До рассвета

Все происходящее раскололось на фрагменты. Просто в какой-то момент Дуайт оказывается лицом к лицу с Дэвидом. Тот пытается расспросить, что произошло, попутно ощупывая его на наличие незаметных на первый взгляд травм. На очередной вопрос, есть ли у него другие ранения, парень отрицательно мотает головой. Ох, милый Дэвид, это не то, о чем следует переживать. Фэйрфилд замечает, как за спиной Кинга столпились остальные. От внимания становится душно, все, чего ему хотелось — просто скрыться ото всех... … А потом кто-то говорит, что он вернулся третьим. Это выбивает весь воздух из легких и парень мотает головой, не в силах контролировать собственный голос:  — Я-я... вернулся последним. Если тишину можно было бы резать ножом, то тот входил бы в нее, словно в масло. Дуайт издает какой-то удушливый, жалкий всхлип и пятится назад, совершенно теряясь в пространстве. Лицо пылает, и он пытается одной рукой ослабить узел галстука, чтобы вдохнуть нормально. Не выходит, так что он вовсе сдергивает его. Картинка неумолимо плывет перед глазами. Ему удается на глаз наметить примерную линию горизонта, чтобы уловить, как мир кренит в сторону… — Так, спокойнее, — Кинг выравнивает «мир», держа его голову обеими руками. — Дышим. Вот так… Еще раз… Дышать. Так трудно дышать. Дуайт на автомате повторяет за ним, кожу щиплет от соленой влаги на щеках. Но голубые омуты отвлекают и успокаивают… особенно когда тебе кажется, что ты в них тонешь. — Вот так, родной, — говорит Дэвид, поправляя очки на его заплаканном лице. — Все в порядке…

«В-все в порядке»...

Звучит не его голосом. Женским, знакомым. Сейчас как угодно, но не в порядке. — Эй..! Слова Кинга превращаются в белый шум. Пахнет сандалом, мятой и табаком. Теплая куртка согревает плечи. Костер теперь был дальше, как и люди в лагере… когда они успели пересесть на землю? Не помнит. Дуайт прикасается пальцами к щекам, проводя фалангами по все такому же мокрому лицу. Дышится пусть нелегко, но уже в разы легче. Он позволяет себе задуматься о том, как это похоже на кошмары, которые стали их преследовать, что не удерживает его от наивного вопроса: — Не сон? Кинг удивляется и поджимает губы, когда парень протягивает к нему руку для щипка. Это неизбежно еще сильнее расстроит его… но ведь горькая правда лучше сладкой иллюзии? Он мысленно просит прощения перед тем, как несильно, но ощутимо сжать пальцами тонкую кожу на предплечье. Карие глаза несколько секунд тупо буравят взглядом покраснение на руке, ощущая клокочущую внутри обиду. Не сон. Губы дрожат и Дуайт шумно втягивает носом воздух. И еще раз. И еще. Он не контролирует дыхание совершенно. Картинка покрывается рябью и реальность вновь ускользает от него. — Т-ш-ш-ш… — Дэвид слегка раскачивает его в объятиях, крепко прижимая к себе. — Тише… Дуайт постепенно приходит в себя, уже самостоятельно обнимая мужчину обеими руками и утыкаясь лицом в сгиб его шеи. Взгляд фокусируется на розе, и с этого момента мир окончательно приобретает четкие очертания. Поглаживания по голове успокаивают и отвлекают. Дэвид дает ему отдышаться перед тем, как предложить поспать или поговорить. Дуайт боится первого и не готов пока ко второму. Так что все, что остается — перебирать пальцами темные пряди, уставившись на верхушки деревьев в надежде, что рано или поздно он хоть немного отойдет. Желательно поскорее. Сейчас… было сложное время, чтобы надолго уходить в себя. Но поддержка помогает, и вскоре образовавшуюся тишину нарушает осипший голос парня: — Все… — шмыгает носом и пытается отсесть. — Прости, я… М-мне нужно рассказать им. — Т-ш-ш… Они уже все поняли, — говорит Дэвид, удерживает и мягко тянет обратно. — Ты не готов сейчас идти к ним. Ты не в норме. Дуайт быстро моргает и прикасается ладонью к своему лицу, а после отворачивается и проводит рукой по растрепанным волосам. Насколько же паршиво он, должно быть, сейчас выглядит. Кинг вздыхает и, обхватив его руками со спины, усаживает перед собой. — Я не об этом, — шепчет, удивляясь этому уникальному таланту накручивать себя еще сильнее, когда, казалось, уже просто некуда. — Слушай, приди в себя для начала. Можешь даже не говорить со мной, но… — Нет, — внезапно четко и громко произносит Фэйрфилд. Мотает головой, чуть не заезжая затылком по подбородку Кинга. — Я-я хочу. Поговорить. Дэвид не может уловить, что именно в его фразе подтолкнуло Дуайта к тому, чтобы передумать… но теперь его слова текли сумбурным потоком. Рассказ в чем-то спутанный и несвязный. На каких-то моментах Фэйрфилд затихал перед тем, как собраться и продолжить уже спокойнее. Было видно, как ему тяжело все это дается. А когда он доходит до конца Испытания… — … Я вдруг споткнулся о что-то. Посмотрел под ноги и увидел, что это была ручка люка. Решил: это наш шанс и сразу же побежал к выходу, хотел дать Мэг возможность спастись. Кричал ей, где он и еще не успел уйти, как услышал этот… звук, — Дуайт шумно втягивает носом воздух. — Прям за моей спиной люк открылся… Я вот тогда все понял, — он опускает голову. — Знаешь, она… Может, чувствовала, что… н-не знаю, я был так занят поиском выхода, пока она пыталась заговорить со мной. Говорила, что я ее друг… — плечи дрожат сильнее, и он договаривает с мрачным смешком. — А я просто ответил ей, что сейчас не время. Поговорим в лагере. Ох. Вот оно что. — Ты не знал, — сразу же отрезает Кинг, догадываясь, что именно будет гложить Фэйрфилда еще долгое время. — Я понимаю, — парень устало откидывает голову на плечо мужчины и дергает плечами. — Но я не могу перестать думать об этом… Дэвид целует Дуайта в висок, показывая, что он все еще рядом, и пытаясь хоть немного унять эту душевную боль. Фэйрфилд устало переводит взгляд на беззвездное небо, на котором совершенно не за что зацепиться глазу. Только полная луна, ни одной звезды. Ему кажется, что он скоро забудет, как выглядит синее, безмятежное небо и слепящее в июльскую жару солнце. Раньше Дуайт любил ночь, но годы во тьме заставляют тебя пересмотреть свои предпочтения. Новый день казался ему таким наполненным жизнью и предвкушением чего-то, пусть не всегда хорошего, но другого… Клодетт всегда была жаворонком, а Мэг не пропускала утренних пробежек… — … Как скоро они все увидят солнце? Они вообще увидят рассвет?.. — … О чем она попросила тебя? — осторожно переспрашивает Кинг, будучи не до конца уверенным в том, что Дуайт услышал его в первый раз. Так и было. — Мэг? — он чувствовал себя эмоционально выжатым, настолько, что слова давались проще, когда ты уже не можешь думать ни о чем. — Она просила меня… выжить. Дуайт устало прикрывает заплаканные глаза и, запахнув куртку сильнее, устраивается в объятиях поудобнее. Ветер свистит, кружа листья и раскачивая деревья, голос Дэвида доносится не сразу, и Дуайт едва слышит его, забываясь беспокойным сном: «Окей, Мэг»

