До рассвета

***

— Эй, дорогая, когда съедемся на одно бревно? — задорно улыбается мужчина, привалившись к дереву плечом и скрещивая руки на груди. Дуайт смотрит на него выразительно, тем не менее невинно хлопает ресницами и грустным тоном подыгрывает: — Прости, мне мама до свадьбы не разрешает. Фэйрфилд сомневался, что с кем-то из своих бывших, которых было от силы трое, он бы рискнул шутить в таком духе. — Мне казалось, ты живешь в общаге, — Дэвид тянет руку, чтобы дернуть парня на себя, но тот ловко прячет ладонь за спину. — Идем, я хочу украсть тебя на свиданку. — Я сейчас брата позову, — Дуайт кивает на стоящего в стороне Джейка. Кинг прыскает со смеху, оценивающим взглядом пробегаясь по «брату». Нда. Он явно не впечатлен такой мощной охраной. — Фу, вы отвратительно милые, — морщит нос Нея. Они бы и дальше продолжали, но не судьба. Карлссон смеется. Момент разрушен. В этом месте так не хватало личного пространства. — Иди куда шла, — рыкнул на нее Кинг. — Я тут сижу. Сами валите. Фэйрфилд перебирает свои вещи и с улыбкой смотрит, как те по-дружески собачатся. С Кингом была словно уже прожита целая жизнь со всеми ее тяготами, и казалось вот сейчас начнется бурная страсть… но нет. Дэвид, конечно, любил внезапно прижимать его к любому дереву в поле зрения, и Фэйрфилд только успевал, что укоризненно смотреть и тарабанить ладонью по его плечу. Хорошо, что мужчина, пусть и не всегда, но был понятливым и тоже ценил какую-никакую приватность. Учитывая, что на их отношения отреагировали по разному: кто-то поздравил, кто-то нейтрально, вот к последним относился и Эйс. Он как только узнал эту новость, подлетел к Кингу и встряхнул за плечи, просто не веря, что их «лига натуралов» теряет такого выдающегося бойца. Лори, Билл и Джейк тоже отнеслись сдержанно, но без негатива. Если первые двое опасались, что это повлияет на Испытания, то Парк просто не был до конца уверен в выборе его друга; впрочем, это было не его дело и лезть он в это не собирался. В остальном каминг-аут прошел вполне удачно. Дуайт окунулся в эти отношения с головой. Ему и так всю жизнь доставалось мало заботы и приходилось чуть ли не выпрашивать простые человеческие объятия. Возможно, поэтому он и рос таким наивным, принимая любую доброту по отношению к себе за подарок судьбы. Из-за этого он не сразу разочаровывался, когда объятия сменялись пощечинами, искренне считая, что чем-то заслужил такое отношение. Пытаясь исправить ситуацию, делал только хуже, а там уже могло прилететь куда похлеще. Благо, ему всегда хватало ума не давать долго издеваться над собой и вовремя уходить. С Кингом же история вообще удивительная. Если Дуайт встречался с теми, кто сначала были такими паиньками и относились к нему хорошо и с которыми потом все кардинально менялось, то с Дэвидом ситуация обстояла с точностью до наоборот. Фэйрфилд помнит, как ему прилетало от его крепкой руки, и он прекрасно прочувствовал на себе весь его взрывной темперамент. Сейчас же ему нравилось быть под защитой человека, пусть и некогда доставившего ему столько проблем. Смог ли он забыть и простить все? Сложно сказать. У них были более насущные проблемы, так что он просто решил оставить те темные дни в прошлом. Безопасность — такое давно позабытое чувство. В этом мире быстро устаешь бояться каждого шороха и просто учишься жить с этим. Привыкаешь, но бояться так и не перестаешь. Кинга тоже все более чем устраивало. Он вновь чувствовал себя не беспомощным зверем, а сильным, контролирующим ситуацию победителем. Но кое-что тревожило во всем этом, что именно — пока неясно, просто в последнее время, не считая Испытаний, все у них кажется... неплохо? Даже в лагере не так часто кто-то срывался на истерику. …Но Сущность не выделила им место для кемпинга. Однажды, пусть не завтра или через месяц, но произойдет что-то очень и очень плохое, это лишь вопрос времени. Такова объективная реальность. Дуайт иногда думает об этом и о сложном устройстве мира Сущности в целом, но в последнее время не так часто. У него тут новое увлечение, которое сразу же пытается отвлечь его от тревожных мыслей, и обычно это работает. Тут не до высших материй, о том, что познано и том, что стоит за гранью познания, когда Кинг придумывает очередной веселый идиотизм. В остальное время Испытания так выматывают, что не до размышлений. Время покажет.

***

Первое, что он почувствовал — холод. Кинг, выпустив облачко пара, возводит глаза к небу и несколько секунд наблюдает за падающими снежинками. Место казалось намного светлее остальных. Вообще, в этом мире освещение было странным и чувствовалась какая-то искусственность во всем. Словно Сущность пыталась воссоздать увиденные ею места из воспоминаний, но не могла добиться абсолютного сходства. Дэвид идет сразу в центральный дом, чтобы рассмотреть все с самой высокой точки. Так хоть станет немного понятней, какие у них есть пути к отступлению. Пока он шел, беглый осмотр центрального дома не дал никакой информации о том, кто их новое Существо. Из полезного только найденная брошюра, подсказывающая, что это место когда-то было горнолыжным курортом и, судя по дате, уже давно таковым не являлось. Со стороны, с которой осматривал местность Кинг, было видно большие сугробы, в которых точно не хотелось бы увязнуть во время погони, один выход и два генератора. Мужчина не успевает спуститься со второго этажа, как сталкивается на лестнице с Дуайтом, который замер на ступеньке ниже. У парня в руках карта — впрочем, ничего нового. От этой встречи становится немного теплее. — Давай сэкономлю тебе время, — Кинг разворачивает потрепанный старый пергамент и показывает, где и что отметить. — Тут возможно еще лачуга. Это все, что разглядел сквозь туман, нихрена не видно нормально. — Спасибо, у меня бы возникли трудности, — Дуайт постукивает указательным пальцем по линзе в оправе очков. — А ново… — Не-а, — мужчина сразу соображает, о чем тот спросит. — Ни Существ, ни новичка пока не встречал. — Хм, ясно, — они начинают осторожно спускаться по лестнице, шепчась на ходу. — С нами еще Клодетт. Несмотря на то, что дом был заброшен, он отапливался котлом и в нем было в разы теплее, чем на улице. Это они прочувствовали сразу, как только, напряженно окинув взглядом подвал, вышли из дома. Дуайт зябко ежится и идет как-то вприпрыжку, чтобы согреться, а на его лице появляется морозный румянец. — Так, стой, — Кинг начинает снимать с себя куртку, когда они подходят к одному из генераторов, но Дуайт останавливает его, отрицательно мотнув головой. — Не надо. Будет сковывать движения. Дэвид уже было открыл рот для того, чтобы спорить, но ему нехотя приходится согласиться. Малейшее неудобство — верный шаг к смерти, а Дуайт же просто утонет в его куртке. Досадливо цокнув языком, надевает ее обратно на себя и принимается за починку. Но не проходит и минуты, как Кинг все-таки взрывается недовольным ворчанием: — Бля, я не знаю, что с тобой потом сделаю, если найду в твоих вещах пуховик. Дуайт тихо хихикнул, сразу же прикусив губу, не отвлекаясь от выкрученной свечи зажигания и проверки ее на искру. Нужно быть тише… но черт возьми. Кинг как что-то скажет.

