Шрамы

В ту ночь Максим не спал. Он пытался — пусть и мысленно — вылезти из капкана, в который сам себя загнал. Снова и снова представлял, отматывал время назад, представлял, что можно было исправить, изменить, если бы он тогда поступил иначе. Он мог бы месяц назад сказать Рите, что не хочет больше делать попыток стать родителями. И дело было даже не в Валентине. Он просто устал от постоянных ожиданий и неудач, слёз, бессонных ночей. В конце концов смирился с тем, что никогда не случится, был готов пересмотреть свои планы на жизнь. Но тогда ему казалось, что это его обязанность — сделать жену счастливой. Он мог бы полгода назад отказаться от новой работы. Тогда это означало бы только одно — проблемы с финансами, поиски работы по профессии… Возможно, тогда им пришлось бы отказаться от идеи стать родителями намного раньше… Но теперь, зная к чему привело его согласие, он не мог себе представить, как жить без этого — без этих чувств, эмоций, переполняющих его… А теперь… теперь он чувствовал себя, как загнанный в угол зверь. Он знал, как должен поступить. Знал… Но сердце хотело другого… Конечно, ребенок должен расти в полной семье, с любящими родителями. Любящими его и друг друга. И Максим безусловно любил Риту… Ему всё еще хотелось быть с ней рядом, разговаривать о всякой ерунде, смеяться над глупыми комедиями и есть разогретую в микроволновке пиццу. Но теперь он знал и другое. Ему вдруг показалось, что он впервые понял, что значит любить по-настоящему. Так, что хотелось бросить все и бежать на край света. Босиком. По снегу. В дождь и порывистый ветер. Бежать и бежать, и бежать, не останавливаясь. А потом обнимать, целовать и больше никогда не отпускать. Не защищать и оберегать, а идти наравне, на одной высоте, стремиться к одним и тем же вершинам, смотреть в совместное будущее, не планируя каждую секунду, срываться и падать в бездну и снова бежать, лететь… Быть вместе и быть свободным. Свободным от угрызений совести, от неоправданной ответственности, от чувства излишнего покоя… Максим вдруг осознал, что устал. От сложившейся ситуации. От лжи. От себя самого. Хуже всего было осознание того, что ничего еще не закончилось.Совсем наоборот: всё только что начинается. Утром Максим поднялся с кровати осторожно, стараясь не разбудить Риту, не завтракая вышел из дома. Уже на лестничной площадке на мгновение остановился: решение он принял окончательное. Всё, что теперь было нужно, это «забыть» о том, что хотелось, и сделать то, что надо. В машине он громко слушал радио, чтобы меньше думать — боялся передумать. Припарковался на чужом парковочном месте — всё равно планировал вернуться к машине не позже чем через пятнадцать минут. Проигнорировал лифт — чтобы не оставаться слишком долго наедине со своими мыслями. И только когда открыл дверь в офис остановился и выдохнул: теперь уже обратного пути не было. — Валентина, нам нужно поговорить, — с порога выпалил Максим и слишком резко закрыл за собой дверь: Валентина непроизвольно поморщилась. — Что-то случилось? — поднявшись с кресла, Валентина сняла очки. — Да, — выдохнул Максим. — Я… Я увольняюсь. — В смысле? — от неожиданного заявления Валентина застыла на месте. — Я… Максим наконец-то поднял глаза и замер: Валя смотрела на него испуганно, растерянно. Виновато. Максим тяжело вздохнул и неосторожно опустился на диван. Еще совсем недавно, пару дней назад, на этом самом диване он ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Возможно первый раз в жизни на самом деле целиком и полностью поддаваясь воле собственных чувств. Сейчас нужно было включать разум, но всё, о чём он мог думать, были воспоминания о той самой ночи… — Валя… — Максим снова поднялся, подошел поближе. — Прости, я не могу больше. Я… — Тебе надоело? — перебила его Валентина, нахмурившись. Максим устало покачал головой: — Нет. Рита… У неё… У нас будет ребёнок. Валентина на мгновение замерла и, казалось, забыла дышать. Потом едва заметно улыбнувшись, кивнула. — Я понимаю. Но тебе не обязательно увольняться. Я понимаю, что твоё семейное положение теперь изменится, и это влечёт за собой перемены в наших с тобой деловых отношениях, но у тебя есть контракт не только со мной, но и с фирмой… — Я не могу, — перебил её Максим, даже не давая самому себе возможности зацепиться за эту соломинку. Конечно, сейчас ему как никогда нужна работа, вернее заработок, а здесь он был неплохим, даже если убрать из договора его личные отношения с Валентиной. Но… — Но почему? Максим, если ты переживаешь из-за денег, то мы можем обговорить это еще раз и поменять контракт. — Я не могу, — в который раз повторил Максим, словно уговаривал сам себя. — Не понимаю… Тебе… — Валентина нахмурилась. — Тебе неприятно работать со мной? Валентине показалось, что земля уходит из-под ног. Сегодня утром она проснулась в отличном настроении. Торопилась на работу, торопилась встретиться с Максимом. Несмотря на то, как начались их отношения, или скорее вопреки этому, Валя чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. А теперь… Нет, она, конечно же, знала, что рано или поздно их отношения закончатся. Она была готова к этому. Но не сейчас. Не сегодня. Она еще не успела, недостаточно почувствовала себя счастливой, не до конца насладилась этим