До рассвета

Последнее Испытание было предвестником скорого и довольно трагического финала. Зажили только раны от крюков и те, что успевали себе залечить на Испытании. Выходит, что теперь Существу достаточно просто сорваться и нанести несовместимые с жизнью ранения, а все остальное… вопрос времени. Слишком незавидная участь. Оставалось лишь уповать на то, что классическую охоту они все же предпочитают больше. У Дэвида была и другая проблема. Эта проблема сейчас сидела перед ним на камне, уставившись в пустоту. Во взгляде - всепоглощающее ничего и абсолютная незаинтересованность во всем мирском. Дуайт словно пребывал в анабиозе и был недоступен для всего мира. — Эй, о тебе все спрашивают. Кинг сидит на корточках перед парнем, уперто желая получить хоть какой-либо отклик. Любой проблеск эмоций. Он щелкает пальцами перед его глазами, но вновь никакой реакции. — Нея недавно подходила, — замолкает, ждет пару секунд. — За тебя очень волнуются. Берет пальцами его подбородок, приподнимает и поворачивает голову чуть левее. — Ух. Надеюсь, не сильно болит… Взгляд виновато задерживается на наливающемся синяке на скуле Дуайта… Черт. Дэвид с тяжелым вздохом осторожно прикасается к покрасневшей коже, мягким, поглаживающим движением проводит тыльной стороной ладони вниз к челюсти. Как он раньше вообще мог ударить Дуайта? Это сейчас казалось чем-то диким. Словно пнуть белька носком армейского ботинка и смотреть, как он забавно переворачивается. Хотя, Дэвиду еще тогда казалось удивительным, что обидные слова и подзатыльники (которых он не жалел и щедро ими одаривал) Дуайта задевали сильнее ударов. Но со временем ты понимаешь, что одно дело — бить по носу и ребрам, и совсем другое — по гордости. … А все потому, что тот сразу ему понравился. Что ж, такие себе у вас подкаты, мистер Кинг. Мужчина стискивает зубы, растирая веки пальцами. Стыдно. Каждое воспоминание вызывает этот чертов стыд… Впрочем, судьба наказывает даже своих любимчиков, и осознанный удар дался ему явно сложнее. Истерика не прекращалась даже после того, как Кинг увел Фэйрфилда с поляны. Он заранее извинился перед всем мирозданием за то, что вновь покушается на святое перед тем, как отвесить ему отрезвляющую пощечину. Голова Дуайта мотнулась в сторону, и, казалось, всего на миг он пришел в себя с застывшим в глазах непониманием… а после окончательно перестал реагировать на все вокруг. Словно кто-то дернул за внутренний рубильник и отключил питание. Апатия затянулась на несколько часов. — Как он? Кинг вздрагивает от голоса Кейт, которая зачем-то еще и говорила шепотом. Рядом с ней стоял Джефф. Дэвид молча пожимает плечами; честно говоря, его не тянуло на разговоры. Хороших новостей у него не было, а плохих всем и так хватало. — Я могу с ним посидеть, — предлагает Йохансен, смерив взглядом Кинга. — Тебе бы тоже отдохнуть, ты так и не поспал после того, как вернулся. — Я справляюсь, — резко отвечает, после потирает пальцами глаза и уже спокойнее добавляет. — … Но спасибо. — Хорошо, ты… говори, если что. Кейт переглядывается с Джеффом и похлопывает Дэвида по плечу. Немного задумавшись, она наклоняется и быстро обнимает мужчину. Ох, ей бы очень хотелось заварить ему чашку согревающего напитка, но, увы, такая поддержка — это большее, что она может сейчас ему предложить. — Мы будем рядом. Отстраняется так же резко, как и прильнула. Да уж, вряд ли они сейчас могут оказаться где-нибудь в другом месте, но… он понимал и ценил то, что имела в виду Дэнсон. Боже, будь у них чат в мессенджере, так она уже давно бы завалила его картинками с котами… О, зная ее, возможно, прислала бы аудио с песней в своем исполнении. Кинг с тихим хмыком вполне мог себе представить, как она напевает что-то вроде песни Фиби* про «драного кота». Очень актуально и жизнеутверждающе, им всем бы подошло. Кстати о песне… Пока Кейт не ушла далеко вместе с Джеффом, он кидает ей вслед: — Эй, — та замирает, пусть и не оборачивается. — Красиво поешь, девушка из Ипанемы.* Кинг еще и присвистывает, когда говорит это, вызывая у нее сначала недоумение, которое после перерастает в искренний смех.

«Tall and tan and young and lovely, the girl from Ipanema goes walking. And when she passes, each one she passes goes: «A-a-ah!» «Высокая, знойная и молодая, девушка из Ипанемы гуляет. Проходит мимо и каждый ей в след шепчет: «А-а-ах!»

Кейт даже ненадолго мечтательно прикрыла глаза, представляя себя сидящей за барной стойкой. Вокруг шумят люди, и звучат ненавязчивые джазовые мотивы…

«When she walks, she's like a samba, that swings so cool and sways so gentle. That when she passes, each one she passes goes: «U-u-uh!» «Она идет, как танцует самбу, качает бедрами ритмично. И каждый вслед ей вздыхает: «У-у-ух!»

… Как она каждый раз просит бармена повторить, заказывая неприлично много текилы, а после скидывает с ног обувь и вся такая подвыпившая и веселая танцует...