***

Они заводят генератор вторыми и без каких-либо эксцессов. Или Клодетт встретила новенького и они чинили вместе, раз справились быстрее, или она решила не осматривать местность и просто сесть за починку. Впрочем, повод спросить об этом Морель появляется сразу, как только ее истошный крик разносится по округе. Фэйрфилд и Кинг переглядываются и решают вместе пойти туда, откуда доносился ее голос, так как было непонятно, с чем они имеют дело. Парни, пригнувшись, подобрались ближе и, присев за роторным снегоочистителем, стали осматривать местность у крюка. Сердцебиение звучало совсем тихо. — Вот он. Довольно высокий… Ну, выше последних, что были, — Дуайт морщит лоб и прикусывает ноготь большого пальца. — А вон там новичок. Существо не отходило далеко от крюка, на который ранее повесило Морель. Его лицо было все в белом гриме, даже борода, а вокруг глаз и губ кожа была черной и от них расходились темные трещины. На нем были армейские ботинки и черный плащ, из которого торчали железные шипы… Выглядел жутко, и непонятно пока, какими способностями он обладал. — Иди к новенькому, — обращается к парню Кинг. — Я тут справлюсь. Дуайт внимательно вглядывается в невысокую фигуру новичка, который шел рассмотреть генератор. Бедняга, еще не осознает, в какой смертельной опасности находится. Кинга оставлять не хотелось, но, увы, в этом была логика. — Хорошо, — Фэйрфилд поднимается на ноги и, проходя мимо, мягко прикасается к его плечу. — Будь осторожнее. Кинг кивает и еще несколько секунд наблюдает за тем, как Фэйрфилд ускоряет шаг, а потом и вовсе начинает бежать за новичком, который решил спетлять непонятно куда. Дэвид моментально настраивается на то, что ему предстоит провернуть, и незаметно продвигается к крюку. Существо тоже движется в сторону Морель. Чувство тревоги не усиливается рядом с ним, возможно, оно как-то контролирует это. Особенности у всех разные. Мужчина понимает, что медлить нельзя и единственный шанс снять Клодетт — повалить на Существо доску, чтобы оглушить и отрезать путь к ним. Их сегодняшний убийца идет именно там, где нужно, и Дэвид хватается за край деревяшки, ждет несколько секунд и сваливает ее тому прямо на голову. «Хэдшот». — А-А-АЙ! Кинг хмыкает, так как Существо не рычит, а вполне себе натурально имитирует поведение человека — кричит и валится на землю, схватившись за голову. Что ж, так даже лучше — такого жалкого Существа у них еще не было. Дэвид подбегает и беспрепятственно снимает с крюка Морель. Девушка приходит в себя и, зажимая рукой рану на плече, оторопело оглядывается по сторонам: — Я слышала крик, — спрашивает она. — Где Джефф? — Все в порядке, Фэйрфилд как раз пошел к нему, — Дэвид понимает, что она успела встретиться с новеньким раньше. — Идем скорее, пока эта тварь не пришла в себя. Клодетт опускает взгляд в сторону временно поверженной «твари», на которую ей гордо кивнул Кинг. Убийца болезненно стонет и придерживает разбитую голову… Глаза Клодетт в ужасе распахиваются: — Боже, Кинг, что ты наделал?! — девушка хочет подбежать к Существу, но Дэвид хватает ее за запястье, не давая и шагу сделать. Что это еще за внезапный стокгольмский синдром? — Ты ошибаешься! Пусти меня! — Ты на рожу его глянь! — уже кричит и сам Дэвид. — Очнись! Я же сказал, что… — Я… Джефф… — вдруг звучит сиплый мужской голос. Кинг удивленно смотрит на… Существо? У страха глаза велики. Сейчас же Дэвид отчетливо видит перед собой мужика в стремном гриме, который, пошатываясь, поднимается на ноги и что-то ему говорит… Кинг слов не разбирает. От осознания произошедшего нарастает шум в ушах и лицо обдает жаром. «Твою ж мать!» Он мигом срывается с места, устремляясь в том направлении, в котором, как он помнил, скрылся Дуайт.

***

Фэйрфилд наконец-то нагоняет шустрого новичка, который замер перед гудящим генератором. Новичок, судя по фигуре и одежде, возможно, еще подросток. Дуайту становится невыносимо грустно оттого, что Сущность не брезгует даже такими молодыми ребятами. Стук сердца громко отдавался в ушах, но Фэйрфилд больше верил собственным глазам и списывал это громкое биение сердца на проделки их нового Существа, которое они увидели с Кингом. — Привет, все хорошо! — он примирительно выставляет перед собой руки, если вдруг юноша обернется и испугается его. — Меня зовут Дуайт. Я тебя не обижу! «Мне так жаль, что тебе не повезло попасть сюда». Дуайт уже собирается присесть вместе с новеньким у генератора и объяснить, что им нужно делать… но резко оборачивается на крик издалека. — Это Существо! — запыхавшийся от быстрого бега Кинг орет ему. — Быстро, сваливай! — Что? — он не может расслышать все с такого расстояния и из-за свистящего морозного ветра. Вдруг генератор за его спиной глохнет на секунду и перегружается. От него поднимается облако дыма и искры разлетаются в стороны. «Но мы ведь еще не чинили его…» Фэйрфилд сглатывает и опасливо оборачивается, боясь подтверждать свою догадку. Он видит, как парень перед ним убирает ногу от стартера, по которому двинул, и начинает трястись, обхватив живот руками. Из его горла вырываются истерические смешки, а затем он засовывает руку за пазуху своей кожанки и… его лицо скрывается за белой маской, которую он ловким движением надевает. Вот и все. Дуайт замирает перед нарисованной на ней улыбкой, а его начинает слепить красное свечение. Он пропускает тот момент, когда в ход идет нож, и Существо с каким-то яростным азартом кидается на него. Удар лезвием приходится по надплечью. Нож как резко вонзается в плоть, так резко и выходит из тела, кровь брызжет из раны, а карта выпадает из рук. «Черт! Черт!» Фэйрфилд шипит от боли и пытается отскочить, что ему с горем пополам, но удается. Вторым замахом оружие царапает ему щеку. С третьим ударом Существо не церемонится, а перехватывает в воздухе нож поудобнее и теперь целится ему в грудь. Парень понимает, что просто физически не способен уклониться, но тут уже подоспевший Кинг просто выдергивает Дуайта из-под линии прямой атаки. — Шевелись! — кричит ему Дэвид. Пока Существо отвлеклось на новое развлечение, Фэйрфилд мысленно расцеловал Дэвида и поплелся в сторону здания. Привалившись спиной к стене дома, краем глаза замечает идущую к нему Клодетт с аптечкой. За ее спиной маячил их новый товарищ в своем странном гриме и с… перебинтованной головой. «О, нет» — Прости, он не хотел! — Дуайт спотыкается, но его подхватывает Морель, он был слишком занят извинениями. — Мы п-перепутали, просто ну… Если до этого здоровяк смотрел хоть спокойно, но хмуро, то спешные и сбивчивые извинения Дуайта не могли оставить его равнодушным. Да и Клодетт уже просто умоляюще смотрела на Джеффа, зная, что Дуайт не успокоится, пока не вымолит у него прощение. Йохансен просто махнул рукой, показывая, что все нормально, и Фэйрфилд, облегченно вздохнув, сразу же перестал вертеться и мешать девушке себя бинтовать. В любом случае, это сейчас не самая главная их проблема.