***

— Помните, как к нам тот фрукт попал? — спрашивает Кинг. — Ну, который на ежа еще был похож и вонял, как тухлые яйца... — Дуриан? — негромко уточняет Фэнг, уткнувшись лбом в колени. — Кто вообще из нас его ел? — кривится Карлссон. — Допустим, я, — поднимает руку Адам. — Меня оштрафовали в Сингапуре. Я пробовал его в парке. — Ах, да, все забываю, что с нами опасный преступник, — вяло подшучивает Нея под его недовольным прищуром. Дуайт в разговоре не участвовал, будучи занятым перекатыванием камешка носком ботинка. Его поставили перед фактом, что одного не оставят, и усадили рядом с Дэвидом. Впрочем, парень спорить не стал. Просто не нашел в себе сил на это неблагодарное дело. Но не Джейк. Тот наоборот, ушел в лес сразу же после их недолгого разговора. Его было нереально уговорить, если он уже принял какое-то для себя решение. Парк пусть и держался лучше того же Фэйрфилда, но ему также было непросто. Голоса звучали фоном, Дуайт лишь изредка приподнимал голову, когда все же невольно прислушивался к тому, какие истории они рассказывали. Было приятно вспомнить некоторые моменты из прошлого, но так болезненно тянуло в груди от всплывающих имен тех, кого с ними больше нет. На резонный вопрос «Стоит ли упоминать, если так тяжело?» Билл как-то сказал мудрую вещь, которая засела в голове у каждого: «А когда вспоминать, если не сейчас? Воспоминания живы, пока мы живы» Это имело смысл. Это имело ТАК много смысла, что заставило устыдиться даже мысли об избегании ими упоминания погибших.  — Ну так вот. Мэг же тогда проиграла в покер Эйсу и должна была съесть дуриан. — О, — легонько улыбнулась Мин. — Я помню это ее: «Не пфуду». — Пф, — хрипло посмеивается Эйс. Было приятно видеть, что он начинает постепенно приходить в себя. — Она тогда за обе щеки его напихала, а Лори сидела перед ней и такая строго: «Ешь». — Не так. Она говорила: «Жуй. Глотай.» — поправляет Дэвид, качая пальцем в воздухе. — Это коронная фраза моей маман. Такое хрен забудешь. — У этой бедной женщины должно быть ангельское терпение, чтобы выдержать тебя в детстве, — хмыкает Нея, пытаясь представить Дэвида дошкольником. Она бросила эту затею, когда ее мозг нарисовал ей нечто пугающее с головой взрослого Дэвида и ростом примерно в метр. — Ну, она в основном стояла рядом и дирижировала моей нянечкой, — отвечает Кинг, но когда он поворачивает голову в сторону костра, в голосе появляется едва уловимая печаль. — Но, да, терпение это то, чего у нее не отнять... И пока Дэвид вспоминал о, пожалуй, двух лучших женщинах в его жизни, прозвучало еще пару историй, которые затем сменили переливы гитарных струн. Кейт ощущает тот тонкий момент, когда веселые рассказы со временем перетекают в беспросветную меланхолию и хочет отвлечь всех авторской песней. Дуайт нервничает. С каждой бесполезной, потраченной впустую минутой его все сильнее начинало съедать собственное бессилие. С каждым Испытанием и утратой это чувство лишь приобретало невероятные масштабы. Пора наконец-то собраться и найти решение. Последний шанс, Дуайт. Он скашивает взгляд на Дэвида как раз тогда, когда тот зевает в ладонь. Мужчина тоже был изрядно вымотан всем происходящим, и парень корит себя за зацикленность лишь на собственном горе. Он поднимается, чтобы удалиться вместе с журналом с поляны и слегка дергает Дэвида за рукав рубашки, обращая на себя внимание. Кивает подбородком в ту сторону за деревьями, где они обычно отдыхали, когда хотели побыть наедине. — Идем. — Не выспался? — спрашивает Кинг с сонным прищуром, поднимаясь с места. Фэйрфилд отвечает только когда плюхается на землю, похлопывая ладонями по своим коленям. — Ложись. — Я не хочу спать, — Дэвид снова зевает и психует из-за предательства своего организма. — Да бля. — Иди сюда, — мягко произносит Дуайт, и ему сейчас так сложно отказать. — Мне же спокойнее будет, если ты выспишься. Вдруг Испытание или… — Все-все, окей, не грузи. Ты меня вокруг мизинца вертишь, — с ухмылкой произносит Дэвид, изображая великое одолжение, когда укладывает голову на его бедра. — Ауч, как всегда нихрена неудобно… — Не жалуйся, — Дуайт ткнул его пальцем в щеку, не удержавшись от тихого смешка. — Я пока тут, э-э, буду думать… Он хочет сфокусироваться на очередной попытке найти выход. Это уже превращалось в рутину, но он верил, что разгадка совсем рядом... — Ты это на меня сейчас что... журнал положил? — интересуется мужчина, с закрытыми глазами бурча в сгиб локтя, ощутив какой-то странный вес на плече. — Возможно, — Фэйрфилд перелистывает страницу дневника Бенедикта, скорее уже просто открыв его по привычке. — Все, спи давай. …Он мог бы и не договаривать, так как Дэвид уже последовал его просьбе.