Танцует, танцует, танцует…

***

— Ха, помнишь, ты однажды проснулся и не мог найти свои очки? Везде их искал… Наверное не помнишь уже, но плевать, да?.. Блять. Кинг притоптывает ногой, когда уже не знает, о чем говорить. Мысли путались из-за усталости и бессилия. Он держит ладони Фэйрфилда в своих, немного мнется перед тем, как продолжить: — … Короче, это я случайно на них сел и раздавил. Потом сделал вид, что нашел их, как только те восстановились. Ты вылупился на меня с такой благодарностью и я… как-то разнервничался тогда… — мужчина водит большими пальцами круги по коже рук Дуайта, вновь ощущая какую-то подавляющую растерянность. — Отчитал тебя за неосторожность, а ты снова весь рассыпался в благодарностях и… «Я просто хотел сказать, что ты не заслуживаешь всего того дерьма, что с тобой происходит» Дэвид хрипло выдохнул и, резко понурив голову, уставился на землю. — Бля, ну и тупость. Я даже не знаю, зачем вообще рассказываю тебе все это… … И он не успевает задуматься о тщетности своих попыток, когда чувствует ответное прикосновение. Еще такое слабое и неуверенное. Пальцы осторожно смыкаются кольцом вокруг его собственных, и Кинг поднимает голову. У Дуайта был еще мутный, слегка прищуренный взгляд, но он находился в сознании, осознавал себя и то, что его окружает. Дэвид говорит первое, что приходит в голову, опасаясь того, что тот снова потеряет связь с внешним миром: — Привет, — торопливо произносит, сжимая его ладони в своих крепче. — Ты как? — П-привет, — осипшим шепотом отзывается Дуайт. — Я… Дэвид до конца не верит в то, что он даже умудрился заскучать по его голосу. Ох. Этого было достаточного, чтобы его накрыло блаженное чувство облегчения, пусть головой понимал, что расслабляться рано. — Не знаю, — заторможено продолжает Дуайт. — Не могу сказать точно… Нормально? Парень выглядел морально выжатым. Это читалось не только в полуприкрытых веках и опущенных плечах, но и плескалось на глубине карих глаз. Помимо усталости было и еще кое-что… Кинг улавливает это, лишь когда Фэйрфилд продолжает: — Я слышал, как ты что-то рассказывал мне. В какой-то момент я понял, что или я реагирую на твой голос… или сдаюсь, — Дуайт сглатывает, его лоб напрягается, а голос звучит с непривычной хрипотцой. — А я еще не все сделал. Ох, ну надо же. Эта была какая-то мрачная решимость, так несвойственная ему. Впрочем, и такое желание в условиях борьбы — неплохой стимул. Дэвид щелкает пальцами перед его лицом, когда сознание парня грозилось снова помутиться. Лучше им поскорее вернуться в лагерь. — Эй, — говорит Дэвид, возвращая его обратно. — Идем. Покажешься остальным, а то задолбали о тебе спрашивать. Он поднимается на ноги и тянет Дуайта за собой. Уголок губ парня неуверенно дергается перед тем, как ощутить некий дискомфорт. Ауч. — Ты меня ударил? — удивленно проводит рукой по саднящей щеке. — Прости, пытался привести тебя в чувство. Фэйрфилд кивает. Еще на поляне ему казалось, что он видит себя и всех остальных со стороны. Будто сработал предохранитель, защищающий его от эмоциональной вовлеченности во все происходящее… Наверное, он чертовски перепугал их всех. Горло саднит, словно он долго кричал… или смеялся? Он смеялся? Костер отсвечивал из-за деревьев, и всего пара метров отделяла их от поляны. Взгляд Дуайта на миг становится рассеянным. Он промаргивается, быстро забирая руки и пряча холодные ладони в карманы куртки. Кинг краем глаза наблюдает, как парень неровно ступает и был готов в любой момент подхватить его на руки, если потребуется. — Осторожнее, — тянет Дэвид, желая помочь ему переступить через древесный корень, торчащий из-под земли. Но Дуайт уходит от прикосновения и не дает придержать себя. Он задумчиво смотрит на Кинга и, вопреки ожиданиям последнего, молча отворачивается. Неожиданно. Мужчина даже не успевает сформулировать свое недовольство, как парень вновь отвлекается, но успевает вовремя ухватиться за его локоть. И пусть Дуайт никогда не был образцом грации, но это было слишком, даже для него. Дэвид же просто надеется, что им хватит времени, чтобы тот набрался сил перед Испытанием… … А после происходит то, что заставляет уже самого Кинга споткнуться на ровном месте. Вместо того, чтобы продолжать опираться на него, держа под руку, Дуайт убирает руки и делает широкий шаг в сторону, словно очерчивая свои личные границы, за которые сейчас не следует соваться никому, даже Дэвиду. Особенно Дэвиду. Это выглядело так демонстративно, что действует на Кинга словно контрастный душ в жару. Он ощущает неприятную сухость во рту. Нет. Третий раз — не совпадение. Дуайт уже был каким-то другим, когда открыл глаза: спокойный и при этом болезненно слабый. Сначала хватающийся за протянутую руку, а после ее же и отталкивающий. Он и не он одновременно. Вместо того, чтобы открыться и принять помощь, он же, наоборот, решает уйти в себя. Как жаль. — Я сделал что-то не так? Потому что… — все-таки не удерживается от вопроса Кинг, но не знает как правильно выразить.

«… Какого черта?»

Дуайт если и собирался как-то это объяснить, то останавливает себя, ограничившись лишь отрицательным мотком головы. Он поспешно отворачивает свое беспокойное лицо, куртку с плеч не снимает, а даже как-то сильнее кутается в нее и ступает дальше. Ну, хоть шаг стал тверже. Перемена, настолько неожиданная и резкая, оказывается тем, к чему Кинг не привык и совершенно не был готов. Мужчина шумно вздыхает и не знает, паранойя ли сейчас проводит по его груди когтистой лапой… или за Фэйрфилда действительно следовало переживать куда сильнее, чем он думал.