***

Существо действительно было с какими-то подростковыми замашками, увлеченное больше погоней, нежели конечной целью. Кого-то, менее интересного для него, убийца сразу вешал на крюк, а с кем-то был рад петлять по всей вершине бывшего горнолыжного курорта. Так что Кинг выиграл им уйму времени перед тем, как оружие Существа достигло своей конечной цели. Дуайт понимал, что питание на ворота подано, осталось только спасти его и можно было уходить. План был пусть и не идеальным, но действенным. Джеффа отправили снимать Дэвида с крюка. Дуайт прикрывал путь к отступлению, стоя с фонарем за накренившимся кресельный подъемником, а Клодетт ушла открывать ближайшие ворота. Если все пройдет удачно, то она сразу пойдет ко вторым. Можно было вручить фонарь новичку и самому пойти спасать, но у Фэйрфилда намного больше опыта и он сможет выиграть им драгоценное время. К сожалению, батареек хватит лишь на одно-два ослепления, а стук сердца уже стремительно нарастал. С Существом, которое шло от первых ворот, он сталкивается раньше, чем оно бы дошло до крюка с жертвой. Но так даже лучше, оно не сможет помешать. Парень выигрывает максимум времени, убегая подальше от крюка и ворот, ослепляя его два раза перед тем, как уже бесполезный фонарь просто выбивают из рук. Их убийца стремительно перескакивает вместе с Фэйрфилдом через оконный проем. «Быстрый» Парень видит, что вторые ворота не открыты, так что, огибая сугробы по широкой дуге, Дуайт заворачивает обратно к первым, но проблема заключалась в том, что… доска, на которую он рассчитывал, была повалена. Видимо, Морель приходилось побегать тут с Существом перед уходом. «Плохо, очень плохо» Дуайт резко тормозит у доски и, не перелезая, рывком уходит в сторону. Существо бьет мимо и издает полный злобы рык, в бешенстве бросаясь следом. «Что?!» Фэйрфилд не ожидал такой прыти, когда нож ударяет точно в спину. Парень вскрикивает, его довольно сильно полоснули по спине, и только то, что Существо в ярости помчалось за кем-то еще, позволяет ему скрыться. В ранах странное жжение, порезы явно необычные и он не удерживается на ногах. Голова гудит и болит уже все тело, Дуайт понимает, что не в силах пока подняться самостоятельно. Щеку холодит снег, очки запотели, и он может различать только как белое под ним постепенно окрашивается красным. Мороз от здешней зимы контрастирует с жаром, исходящим от ран, а изо рта вырывается облачко горячего пара. От потери крови колотит. Холодно. Он чувствует как осторожные, но сильные пальцы проводят ниже сгиба локтя, немного растирая кожу, а затем в вену входит игла. По одному этому прикосновению он уже понимает, кто ему помогает. — Потерпи. Парень качнул головой в сторону и слабо улыбнулся Кингу, который сосредоточенно надавливал на поршень шприца, делая ему инъекцию кровоостанавливающего препарата. «Надо же, а говорил, что аптечки для слабаков» Прилив сил почти моментальный, и кровь больше не вытекает ручьем из тела. Временная мера, но этого хватит для того, чтобы беспрепятственно уйти в ворота. Они живы.

***

Как только они покидают место проведения Испытания, Дуайт сразу чувствует, словно разжимаются болезненные тиски, и раны перестают так сильно жечь от боли. Ему намного легче. — Тут Существо! — АЙ! Черт! Дэвид и Дуайт вваливаются в лагерь именно в тот момент, когда Джеффа слепит свет сразу восьми фонарей, а Фэнг кинула в него пластиковую вилку. Клодетт что-то пыталась объяснить всем, но ее слова заглушались гулом голосов. Кинг смотрел на этот всполошенный курятник, который пытался линчевать многострадального Йохансена, и это все сразу же напоминало о его проколе на Испытании. Так что он быстро начинал закипать: — Успокойтесь, придурошные! Быстро свет вырубили! — Но!.. — Я. СКАЗАЛ. БЫСТРО. Все сразу же замолчали и защелкали выключателями. Наконец-то стало слышно Клодетт, которая принесла новенькому воду и салфетки, чтобы тот смыл это безобразие с лица. Девушка стала объяснять всем, что к чему; Кинг тоже хотел встрять в разговор, чтобы она не упомянула о кое-каком инциденте… но его быстро отвлекают. — Да не кричи ты, — успокаивающе произносит Дуайт, берет Дэвида под руку и тянет куда-то в сторону. Он-то прекрасно понимал, почему тот так разорался. — Никто не должен узнать о том, что ты — великий победитель Существ. — Я тебя сейчас тоже пришибу чем-нибудь, — у Кинга желваки ходят по лицу, и он прикрывает глаза, пытаясь совладать с гневом. — Не-а, ничего ты мне не сделаешь, — тихо смеется Дуайт. Они присаживаются у дерева в отдалении от всех. Парень сидел рядом с ним на земле и хотел бы еще голову положить Дэвиду на плечо, но он не мог сидеть ровно, так что просто виском прижался к руке. Уютно. — Признайся, ты ведь сейчас просто греешься? — Дэвид вздыхает и приоткрывает один глаз, ему ничего не отвечают. Он хотел предложить альтернативный способ обогрева, который включал в себя обжимания и поцелуи, а может и что поинтересней, но… да уж. Кинг стягивает куртку и укутывает в нее Дуайта, видя, что тепло после холода его разморило и тот уже просто носом клюет, хоть мямлит что-то о том, что не спит. Дуайт часто был сильно измотан после Испытаний. В этом месте можно было закалить характер, но не тело. Дэвид расставляет свои ноги, затем усаживает парня перед собой, обнимая руками, чтобы тот не сполз на землю, и утыкается подбородком в его макушку. Так и сидят. Несмотря на то, что они находятся 24/7 вместе, у них, как оказалось, было не так много… спокойного времени друг на друга. То один устал, то другой. Если Фэйрфилд умирал на Испытании, его вообще могло отрубить на долгие часы. Таким образом организм еще и боролся с накопившимся стрессом. Для Кинга смерть хоть и не имела таких фатальных последствий, но все равно заставляла хлопать себя по щекам, чтобы собрать мысли в кучу. В итоге он выглядел так преувеличенно бодро, что Дуайт стрелял в его сторону такими осуждающими взглядами, после которых легче было просто смириться и лечь спать. Отдельная тема — это организаторская деятельность Фэйрфилда в лагере. Людей стало больше, вопросов к нему тоже. Обсуждать с ним какие-то мелкие проблемы или их провизию было в порядке вещей, но не устраивало это только Кинга. И однажды он, ведомый каким-то эгоистичным порывом, пренебрежительно высказался, что думает о его лидерстве. Они тогда поругались и не говорили несколько Испытаний, правда, в их ситуации держать долго обиду на такое было лишним, так что лед быстро растаял. Более того, Фэйрфилд даже задумался над тем, что иногда уж слишком сильно себя загоняет. Как итог: он больше так фанатично не хватался за все, что происходит. Даже сейчас с Джеффом говорит Клодетт, а не он. Дэвид считал это своей личной победой и лишь довольно усмехался, мол, ему давно нужен был секретарь. Да и для себя решил, что нужно сдерживать свои собственнические замашки. Что-то было во взгляде Дуайта такое говорящее, что он может не отойти так быстро во второй раз. Лишние ссоры им не нужны. И Кинг ждал их выходной, чтобы просто провести нормальный день вместе, а не стрематься того, что тебе в любую секунду могут помешать. Боже. Был у них один такой стыдный эпизод, когда казалось, что вот он — идеальный момент, когда можно зайти дальше поцелуев и какого-то подросткового лапанья друг друга… как у Дуайта началось Испытание. В итоге он был таким зашуганным на нем и потерянным, что умер в самом начале и явно больше не хотел повторять этот опыт. Так вообще асексуалом стать можно. В итоге они условились, что их первый раз будет в выходной. Ну, как условились… Дуайт, возможно, еще об этом не знает, просто Кинг уже так решил. Все ведь любят сюрпризы, да?

