Luxuria

Позвонки громко хрустят, когда парень тянет сцепленные руки вверх, после резко опуская их и расслабляясь в огромном мягком кресле. С губ срывается усталый стон, дающий старт мыслям, полных проклятий в адрес архиепископа. Чонгук ждёт его уже почти два часа и за это время парень знатно устал держать безупречную осанку и улыбку на лице. Садясь в поезд и отправляясь за тридевять земель от дома, Чон совсем не так представлял долгожданную встречу с будущим покровителем. Он воображал, как его встретит на станции какой-нибудь приветливый монах и быстро отведёт в церковь, где его уже будет ждать архиепископ с готовой экскурсией и информацией по поводу работы. Однако действительность не совпала с фантазией. Вот, совершенно не совпала. И Гук, так и не встретив никого на станции, должен был самостоятельно тащить два огромных чемодана до ближайшего мотеля, а после искать церковь, которая, как оказалась, находится на другом конце городка. И вот он, уставший, потный и немного взволнованный, вошёл внутрь огромного здания, где его шокировано встретила пожилая монахиня, до этого усердно протиравшая подсвечники. От неё он-то и узнал, что, как оказалось, о прибытии молодого священника никто и не слыхал. Эта информация слегка расстроила Чона, но он старался не обращать внимания на лёгкую обиду, ссылая всё на то, что скорее всего письмо задержалось. На месяц. Так ведь бывает? В любом случае, после того, как всё стало ясно, женщина отвела Чонгука в кабинет архиепископа, пожелав зачем-то удачи. И вот после этого прошло уже два часа, а Гук в кабинете до сих пор один, даже не представляя где может находиться этот важный дядечка. Уродливые часы с треснувшим циферблатом показывают начало третьего круга, и Гук уже просто не в силах держать свою голову прямо, поэтому даёт себе волю и откидывает её на спинку кресла. — Сколько мне ещё ждать? — спрашивает он, а в ответ получает гремучую тишину, — ну это уже какое-то издевательство! Я так устал и хочу есть. Не могу больше сидеть здесь. Парень встаёт на ноги, чувствуя лёгкое покалывание в ступнях от долгого бездействия, и начинает медленно ходить вдоль комнаты, рассматривая корешки потрёпаных книг. Взгляд цепляется за золотые буквы на чёрном переплёте, громко кричащие «Полная книга по демонолатрии». — Офигеть, я думал она есть только в тайной библиотеке Ватикана, — счастливо вскрикивает Гук, вытаскивая книгу из книжного шкафа, тут же начиная листать посеревшие страницы. В глазах паренька горят звёзды, поглощающие информацию, словно чёрные дыры. На губы приклеивается масляная улыбка, а пальцы судорожно путешествуют между строк. — Ого, полная биография Вельзевула! — восклицает Чонгук, задерживая внимание на выделенном имени, — восхитительно! — почти трепетно шепчет он. — Нет, это просто невыносимо! Почему я должен сам проверять одержимость, когда моей обязанностью является только экзорцизм? — слышится возмущённый крик под аккомпанемент разъярённых шагов, — если эта старуха ещё раз заподозрит демона в теле своего сына, то я клянусь... Дверь широко распахивается, представляя взору растерянного Гука молодого и очень недовольного мужчину. Тот смотрит на него со смешанным непониманием и раздражением, быстро переводя взгляд на книгу в руках Чона. А что Чонгук? Он готов провалиться в саму преисподнюю от стыда. Серьёзно, почему судьба так его ненавидит? Он два часа прилежно ждал этого парня, которого представлял совсем иначе, но не суть, однако появиться тот решил в момент, когда Гук решил чуть-чуть похозяйничать. — Эм... Простите, я не хотел ничего трогать, просто любопытство, мне очень жаль — запинаясь протараторил Чонгук, судорожно пытаясь вернуть книгу на её законное место. — Ты ещё кто такой? — слегка прищурив лисьи глазки, спрашивает мужчина. Чонгук сглатывает накопившуюся слюну, явно нервничая перед этим мужчиной. Он выглядит не очень дружелюбно, хотя зачем так мягко? Он выглядит враждебно, и Гук даже дышать при нём боится, не то что говорить. — Я повторю свой вопрос: ты кто? — говорит парень и начинает медленно шагать к замершему Чону, скрестив руки на груди. — Я... эм... я этот, священник, — заплетаясь в собственных мыслях и словах, бормочет Чонгук, полностью отдаваясь панике, — меня направили к Вам из Ватикана, ну, чтобы, это, экзорцизм