***

На первый взгляд кажется, что в лагере парень держится лучше, чем когда они были вдвоем в лесу. Но это лишь на первый взгляд. Падающий свет от костра выставлял напоказ больше этой периодически застывающий отстраненности на лице. Поза, в которой тот сидит, максимально закрытая, неуютная, кричащая о том, что мыслями он был настолько далек от разговоров в лагере, насколько это вообще возможно. Все пытаются не пялиться на Дуайта, когда он в очередной раз засматривается на то место, где не стало Джейка. Медленно переводит взгляд на свои руки, раз за разом проигрывая этот момент, и словно снежный ком его накрывают и другие воспоминания, мысли… Дыхание учащается, нижняя губа сильно дрожит и парень резко поднимается с бревна: — Мне нужно побыть одному, — с каким-то надрывом вырывается у него. — П-простите. Он держит одну руку поперек торса, а второй закрывает рот и, пошатываясь, уходит в лес. Смотреть на его подрагивающие плечи было тяжело. Смотреть на то, как он молча проходит мимо, стрельнув печальным взглядом — невыносимо. Дэвид внимательно следит за ним и вот уже собирается двинуться следом, как рука на плече заставляет его притормозить. Господи, какое же дежавю. Он поворачивает голову и видит хмурое лицо Билла. — Дай ему подышать спокойно. Ему проходу не давали и так, пусть соберется. Конечно, они хотят как лучше, но… — Он иногда думает слишком много, — глухо произносит Дэвид. — Ему плохо, я ведь не могу… — И у него есть на то причины, — припечатывает старик, чертыхается, выуживая из кармана пачку сигарет. — Так… что еще не так? — В смысле? Ничего. — Кинг, — настойчиво понижает голос, закуривая. — Из меня хоть полного идиота не делай.  — Ну что? — собирается отмолчаться, но Билл смотрит так испытующе, что Дэвид находится с немного другим ответом. — Я просто хочу попасть с ним на одно Испытание. Это единственное, что меня заботит и должно заботить сейчас. Хоть сказанное и не далеко от истины, но не совсем то. Правда, Дэвид действительно прикидывал в голове, что, вполне вероятно, следующее Испытание выпадет именно Дуайту. За какими бы стенами тот не прятался сейчас от него — плевать. В лагере пусть рефлексирует сколько душе угодно, но не на Испытании. Пусть шарахается от него и дальше, пинается, когда Кинг заломает ему руки и запрет в самом дальнем шкафчике. Пусть и дальше не разговаривает с ним, лишь бы только тот цел оставался. — Он может постоять за себя, — вслух размышляет старик. — И за других тоже. — Мне что, нужно смириться, если ему однажды вздумается погеройствовать? — раздраженно кидает Кинг под недоверчивым взглядом Овербека. — Может, стоит оставить это тем, кто точно это умеет? — А с каких пор ты стал бессмертным? — насмешливо ведет хмурую бровь Билл. Дэвид от этой интонации ощущает себя младше, будто его отчитывали в школе. — Фэйрфилд, в отличии от тебя, в целом осторожней. Не пойдет на неоправданный риск, умеет планировать и принимать правильные решения. — О-о-о, именно этих «правильных» решений я и опасаюсь. Если он посчитает риск оправданным, то что тогда? — едко произносит Дэвид, растирая запястья, а в голосе появляется горечь. — Обожаю его ахуенные планы. Особенно, когда один лучше другого…  — Господь, — закатывает глаза Уильям, и, сам того не осознавая, следующими словами попадает в точку. — Ты так говоришь, будто есть что-то, о чем он тебе не рассказывает.

«Ты обо всем узнаешь первым. Я доверяю тебе как самому себе»

Слова Дуайта эхом прозвучали в голове. «Что ж, спасибо за оказанное доверие», — мужчина захлопывает рот и сжимает кулаки. Билл видит перемену в лице его собеседника сквозь струйку дыма. Не этого он хотел. Кинг ловит на себе пытливый взгляд, от которого краснеет шея и лицо. Желание говорить резко пропадает. — Он борется за всех, а я борюсь за него. Все просто, — холодно подытожил мужчина, собираясь уйти. — И оставь старческое мнение для тех, кто в нем нуждается… — Погоди. Почти командным тоном произносит Билл, протягивая ему сигарету. Кинг сглатывает, уставившись на исходивший от нее дым. Как же ему хотелось курить. Старик слегка качает протянутой рукой в воздухе и настойчиво добавляет: — Ну же, бери. Докури и хватит язвить. Дэвид прекрасно понимал, что его специально подманивают дымом, но не может удержаться от того, чтобы не втянуть в себя запах… и сдается. Берет в руки сигарету, бурча под нос емкое «спасибо». Билл ничего не отвечает, став по его правое плечо и устремив взгляд к небу, Кинг делает то же самое, наслаждаясь каждой затяжкой. Божественно. Густой дым обволакивает легкие, на выдохе оседая на стенках горла и языке, оставляя после себя терпкое послевкусие. Мысли становятся чище, что развязывает ему язык: — Я боюсь, что он не справляется, — честно делится переживаниями Дэвид. — Никто не умоляет его о спасении, а он винит себя во всем происходящем, это еще и усугубляется на фоне последних… событий. Меня теперь избегает, а я не могу влезть к нему в голову, чтобы понять, почему, — качает головой с нервным смешком. — Бля, это «почему» теперь мое любимое слово. — Позволь напомнить тебе, что он взрослый человек, который уже как три года решает проблемы в лагере, — вдумчиво говорит Овербек. — Сейчас, очевидно, сложнейший для него период. Просто, дай ему время. — Я понимаю это… но у нас его нет, — Кинг проводит рукой по волосам. — К слову, когда-то мне было интересно, почему не ты тут всем заправляешь? — Билл выгибает бровь. — Ну, знаешь, это же типа тюремная классика, разве нет? Старик, бывший военный, который знает, где достать сигареты и все такое. А потом… — Дэвид прям засиял на следующих словах. — Я увидел это недоразумение в очках, которое мне представили, как лидера вашего лесного кемпинга… В тебе я сразу разочаровался, мол, как ты мог допустить такое?  — Ну спасибо, — фыркает Билл. — Без обид. В себе я тоже разочаровался, только гораздо позже, — пожимает плечами Дэвид, сбивая пальцем пепел. — Знаешь, мне потребовалось много времени, чтобы уяснить, почему именно Дуайт, а не я или ты. — Он решает то, на что у нас с тобой не хватило бы терпения... и эмпатии, — задумчиво подхватывает мысль Овербек, соглашаясь с тем, что они с Кингом, были двумя куда более очевидными кандидатами. — Тут гражданские, а не дисциплинированные бойцы, нужны социальные навыки, а не мой военный опыт. — Ну а я, в какой-то степени, тоже был главным, — Кинг произносит с мрачной иронией, задерживая взгляд на тлеющем угольке сигареты. — Главным асоциальным мудаком, разумеется. — Пф. Поверь, ты лучше, чем ты о себе думаешь. Дэвид с ухмылкой поворачивает голову, уставившись на профиль Билла, ожидая продолжения подначки, но тот в лице никак не меняется и… кажется, имел в виду именно то, что сказал. Улыбка сходит с лица Кинга, когда он вновь направляет свой взгляд на небо. Странное дело, но Дэвид чувствует себя как-то собраннее. Возможно, стоит чаще делиться тем, что на душе... Они продолжают разговор не сразу. Сигарета дарует приятное расслабление. Жаль, что последняя. — Кинг, я не хотел тебе говорить, — произносит Билл. — Есть еще кое-что. — Мм? — мужчина понимает, что время тихой беседы подходит к концу. Все когда-то заканчивается. — Подумай о том, что он уже пережил и о том, какие это может иметь последствия, — цокает языком старик и постукивает указательным пальцем по своему виску. — Опасными могут быть не только Испытания, а сильных людей ломало и меньшее. Я не утверждаю, что это так… но просто присмотрись. Дэвид распахивает глаза, когда Билл делится с ним той мыслью, которую он так скрупулезно избегал и которой опасался. — Хорошо. Сигаретный окурок сминается пальцами и отбрасывается в сторону. Человеческий мозг — сложнейший механизм, а разум — такая хрупкая штука.