***

Кинг просыпается от странного ощущения. Он пытается нащупать острые коленки, что давили ему на висок, пока он спал... и у него не выходит. «И куда ты ушел?» — думает мужчина, потянувшись на земле. Вау, но Фэйрфилда даже не приходится долго искать. Тот был совсем неподалеку. Расхаживал взад и вперед, скрестив руки на груди. Дэвид следит за ним, пытаясь отогнать сонное состояние, а затем вручить в руки Дуайта куртку, которую тот скомкал и сунул ему под голову... и щелбан для профилактики тоже не помешал бы. Говорил же не снимать. К своему удивлению, Кинг отмечает, что на запястье не ощущается привычной тяжести. Он скашивает взгляд вниз и находит свои часы, валяющимися, с какого-то хрена, на земле. «Дуайт снял?» Дэвид хмурит брови и вертит их в руке. В них ничего не изменилось. Они были такими же целыми и нерабочими, как и раньше, только вот... вряд ли могли слететь с руки сами. Он не мог припомнить такого даже на Испытаниях, чего уж говорить, когда он спит. … Но все вопросы отходят на второй план, когда Дэвиду, надевавшему часы на запястье, удалось случайно выловил из неразборчивого бубнежа Дуайта пару вполне себе однозначных фраз. — «Нашел выход»?! — выпаливает на одном дыхании только что услышанное Кинг, застегивая клипсу на ремешке. — Ай! — Дуайт вздрагивает и хватается за сердце, испугавшись неожиданно прозвучавшего голоса. — Боже мой! Фух, э-эм… Когда ты проснулся? — Фэйрфилд вскидывает брови. Судя по воодушевленному взгляду, которым его одаривали, он, должно быть многое проговаривал вслух. Чертова привычка. — Дэвид? Что именно ты слышал? — Ты..? — тянет Кинг, его глаза вдруг округляются, а на лицо наползает широкая улыбка. — Подожди-подожди! Ладно, можешь рассказать мне, типа я ничего не слышал! Или сразу всем… Хотя не-е-е, давай мне первым, но я могу тебя поздравлять? Ты же понял как… — Нет-нет-нет, остановись! О чем ты?! Ничего я не придумал, совершенно ничего! — вскрикивает, а после очень ненатурально посмеивается. — Это я, э-э-э, ну, думал о том, как я это придумаю! Знаешь, визуализация желаний, а? — Визуализация желаний? — сухо повторяет Кинг, улыбка быстро сползает с его лица. — Ну… да? — парень оттягивает ворот рубашки. — Это такая методика а-аутотренинга… — Прости, конечно, но что ты несешь? Вопрошает мужчина и поднимается с земли, чтобы подойти к Фэйрфилду. Все в закрытой позе парня выдавало желание уйти от разговора, но, к его сожалению, Кинг глухим, а тем более глупым не был. — Вау, — Дэвид приподнимает брови и кривит губы в болезненно-уязвленной усмешке, замерев перед Дуайтом. — Пока не понимаю, зачем, но… Ты врешь мне. — Когда? — Дуайт нервно сглатывает, отступая на шаг, что задевает еще сильнее. — Прямо сейчас. Недоверие оказалось жгучей пощечиной. Неприятно. Фэйрфилд приоткрывает рот и сразу же захлопывает, чтобы не сболтнуть еще какую-то тупость. Крыть было нечем, отрицать тоже, оставалось лишь рассчитывать на понимание с его стороны. Он надевает куртку, которую ему в руки кидает Дэвид и поджимает губы, виновато понурив взгляд: — Все сложнее… Сложнее, чем когда-либо было, — со вздохом говорит в сторону, проводя рукой по волосам. — Поверь, у моего молчания есть веская причина. Тишина. Впрочем, недолгая. — Допустим, — все еще недоверчиво произносит Дэвид, приподняв голову и внимательно следя за реакцией. — У нас хотя бы есть шанс? О, и та не заставила себя долго ждать. Черты лица Дуайта резко искажает словно от сильнейшего приступа мигрени, и тот с огромным усилием не дает задержаться этому болезненному выражению дольше пары секунд. — Есть, — согласно дергает плечами, постукивая пальцем по циферблату своих часов. — Шанс есть всегда. И на этом все. Кинг ждет хоть чего-нибудь еще, любой информации, но Фэйрфилд решает прикинуться немой рыбой. Если обычное поведение Дуайта никогда не отличалось спокойствием, то сейчас он напоминал натянутую тетиву. Это было глубокое, тревожное чувство, которое ощущалось настолько явственно, словно свое собственное. — Я, конечно, не хочу торопить тебя, — начинает Дэвид, попытавшись избавиться хотя бы от одного из множества своих самых разных предположений. — Но если есть реальная возможность выбраться отсюда и все дело в том, что ты там… Господи, я не знаю… Не уверен в чем-то? То… — Это может убить всех, — парень вскидывает голову. — А вот ЭТО, — Кинг указывает на небо. — Однажды точно убьет всех. Может, пора рисковать, Дуайт? — Все не так просто. — А как оно? Ты же отмалчиваешься! Я ни черта не понимаю, — цокает языком мужчина. — Что есть такого в твоем плане, что ты готов ждать? Сколько Испытаний нужно, пока ты решишься? И видит Бог, ему казалось, что, возможно, дело в неуверенности Дуайта и его желании пересмотреть какую-то свою идею. Хотелось просто подстегнуть парня к действиям. Кинг понимает, что стоило сказать что-то более воодушевляюще-тупое, только когда сталкивается с колючей обидой в карих глазах. Ошибка. — Не дави на меня! — поджимает губы Дуайт. О, и снова это выражение, словно ему под дых заехали. — Я ценю твою попытку, честно, только это не помогает, — он приподнимает очки и трет пальцами глаза, пытаясь совладать с эмоциями, голос дрожит от появляющихся плаксивых ноток. — Так что можешь просто в-вернуть мне моего заботливого парня, пожалуйста? Мне правда о-очень… — Тише-тише, — глаза Дэвида округляются, когда он протягивает руки, чтобы осторожно обнять его. — Ну чего ты... Ладно, я больше не буду тебя спрашивать об этом. Обещаю. Фэйрфилд сначала слабо отталкивает его от себя, но оборону держит недолго и в итоге сдается объятиям. «Что же творится в твоей голове…» — думает Кинг, когда его подбородок утыкается в темноволосую макушку. Благо, он хотя бы убеждается, что Дуайт осознает, чем чревато молчание. С одной стороны это хорошо, а вот плохо то, что у какой-то его затеи есть сдерживающий фактор. — У нас теперь секреты, да? — хмыкнув, безобидно заключает Дэвид. — Ты обо всем узнаешь первым. Я доверяю тебе, как самому себе, — произносит Дуайт, прижимаясь к его груди... И в разговоре могла бы быть поставлена жирная точка, если бы не следующие слова. — Но просто хочу, чтобы ты знал. Я оставлю записку в дневнике на случай… непредвиденных обстоятельств… Ай! Это был неподходящий момент. Кинг хватает парня за плечи, резко отстраняя того от себя. Дыхание мужчины тяжелое, а во взгляде столько возмущения. Дуайт не дает ему заговорить первым и накрывает пальцами его губы, пытаясь торопливо объяснить: — Перед тем, как ты мне что-то скажешь, послушай и не кричи! Это необходимость. Небольшая инструкция, — говорит он с печальным вздохом, желая быть услышанным. — Дэвид… Мы не на всех Испытаниях вместе, а вдруг я головой ушибусь как-то и забуду? Или еще что-то прои… — Я не прощу. Холодно отвечает он, отнимая ладонь от своих губ и прерывая поток объяснений. Дуайт вздрагивает под этим взглядом. Кинг пользуется его смятением, чтобы продолжить все с тем же ледяным спокойствием, чеканя каждое слово: — Если ты собираешься однажды совершить тупой акт альтруизма и наивно ждешь, что я вот это сейчас проглочу, то… можешь смело плюнуть на все, что между нами было. Не сомневайся, что я поступлю именно так. Дуайт растерянно моргает с отвисшей челюстью, что оказывает на Дэвида отрезвляющее влияние. Черт. Это было грубо. Грубее, чем того ожидал сам Кинг. «Блять. Блять. Блять!» Он судорожно пытается придумать, что сказать, чтобы сгладить углы, прям ощущая, как краснеет собственное лицо в этот момент. Когда извинения были кое-как сформированы и вот-вот грозились сорваться с языка… Фэйрфилд уже в который раз за сегодня реагирует не так, как Кинг от него ожидает. Парень все это время бегал взглядом по его лицу, ища в нем что-то… и находя это. Кинг мог только догадываться, с каким сложным выражением он проводил всю эту мозговую деятельность, но парню этого явно хватает. Его лицо расслабляется и с него сходит былое напряжение, более того, он чем-то доволен настолько, что закидывает руки на шею Дэвида и тянет того на себя так резко, что они почти сталкиваются носами. Кинг на автомате обхватывает его за талию, теперь уже сам пребывая в зеркальном замешательстве. Он не успевает поинтересоваться, за что именно сменили гнев на милость, как Дуайт медленно шепчет ему с самой мягкой улыбкой: — Я тоже тебя люблю, - губы обдает теплым дыханием. - И за тебя переживаю. Ох. Дэвид зачарованно наблюдает за тем, как румянятся щеки парня на этих словах. Как участилось его дыхание и отнюдь не от погони или страха. Они встречаются больше полугода. Дэвиду кажется, что он чаще в их отношениях говорит Дуайту разные милые вещи, но вот если задуматься... без шуток и вот так открыто делал только Дуайт. Кинг предпочитает словам действия, и поэтому он сейчас притягивает парня к себе ближе, припадая к его губам своими. Мельком он все же размышляет о том, что, возможно, стоит чаще говорить о своих чувствах, когда не может припомнить… … А он вообще говорил о своих чувствах прямо? Это все, о чем он успевает подумать, прежде чем отключить голову, полностью отдаваясь этому моменту.