***

Проходит неделя, может больше. Фэйрфилд поначалу боялся, что Кинг может начать ругаться с новеньким, все же у них было такое себе знакомство. Дэвид действительно на второй день пошел выяснять, что это был за бал-маскарад, на ходу засучивая рукава. Дуайт приготовился к чему-то плохому, но драмы не произошло, даже наоборот — Кинг словно встретил своего соулмейта. Из всех людей в лагере Джефф больше всех напоминал компанию Дэвида в Манчестере. Конечно, его британские приятели были зачастую более шумными, но Йохансен имел представление о футболе и нормальном крафтовом пиве, а еще подкупал удивительным сочетанием любви к блэк-металу и спокойным нравом. Ну, пока не выпьет. Что еще нужно? Собственно, тот странный грим, которым все обманулись, и относился к его хобби. Дуайт был так рад, что наконец-то у Кинга есть с кем поговорить на интересующие его темы. Тому правда этого не хватало. Это давало возможность и Фэйрфилду побыть со своими друзьями. Хотя все равно в какой-то момент прибегал Дэвид и что-то живо пересказывал ему с их разговора. Конечно, не важно, что они и так говорили громко и половина их группы уже знали все про собаку, которую из приюта взял Джефф, о том, что он художник, живет в Канаде, чем болел в детстве, какое пиво пьет, за какую футбольную команду болеет и какую музыку слушает. — Эй! — снова нарушает тишину Кинг. — Помнишь я тебе рассказывал о футбольном матче, ну, перед которым я попал сюда? — Что-то припоминаю, — задумался Дуайт. — Тебе еще кто-то позвонил тогда? — Да-да, об этом. Но похер на торчка, дело вот в чем… — махнул рукой Кинг с зажатой между пальцами сигаретой. — Йохансен говорит, что смотрел все матчи чемпионата и Эдер-таки забил два гола! Филлипс и Корнел мне такие: «Не гони, Кинг! Бавария! Бавария!» Сосет ваша Бавария. Вернусь и напомню им, что такое споры со мной. Кинг зловеще смеется и Дуайт осторожно улыбается. Не хотел бы он оказаться на месте его друзей. Да уж, весело там у них в Манчестере… «Черт возьми», — Фэйрфилд зацепился за последнее предложение Кинга и почувствовал, как на него накатывает чувство вины. С того момента, как Дэвид ему встречаться предложил, он ни разу не открывал свои записи и не размышлял о том, как убраться из мира Сущности. Он был так увлечен новыми отношениями, что просто не вспоминал об этом! Дуайт вдруг замирает и смотрит в одну точку перед собой. Теперь же, когда он задумался, то его посетила мелочная мысль о том, что все между ними может закончиться в реальности. Кинг просто забыл, какой этот мир огромный. Сейчас у него все сосредоточено на четырнадцати людях, которые живут в лагере, и стоит появиться рядом кому-то более яркому и провести параллель, то… что собой представляет Дуайт в реальном мире? «Кто ты вообще такой, чтобы учить меня?» Так не вовремя всплывают в голове когда-то брошенные ему слова. В чем-то Дэвид был определенно прав. «Если не во всем». Вдруг что-то тарахтит за спиной, и у ребят в лагере пробегает холодок по коже. Они видят, как когтистая лапа спускает с неба два ящика, что означает только одно… — Отлично! — первым подрывается со своего места Кинг, а затем серьезным взглядом окидывает Дуайта. — Сразу скажи своим дружкам, что сегодня у нас приватная вечеринка. — Звучит как угроза, — нервно посмеиваясь, отвечает Дуайт. — Я предпочитаю называть это свиданием. Кинг берет его за ладони и тянет на себя. Дуайт не совсем понимает, как это будет отличаться от их обычного времяпрепровождения, но уже взволнован. Конечно же, он не откажется. … О том, что пришло ему в голову, он старался не думать. Не хватало еще грустить в их вечер.