***

Дэвид уходит к своему месту в лагере. То и дело тянуло зевнуть, а веки тяжело закрывались сами собой. «Всего пару минут…» Кинг умывает лицо водой, надеясь просто посидеть и собраться с мыслями для разговора с Дуайтом. Но сложившаяся ситуация выматывает настолько, что совсем скоро организм предает его, погружая в беспокойную дрему. «Он видит бесконечную водную гладь. Вода черная и тягучая, словно нефть, а в центре стоит знакомая одинокая фигура. Дуайт оборачивается к нему, и зловещая жижа, словно ожившее многовековое чудовище, стремительно поглощает его. Парень испуганно озирается и просит о помощи, протягивая к нему руку: «Пожалуйста, Дэвид!..» Черные неспокойные воды затягивают его все глубже, подобно зыбучим пескам, и Кинг не может ничего с этим поделать. «Не бросай меня одного! Я не справлюсь!» Ни пошевелиться, ни закричать, ни пройти к нему. Словно его попросту нет в этом пространстве. «Я н-не могу ды...шать, Дэвид, по…жалуйста, дай мне руку…» …. Еще один голос звенит отчетливей и громче: «Ш-ш, все в порядке. Это не я» «В то время, как парень перед ним кричит, захлебывается водой, барахтается, продолжая пытаться ухватить ртом воздух…»

«Н-нена…вижу тебя!» «Я люблю тебя»