практиковать. Он видит как архиепископ удивлённо распахивает глаза, а его поза немного расслабляется, и вместе с ним успокаивается и сам Гук. Но стоило парню только подумать, что сейчас всё придёт в норму и он не будет выглядеть полным идиотом, хотя последнее уже произошло, как лицо архиепископа взрывается смесью раздражения и отчаяния. Он путает пальцы в выбеленных волосах, обходя Чонгука, и со страдальческим стоном плюхается в кресло, стоящее за большим дубовым столом. — Нет, нет, нет, — повторяет он, опираясь локтями о гладкую поверхность и ероша копну волос, — За что они так надо мной измываются? — спрашивает он, откидываясь на спинку кресла и возведя взгляд к чистенькому потолку, — Да, возможно, я и просил Папу прислать мне помощника, но какого хера он отдаёт мне этого желторотика на попечение? Чонгук не будет говорить, что ему сейчас до ужаса обидно, но губы всё равно поджимаются, а брови дугой сдвигаются над глазами. — Я не желторотик, — в сторону возмущается он, думая, что не будет услышан, однако у этого архиепископа, видимо, феноменальный слух. — Ладно, — тяжело вздыхает мужчина, переставая жаловаться равнодушному потолку, — и как же тебя величают, не желторотик? — спрашивает он, улыбаясь уголком рта и прищуривая хитрые глазки. Чонгук слегка краснеет, но быстро берёт себя в руки, расправляя широкие плечи, и гордо произносит: — Чон Чонгук — экзорцист второго разряда. Архиепископ громко хмыкает и встаёт на ноги, доставая из кармана рясы связку старых ключей. — И кто только вам разряды раздаёт? — спрашивает он и проходит мимо Гука, чтобы вставить один особенно неприятный на вид ключ в фигурное отверстие в стене, которое Чонгук ранее счёл обыкновенной дырой. Что-то громко щёлкает и кусок стены выдвигается вперёд, позволяя архиепископу открыть проход. — Иди за мной, — говорит мужчина и пропадает в темноте, которая через секунду озаряется тёплым светом, — долго я тебя ждать буду? — слышится голос, и замешкавшийся Чонгук срывается с места, проходя через дыру в стене. Перед ногами расстилается длиннющая бетонная лестница, покрытая россыпью мелких трещин и паутинок. Взгляд скользит по влажным стенам с вкрученными в них фонарями, и переходит к спускающемуся вниз архиепископу. Его шаги грохотом раздаются в тёмном пространстве, а из глубины слышатся жуткие звяканья и едва различимые стоны, которые вызывают табун мурашек на спине Гука. Парень делает первый шаг, отдающийся громким стуком и небольшой обсыпкой бетона, и постепенно нагоняет старшего, борясь с желанием вцепиться в него и прижаться ближе, спасаясь от угнетающей атмосферы. — Эм... Могу я спросить, просто Вы не сказали, но как Вас зовут? — промямлил Чонгук, чувствуя себя десятилетним ребёнком. — Мин Юнги, — коротко отвечает мужчина. — Так вот, великий наставник Юнги, куда мы идём? — Во-первых, не называй меня так, звучит отвратительно, — слегка скривившись, произнёс архиепископ, — во-вторых, раз тебя сюда прислали, ты должен знать, что этот с виду маленький городишко — настоящая обитель демонов. Здесь очень много одержимых и сеансы экзорцизма приходится проводить чуть ли не каждый день, поэтому я и просил Папу прислать мне помощника, но он решил, что лучше дать мне практиканта... Ты вообще изгонял демонов? — Н-нет... — заикнувшись, прошептал Чон. — Аргх, ладно, — недовольно выругался Юнги и остановился перед огромной, слегка поржавевшей дверью, — в общем, кроме обычных одержимых у нас ещё полным-полно сосудов для сильных демонов. Ты, вроде, должен знать, что для их изгнания нужно разрешение Папы, которое приходится ждать месяца, как же я ненавижу этого старика... — Великий наставник! — вскрикнул опешивший от такого откровения Чонгук. — Прости-прости, я забыл, что все молоденькие экзорцисты лижут ему задницу, — закатив глаза, прохрипел Юнги, — так о чём я? Ах, да! В общем, разрешение приходится ждать очень долго, а с сильными демонами делать что-то надо, это всякую мелочь можно спокойно оставить в теле неудачника, поверь мне, большинство даже разницы не заметят, а высшие и апокалипсис могут устроить. И пока я жду жалкую бумажку с ответом, демоны обитают тут, — договорил архиепископ и отворил тяжёлую, местами помятую дверь со следами не то ржавчины, не то крови. Чонгук замер, чувствуя