***

— Мм, что я вижу. Это же бутылка виски… А Билл знает? — удивленно смотрит Дуайт и делает выводы из многозначительного молчания. — О нет. — Я с ним договорился, — признает Кинг, а затем прокашливается и поправляет сам себя. — Точнее, дед переживет. Мне не хватало только спрашивать разрешения кого-либо. Фэйрфилд недоверчиво смотрит на него и улыбается. «Ага, конечно, не спросил он». Дуайт окидывает взглядом небольшую поляну в отдалении от лагеря (она находилась дальше «Бэтси»), на которую его привел Кинг. Создавалось такое впечатление, словно он приметил это место заранее. При беглом осмотре это сразу подтвердилось: тут было несколько упаковок с едой, и еще Дуайт заметил какой-то черный пепел вокруг, и таких комочков было с десяток. — Я пытался развести костер, — закуривая, поясняет Кинг, проследив за его взглядом. — И, вау, мне это удалось. Горит не очень долго, потом его задувает ветер. — Ветер? Тут? — удивляется Дуайт. В лагере и его окрестностях никогда не было ни порыва ветра. — Как тебе вообще удалось поджечь тут что-то? Кинг самодовольно хмыкает, словно только и ждал этот вопрос. Вручив Дуайту сигарету, подходит к заготовленным для этого случая веткам. Чиркнув спичкой по коробку, стал разжигать огонь. Фэйрфилд приоткрыл рот в неверии. — Ты не понимаешь, — звучит растерянно. — Мы пробовали развести костер, но у нас ничего не выходило. — Да, только эта мразь скоро задует его. Видимо, ее личный триггер и я ее достал уже, — отряхивая руки, произносит Кинг, смотря на небольшое пламя. — Я просто надеюсь, что в выходной она тоже сваливает куда подальше. Дуайт смотрит на костер завороженно, и в каком-то непреодолимом желании прикоснуться протягивает ладонь к языкам пламени… но ее перехватывает крепкая рука Кинга. Парень дергается и непонимающе смотрит на него, на что тот лишь укоризненно качает головой: — Нельзя. Это обжигает. — Невероятно… — Дуайт опять повернул голову к свету. — Мне нужен мой журнал. — Нда, — закатывает глаза Кинг. Поднимает ладонь парня с зажатой между пальцами сигаретой к лицу и, прикусив фильтр, забирает ее обратно. — Я уже жалею, что показал тебе. Дуайт сразу же стыдливо закусывает губу, когда Дэвид отпускает его руку. «Что я вообще творю?» — Прости-прости! Все, теперь смотрю только на тебя! Все выглядит замечательно! — Фэйрфилд быстро тараторит. — В смысле, то, что ты сделал здесь, но ты не подумай! Ты тоже… очень э-э-э… Дэвид как-то долго не сводит с него взгляда, а потом треплет рукой по волосам, и Дуайт отчетливо слышит, как тот, проворчав «подлиза», пошел в сторону поваленного дерева. Парень облегченно выдыхает и приглаживает растрепанные волосы, быстро семеня следом за Кингом, который уже расстелил на земле свою куртку. Когда они присаживаются, ему сразу же протягивают бутылку виски. Фэйрфилд не любил его — слишком крепкий напиток, но для разнообразия, да и для… смелости. Почему-то он начал волноваться именно сейчас. «Боже, это действительно свидание», — во избежание паники он берет двумя руками уже открытую бутылку. Задерживает дыхание и пытается сделать глоток. Какая ошибка. Дуайт закашливается до такой степени, что на глазах выступают слезы. Горло нещадно жжет, он попутно отплевывается от алкоголя. Взгляд Кинга при этом просто непередаваемый. — О, принцесса, скажи честно, — цокнул он языком и стал похлопывать парня по спине. — Ты в своей жизни заказывал что-то помимо вермута? — Кхе… ликеры? — почти откашлявшись, шепчет Фэйрфилд. — Ясно. Давай я пойду и принесу тебе пива, — Кинг начинает подниматься с земли, но его хватают за рукав куртки. — Нет, все хорошо! — останавливает его Дуайт. — Это… необычный опыт. И-и у нас свидание, почему бы и не разнообразить? Кинг хитро улыбается, будто ожидал чего-то подобного, и присаживается обратно: — Ладно, — легко соглашается он, кидая ему пачку утянутого из ящика арахиса. — На, закуси, экспериментатор. Дуайт хрустит орешками и просто счастлив заесть гадкую горечь. Кинг не то чтобы не догадывался, что тот не дружил с крепким алкоголем... нет, неожиданного открытия не произошло. Это наталкивает его на одну идею: — Я так понимаю, в «правда — ложь» ты не играл? — Дэвид видит, как тот морщит лоб. — Один из нас рассказывает по две истории, и второй решает, какая правдивая, а какая нет, — замолкает, чтобы сделать глоток из бутылки. — Я думаю, мы уже хорошо друг друга знаем. — Можно рассказать обе правдивые и наоборот? — спрашивает Дуайт, на что получает утвердительный кивок. — Давай. — Тогда играем, пока виски не пьем. Штраф — глоток, — Дэвид ставит между ними бутылку и задумывается ненадолго. — Первая: я хорошо учился в школе. Вторая: я как-то пел в церковном хоре, но меня выгнали в первый же день из-за драки. — Ну первую ты специально рассказываешь, чтобы я засомневался, да и я помню об этом… — размышляет Дуайт. — Обе правдивые. — Верно, — весело подтверждает Кинг. — Ладно первая, а про вторую как понял? — Верю в любую твою историю, если там упоминается драка, — улыбается парень. — С хором вообще такой бред вышел. Это мне отец решил урок преподать, чтобы я дрался меньше, но увы. — Скучаешь по дракам? — Иногда, — пожимает плечами Дэвид. — Теперь ты. Парень думает довольно долго перед тем, как начать говорить: — Первая: в детстве я проглотил таракана и неделю нормально не спал после этого. Хмм, вторая: я сломал ногу во время того, как выступал с презентацией в школе. — Боже, — вздыхает Дэвид. — Почему-то мне кажется, что обе правдивые. — Ну да, — кивает и чуть краснеет Дуайт. — Я тогда расплакался и прибежал к матери. Я был маленьким и мне казалось, что таракан съест мой мозг или я сам стану тараканом... — Оу, в твоей фантазии я не сомневался. И что твоя мама? — Ну, она всегда была очень занята, так что просто дала мне воды, чтобы я его запил, — он неловко смеется, не замечая, как нахмурился Кинг. — О, а когда была презентация, то я свалился за трибуну. Там просто еще тема была такая… э-э.... — Какая? — поторапливают его. — … О технике безопасности в учебных заведениях. «Так, а вот это уже смешно» Мужчина сдерживался, но трясся так, что Фэйрфилд закатил глаза и махнул рукой в жесте «ой, да смейся уже». Тут Дэвида и прорвало на хохот. Видит Сущность, он пытался. — Первая: у меня есть фотка с Джоан Роулинг с премьеры Гарри Поттера, — отсмеявшись, продолжает игру Дэвид. — Вторая: я убежал из дома, когда мне не купили самокат. — Ну, вторая звучит реалистичней, но, — быстро отвечает Фэйрфилд. — Обе неправдивые? — Пей, — широко улыбается Кинг. — Дважды. — Серьезно? — во все глаза уставился на него парень. — У тебя есть фотография с Роулинг на премьере, но ты не пережил самокат?! — Привет от Кингов из Манчестера, — подмигивает ему Дэвид и подает бутылку. — Наслаждайся. Не знаю как у тебя с математикой, но напоминаю, что мне было шестнадцать и я хотел пить на тусовках, а не колдовать Хренада Хренавру разную. - Авада Кедавру, - со знанием дела поправляет его Дуайт. - Это опасное заклинание. - Спасибо, Поттер, - Кинг просто не верит, что Фэйрфилд говорил это серьезно. - Окей, и вот это тоже. Меня заставили, а вот история с самокатом в восемь - настоящая драма. Фэйрфилд скривил такую страдальческую мину и все же сделал два маленьких глотка. Даже не выплюнул как в прошлый раз. Он поспешил с ответом, нужно сосредоточиться, если он не хочет больше пить виски. Максимальная концентрация. — Первая: я пробовал играть минимум на четырех музыкальных инструментах, но ни один так и не освоил, — парень ерошит волосы на затылке. — Вторая: я не попал на выпускной из-за того, что меня заперли в кладовке. — Ну, если бы ты на чем-то играл, то рассказал бы мне уже, так что это правдивая, а вторая, — размышляет вслух Кинг. — Все же надеюсь, что нет. — Пей один раз, — легонько улыбается Дуайт и отводит взгляд в сторону, вспоминая, что-то неприятное. — У меня действительно был не лучший выпускной. — Я весь внимание, — Дэвид откидывается спиной на бревно, закидывая руки за голову. Дуайт поджимает губы. История настолько классическая: про школьных задир и аутсайдера класса, которую он неуверенно, но все же рассказывает. С другой стороны, чем больше нелепых историй знает Кинг о нем, тем меньше он обманывается на его счет, ведь так? Дэвид пока не понимал, какими мыслями грузился Дуайт, так что счел, что тот погрустнел только лишь из-за воспоминаний. Он приобнимает его одной рукой за плечо, коротко целует в висок. — Можешь не рассказывать дальше. — Я не… то есть, да, хорошо, — Дуайт выдыхает и удобно устраивается в объятиях. — Твоя очередь.