Все исчезает. Дальнейший сон без сновидений, словно подарок судьбы. Почти. Еще ему снилось, что руки, которые он не спутает ни с чьими другими, ласково поглаживают его по голове. Так что, когда Кинг открывает глаза, он чувствует себя разбито и довольно жалко… а после идущая к своему месту Нея шепчет ему на ухо, что Дуайт действительно подходил к нему и какое-то время сидел рядом. Это рождает в его груди твердую решимость разобраться со всем. Если Дуайт умеет возводить вокруг себя стены, то Дэвид прекрасно справляется с тем, чтобы их рушить. Оказывается, что в лагере его нет и он ушел в лес. Снова. Кинг широкими шагами доходит к «Бэтси», где обычно тот коротал время, но, к его разочарованию, он никого здесь не обнаруживает. С досадным вздохом Дэвид уже было собирается идти к еще одному месту, где можно было встретить Дуайта, как вдруг замечает за камнем… что-то. Он прищуривается, тянет руку, чтобы подцепить пальцами журнал. Его зашвырнули сюда так небрежно, словно хотели поскорее избавиться. Дэвид на автомате открывает его и быстро пролистывает, а после сразу же захлопывает. Лицо обдает жаром. Это была вторая половина дневника Бенедикта. Та, которую Дуайт выделил для себя и из-за которой вытерпливал, наверное, сотни его оригинальных шуток про девчачие дневнички… и он бы положил его обратно, туда, где нашел, если бы не одно «но». На последних страницах творился чертов хаос. Кинг успел увидеть это мельком, и теперь ему уже не так легко просто закрыть глаза и забыть. Связано ли это с тем, как им выбраться? Этим сейчас забиты мысли Дуайта? В которую из половин он записал все это? Дэвид хочет понять это сию секунду. Узнать, что творится в голове его парня перед тем, как лезть к нему с разговорами. Он просто посмотрит последнюю запись и ничего больше... Мысленно извиняется и резко выдыхает, открывая журнал, доходя до нужных страниц и… не верит своим глазам. — Что за... Возвращается обратно и пролистывает заново, еще раз, и еще… Журнал сам выпадает из его рук и Кинг даже не оборачивается, чтобы поднять его, а твердым шагом направляется дальше в лес. Зато теперь он знает, о чем говорить. Вот только Фэйрфилд находит его раньше: — Дэвид? Они чуть не сталкиваются друг с другом. Парень озадаченно смотрит на него, а затем как-то опасливо поглядывает Кингу за спину. Мужчина и бровью не ведет, понимая, что именно тот высматривает за его спиной, благо, он так и оставил вторую половину дневника лежать на земле. Еще Дэвид отмечает, что Дуайт пребывал сейчас не в том состоянии, чтобы сделать ту последнюю запись… Значит, это произошло раньше, тогда, когда он уходил в первый раз. — Где ты был? — отзывается Кинг и делает шаг, чтобы взять ладони Дуайта в свои. Тот не сопротивляется прикосновению. Пусть и явственно было видно, как это заставляет его напрячься, но по другой причине: — Что-то случилось в лагере? — Нет, там все также, — осторожно произносит Дэвид. — Нам нужно поговорить. — Ой, как же я не люблю эту фразу, — неуверенно отвечает Дуайт, озираясь. — Сейчас? — Сейчас. Фэйрфилд напрягается лишь сильнее от направленного на него взгляда, как-то совсем не кинговского, взволнованного. — Перед тем, как я кое-что скажу… — мягко говорит Дэвид. — Просто знай, что это ничего не меняет. Я буду рядом в любом случае. — Ты меня пугаешь, — нервно хихикает парень, пытаясь забрать свои руки из ладоней мужчины. Что? Но на первый взгляд — аккуратное прикосновение, на деле — стальная хватка. Сердцебиение взволнованно нарастает, как только он понимает, что его не держали за ладони. Его именно удерживали. — Что происходит? — с подозрением интересуется Фэйрфилд. — Дуайт, — голос Кинга заставляет его задрожать. С такой интонацией врачи обычно сообщают, что с вашей последней стадией жить вам осталось совсем недолго. — Ты сходишь с ума. … Ну, почти. — Я? С ч-чего ты… — глаза за стеклами очков ошарашено округлились. — Почему… ты так думаешь? — Ты ведешь себя иначе. Это не только я заметил, — Кинг тяжело вздыхает. — Дуайт, просто… о чем ты писал? Парень приподнимается на носочках, чтобы снова посмотреть поверх плеча Дэвида на дневник. Теперь, когда он смотрит внимательнее, то видит, что тот, пусть лежит на земле, но явно не так и там, где он его оставил. Нервный ком сдавливает горло. — … Выводишь какие-то херовы знаки бесконечности, круги, цифры, что это вообще? — продолжает Дэвид, решая не тянуть и говорить напрямую. — Почему ты пять страниц извиняешься за то… — Остановись, — практически беззвучно шепчет Дуайт, во все глаза уставившись на мужчину и мотая головой, уже понимая, какое будет окончание вопроса. — … Что убил Парка? «Все» Фэйрфилд бросает резкий взгляд на землю, а после с усилием отталкивает от себя Кинга и отступает, затравленно дыша. Смотрит обвинительно, и, к его же несчастью, спиной натыкается на дерево, сам себя лишая пути к отступлению. — Ты читал дневник! — Я волновался! — пытается объяснить Дэвид, подходя ближе. — Как еще мне реагировать на все это? — Да иди ты! — выпаливает Дуайт, зарываясь пальцами в волосы. — Ты вообще не знаешь, о чем говоришь! — Тебя даже на Испытании тогда не было! Очнись! В чем твоя вина?! Убил? Ты серьезно? — Кинг хватает его за плечи, когда тот собирался дернуться в сторону. — Да блядь, видел я и… Дуайт, это… — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ! — он орет до хрипа в горле. — Чего я не знаю? Того, что ты не можешь видеть границу, после которой твоя мнительность мозг тебе плавит?! — резко отрезает Дэвид, с огромным усилием пытается говорить спокойно и не сдавливать на эмоциях его плечи. — Осталось ли еще хоть что-то, в чем ты себя не винишь? Это. Блять. Ненормально. — Почему ты не мог просто подождать? — парень закрывает лицо дрожащими руками и мотает головой. — Я собирался поговорить с тобой и д-догадываюсь, как это выглядит со стороны, н-но… — Скоро Испытание. Я искал тебя, а не твой дневник. Даже не планировал заглядывать в него, просто… так