сладким, томящим чувством в груди. — Неприятно? — голос Максима звучал громче, чем выдерживали тонкие стены офиса. Валя как сквозь туман наблюдала за Максимом: он тяжело выдохнул, задержал на секунду дыхание, а потом подошел ближе, взял её за плечи. — Валя. Валечка. Если бы ты могла хотя бы на толику почувствовать, как сильно ты ошибаешься. Как неправа. Я… Еще никогда в жизни я не хотел быть с кем-то рядом. Не так. И если бы я мог, если бы мне… Валечка, я… — Максим остановился, словно запутался в мыслях, но тут же взял себя в руки и улыбнулся: — Я люблю тебя. Вопреки твоему глупому контракту. Вопреки всему разумному. И именно поэтому я ухожу. Я просто не могу быть с тобой рядом и делать вид, что не хочу быть с тобой. — Максим, — Валя выдохнула имя и поняла, что не дышала, пока он говорил. — Не надо. Ничего не говори. Пожалуйста. И так тошно. Валентина неожиданно для себя самой обняла Максима и разревелась: слезы текли по лицу, размазывая безупречный макияж. Максим обнял её в ответ… Целую вечность спустя Валя отстранилась, шмыгнула носом и улыбнулась. — Я понимаю. Если так надо, значит так тому и быть. Максим виновато улыбнулся. Валя зажмурилась, когда его губы коснулись её щеки. Ей хотелось закричать, схватить его за руку, держать, никуда не пускать, спрятаться от всего мира и вообще забыть о том, что кроме них двоих существует кто-то в этом мире. В голове колоколом звучали его слова… Она даже не мечтала, что её чувства могут быть взаимными. Но сейчас… сейчас бы она предпочла, чтобы ни её, ни его чувств не было бы вообще. Дверь за Максимом закрылась: он вышел молча, насупившись, словно пытался стать незаметным. Еще пару минут Валентина стояла посреди комнаты и пыталась взять себя в руки. По ощущениям прошла целая вечность, за которую её жизнь как карточный домик разрушилась, разлетелась по углам, и затихла. Теперь нужно было строить всё заново, снова шаг за шагом учиться ходить. И главное — дышать. На столе остался конверт с короткой надписью «спасибо за всё». Конверт с деньгами. Домой Максим вернулся не сразу: какое-то время он бессмысленно ездил по городу, несколько раз проезжал мимо дома Валентины — как будто случайно, сам того не осознавая. Потом заехал в магазин, купил любимые пирожные Риты и букет цветов. Он не знал, как будет рассказывать жене о том, что у него теперь нет работы. И где брать деньги отцу на операцию. Конечно же теперь он не мог воспользоваться щедрым предложением бывшей начальницы. Он просто не смог бы вернуть долг. По крайней мере, не так, как это предполагалось сделать. Теперь нужно было искать новую работу и деньги на операцию. И то, и другое не терпело отлагательств. Одного обстоятельства Максим однако не учёл совсем. — Ой, Макс! А ты чего так рано? — Рита встретила мужа в коротких шортах и его собственной затертой до дыр футболке. — А это хорошо, что ты пришёл так рано. Я что придумала! Рита схватила мужа за руку и потянула в квартиру. Максим едва успел захлопнуть входную дверь. — Смотри, — Рита затянула мужа в комнату, которая в их доме носила торжественное название «кабинет». — Вот здесь поставим кроватку, тут пеленальный столик, тут в углу кресло-качалку. Стены покрасим в зеленый цвет: он и для мальчика, и для девочки подходит. И шторы. Шторы обязательно надо купить. И коляску. Тоже зеленую хочу. Да, Макс? Зеленое — это клёво. — Рит. Рита, погоди, — Максим едва удержался на ногах, когда его снова схватили за рукав и потащили на этот раз в кухню. — Да, погоди ты с «погоди». Вот смотри, — Рита отодвинула стул от стола. — Здесь поставим детский стульчик. Я такой чудный нашла: там сначала малыш может лежать, а когда научится сидеть — и сидеть. И ты не представляешь — он тоже зеленый! Рита залилась смехом. — Да погоди же ты! — Максим почти спотыкался, едва успевая за женой, которая тянула его в ванную. — Да ну тебя! — отмахнулась Рита. — Вот тут надо ванночку поставить. Малышей надо часто мыть. Или не часто, я еще не разобралась, но в любом случае, ванночка нам нужна. Я нашла такую чудесную, она ставится поверх обычной ванны и не занимает места в комнате. Классно, правда? А еще… — Рита! — резко отрезал Максим. — Да послушай же ты хоть секунду. Наконец-то осознав, что он хочет сказать что-то важное, Рита замолчала и перестала припрыгивать на месте. — Рит, солнышко… Тут такое дело. Ты всё здорово спланировала, но… Понимаешь… Меня уволили. — Как? Почему? — Рита непонимающе уставилась на мужа, как будто он только что сказал какую-то нелепицу. — Так получилось. Рит, не волнуйся, я найду новую работу. Только… Ну, понимаешь, не сразу получится всё купить. Придется немного подождать. Рита тут же скисла. Всё утро она шерстила интернет, выискивала всё самое-самое лучшее, самое новое, перечитала огромное количество статей про вредное и полезное для малышей, даже успела подобрать всё по цвету и по размеру. — И… деньги на операцию придётся снова искать, — виновато добавил Максим. — Понятно, — вздохнула Рита. — Рит, ну ребенку всё равно, какого цвета у нас обои и занимает его ванночка место или нет. — Да знаю я, — уже совсем без настроения ответила Рита. — Я просто… Ну ты же знаешь. — Знаю, — Максим обнял жену и вздохнул. Ему стало неимоверно жаль, что он не может исполнить её желаний и планов.