Игра под названием жизнь

Голос заставил меня вздрогнуть и обернутся. Знакомьтесь с ещё одним мужчиной в моей жизни, Владислав Слизнев. Успешный предприниматель, энергетик, отец Владимира, эдакий «Казанова» нашего времени. Этот обаятельный самодовольный блондин пробуждает во мне чувство похоти, чего-то яркого, развратного и страстного. Кстати, именно с этих тем и началось наше общение. — Видела твои новые фотографии с новой «силиконовой долиной», поздравляю со свадьбой, — яд в моем голосе можно было почувствовать, не вооруженным глазом. — Неужто, ты ревнуешь? — подняв одну бровь, усмехнувшись, спросил Влад. — Нет, только Вову жалко, что у него не будет нормальной матери, а очередная кукла, которой нужны лишь твои деньги. Ну что, развод, как всегда? Через два месяца? — мне правда жалко Вову, его мать тоже была такой, сразу уйдя от отца, к другому более богатому мешку денег. Тогда дело Влада только начиналось, и она решила, что есть вариант получше. Вова, почти никогда не видел мать, отец откупился от нее кругленькой суммой денег, что бы не было никаких претензий на сына и за отказ от родительских прав. — Хочешь быть на её месте? — Не надо, мы уже это обсуждали, я не хочу выходить за тебя замуж, — и это было правдой, он слишком ветреный, а я интересный трофей, который, пока еще может дать ему отпор. Что его только раззадоривает, но добившись, я стану очередной забытой галочкой в списке. — Но думаю, в ужине ты мне не откажешь? — сексуальный засранец. Я уже полулежу на столе, а он навалился на меня сверху. Знает же, что когда он так на меня смотрит, в рабочем классе, зажимая меня между собой и плоской поверхностью, я хочу его прям здесь, на этом учительском столе, паршивец. — Не смею тебя разочаровывать, — промурлыкала я в ответ. — Завтра в 21, жду тебя, как обычно. Будь в том алом платье, ты помнишь — конечно, ведь ты его подарил. А еще я знаю, что должна быть без лифчика, в чулках и меня будет ждать бессонная ночь. — До встречи, малыш, — сказал Влад на прощание, подмигнув, оставив меня в возбужденном и неудовлетворенном состоянии. Но есть еще несколько дел перед вечером. После работы, у меня сегодня была только первая смена. Я захожу в обычный супермаркет, купить продукты для ужина. Вечером ко мне придут два самых лучших гостя, и хотелось им угодить. Плюс, у меня до сих пор перед глазами стоит печальный взгляд Софьи. Она большая сладкоежка, так что ей купила любимые пирожные, а Вова очень любит домашнюю еду, а не то, что привозят из ресторанов или готовят повара. Ему не хватало семейного тепла и уюта, поэтому он любил, когда я готовила. Сегодня на ужин салат из овощей, курица с запечённым картофелем, пирожные и вкусный заварной чай. Закончив с готовкой, я переоделась в свои любимые домашние штаны с котятами, футболку на три размера больше и сняла лифчик (Ура!). И наконец, раздался звонок, и на пороге я встретила Вову и Соню с вещами для ночевки. -Проходите, гости дорогие, не стесняйтесь! — прокричала я веселым голосом. — Тетя Настя, вы как всегда! — усмехнулся Вова, на что Соня тоже улыбнулась. Как же я люблю смотреть на их улыбки, аж сердце греет. Мне очень хочется, чтобы они были вместе и Вова, наконец, нашел бы в себе силы признаться в своих чувствах. Они вполне могут оказаться взаимными. — Можете, пока, пойти в комнаты переодеться, а я накрою на стол. — Хорошо! — ответили дети. Все-таки приятно ухаживать, заботится о любимых людях, в сердце, душе и по телу растекается тепло, которое делает эти моменты жизни самыми счастливыми. — Мы все, тетя Настя! — Бегом мыть руки и за стол, дети мои! — ответила я также весело и с улыбкой. После трапезы, когда мы все