морозный ветер, гуляющий по коже вместе с табуном мурашек. То, что он увидел, походило на средневековую темницу для приговорённых к смерти: влажный, каменный пол с бегающими повсюду насекомыми, длинная шеренга камер, запечатанных грязными, поросшими мхом решётками, и торчащие отовсюду облезлые руки, которые пытаются словить что-то в воздухе. — Архиепископ, архиепископ пришёл! — Чую новое мясо... Кто там? Кто там? — Выпусти, выпусти меня, отче... Слышатся горячие стоны, громкие всхлипывания и отчаянные крики, прерываемые звоном цепей и колотящимися о стены решётками. — Не смотри на них, — шепчет Юнги и проходит вперёд, жестом руки приглашая Гука следовать за ним. Чонгук кивает как болванчик и следует за архиепископом, судорожно пытаясь вспомнить, о чём тот его попросил. Взгляд бегает по полу и цепляется за красный кулак, сжимающий стальной прут. Гук останавливается и осторожно смотрит на продолжение руки, плавно переходящее в тело, лежащее на полу. — Помоги... — сухо стонет голос. — Как? — неуверенно шепчет Чонгук. — Отпусти, отпусти меня! — вдруг громко кричит тело и показывает наконец своё отвратительное лицо с огромными волдырями и липкой жидкостью вокруг глаз и рта. Гук отскакивает от камеры и спотыкается, падая на спину. Тут же за его левую руку цепляется чужая с жёлтыми, покусанными ногтями. — Меня, меня тоже отпусти. — Назад, сучки! — громко приказывает подоспевший на помощь Юнги и с размаху обрызгивает чужие руки водой из серебряной фляги. Кожа облитых вспенивается и покрывается новыми крупными волдырями с исходящим от них тонким дымком. Выкрики и проклятья в адрес архиепископа слышит Чонгук, прежде чем его поднимают с пола. — Говорил же не смотреть на них, — недовольно цокает Юнги и закрывает фляжку с водой, — они ведь вцепятся и не отпустят. — Простите, — виновато тянет Чон, отряхивая одежду от пыли. — С твоим послушанием и интеллектом будет очень трудно работать, — говорит мужчина и, развернувшись, продолжает свой путь. Чонгук тут же подрывается и нагоняет учителя, дабы снова не попасть в неприятность. Он упирает свой взгляд в пол и смиренно следует за ногами архиепископа, раздумывая стоит ли задать ему вопрос, крутящийся на языке уже очень долгое время. — Эм... — начинает он, прощупывая почву. Слышится краткий вздох после которого следует раздражённое: — Ну давай, раз начал. — Я должен буду изгнать этих демонов сам или под Вашим контролем? — Что? — удивлённо вскрикивает Юнги, развернувшись лицом к Чону и вскинув левую бровь, — изгнать? Ты? — удивление сменяется насмешливой улыбкой и рвущимся наружу хохотом. — Святой отец, с чего ты взял, что я позволю тебе заниматься изгнанием? Я тебя и близко не подпущу к ним с евангелием, не хватало мне ещё, чтобы ты убил человека, служащего сосудом для демона. — А что я тогда буду делать? — возмущённо покраснев, спрашивает Чон. — У нас не хватает монахинь, поэтому будешь вместо них, — пожимает плечами Юнги — Стоп! Не кипятись, я вижу по твоему лицу, что сейчас ты готов нарушить закон божий и пойти на страшный грех, поэтому скажу сразу, что с демонами работать ты будешь. Нужно же кому-то кормить их и убирать за ними тоже следовало бы. — Но я ведь экзорцист! — зло пищит Чонгук. — Я тебя умоляю, — тянет Юнги, — ты такой же экзорцист как и госпожа Ким, только с красивым дипломом. — Это возмутительно! Я приехал к Вам на практику, а всё, что я здесь буду делать это исполнять обязанности сестры милосердия?! Я сейчас же доложу об этом Папе, — истекая ядом, докладывает Чонгук и разворачивается, чтобы покинуть это пугающее место. — Хей-хей-хей, — тут же окликивает парня архиепископ и хватает его за руку, — зачем же так подло? Ты пойми меня, мальчик, сразу давать изгонять высших демонов я тебе не дам и, я надеюсь, ты понимаешь почему. Давай договоримся: ты пока что прощупаешь почву, познакомишься с ними, попробуешь не шугаться от каждого вопля и, если всё будет хорошо, я возьму тебя на обряд экзорцизма, а там может и сам научишься. Чонгук расслабляется, торжествуя маленькую победу и делая пометку о том, что этот грубый мужчина всё-таки боится гнева Папы. — Сколько их здесь? — спрашивает Чон. — Десять, но присматривать ты будешь только за девятерыми, — строго поясняет архиепископ и, обогнув Чонгука, направляется