***

— … И потом мн-н-ня уволили. Я же не знал, что у кролика аллеги… алергиргия на морковь. Да уж, сконцентрировался. Одни истории и факты сменяли другие. Лирики стало больше. Хотя Фэйрфилд так привык ко всему этому, что не воспринимал грустные истории за... грустные, просто это было частью его жизни. Так что он просто пьяно возмущался, размахивая руками, вновь сидя перед Дэвидом. Кинг понял, что играет он один, так как у Дуайта врать нормально не получалось, и теперь тот рассказывал что-то из жизни в надежде, что в какую-то из его дурацких историй Дэвид не поверит. — Первая: я получил вот этот шрам, — Дэвид тычет себе пальцем в правую бровь, — когда упал с мотоцикла. Вторая: у меня есть собака. — Первая — да, вторая — не, — Дуайт старался говорить помедленней, пытаясь сохранить остатки достоинства и дикции. — Зная тебя, ты бы мне уже все уши прожуррржал про собаку. Но мотоцикл, — парень поджимает губы. — Это опасно. — Не-а, шрам я получил в драке. Это я выбивал долги в Солфорде. Оказалось, там было еще два отморозка и у одного из них был пистолет, — Дуайт напротив вздрагивает. — Я решил скрутить его и выбить оружие. Завязалась потасовка и мне прилетело прикладом, — Дэвид потрусил пачку у уха, проверяя, сколько осталось сигарет, и, прикинув что-то, достал одну. — Мне разбили бровь, но пушку я отобрал — так и отходил, наведя на них ствол. Шел, наверное, квартал, пока не убрал отпечатки и не скинул пистолет в мусорный бак. Я так злорадствовал, когда их этот сраный притон накрыли, в то время как мне бровь зашивали. Мудилы. Кинг рассказывал все это эмоционально и вдруг почувствовал, что его обняли за руку и крепко прижались. — Не оч хорошая история, — Дуайт делает глоток и, пьяно икнув, прикрывает ладонью рот. — Зачем ты вообще в корректо… э-э… коллекторы подался? — Пытался вырваться из рутины, — повел плечом Кинг. — Плевать, теперь ты. — Ох, ну… Первая: я работал на вос-с-с-сьми разных работах, — Фэйрфилд закусил губу. — Вторая: меня уволили из пиццерии из-за того, что один кл-л...лиент никогда не платил деньги за заказ. — Я думаю, первое правда, — Дуайт мотает головой и Кинг мысленно аплодирует ему: «Молодец, почти в хламину, но подловил под конец», а затем его голос зазвучал раздраженно, когда он вспомнил вторую историю. — Я бы разбил ему лицо. Почему ты вообще позволял такое? — Его зва-а-али Боб и я никогда не находил в себе смелости перечить. Я понимал, что он не осмерли-и-ится… ударить курьера, да и ваще, — Дуайт застонал. — Да не знаю я. Я сам платил за пиццу, а когда меня уволили, то… почувсств-ва-ал, вроде и обл...бл-легчение, но с другой стороны, мне нравилась эта работа, — парень усмехнулся далекому воспоминанию. — Едешь себе, никто на тебя не орет как в офисе. Я все хотел скутер купить, но не слож-ж-жи-илось, так как я тратил деньги на гавайскую для Боба, — а потом как-то грустно хохотнул. — Так что, если ты еще сомнв-вался в чем-то, то самое время тебе меня бросить. «Че?» — Пьяный закомплексованный придурок, — Кинг оттягивает пальцами его щеки, Дуайт фыркает. Это немного успокаивает и отвлекает. — Лучше набери виски в рот, я выпью так. Наигрались. — Это негиги… тьху, то есть негигиебнично, — бурчит Дуайт и, сощурившись, тянется к бутылке. — Это эксперимент. — О, — парень с интересом прикладывается губами к горлышку, сначала умудрившись двинуть себе стеклом по зубам и ойкнуть. Фэйрфилд довольно послушный, когда выпивает. Кинг сразу же приникает к его губам, наклоняя голову парня вниз, чтобы тому не пекло во рту или он случайно сам не проглотил. Один глоток до точки невозврата. Целью было, конечно же, не выпить сейчас. Просто Дэвид уже знал, что Дуайта можно отвлечь от одной глупости только другой любопытной глупостью. — Подожди здесь, у меня идея, — после поцелуя мужчина поднимается с места. — Я сейчас вернусь. Фэйрфилд лишь кивает и провожает его взглядом. Голова подкруживается, и он откидывается на бревно, расстегивая две верхние пуговицы рубашки и ослабляя галстук. Левой рукой нашаривает бутылку воды, открывает ее не с первого раза, зато удается умыть лицо и сразу становится полегче. Дуайт держит холодную бутылку у головы и спустя некоторое время до него доходит: «Я предложил ему себя бросить. На свидании». Хочется или смеяться, или плакать, хотя, ладно, состояние, в котором хотелось уреветься, постепенно проходит. Стыд отрезвляет. Блеск.

***

Проходит достаточно много времени, пока не зашуршали кусты и оттуда не вырулил Кинг, который так торжественно демонстрирует ему гитару Кейт, что вызывает у парня скромную улыбку. Он еще памятует о собственных словах, но, кажется, Дэвид воспринял этот пьяный бред… только лишь за пьяный бред, и Дуайт расслабляется. — Эй, не спать! Прости, что задержался, но смотри, что у меня тут. — Ты забрал у них гитару… — Дуайт немного прищуривается, смотря на инструмент в его руках. — Пф, на ней играл Йохансен, он у нас тоже гитарист. Клянусь, я по их глазам видел, как они страдали. Так что я спаситель. — Ох, не сомневаюсь, — вдруг глаза Дуайта расширяются, когда Дэвид выходит на свет, и он словно трезвеет окончательно. — Боже! Что с твоим лицом?!  — Я не говорил, что это была легкая спасательная операция, — Кинг потирает рукой синяк на скуле и присаживается рядом. Дуайт убирает его руку и прикладывает к месту удара бутылку с водой, которую до того прижимал к своему виску. — Он был в той кондиции, что пытался спеть им репертуар Дарктрона на гитаре. — Я поговорю с ним, — как только Дуайт это произносит, Кинг щелкает его по носу. — Ай! — Бля, не смей. Я так спешил вернуться, что, поверь мне, это скорее тебя попросят поговорить со мной, — лыбится Дэвид. — Но мы даже поржать успели, когда я его спать уводил. Короче, нахер Йохансена, пусть сам свой нос лечит, — весело играет бровями Кинг, настраивая гитару. — У меня есть песня, которая сделает наше свидание еще хуже. Дуайт вздыхает. Действительно, сами разберутся. Парень, улыбнувшись, утыкается щекой в согнутые колени, когда зазвучали первые аккорды. — As soon as you're born they make you feel small, by giving you no time instead of it all. Till the pain is so big you feel nothing at all, — голос Кинга низкий, ему подходит петь такие песни. — A working class hero is something to be. A working class hero is something to be…

«Как только ты родишься, они начинают тебя унижать, даже не давая тебе времени опомниться. Пока боль не станет такой сильной, что ты уже ничего не чувствуешь. Быть героем рабочего класса — это здорово. Быть героем рабочего класса — это здорово».

«Боже», - Фэйрфилд удивленно хлопает ресницами, это что… Он узнает эту песню. — They hurt you at home and they hit you at school. They hate you if you're clever and they despise a fool. Till you're so fuking you can't follow their rules.

«Они причиняют тебе боль дома и бьют в школе. Они ненавидят тебя, если ты умнее, и они презирают дурака. Пока ты не станешь чертовым безумцем, ты не сможешь следовать их правилам».

Фэйрфилд ожидал услышать любую песню, любую, которую обычно поют на свиданиях или у костра, но точно не такую. Это пели ему. Кинг слушал его внимательней, чем он мог подумать. -… Then they expect you to pick a career. When you can't really function you're so full of fear, A working class hero is something to be. A working class hero is something to be.

«Они ждут, что ты достигнешь высот карьеры. Когда ты уже не можешь работать, настолько ты полон страха. Быть героем рабочего класса — это здорово. Быть героем рабочего класса — это здорово».

— There's room at the top they are telling you still. But first you must learn how to smile as you kill. If you want to be like the folks on the hill, — Кинг так выразительно стреляет глазами, что у Дуайта начинает гореть лицо. — If you want to be a hero well just follow me. If you want to be a hero well just follow me.

«Тебе все еще твердят, что там, наверху, есть место и для тебя, но первое, чему ты должен научиться — это убивать с улыбкой. Если хочешь быть похожим на тех, кто наверху. Если хочешь быть героем, просто следуй за мной. Если хочешь быть героем, просто следуй за мной».