вышло. Дэвид не врал. Дуайт чувствовал это и ему даже не нужно было в глаза смотреть, чтобы понять это. Да и не стал бы он совать свой нос в его личные вещи без веской на то причины. Но… были ли у него поводы для беспокойства?.. Конечно, были. Фэйрфилд понимает это, оттого выглядит так потеряно, когда агрессия не находит выхода, постепенно затихая и сменяясь болезненным отчаянием. — Да, у меня была истерика… — Дуайт сглатывает. — Я не должен был и-избегать тебя, но… Боже, я так запутался. — Так расскажи мне. Парень отнимает руки от лица и поднимает голову. Дэвид стоит прямо перед ним, руки мужчины мягко растирали его плечи в знаке немой поддержки, и, кажется, Дуайт был готов прослезиться уже только от этого. — Кое-что никак не шло у меня из головы и я только недавно осознал, что именно, — парень замолкает, обхватывает себя руками. Его трясет даже в теплой куртке. — Хорошо, продолжай, — подбадривает его Кинг, ощущая, как эти осмысленные карие глаза разжимают тревожные тиски, сдавившие грудь.  — Испытание, на котором не стало Квентина. Погода, которая ранее никогда не менялась, резко ухудшилась, и вы же поэтому поспешили уйти? — дождавшись кивка, он продолжил. — Сущности нужно было, чтобы вы поскорее ушли, чтобы окончить этот ритуал и начать новый. Логично, да? — Допустим. К чему ты ведешь? — Сейчас то, что я скажу, покажется тебе бредом, но это наш последний шанс, — он набрал в грудь побольше воздуха и зажмурил глаза. — Нам нельзя покидать Испытание. Что? — Прости, нам нельзя что? — Дэвид воззрился на него в неверии, а на лице расцвела нервная ухмылка. — На твоих часах время остановилось на 1:35, — говорит парень, и Кинг вопросительно приподнял бровь, замечая, как тот смутился на этих словах. — Проверил, пока ты спал. Очень давно. — Как мило. Продолжай. — Так, — Дуайт прокашливается и склоняет голову к плечу. — Который сейчас час? — 1:35? — выгнул бровь Кинг, опуская взгляд на часы. — Ты ведь только что сказал. — А ты проверь. Дэвид прищуривается, когда видит стрелки… двинувшееся на целых долбанных пятнадцать минут. — Как это возможно… — На моих все осталось без изменений, — Дуайт вытягивает руку с 00:20 на циферблате. — На твоих теперь 1:50, хотя условия у нас были одинаковыми. Ну, почти одинаковыми. — Кроме того Испытания, — Дэвид хмурится, начиная улавливать мысль. — Ты хочешь узнать, что будет после ливня. — Да. Сущность подгоняла вас тогда, так как вы слишком задержались, — горько улыбнулся Дуайт. — Возможно, само место проведения Испытаний — это пространство вне времени, в котором сплетаются прошлое, настоящее и будущее. Каков шанс встретить Чуму в нашем времени, а не как экспонат в Музее естественной истории? — Фэйрфилд говорит так складно, и было видно, настолько часто он прокручивал это в голове. — Мы обсуждали это в лагере, и в последние дни я стал отталкиваться от светобоязни Существ и того Испытания со сменой погоды. Информации было достаточно, но не хватало лишь одного последнего фрагмента, который соединит все воедино. И после смерти… М-Мэг я увидел время на твоих часах, — парень хлопнул в ладони, скрепляя пальцы в замок. — Пазл сложился. Если все так, как я думаю… то мы выберемся, пережив ливень. Время пойдет и… — Дуайт судорожно вздыхает, а губы трогает сдержанная улыбка, — … взойдет солнце. Самая темная ночь перед рассветом. Я хочу верить в это. Кинг обдумывал слова Дуайта. Это звучит так... обнадеживающе? Прятаться — это то, что они уж точно делают лучше починки генераторов, а пятьдесят на пятьдесят — это большее, на что они могут рассчитывать в их ситуации. Кинг был бы готов рисковать и при меньшем проценте… но есть одно «но». — Дуайт. — Мм? — звучит совсем тихо. — Это все замечательно… но я пока не вижу ту причину, по которой ты сразу не пошел к остальным с этой новостью, — говорит Дэвид, и парень кидает на него тяжелый взгляд из-под полуопущенных век. — Они ухватятся за этот шанс и пойдут на любой риск, тут уж не сомневайся. — Я могу убить всех, — Фэйрфилд отвечает так быстро, явно выдавая заготовленную фразу. — … Или спасти всех. Я это уже слышал и это не отвечает ни на один мой вопрос, — Дэвид кусает щеку изнутри, чтобы не раздражаться от того, что ему приходится буквально вытягивать из него каждое слово. — Что еще? Скажи прямо, о чем ты писал и чего ждешь? — Ох, — парень теперь нервно вертел фенечки на запястье. — Хах, иногда забываю, какой ты сообразительный… На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. В какой-то момент Кингу уже показалось, что они достигли лимита откровений и ему не ответят, но вдруг нижняя губа Дуайта задрожала и раздался его голос: — Чтобы план сработал и мы смогли уйти, нам нужны две команды, — снова спрятал лицо в ладонях, и приходилось прислушиваться к тому, что он говорит. — Я понял это, когда Джейк был жив и нас было десять. Сейчас нас девять, но команду составляют из четырех человек, и-и… Голубые глаза распахиваются. Дэвид окончательно понимает, чего избегал Дуайт все это время. Он вырисовывал на полях не знаки бесконечности — это были чертовы «восьмерки». Восемь человек. — … Я умею считать. Не продолжай, — заканчивает за него Кинг, наблюдая, как затряслись плечи парня и как тот со всхлипом оседает на землю. Дэвид опускается рядом с ним. — Так, прекрати. — И т-теперь передо мной стоит выбор, — продолжает Дуайт, хлопая себя ладонями по щекам. — Первый: рассказать всем, и кто-то по итогу останется здесь с пониманием, что ему даже шанса спастись не дали. Вдруг он будет обречен на вечное скитание по лесу или бесконечные Испытания?.. Мысли о том, что другие выбрались — не такие теплые, когда рядом с тобой останется только костер, который даже не греет… — он поднимает покрасневшие глаза на Кинга. Тема одиночества всегда была какой-то особенно болезненной для него, делая его невероятно ранимым. Ресницы парня трепетали от непролитых слез… и Дэвид поджимает губы, когда бережно укладывает его голову на свое плечо. — Второй: не рассказывать ничего сейчас, попутно ища другие решения и… ждать? Я п-просто представил того, кто останется без Испытания, а после и тех, которые, если все получится, останутся в живых… и они что? Будут жить с осознанием, что оставили кого-то у-умирать здесь? Одного? Я бы так не смог… — Он делает несколько рваных, хриплых вдохов. — И принял решение. Абсолютно аморальное и ублюдское. Ненавижу себя за это. — Не говори так, — цокает языком мужчина. — Детка, это не холодный расчет или бездействие. Ты пытаешься помочь. — Этого мало. Это останется на моей совести, — мотает головой парень, с горечью выплевывая каждое следующее слово. — Я определенно виноват в с-смерти Джейка. Я же мог как-то намекнуть ему... и точно буду еще в одной. Я словно магнит для неудач, раз все, кто мне дорог, умирают! Я-я… — Тише, успокойся. — П-прости, что избегал тебя, — прерывистый вздох. — Меня словно заклинило на одной м-мысли. Я не мог перестать думать о том, что из-за меня и с тобой однажды п-произойдет что-то плохое... Так вот оно что. «Боже, да куда я от тебя денусь», — брови Дэвида изгибаются, пока парень продолжает лепетать у него над ухом. Это было так неожиданно трогательно, и в той же мере — по-глупому наивно. Только по одной этой фразе, даже в отрыве от контекста, он бы сразу узнал Дуайта. Кинг смотрит перед собой, водя одной рукой по спине парня, а другой прижимая его голову к своему плечу и выслушивая все то наболевшее за эти несколько дней. А тот просто говорил, говорил, говорил… и как же Дэвиду не нравится, куда того может занести дальше. —… А еще, — голос Дуайта звучит глухо, на грани слышимости. — Это было бы своего рода и-искупление, если бы и я тоже ум-… Все, эту истерику пора останавливать. Мужчина отстраняет его от себя, не давая закончить эту чудовищную фразу. Гнев вспыхивает моментально, и даже не на Дуайта, а больше на всю ту ситуацию, которая заставляет его так думать. — Замолчи, пожалуйста, иначе я тебя сейчас по второй щеке тресну! — рычит Дэвид, заставляя парня посмотреть на себя, встряхнув за плечо. — Ты дашь всем только ШАНС, никто не говорит об успехе. Это гребаная жизнь, ничто и никогда не будет соответствовать твоим идеальным представлениям! Но давай, сломай себе психику! «Если не жалеешь себя, пожалей хотя бы меня!» Дэвид резко захлопывает рот, опасаясь того, что перегнул, только вот Дуайт смотрит на него с такой надеждой, будто он сейчас склеит и расставит всю его сломанную жизнь по полочкам… Господи, этому придурку просто нужно было выговориться. Кинг видит эту немую просьбу во взгляде, и только то, что он наконец-то чувствует себя услышанным, позволяет остудить голову:  — Послушай, им нужен ты. Тот, кто стал лидером и был им другом с самого первого дня. Тот, кто возложил на себя ответственность за остальных, потому что просто не может спокойно отсиживаться в стороне. Тот человек, который думает о всех, но обычно забывает о себе… — мужчина тихо хмыкает. — Чем меня так часто бесит, но я уже не могу представить тебя другим. Ты осознаешь это? Фэйрфилд медленно кивает, словно по слогам переваривая каждое слово. Кажется, он даже шептал услышанное себе под нос. — Вот и отлично, — Дэвид растрепал его волосы, превращая какое-то подобие прически в абсолютный беспорядок, а затем стучит указательным пальцем по его лбу. — Дай этому передохнуть. Скоро Испытание. Никакого унылого выражения до него, ты понял меня? Мне нужно, чтобы ты боролся. — Я буду, — четко проговаривает парень, отмахиваясь от руки на голове. Глаза больше не напоминали два влажных блюдца. — Ты прав. Просто это… сложно? — Тебе нужно было рассказать мне раньше, — Дэвид прижимается губами к его лбу, по которому постучал ранее и недовольно тянет. — Почему я всегда должен кричать? Бля-я-я-ять, серьезно, ты вроде умный, а вроде тупой… — Отстань, — бурчит Дуайт, млея от прикосновения и прикрывая глаза. — Отличник здесь только ты. — Ух, это, наверное, должно было меня страшно задеть, да? — посмеивается Дэвид. Фэйрфилд чувствует, как груз ответственности если не исчезает, то хотя бы давит на него меньше. Он наконец-то может расправить плечи. Нужно отпустить эти мысли хоть на время, а проблемы решать по мере их поступления. Или он реально так крышей поедет. Они остаются в лесу и просто говорят. Дуайт рассказывает ему больше, чем за всю последнюю неделю и показывает разные записи из своего дневника. Там даже какие-то кривые схемы были. Было приятно видеть его настолько живым, и Дэвид искренне пытался разобрать то, что Дуайт чертил. Ведь, безусловно, линия от фонаря и Существа к тотему и… чему-то похожему на… монокль, таила какой-то сакральным смысл. Но искренне рассмеялся, когда тот со всей серьезностью выдал ему какую-то дичь о том, что любое расследование не обходится без схем. Без их недомолвок стало намного проще. Они будто вернулись на пару недель (или даже месяцев) назад, в их привычную кошмарную рутину. В какой-то из их выходных с распитием алкоголя и ничего не значащей болтовней… Кстати, об этом. Как-то так само по себе выходит, что разговоры перетекают в теплые поцелуи. То ли стресс так него влиял, то ли еще что, но Кинг быстро разгорячился, что вовсю шарил ладонями по бокам Фэйрфилда под курткой, иногда щекоча, чтобы тот расслабился. Парень негромко хохотал, прося его прекратить, но уж точно сейчас отвлекся от всего на свете. О, да, расслабить вышло мастерски. Настолько, что когда он переключился игриво-завлекающими поцелуями на шею… Дуайт коротко повздыхал, что-то невнятно промямлил, а после пары зевков просто взял и со всхрапом отрубился у него на плече. Блеск. У Дэвида падает вообще все. Он бы, возможно, и повозмущался при других обстоятельствах, но лишь с облегчением вздыхает, перехватывая парня поудобнее. Сон Дуайту был необходим, как воздух. А у них все еще сотню раз успеется. Кинг отводит короткую прядь от виска и легко целует: — Спи, несчастье. Время до Испытания и расставания неумолимо текло.