***

Кинг не лезет к Дуайту с расспросами после их разговора, пусть он и ненавидел ждать и ему было безумно интересно. Причем еще и ждать непонятно чего. А еще он пытался дать парню пространство для размышлений, разворачивая всех тех, кто хотел сейчас переговорить с ним. Делал Кинг это под самыми разными предлогами, в основном объясняя тем, что Дуайт и так слишком сильно увяз в своих мыслях и еще не отошел от случившегося на последнем Испытании. Все сочувственно кивали, а Дэвид мысленно молил Дуайта поскорее прийти ко всем с хорошими новостями, иначе они скоро тут загнутся окончательно. Конечно, никто не говорил о прекращении борьбы и они в любом случае пытались бы выиграть как можно больше времени. Выживание стало слишком неотъемлемой частью их жизни и личностей. Трудности лишь закаляют характер, и у каждого здесь был крепкий внутренний стержень. Если ты сумеешь пережить все это и не поехать рассудком — тебе по плечу абсолютно все. Честно говоря, мысль о том, что они могут вернуться обратно была потрясающей. В какой-то момент Кинг решил отпустить тоскливые мысли о их мире, но вот когда возвращение перестало казаться недостижимой целью… это действительно меняло все. Приехать в родительский дом к матери и отцу, встретиться с приятелями (особенно с теми, кто торчал ему деньги) и… взять билет до Нью-Джерси. Замечательный, вдохновляющий план. Дэвид скашивает взгляд на Дуайта, который писал в дневнике, закусив колпачок шариковой ручки. Не нравилось ему это его состояние. «Почему ты думаешь о возвращении с таким печальным выражением?» Холодок по спине. Порыв ветра. Кинг не наблюдает какого-то резкого изменения в лице Дуайта, значит не он будет вместе с ним. Одновременно хорошо и плохо. Хорошо, что это не его Испытание, плохо, что это увеличивает шанс, что и в следующий раз им не выпадет выживать вместе. Все же Дэвиду было спокойнее, когда Дуайта можно было оберегать самостоятельно. Кинг замечает Парка, остановившегося рядом с ним. О, вот и первый напарник. Дэвид сразу же оглядывается в поисках еще двух и находит их в лице Эйса и Джеффа. Окей. Это была потенциально сильная команда и неплохие шансы, что все пройдет гладко. — Черт, — шепчет Дуайт, схлопывает журнал и быстро встает со своего места. Он видит, как Эйс и Джефф замерли перед инвентарем и кричит им. — Все нормально, берите две аптечки! — Эм, — Висконти окидывает взглядом их инвентарь. — Не хочу тебя расстраивать, но их тут осталось раз, два… пять… Фэйрфилд, их всего пять! — Я знаю! Повторяю еще раз, берите две аптечки и ключ! — настаивает парень, подходя к Джейку и Дэвиду. — Последним можете хоть фонарь, хоть хлопушку. — Я беру инструменты вместо аптечки. — Джейк! — Что? — выгибает бровь Парк, жестами показывая Эйсу, какой именно ящик для него захватить. — Ты вообще видишь, кто идет? Это даже стыдно нам брать столько аптечек. Одной хватит. Фэйрфилд ищет поддержки в лице Кинга, но тот, очевидно, в этом вопросе был солидарен с Парком, когда говорит Джеффу захватить для него фонарик. Парень вздыхает: — Я не хочу, чтобы произошло, что-то непоправимое, — закусывает губу Дуайт, беря обоих парней за руки, и физиономии, с которыми те застыли, были поистине непередаваемыми. — Будьте предельно осторожными и не смейте ссориться. Очень вас прошу. — Ха. Конечно, мы же не идиоты. Фыркает Кинг, забирая свою руку, впрочем, как и Парк, находя этот момент максимально неловким. Напоминало школьные годы и как преподаватель отчитывает двух хулиганов… в младших классах. Фэйрфилд лишь неуверенно улыбается, когда Дэвид, собственно, и озвучивает ту причину, по которой он просил их сдерживаться на Испытании. Время уже было на исходе. Дуайт не успел бы подойти к остальным, так что он не теряя времени, машет им рукой и крепко обнимает Джейка: — Удачи, — негромко произносит, после отпускает его. — Э-э-э… Можно мы тут с Дэвидом, ну… — Б-р-р, избавь меня от подробностей, — Джейк хлопает Дуайта по плечу и закатывает глаза, отходя от парочки. Как только Парк отворачивается, вежливая улыбка моментально сходит с лица Фэйрфилда. Он несколько секунд буравит взглядом спину уходящего парня, который, забрав свой ящик с инструментами, теперь отвечал на какой-то заданный Эйсом вопрос. — Пожалуйста, присмотри за Джейком. Дуайт переводит взгляд на Дэвида, смотрит на него своими невозможно грустными глазами. Кинг же в лице не изменился совершенно, будучи не слишком удивленным данной просьбе. После Клодетт, Мэг… Что-то подобное даже читалось в тот момент, когда Дуайт попросил Джейка оставить их наедине. — Я все сделаю, — понимающе кивает Кинг, а затем, оттянув щеку парня, подмигивает ему. — Эй, взбодрись. Буду следить за ним внимательней Тени. — Не-не, давай не настолько внимательно, — издал усталый смешок Дуайт, и пока Дэвид не убрал ладонь, тот сжал ее обеими руками. — Я буду ждать. Всех вас. Мужчина с ухмылкой склоняется и оставляет быстрый поцелуй на его губах перед тем, как отступить на пару шагов. Прощание становилось каким-то слишком сентиментальным, что могло сбить общий боевой настрой. Дуайт так и замер на месте, нервно притоптывая ногой. Кинг оборачивается напоследок, отмечая, что на его памяти тот сейчас находился в одном из своих самых тревожных состояний. Возможно, сказывалось и то, что Фэйрфилд не мог сказать прямо, как им выбраться из мира Сущности. Мешала та «веская причина», что зависла над ним, как дамоклов меч. «Почему?» — Береги себя. Последнее, что шепчет Дуайт перед тем, как все заволокло белой дымкой.