Пальцы еще несколько секунд перебирают по струнам, а затем музыка затихает с хлопком ладони. — Ты правда спел мне «Герой рабочего класса», — Дуайт и растроган и в тоже время ему хочется хлопнуть себя по лбу ладонью. Почему именно такая песня, почему с Кингом все иначе? Глаза сильно щиплет. «Черт…» — Что, тебе никогда не пели ничего такого? — Дэвид улыбается и отставляет гитару в сторону, а когда переводит взгляд обратно, то на несколько секунд теряет дар речи. — Ты что… плачешь? Слушай, если это было не… — Н-нет, — Дуайт шмыгает носом и проводит ладонями по лицу, пытаясь справиться с эмоциями. — Это потрясающе. М-мне никто и никогда не пел, — Дуайт отнимает руки от лица, губы немного дрожат, и он пронзительно смотрит в глаза Дэвиду. — Только ты. Бум. В эту же секунду порыв ветра задувает их небольшой костер, но они уже не обращают внимания. Дыхание становится осторожным, предвкушающим. Кинг протягивает руку и прикасается к его лицу, утирая большим пальцем соленую дорожку, которую тот пропустил. Дуайт прикрывает глаза и жмется щекой в ладонь. Он так много чувствует сейчас, но не знает, как выразить. — Иди ко мне. Звучит хрипло, и парень снова сталкивается взглядом с голубыми омутами. Его затягивает в эту водную пучину, и происходящее пьянит больше, чем все ранее выпитое виски. Не сводя взгляда он, чуть пошатываясь, поднимается с места. Придерживаемый крепкими руками, падает к Кингу на колени, расставив ноги по обе стороны от его бедер. Его сразу же втягивают в томный поцелуй. Щетина легонько покалывала губы и щеки, к привкусу виски теперь также добавились нотки табака выкуренной ранее Кингом сигареты. От всего этого перехватывает дыхание, и сердце учащенно бьется. Руки мужчины проводят по его шее, спускаются к груди и подцепляют пальцами пуговицы на рубашке, а поцелуями тот скользит к уху. Ушную раковину опалило горячее дыхание, а зубы прихватывают мочку. — А-ах, — Дуайт резко выдыхает и закусывает губу. Он всем телом задрожал, заерзал у Кинга на коленях и, качнувшись вперед, обнял руками его широкие плечи. Затуманившимся взглядом видит перед глазами розу, коротко облизывает губы и целует ее. Фэйрфилд почему-то очень любил эту татуировку на шее Дэвида, хоть та и не имела к нему никакого отношения, так что… он решил еще и укусить. Просто так. Кинга это распаляет только сильнее, и он дергает края его белой рубашки в стороны, прикасаясь к горячей коже. Ведет вверх, вдоль боков, трет руками под ребрами, скользит пальцами по груди и прикасается к темным горошинам сосков, сразу же затвердевших. Парень сдавленно охает и мужчина подмечает, как тот дернулся в попытке закрыться руками… … Кингу в голову приходит одна идея, а точнее, она преследует его вот уже пару дней. Дэвид, конечно, нихрена не был уверен (о чем Дуайту знать не обязательно), но, черт возьми, как же хотелось попробовать. — Наклони голову, — Кинг стаскивает с него галстук. — Сними очки. — А зачем? — мямлит Фэйрфилд, но слушается и тянется к лицу, подхватывая дужку трясущимися пальцами. Как только очки больше не давят на переносицу, глаза накрывает темная ткань. — Я же и так плохо вижу… — Просто чувствуй, — Кинг затягивает узел на затылке покрепче, и, видя его неуверенность, гладит руками по лицу. — Доверься мне. — Я не д-думаю, что… — мямлит Дуайт, но после легкого поцелуя в веко поверх галстука соглашается. — Хорошо, верю. Прикосновения теперь ощущались острее, к такому сложно сразу привыкнуть. Когда пальцы снова заскользили по телу, Фэйрфилд был напряжен и не мог никак расслабиться из-за стеснения. Из-за темноты были только звуки, запахи и тактильные ощущения, обострившиеся до предела. Мужчине было мало пространства для маневров, так что Дуайта осторожным движением укладывают на спину. Парень не видит, но чувствует нависшего над ним Кинга. Тот припадает губами к его шее и рисует языком незамысловатые узоры, ведя влажную дорожку ниже, к надплечью. Руки тоже не останавливаются, и когда Кинг, неожиданно для Дуайта, пальцами сжимает его сосок, тот вздрагивает и низко стонет. Моментально смутившись, зажимает себе рот рукой. Кинг видит это и просто отнимает его руку от лица. — Э-э, нет. Если бы я не хотел тебя слышать, то заткнул бы галстуком себе уши. Легкая кинговская шутка немного расслабляет, и Фэйрфилд перестает настолько теряться. Нет, теряется он, конечно, прилично и дальше, только в своих ощущениях и эмоциях. В нем боролись две крайности: лежать с завязанными глазами, когда тебя лапают и рассматривают как бы и стыдно и неловко, но с другой стороны… вслепую трогать тоже оказывается… любопытно. И теперь он уперто пытается на ощупь стянуть с Кинга рубашку. Мужчина только сейчас замечает эти попытки расстегнуть пуговицы и закатывает глаза. Дуайт явно забыл, что он сейчас в той, где пуговиц нет кроме двух верхних, и в итоге просто как кот слепо перебирал лапами на его груди. Дэвид сжаливается и сам стягивает ее через голову, откидывая в сторону, и на время перестает трогать парня, видя, как тот в каком-то исследовательском интересе осторожно прикасается к его груди. Скользит ладонями по кубикам пресса и бокам, хочет прикоснуться к спине, так что Дэвид наклоняется ниже. Пусть трогает, раз хочет. Вообще, Кинг любил себя показывать и светить голым торсом. Дуайт, после своего повышения в правах, даже попросил его перестать так ходить на Испытания, так как это отвлекает других, да и опасней без верха. Фэйрфилда не волновало то, что всем было, по большому счету, плевать, в чем там бегает Кинг. Пусть хоть голым щеголяет, если делает это успешно и выигрывает им время. Дэвид назвал это милым актом ревности. И вот сейчас, с завязанными глазами Дуайт замечал то, что было скрыто в их привычном полумраке. Фаланги пальцев невесомо касаются рубцов и шрамов разной степени давности. — Доктор, я буду жить? — шутливо спрашивает Дэвид. — Че ты там не видел еще? — У тебя много шрамов. — Неважно, — отмахивается Кинг, когда парень смущенно убирает руки. — Так, а теперь моя очередь. — А?.. Ох! Вклинившееся между ног колено заставило шумно втянуть воздух. Дуайт только и успевает, что откинуться на куртку и сжать ее пальцами, пока Кинг ловко справлялся с ремнем на его брюках. Возбуждение, зародившееся внизу живота, становилось все острее с каждым прикосновением и трением ткани. К лицу прилила кровь, дыхание сбилось, а жар растекался словно сладкая патока по всему телу. Кинг проводит рукой по впалому животу до тазовых косточек и скользит к внутренней стороне бедер, а потом снова выше, пока не накрывает пах. Дуайт глухо стонет и прикусывает запястье, а когда умелая рука расстегивает пуговицу на брюках и проскальзывает за резинку белья… Дэвид чувствует его возбуждение рукой, собственное тоже ощущается резко. Совместная дрочка у них уже была, но он идет не по предписанному Дуайтом сценарию, а стягивает его брюки вместе с бельем. Фэйрфилд дергается в естественном порыве прикрыть наготу. Хриплый голос у уха шепчет что-то успокаивающее, он совсем навис над ним, чтобы стянуть брюки полностью. Дуайт чувствует, как его начинает колотить от всего этого, завязанные глаза — это, наверное, слишком для их первого раза, это вообще, ну… слишком. А это он еще выпил. Но он же сказал, что доверяет, так что… Фэйрфилд рвано выдыхает и закусывает губу и, следуя немой просьбе, приподнимает таз. Брюки стягивают и откидывают в сторону, а парня подтаскивают к себе ближе. Он просто чувствовал джинсовую ткань под голой кожей ног. Ощущений было так много. Дуайт нервно сглатывает, когда в губы ему тычутся чужие пальцы — намек недвусмысленный, и он понимает, что последует за этим. Сразу же вспоминается тот момент, когда его в аналогичной ситуации выдернули на Испытание. Он только успел, что штаны подтянуть и быстро умереть как от стыда, так и от лап Сущности, которым было сложно сопротивляться, когда тебя всего трясет изнутри. Сейчас же никто не помешает, ну… кроме Кейт, которая может пойти искать свою гитару. Мотнув головой, отгоняет эту дурную мысль и послушно приоткрывает рот… — Умница. Дэвид опускает смоченные слюной пальцы ко входу, а сам склоняется к лицу парня. Отвлекает мягким поцелуем, пока только одним пальцем проталкиваясь в горячую тесноту тела. Фэйрфилд мычит ему в губы от неприятных ощущений. — Дуайт, детка, не зажимайся, — успокаивающе шепчет Кинг, убирая взмокшие темные волосы со лба. — Все хорошо. Это же я. Фэйрфилд всхлипывает. По именам они звали друг друга не часто и только наедине. Это не был его первый раз, но определенно был самым волнующим. Ему было легче, когда с ним говорили, и он доверчиво прислушивается к его словам, вверяя себя полностью в руки Кинга. Когда в него проникает второй палец, тело выгибается в пояснице и из горла вырывается сдавленный хрип. Дэвид разводит пальцы внутри него, делает это до тех пор, пока те не скользят достаточно свободно, чтобы сделать несколько поступательных движений на пробу. — Аах..! — вскрикивает Дуайт, вздрагивает и от возбуждения, и от попытки то ли свести колени вместе, то ли, наоборот, уже развести ноги в стороны. Дэвиду было сложно не сорваться в какой-то момент, учитывая, что собственный член давно колом стоит. Он ни к кому и никогда в своей жизни не был настолько терпелив, но Дуайт — это другое дело. Кинг с ужасом осознает, что все было неизбежным еще с момента появления в этом мире. Все, что он делал — это дергал понравившуюся девочку за косичку, а Дуайт даже девочкой не был. Вот ему и прилетало, прилично так. Сейчас он смотрит, как тот дрожит, весь взмокший, разгоряченный, постанывающий, руками цепляющийся за ткань куртки под ними… То, что он доведен до такого состояния только лишь растягивающими его пальцами, кружит голову. А у Дуайта мыслей в голове больше нет. Стесняться не хочется. Дэвида хочется. Фэйрфилд охает, когда пальцы больше не толкаются в его тело. Слышно, как звякает пряжка ремня и приспускаются джинсы… — Г-говори со мной… — между короткими вздохами шепчет парень, чувствуя, как его согнутые в коленях ноги сильнее разводят в стороны. — Я тут, мой хороший. Кинг сглатывает от нарастающего жадного предвкушения, когда член проталкивается в колечко мышц. По телу сразу же прокатывается сладостная дрожь от тесноты. Хоть он и подготовил его хорошенько, но пальцы — это явно не его нескромные размеры. Кинг ждет, пока Дуайт привыкнет, он сейчас — оголенный нерв. Его грудь вздымается от каждого рваного вздоха, желание пульсирует во всем теле и парень, сглотнув, слегка подается навстречу бедрами. От такого легкого движения терпение Кинга окончательно лопается, и он делает резкий толчок, входя глубже в дрожащее от желания тело. — Боже, Дэвид! Глаза Дуайта распахиваются под завязанным галстуком и его выгибает дугой, а голос срывается на крик. Импровизированная маска намокает от выступивших слез, а пересохшие губы шевелятся и он мямлит что-то бессвязное. Кинг сдергивает галстук с его лица. Он хочет видеть его покрасневшее лицо, трепещущие ресницы и влажно поблескивающие глаза, а Дуайту вообще уже без разницы, завязаны ли его глаза или нет — он задыхается от каждого толчка внутри. Член ритмично скользил в нем, с неприличным хлюпаньем выходя почти полностью, но вновь погружаясь обратно. В какой-то момент Дэвид входит под нужным углом, задевая заветный бугорок, и у Фэйрфилда под ним окончательно срывает башню. Парень скулит и тянется, чтобы обнять руками шею любовника. Кинг с рыком обхватывает одной рукой его талию и притягивает к себе. Дуайт извивался, но все также крепко держался за него, дергал пальцами короткие волосы на затылке, царапал спину, едва слышно хныкал и жарко постанывал ему в ухо. — Дэвид, Дэвид..! Рваное поверхностное дыхание сотрясает его грудь, и по телу проходит блаженная дрожь. Мир взрывается мириадами звезд. Пронзительное наслаждение пульсирует во всем теле, а пальцы ног сводит судорогой, и какое-то странное счастье накрывает с головой. Мужчина спускает следом. Белесые капли семени пачкают тела. Парень откидывается на спину, его тело еще дрожит в послеоргазменной неге и скрыть улыбку не получается, да и не хочется. Дуайт слышит, как Дэвид что-то прошептал, но настолько тихо, что он не сумел расслышать из-за собственного шумного дыхания. Хотя чего только они не шептали сегодня друг другу. Парень весь светится изнутри, и мужчина валится рядом, снова сгребая партнера в объятья. Кинг хочет навсегда сохранить в памяти этот момент.