вместе попивали чай, на небольшой кухне, я спросила у Вовы: — Ты хоть отца предупредил, куда идешь? — Нет, он даже не спросил, — грустно ответил Вова, — считает раз мне почти восемнадцать, я могу делать, что хочу и быть, где хочу. Я понимала Вову, Влад много раз откупался от сына, дорогая машина, подарки, фирменная одежда, у него было все, кроме семьи и любви. — И что, новая жена хуже прежней? — поинтересовалась я у мальчика. — Да нет, — пожимая плечами, ответил он, — если честно не знаю, но хоть не пристает со своей лже-заботой, а значит, у нее либо есть мозги, либо ей не до меня. — Может еще все обойдется, дай ей реабилитироваться, может все будет по-другому, — хотела вселить в него уверенность на лучшее, хоть и понимала, что скорее всего это не тот случай. — Надеюсь. Но мне хорошо и здесь, с вами, тётя Настя, — искренне признался Вова. — Ой, дай я обниму тебя и поцелую, ребёночек ты мой, — и заключила его в объятья, поцеловала в лоб. Так расчувствовалась, а он, обняв в ответ, сжал меня крепко-крепко, думаю чуть, не расплакавшись от жеста полного любви. Но разомкнув объятия, я улыбнулась и обратилась к Соне: — А ты чем занималась после школы? Все было хорошо? И тут глаза Сони стали печальными, видимо, что-то случилось. — Что такое, Сонь? — Мама пришла чуть раньше, — ответила она. Понятно, значит, снова, застала скандал родителей и очередной упрек матери, что Соня сломала ей жизнь. Хотя ребенок ни в чем не виноват. — Соня, я знаю прекрасно, что ты очень любишь свою маму, какой бы она не была, и она тебя тоже уверена, очень любит. Правда, взрослые часто запутываются в своей жизни, не реализуют себя и обвиняют в этом других. Ты ни в чем не виновата и не смей из-за этого огорчаться! Хорошо? — Хорошо, тётя Настя, — и обняла меня. Это было так искренне и трогательно, что я чуть снова не обронила слезу. — Ну все, а то я сейчас расплачусь, давайте спать, завтра пятница, новый рабочий день, поэтому надо ложиться, уже десять вечера. Соня, солнце, ты же знаешь, где белье, помоги мне расстелить постель, — на что она улыбнулась и пошла к старому бабушкиному деревянному шифоньеру, доставать пастельное. Вова отправился спать в зал, а мы с Соней постелили на большой двухместной бабушкиной кровати. Хоть бабушки уже и нет в живых, но я оставила все как при ней. Мне в квартире все очень дорого, ведь здесь прошло моё детство. Вот мы легли на постель и начались девчачьи разговоры. К середине беседы я спросила: — Соня, ты хочешь спать? — Нет. — Я все хотела спросить тебя: тебе нравится Вова? — мда, Анастасия Сергеевна, «сваха» — это диагноз. Знаю же, что за стенкой все слышно, а сам виновник лежит у стены, не смыкая глаз. — Не знаю, — ответила Соня, — он хороший, добрый, честный, забавный. Но я боюсь, он слишком взрослый для меня. Да и девочки всякое про него говорят, не очень хорошее, — к концу фразы она заметно погрустнела. — Но ты же знаешь, что это не правда, а они, просто, озлобленные сплетницы, — видела я этих девочек, которым Вова отказал встречаться. Да уж, а потом о нем распространяют неведомые слухи. — Да, но… — замолчала Софи. — Ты боишься, что он разобьёт тебе сердце? — догадалась я. — Да, — тихо ответила она. — Понимаю. Но скажу тебе со стороны своих прожитых лет, что быть с человек который тебе нравится, не страшно, даже если что-то и закончится, ты будешь вспоминать это время с улыбкой, как что-то доброе и хорошее. Лучше рискнуть и проиграть, чем даже не пробовать. А вдруг ты упустишь своё счастье? Задумайся, дитя моё, — сказала я и поцеловала ее в лобик. — Хорошо, тетя Настя. Я подумаю, — засыпая, сказала она. — Спокойной ночи, солнце. Завтра будет новый день.