***

Кинг честно пытался уследить не только за одним конкретным человеком, а и за всей ситуацией в целом. Пока все складывалось для них неплохо, каждый знал, какая перед ним стоит задача, и генераторы заводились в привычном темпе. Звук бензопилы Каннибала ревет в некогда величественной японской резиденции. Кинг больше чинил, а иногда отвлекал Существо. Чаще ему удавалось быстро уйти от преследования, благо местность позволяла рисковать и щедро одаривала нишей, в которой можно спрятаться или метровыми бамбуковыми зарослями. Но невозможно держать один и тот же темп все Испытание. В какой-то момент Кинг не успевает перелезть через оконный проем, как его хватают за ткань куртки и тянут обратно. Дэвид падает и получает увесистым молотом по ребрам, и этот удар выбивает весь воздух из легких. Он кашляет, разжимает от удара ладонь и роняет фонарь на землю. Мужчина, сцепив зубы, пытается дотянуться до него и нащупать среди немногочисленных растений в саду. Как только пальцы мажут по холодному металлу… Существо отрывает Дэвида от земли и закидывает себе на плечо. «Черт!» Кинг вертится в его стальной хватке, чем только сильнее раздражает. О досадной потере фонарика мужчина быстро забывает, отвлеченный более насущной проблемой. Все силы теперь были брошены на то, чтобы вырваться. «Еще чуть-чуть…» — рычит со злости Дэвид, чувствуя, что Каннибалу все сложнее тащить его. Но он явно не успевает и, кажется, что уже вот-вот ощутит не только эту боль в плече, как только пыточная конструкция появляется в зоне видимости. Вдруг краем глаза мужчина замечает движение. Он прищуривается и лишний раз убеждается, что тем, кто так незаметно подбирался к крюку, определенно был Парк. Тот передвигался на приседе с ящиком для инструментов. «Что ты собрался делать?» — мысленно вопрошает Дэвид и несколько раз взмахивает рукой в сторону, мол: «Свали отсюда!», а парень, будто почувствовав искры, летящие в его сторону, обращает свои раздраженные узкие глаза на Кинга. Джейк прикладывает средний палец к губам и тихо шипит, как бы говоря: «Завали пасть, Кинг!» (и отчего-то сомнений в том, что вслух это прозвучало примерно так, не возникало), и снова уставился на жертвенный крюк. Его движения были уверенными, он явно знал, что делал и имел четкий план действий. «Подпилил его, что ли?» — мелькнуло в голове у Кинга, который не переставал вертеться в нечеловеческой хватке Существа. Не каждый решился бы провернуть то, что мог позволить себе Парк, и нужно было отдать ему должное — смелости тому не занимать. Заросли удачно скрывали Джейка от глаз огромного убийцы. В тот момент, когда Каннибал оказывается в непосредственной близости от крюка, Парк пользуется элементом неожиданности, резко появляется перед Существом и отточенным движением сбивает зажатой в руке отверткой шуруп для кронштейна на уже сломанном крепе основания крюка. Тот с громким лязгом падает на землю, и Существо несколько мгновений тупо смотрит вниз, а после ревет от злости. Кингу хватает этой заминки, чтобы вырваться окончательно и отскочить в сторону, как только Каннибал заводит бензопилу и начинает раскручиваться с ней на месте. Мужчина в несколько широких шагов огибает валун, после взбираясь на пригорок с беседкой. Вжимается спиной в деревянную стену и переводит дыхание там. Было близко. Приближения он не ощущал, и, возможно, Существо не понеслось за ним лишь из-за желания пришибить Парка? Мужчина осторожно выглядывает из-за своего укрытия. Каннибал все на том же месте и все также яростно размахивает оружием, но не преследуя никого конкретного. «Бля», — нервно посмеивается в ладонь Дэвид, наблюдая за не самым сообразительным Существом. Оно, черт возьми, бесновалось так не из-за азарта погони за жертвой, а из-за того, что просто потеряло их обоих из виду, так и не решив в итоге, за кем погнаться. Получив эту ценную минуту передышки, Дэвид дожидается, когда сердцебиение утихает и чисто ради интереса спускается вниз, чтобы подойти к еще одному крюку и осмотреть крепление. Он присел и отогнул листья, внимательно прищурившись в полутьме. «Вот же воробей ненормальный», — с иронией усмехнулся Кинг, отмечая, что еще один крюк был спилен. У них есть три работающих двигателя и он видел, что Эйс работал над четвертым. Это придавало уверенности, когда он двинулся в поисках еще одного генератора, Парка или даже Существа. Их шансы растут.