***

— О, предлагаю второй заход, только теперь я связываю тебе запястья. Да, Дэвид сегодня точно достиг своего романтичного лимита. Кинг, докурив сигарету, выкидывает окурок и наконец-то может положить голову на согнутую в локте руку. Он обожал так лежать, и мог бы даже так курить, если бы с правой стороны его руку не приватизировал Дуайт, представляя, что бицепс - это подушка, а его рубашкой он укрылся на манер одеяла. Для Фэйрфилда за время пребывания в этом мире понятие комфорта очень исказилось. Ему кажется, что он потеряет сознание, когда увидит кровать, а если ванну, то... нет, это сразу кома. Как говорится, все познается в сравнении, и это в их реалиях вполне сходило за номер люкс в Ритце. Он никогда не останавливался в Ритце, но, в любом случае, у него язык не повернется сравнить Кинга с дешевым отелем. — О, а давай в этот раз я тебе кое-что завяжу, — в тон ему отвечает Дуайт, сонно закрывая глаза. — Например? — Кингу даже любопытно стало. — Твой... рот, - прозвучало хуже, чем он думал. Фэйрфилд сразу смутился. — Ууу, где была вся твоя смелость до этого? — кривляет его мужчина, зажав в уголке губ сигарету, всплескивает руками. — «Ах, Дэвид! Боже, Дэвид!» — Эй! — тянет Дуайт и бодает его головой куда-то в грудь. Кинг смеется, эта подлая атака вызвала лишь щекотку. Он просто шутил, потому что мог. Так было проще. Дэвид точно знал, что Фэйрфилда на второй заход не хватит. Он дожидается, когда тот уснет, и нахальная улыбка больше не трогает его губы. Кинг, присев, утыкается лбом в запястье, на его лице застывает крайне задумчивое выражение. Он честно отдавал себе отчет, что привязался к Дуайту и даже, черт возьми, ладно, испытывал влюбленность. Но. Этот восторг от того, что ему настолько доверяют. Это желание осторожничать и стоически выдерживать всю его нерешительность. Эти слова, которые у него вырвались. Почему все стало так серьезно? Как он допустил все… это? — Мм… Все хорошо? Осторожно спрашивает Дуайт, приоткрыв один глаз, когда Дэвид переводит на него взгляд. В голове звучит собственный шепот, который Фэйрфилд не расслышал. Прозвучавшие тогда три слова были приговором. — Да, спи. Мужчина проводит ладонью по его волосам и ложится обратно, прижимая парня к груди. Тот, сонно зевнув, снова отрубается. Кинга тоже клонит в сон следом, чему он не сопротивляется. Когда Дэвид прижимает его к себе, все остальное кажется таким неважным. Пусть так. Ведь все хорошо.

Я просто только что понял, что люблю тебя.

***