку в прихожей, улыбаясь от уха до уха. — Ты… ты получила ответ из агентства? Та быстро? — Нет, Максик. Я получила ответ из клиники. Макс, я беременна!