***

Половицы скрипят, когда Кинг идет вдоль одной из комнат поместья. Это могло быть довольно умиротворяющим местом… когда-то. Он неприязненно морщится, проходя мимо лестницы, ведущей в подвал, и выходит через сломанную панель окна седзи. Слышится крик. Сырой воздух наполняет легкие, и мужчина осматривается в поисках красного свечения. В десятке метров происходит погоня, и Кинг, грязно выругавшись себе под нос, быстро срывается с места, пытаясь не поскользнуться на скользких деревянных ступенях. Вбежав на мостик перед одной из беседок резиденции и ориентируясь теперь лишь по звуку сердцебиения, Дэвид пытался высмотреть глазами Джейка. Ему показалось, что это его крик он слышал... но тот неожиданно находит его сам. Буквально сваливаясь на землю из-за высокого клена. Кинг не теряется от такой внезапной встречи и подходит к споткнувшемуся парню, предлагая помощь: — Сильно ранен? Парк тяжело дышит, но мотает головой, хватаясь окровавленной ладонью в перчатке за протянутую руку: — Только рука, — говорит он. — Левая сломана, но это не проблема. А затем морщится от боли так, будто жует кислые токсик вейст. Кинг закатывает глаза, про себя накидывая к сломанной руке еще как минимум два ребра. Как только Парк проморгал все белые мушки перед глазами, Кинг тащит его за беседку, на ходу прикидывая, где может быть сейчас Джефф с аптечкой и осталось ли там что-то после того, как он лечил Эйса… но его отвлекает шум. В ту же сторону уставился и Джейк. Они оба видят, как Каннибал подыскал себе уже другую жертву. Существо отрывает от генератора Висконти, который успевает его отремонтировать, игнорируя тревожное сердцебиение. Четвертая лампа загорается. По позвоночнику Кинга пробегает холодный пот, он мгновенно мрачнеет, как и сам Парк. — Сколько раз висел Эйс? — торопливо спрашивает Дэвид у него. — Один, да? — Два, — холодно отвечает парень, не сводя взгляда с Существа, которое взваливает Висконти к себе на спину. — Йохансен тоже спасал. Они как-то синхронно поворачивают головы друг к другу, прекрасно понимая, что именно это значит. «Сука!» Давление разрывает черепную коробку и мешает так же, как и нарастающее сердцебиение. Фонаря не было, инструментов у Парка он тоже уже не наблюдал. Как же все паршиво стало в один миг. Кинг с гневным прищуром уставился на жертвенный крюк в метре от них... Стоп. Кажется, этот тоже подпиленный. Дэвид приподнимается, чтобы явно совершить что-то отважное, но необдуманное, и был остановлен рукой Джейка: — Все в норме, — спокойно говорит тот, решительно глядя на крюк рядом, сжимая и разжимая кулак. — Сейчас все сделаю. — Сиди здесь, — ситуация становится зеркальной, когда уже сам Кинг останавливает Парка за плечо, за что его одаривают очередным раздраженным взглядом. — Что сбить там нужно? Какую чертову херню ты ломаешь там без инструментов? Черные глаза метали молнии. — Ты серьезно думаешь, что у тебя выйдет с первого раза? — быстро рычит в ответ Джейк. — Ты не полный идиот, чтобы променять мой опыт на возможный случайный успех. Рискнешь Эйсом? Боже. Кинг дико хочет ему всечь сейчас, но Дуайт явно не оценит. Он сжимает пальцы на его плече посильнее перед тем, как отпустить. Тот, к сожалению, был прав. — Только быстрее и осторожнее. Джейк выдыхает и кивает ему, сразу же направляясь к крюку. А Дэвида вдруг осеняет, когда он озирается по сторонам и узнает то место, где ранее он выронил фонарик. — Где же ты… Он осматривает землю в его поисках, и, кажется, замечает отблеск в паре метров. В тот же момент лампы над всеми генераторами загораются и по местности разносится сигнал. «Молодчина, Джефф!» Вооружившись фонарем, Кинг проверил его работоспособность и был готов прикрывать отступление, но… что-то уже шло не по плану. Джейк какого-то хрена до сих пор возился с крюком. Оказалось, что тот не был настолько раскручен, как остальные, которые парень с такой легкостью доламывал перед лицом убийцы. — ДЖЕЙК, ОБЕРНИСЬ! — во все горло орет Эйс с плеча Существа, но парень его напрочь игнорирует. Ему нужно еще буквально пару секунд... ... Которых у него нет. Каннибал резко замахивается молотом и наносит сокрушительный удар по его спине. Что-то отчетливо хрустит. У Джейка перед глазами мелькают цветные пятна, когда он падает на землю. Он стискивает зубы и сразу же приподнимается на предплечьях, фактически вслепую протягивает руку, ориентируется на ощупь, когда нащупывает последний шуруп. Клац. — По…давись… — самодовольно хрипит Парк, уткнувшись лбом в землю. Массивный крюк, более не удерживаемый креплениями, падает на влажную почву и лишь чудом не задевает Джейка. Вороны взмывают в небо, и кажется, будто весь мир вокруг них замер. До тех пор, пока Существо не издает страшный утробный рык и само сбрасывает Висконти на землю. Оно в какой-то неистовой ярости бьет по лежащему на земле Парку, который лишь в последний момент успевает сгруппироваться, прикрывая обеими руками голову, пытаясь защитить хотя бы ее. Желание покалечить было настолько сильным и неудержимым, что Каннибал просто хочет забить его без всякого ритуала жертвоприношения. Один удар молотом, следом второй, третий… Пинает ногой в живот, переворачивая на спину, окончательно дурея еще и оттого, что парень терпит все эти побои молча. Останавливается. Словно только сейчас вспомнил о наличии у себя иного оружия… Б-р… Бр-р-р-р! — Эйс, давай! Слышится команда Кинга, который подхватывает парня под руки и тянет на себя. Бензопила, что метила своими смертоносными зубьями прямо в горло Парку, загребает пильной цепью землю. Джейк стискивает зубы от боли уже не только в сломанной руке и ребрах, слабо соображая, что вообще происходит. Пока оружие тормозит в рыхлой почве, Висконти не перестает слепить глаза Существа фонариком, медленно отступая к воротам, которые совсем недалеко открыл Джефф и машет ему рукой на выходе. Как же они с Кингом вовремя обменялись. Взятый у Эйса ключ теперь грелся в кармане куртки Дэвида. Это был их с Джейком путь на свободу. Мужчина примерно знал, где находится люк, главное просто успеть дойти, и дело было уже не столько в преследовании Каннибалом (который пока был полностью отвлечен другой половиной их команды), как в том, что Джейк выглядел совсем паршиво, вызывая всем своим видом у Кинга сомнения, что он сможет открыть глаза вновь, если отрубится сейчас. — Не спим, — Дэвид похлопал парня по неестественно-бледной щеке, вырывая у того недовольный и протяжный стон. — Давай, скоро выберемся и будешь как новенький. Джейк не отвечает, смотря себе под ноги, и Дэвид продолжает: — Дуайт попросил доставить тебя живым. — Поп…росил что?.. — наконец-то слышится хриплый голос парня. Кинг цокает языком: «О, надо же, теперь тебе интересно». — Упс, секреты — не мое, — говорит Дэвид, перехватив того поудобнее. — Не боись. Тебя в любом случае не бросили бы. — Пф-ф. — Да уж, — Дэвид осматривается в поисках люка, который он мельком заметил, пробегая мимо лачуги. И пока они обходили ее против часовой стрелки, Кинг решил, что еще кое-какие слова лишними сейчас не будут. — Не верю, что говорю это, но ты сегодня многое сделал. Правда, неплохо сработано. Дэвид не ожидает, что тот что-то скажет, когда на буксире дотаскивает Джейка к выходу, но ответ звучит, когда он наклоняется, чтобы провернуть ключ в замочной скважине: — Ты тоже хоро...шо справился, — Джейк прикрывает глаза и уголок его губ дергается в довольной усмешке. — Как для тупого ореха… Кинг фыркает и впервые не хочет его двинуть за такое обращение. То, с каким видом он явно долго готовил это дошкольное обзывание, скорее веселит, пусть тоже порадуется. Кажется, это был их самый мирный разговор за долгое время… … Пока Дэвид со словами «Просыпайся, соня» вновь не хлопает того по щеке, и Джейк со стоном разочарования не вспоминает, за что ему вечно хотелось слать его нахер. Кинг широко улыбается от его очередного ворчания, делая шаг в темноту люка.