к выходу. — Почему? — недоуменно спрашивает он, следуя за раздражённым и напряжённым Юнги. — Потому что один из них архидьявол, за ним я присмотрю сам. — Архидьявол? — тут же загорается энтузиазмом Гук, — а можно посмотреть на него? — Нет, — чеканит Юнги. — Ну пожалуйста, — жалобно просит парень, но натыкается на полное безразличие и решается на подлый шаг: — я думаю, Папа был бы рад, если бы его ученик познакомился с одним из королей Ада. — Вот же гадёныш, — рычит Юнги и хватает испуганного такой внезапностью Чона за руку, тут же заворачивая в маленький коридорчик с узкой серебряной дверью в конце. Юнги бьёт пару раз по плотной поверхности, прежде чем повернуть ключ и открыть дверь, ведущую в холодную камеру с одинокой деревянной полкой, видимо, служащей кроватью запертому тут демону. — Блять, снова, — обречённо шепчет Юнги, — ты же знаешь, что всё равно не сбежишь: у двери ловушка, сама дверь из серебра и пропитана святой водой. Зачем ты тогда постоянно снимаешь оковы? Чонгук опасливо смотрит на архиепископа, отчитывающего пустое помещение и думает, не сошёл ли отче с ума от постоянного общения с демонами. — Выходи давай, а то этот шкет слишком громко думает о том, что я чокнутый, — приказывает Юнги, грозно смотря прямо в глаза смущённому Гуку. — Ах, Юнги-ши, с тобой слишком скучно, —слышится сладкий, тягучий голос где-то позади Чона и тут же его торс обвивают маленькие, тёплые руки. — Ууу, а что за красавчик с тобой? — Лапы свои убрал! — приказывает Юнги и обливает водой из уже знакомой фляги нежные руки на груди Чона, а заодно и самого парня. Кожа недовольно шипит, а её обладатель, вскрикнув от боли, отскакивает назад. — Ну ты и сука, Мин Юнги, — сипят за спиной Чонгука, готовящегося развернуться и увидеть самое отвратительное существо на свете, однако медленно повернув голову он застывает, приоткрывает рот от шока. Перед ним, мягко поглаживая повреждённую кожу стоит невероятной красоты парень. Он небольшого роста, едва достаёт до подбородка самого Чонгука, с выразительными янтарными глазами, нежными, пухлыми губами и волнистой копной блондинистых волос. Парнишка поднимает свой взгляд на Чона и внимательно осматривает того, после сладко улыбаясь и пряча свои глаза в этой улыбке. Он выглядит так невинно и мягко, что Гук, если бы не знал, что перед ним дьявол, решил бы, что ему удалось увидеть самого ангела. — Так нравится то, что видишь? — спрашивает демон, больше походящий на слугу Господа. Чонгук глупо захлопывает рот и тяжело сглатывает, борясь с нарастающим стуком сердца, и просто молчит. — Ах, малыш потерял дар речи от моей красоты, — хихикает демон и делает попытку прикоснуться к щеке трепетно ожидающего этого Чона, однако тянущуюся к нему руку перехватывает другая. — Не смей, дьявол! — грозно шипит Юнги, который сейчас больше всех из находящихся здесь походит на демона, и грубо тянет парня к деревянной полке. — Ну нет, Юнги-ши, я так устал сидеть здесь, — недовольно стонет парень, — я хочу поиграть! — Мне всё равно, — зло произносит Юнги, заключая демона в цепях, висящих на стене рядом с импровизированной кроватью, — надо перерисовать руны, — делает вывод Юнги, внимательно осматривая оковы. — Не надо! — бурчит демон в спину уходящего Мина, после бросая взгляд на напряжённого Гука и подмигивая тому. — Пошли, — приказывает Юнги и выходит из камеры. Чонгук кивает и, с усилием оторвав взгляд от ухмыляющегося дьявола, выходит вслед за архиепископом. Он терпеливо ждёт пока тот закроет дверь, наблюдая за вздувшимися на висках венами и играющими на скулах жвалками. — Молчи, — говорит он, повернувшись к Чону, который тут же кивает. Он сам не хочет говорить, хотя в голове много вопросов, но, видя странное поведение мужчины, парень заталкивает все свои «почему?» и «как?» подальше. — На сегодня это всё, — грузно проговорил Юнги, когда они вернулись в его кабинет, — приходи завтра в восемь, а пока отдыхай. — Хорошо, — тихо говорит Чон, смотря на обессилено рухнувшего в кресло архиепископа, — до свидания. — Ага, — махает рукой Юнги и устало откидывает голову. Чонгук медленно спускается вниз храма, ощущая бурю непонятных эмоций и необъяснимое желание прикоснуться к тому демону в ангельском обличье. Как жаль, что он не сможет ухаживать и за ним.