***

Появившись в лагере, Дэвид сразу же выхватывает глазами затылок Дуайта. Парень стоял рядом с уже вернувшимися с Испытания Эйсом и Джеффом, а когда Фэйрфилд поворачивается к ним… Кинг видит, как в глазах загорается облегчение, но такое мимолетное. А вот следующая картина могла бы присниться Дэвиду в кошмаре. Уголки губ Дуайта опускаются вниз, а его грудь быстро вздымалась от каждого вдоха. Глаза вдруг широко распахиваются, наполняясь каким-то животным ужасом. — Джейк! Парень подбегает, помогая Дэвиду сгрузить Парка на землю. Кинг нихера не понимает, пока не отступает на шаг, ведь Фэйрфилд его фактически оттесняет. Он смотрит со стороны на то, как Дуайт приземляется на землю, захлебываясь паникой, как дрожащими руками укладывает голову Джейка на свои колени. Тот едва дышит. Перемещение через люк далось ему трудно и это нормально, но… почему ему до сих настолько плохо? Черные офисные брюки намокают от крови, казалось, куда ни прикоснись, там были только красные разводы… Кинг скашивает взгляд на свою поцарапанную руку, осматривает Эйса и Джеффа и начинает кое-что осознавать. После снова смотрит на Парка, который казался одной сплошной травмой. Ни одной аптечки в их арсенале не хватит, чтобы залечить все это. Ведь... … Раны больше не заживают в лагере. — Что мне д-делать?.. — голос Дуайта то и дело срывается, пальцы подрагивают, когда он отводит с его лба темные взмокшие пряди. — Д-Джейк… — парень сглатывает ком в горле. — Аптечка, да, с-сейчас я… — Ти…ше… Успо…койся… — шепчет Парк, пытаясь сфокусироваться на лице друга. Кинг выходит из оцепенения лишь когда рядом с ним всхлипывает и падает на колени Фэнг, закрывая лицо руками. Он хочет подойти к Дуайту, но ощущает руку на своем плече и кидает взгляд на Билла. Старик отрицательно мотает головой, прося не вмешиваться сейчас, и даже заставляет его чуть отступить. — Дай им… поговорить, — Овербек замолкает, избегая явно другого слова. — Ты м-мой брат, — Дуайт прижимает ладонь Джейка ко лбу, его сотрясают беззвучные рыдания. — Я в-виноват… Я так виноват Джейк… — Дуайт… — тихим голосом зовет Парк. — Эй, пос…мотри… на меня. Фэйрфилд вздрагивает и мотает головой. Он боится смотреть ему в лицо. В тот момент, когда он откроет глаза и посмотрит на него, все станет реальным. С ним прощались. Осознание этого переворачивало все внутри, и он крепче сжимает его липкую от крови ладонь в перчатке. Как же у них сейчас мало времени. Его снова тихо зовут, и Дуайт пересиливает себя, открывая свои заплаканные, покрасневшие глаза. Парк теперь просто молча смотрит, лишь изредка моргая. Фэйрфилд пытается улыбаться, говорить бодрее. Во рту собирается кровь, так сильно он прикусывает щеку изнутри, чтобы не расплакаться сильнее. Быстро рассказывает о чем-то, что начинается с фразы «А помнишь, как мы…» Мы. Мы. Мы… Кто-то уже на этом моменте не выдерживает и уходит в лес, не находя в себе сил больше наблюдать за этим кошмаром. Дуайт замечает, как что-то меняется во взгляде его друга. Джейк смотрел прямо на него, так открыто, что на короткое мгновение Дуайту и правда кажется, что все будет хорошо. Раны затянутся, как и всегда затягивались, а дальше Рождество, шумный бар в Нью-Йорке, коллективное фото в дурацкой рамке... — Живи… за всех… нас. — А? Дуайт держится до того момента, пока глаза Джейка окончательно не гаснут. Его голова слегка мотнулась на бок, а рука сама выскользнула из вмиг ослабевших пальцев Фэйрфилда. Дуайта шатнуло вперед, и он в каком-то обреченном неверии слегка встряхивает Джейка за плечо. Взгляд растерянно скользит по лицу, словно не до конца осознавая, насколько реально то, что он сейчас видит. В небе материализуются паучьи лапы, которые тянутся вниз. Черно-золотые искры закручиваются в небе, приковывая к себе взгляды. Ужас во плоти. Дуайт тоже поднимает голову, наблюдая, как плавно Сущность спускает свои когти все ниже. Кружит, словно танцуя… … А когда та опускается достаточно низко, чтобы подхватить бездыханное тело… у Дуайта окончательно срывает крышу. Отнимает. Снова отнимает у него близкого человека. Семью. Он не достиг грани, он уже был за гранью. — П-пусти, — рвано дышит, цепляется пальцами за оливковую куртку, а затем и за сами когти. — Пусти ты! Дэвид хмурится и сразу делает шаг в их сторону. Сущность могла бы с легкостью забрать то, за чем собственно и явилась к ним в лагерь, но вдруг замирает. Словно передумав, теперь тянет медленно. Слишком медленно. Обманчиво так, мол, отбери, если хочешь, сама дает Дуайту удерживать ее… Кингу требуется всего мгновение, дабы сообразить, что происходит и что именно она сейчас делает. «Ах ты сука!» Та просто медленно жгла его руки. Он хватает Дуайта и удивляется той силе, с которой тот сопротивлялся, что даже ему приходится приложить усилия для того, чтобы отцепить цепкие пальцы парня. Дуайт отчаянно упирается, пока Дэвид оттаскивает его, а после разворачивает и крепко прижимает к себе. Он держит его одной рукой, а другую перемещает выше, чтобы придержать затылок и зафиксировать голову, лишая всякой возможности обернуться. — Не смотри. Кинг напрочь игнорирует проклятия, которыми щедро осыпает его Фэйрфилд, понимая, что за него сейчас говорили гнев и боль. Как только Сущность исчезает… парень перестает дергаться, давая наконец-то возможность Дэвиду выдохнуть и осмотреть его ладони. Кажется, обошлось без ожогов. Кожа успела только сильно покраснеть и, может, кое-где воспалиться. Но пугают возникшая тишина и то, как безвольно повис Дуайт, опустивший голову и удерживаемый в вертикальном положении лишь руками Дэвида. Он как быстро вспыхнул, так быстро и угас. — Ду… Кинг замолкает, когда слышит то, отчего кожа покрывается мурашками. Дуайт сначала сильно задрожал, и Дэвид ожидал, что сейчас будет вторая волна истерики, но вместо этого было кое-что другое. Нет, истерика, только иного рода. Для Кинга это был первый момент, когда он в полной мере мог ощутить собственную беспомощность. Сколько же в этом было боли.

Дуайт не плакал. Он смеялся.

***

— Эй, как он?.. Нея вздыхает и отмахивается от вопроса. Правда, когда присаживается на бревно рядом с Кейт, то под требовательными взглядами все же выдавливает из себя хоть что-то: — Там… Как бы это сказать… — Карлссон вертит рукой перед лицом. — Смотрит теперь в одну точку и все. Со стороны наблюдать за произошедшим было действительно жутко. То, как Дуайт заходился хохотом. Парню не мешали слезы, скатывающиеся по щекам, он был полностью дезориентирован в пространстве и никак не реагировал на чужие слова. Его разум переживал колоссальный стресс, заставляя задыхаться и трястись так, словно при нырянии с головой в ледяное озеро… — А… Кинг как? — спрашивает Джефф, накрывая плечи Неи своей курткой. — Держится. Он… — девушка подтянула к себе ноги, кутаясь с тепло. — Впрочем, не спрашивайте меня пока ни о чем… — Ясно, — качает головой Эйс, осматривая свободные бревна, которых внезапно стало слишком много. Их осталось девять. Немыслимо. Смерть Джейка немыслимо. Смерть в лагере немыслимо. Еще добивала эта пугающая растерянности в глазах Кинга. Когда он понял, что Дуайт в состоянии стоять самостоятельно, то пытался как-то дозваться до него, сжимая его плечи руками. В порыве успокоить, говорил с ним поразительно мягко, да так, как никогда не ожидаешь услышать от такого человека, как Дэвид Кинг. Это не то, что должны были слышать остальные. Словно подсматриваешь за чем-то слишком личным. Дэвид, успокаивающий кого-либо другого, и Дэвид, успокаивающий Дуайта, определенно казались двумя разными людьми. Всего на долю секунды в глазах Дуайта промелькнуло узнавание… а затем нижняя губа дрожит, и его вновь сгибает пополам в очередном приступе неконтролируемого хохота. Глаза Кинга мрачнеют и он наконец-то уводит его с поляны. Фэйрфилд не сопротивлялся. Он пребывал в таком шатком состоянии, что толкни его в костер и он, скорее всего, даже бровью не повел бы. — Сука, это несправедливо! — вдруг взрывается Нея, пиная носком кеда бревно, и шарит по карманам в надежде найти хоть одну сигарету, и плевать, что это куртка Джеффа. Но ту неожиданно протягивает ей Билл. — Спасибо. Серьезно, они всегда были вместе! Да мы даже говорили «они», если подразумевали конкретно их четверку! — на нее резко шипит все тот же Овербек, чтобы та прикусила язык или хотя бы говорила потише. Карлссон кивает и закуривает. — Вы не видели их лица, когда я впервые попала сюда. На свое первое Испытание меня закинуло вместо Дуайта. Они жесть как перепугались, подумав, что я — замена, так что мне оказали самое галимое приветствие из всех возможных. А когда мы вернулись в лагерь и они увидели его сидящего у костра… Это был один из тех моментов, когда ты сразу понимаешь, что… Ну, пятое колесо так пятое колесо. С кем не бывает. — Это не… — хмурится Эйс, но Нея мотает головой. — Ага, расскажи мне, — с ироничной усмешкой качает головой девушка. — Все в норме. Я как бы тоже особого рвения влиться в их тусовку не проявляла. О, скорее наоборот. Была у меня какая-то долгая обида на всю ту ситуацию. Когда ты приходишь, еще ничего не сделал, но те уже такие все сплоченные, а ты сразу заведомо лишний. Фэйрфилд так вообще поначалу столько херни выслушивал, что, наверное, хуже с ним себя вел когда-то только Кинг. Она зарывает левую руку в волосы. — У меня эта блядская картина до сих пор застыла перед глазами, — шепчет Нея, стискивая зубы, рука, держащая сигарету, сильно дрожит. — Как вчера помню. Вот мы тогда вернулись: Фэйрфилд сидит у костра, как-то так себя обняв, — она показывает его позу остальным. — Помню и тот момент, как он оборачивается на их окрик. Зареванный пиздец. Он же думал, что один остался, или его оставили… Они наваливаются на него, крепко так обнимают. Ох, а это облегчение на их лицах в тот момент и… — она как-то рвано вздыхает, туша окурок о бревно. — Кароче, нахуй эту дружбу. Нельзя было нам обращаться с самого начала. — Нея… — охает рядом Фэнг. Карлссон чувствует, как щиплет глаза. «Ты сама в это веришь?» — думает Кейт и мягко проводит ладонью по ее плечам. Нея трет пальцами переносицу, опуская взгляд и натягивая куртку чуть ли не на голову. Какой смысл уходить, если и так ясно, что хреново? Лишь пару раз дергается в сторону, желая избежать утешительного поглаживания по лопаткам, но потом замирает. Из-под плаща буквально через минуту звучит ее осипший голос: — Я… типа, не это имела ввиду… — Мы знаем, дорогая, — печально произносит Эйс. Кейт поджимает губы и смотрит в сторону, куда ушли Дэвид с Дуайтом. — М-м, они ведь обычно недалеко сидят? — Ага, — шмыгает носом Карлссон, прикрывая ладонью покрасневшие глаза. — А что? — Сейчас, — девушка тянется к своей гитаре. — Я просто подумала, что… мы ведь тоже его друзья. Мы все друзья. Она смотрит на свою ладонь. Пальцы подрагивают, и все вокруг слегка расплывается, так как глаза до сих пор на мокром месте... но она хотела бы, чтобы Дуайт это услышал. И не только он. — When the day is long and the night, the night is yours alone, — Кейт негромко прокашливается, плохо контролируя сейчас свой голос. — When you're sure you've had enough of this life, well hang on. Don't let yourself go, everybody cries and everybody hurts sometimes…

Когда день долог, а ночь, ночь одинока для тебя, Когда ты уверен, что уже достаточно натерпелся от этой жизни, что ж, не сдавайся. Держи себя в руках, все плачут и всем иногда бывает больно…

— Sometimes everything is wrong. Now it's time to sing along. When your day is night alone, Hold on, hold on… If you feel like letting go, hold on… When you think you've had too much of this life, well hang on.

Иногда все не так. Пришло время спеть вместе. Когда твой день что одинокая ночь. Держись, держись… Если тебе кажется, что все падает из рук, держись. Когда ты думаешь, что уже достаточно натерпелся от этой жизни, что ж, не сдавайся.

Кейт сглатывает ком в горле и замечает, что ее гитара начинает покрываться рябью. Она закрывает глаза. — Everybody hurts. Take comfort in your friends. Everybody hurts. Don't throw your hand. Oh, no. Don't throw your hand. If you feel like you're alone, no, no, no, you are not alone

Всем бывает больно. Найди утешение у своих друзей. Всем бывает больно. Не опускай руки. О, нет. Не опускай руки. Если тебе кажется, что ты совсем один, нет, нет, нет, ты не один…

If you're on your own in this life, the days and nights are long. When you think you've had too much of this life to hang on, — она больше не чувствовала струн под пальцами, и в образовавшейся тишине теперь звучал только ее голос. — Well, everybody hurts sometimes. Everybody cries. And everybody hurts sometimes. And everybody hurts sometimes. So, hold on, hold on…

Если ты предоставлен себе в этой жизни, дни и ночи длинны. Когда ты думаешь, что уже достаточно натерпелся от этой жизни для того, чтобы не сдаваться… Что ж, иногда всем бывает больно. Все плачут. И иногда всем бывает больно. И иногда всем бывает больно. Так что, держись, держись…

Гитара растворилась в пространстве. Даже если и не услышит сейчас, это ничего.

Когда-нибудь она еще споет для него и для всех. Обязательно споет.