***

Это всегда происходит резко. Они уже направлялись к лагерю, когда Дуайт вдруг сбивает с шага и замирает, как вкопанный на пару секунд. — Испытание, — выдыхает он. — Поспешим. Сонливость сходит с Дэвида моментально, стоит ему увидеть взволнованные карие глаза и как парень зябко ежится от ледяного, ползущего по спине холодка… но, увы, Кинг не разделяет с ним эти ощущения. Это не его Испытание. Снова. Они нервно переглядываются и пробегают оставшееся до костра расстояние. — Дуайти! — кричит Фэнг, завидев их первой, а затем обводит взглядом Дэвида. — Ты и..? — Нет, — мрачно отвечает мужчина, непроизвольно сжимая кулаки, пока Фэйрфилд рылся в их немногочисленном инвентаре. — Мы с Биллом, — Кейт прокашливается в ладонь и поднимает руку. Кинг отходит в сторону, чтобы похлопать Овербека по плечу, а после приобнять девочек. Он перекидывается с ними парой слов и возвращается, когда парень определился с нужной ему аптечкой. На прощание у них оставалось всего ничего. — Фэйрфилд, время! — кричит Билл, замечая скольжение тумана под ногами. — Минуту! — отзывается Дуайт, не оборачиваясь и не сводя взгляда с Дэвида, вспоминая о кое-чем важном. — Я хочу оставить тебе это… Где же она… Собирается с духом и, заскользив пальцами в карман куртки, протягивает Дэвиду сложенную вчетверо записку. Мужчина недоверчиво смотрит на клочок бумаги, неровно вырванный из журнала и протянутый ему перед тем, как ухватить тот двумя пальцами… — Я надеюсь, что все закончится хорошо, но… — глаза Дуайта распахиваются. — Ч-что? Дэвид! … Кинг демонстративно сминает записку в ладони и для пущей убедительности рвет лист несколько раз, а Фэйрфилд просто смотрит, как его лирические труды уносит порывом ветра… Впрочем, видя, как заиграли желваки на шее Дэвида, он не сильно тому удивлен. — Еще раз подсунешь мне нечто подобное… — Все-все. Не злись, — легко смеется парень, примирительно выставляя перед собой руки, а после разводит те в стороны. — Ну, хоть обнимешь меня? Дэвид все еще зло дышит, но сдерживает себя. Пусть Дуайт спокойно пойдет и вернется с Испытания, а после он выскажет ему все, что он думает о гребаных прощальных записках. … Но на смену гневу пришли другие эмоции. — Ай! Мужчина криво усмехается и подхватывает Дуайта за талию, приподнимая и слегка кружа. Тот вскрикивает от неожиданности, цепляясь пальцами за его плечи. Этот момент так напомнил ему тот последний выходной у костра, с танцами и песнями. Пусть Фэйрфилд и чувствует холод, тянущий со спины, его согревали крепко держащие ладони и мягкий поцелуй на удачу… Уходить на Испытание так не хотелось. — Увидимся. Кинг открывает глаза лишь когда целует пустоту. На плечах ощущалась привычная тяжесть куртки, и он как-то надолго замирает, уставившись на свои руки, так и зависшие в воздухе… пока его не похлопывают по спине. Медленно оборачивается к Нее. Видок у нее тоже был до жути уставшим: — Идем к остальным, — она указывает подбородком на Эйса, который перетасовывает колоду карт у костра. — Ожидание - самое дерьмовое. — Н-да, — согласно ведет плечами Дэвид, растирая глаза пальцами, а после, видя ее взволнованность, приобнимает за плечи. — Не боись, все будет нормально. — Это я подходила тебя подбадривать, — ворчит девушка, прослеживая взглядом за мелкими клочками бумаги, которые еще не все разлетелись, застревая в листьях и ветках. — А это?.. Не. Не. Не. Об этом ни слова. — Пф, не твое дело, — быстро отвечает Кинг, а потом, с каким-то наплывом ностальгии и пакостной ухмылкой, дергает ее шапку вниз, прямо на глаза. Как же она это ненавидела, а вот он обожал. — Задолбал! Прекрати так делать! — орет Карлссон, пытаясь пнуть его локтем вслепую. — Ты можешь быть нормальным человеком?! — Не-а, — тянет Дэвид, плюхаясь на бревно и приветственно стукаясь кулаками с Джеффом. Впрочем, посмеивались также и Эйс с Адамом. Больше нервно, разумеется. Кинг притоптывает ногой, не находя себе места, даже находясь с остальным у костра. От него зависело ровно то, насколько Дуайт смог собраться и отдохнуть перед Испытанием, но все, что произойдет непосредственно там… тут уж только уповать на то, что он не натворит глупостей. За других также было неспокойно, а все из-за того, что паукообразная дрянь оставила его без Испытания. Нея права. Ожидание действительно было самым худшим. — Подрежешь? Кинг вздрагивает, когда сидящий напротив Эйс протягивает к нему руку с игральными картами. Он трясет головой, пытаясь отмахнуться от всех плохих мыслей, и двигает колоду ребром ладони. Дэвид еле сдерживается от самодовольного присвистывания, как только видит свою руку, состоящую из пары тузов. Более удачного старта не придумаешь Он включается в покерную партию, краем глаза замечая кружащийся в воздухе отрывок бумаги… и ему совсем немного интересно, что мог написать Дуайт в той записке.

***

На Испытании с самого начала было сложно. Дуайт обступает уже второй капкан, и втянув в себя побольше воздуха, схлопывает его. «Черт» Вытирает со лба пот перед тем, как осторожно направиться в глубь лесной опушки. Им хватит и нескольких генераторов, чтобы здесь появился люк, и, собственно, дочинив следующий, можно уже было выдвигаться на его поиски. План был предельно прост — избегать Существо всеми возможными способами. Это также было место его самого первого Испытания в мире Сущности. Дуайт испытывает щемящее чувство ностальгии, когда присаживается у уже кем-то начатого генератора и проводит по нему рукой. Дыхание учащается, ему кажется, что он вот-вот увидит такие знакомые силуэты… «Не смей», — хлопает себя по щекам, обрывая эту мысль. Не время. Он продолжает чинить и думать обо всем угодно, кроме этого. О их лагере, возвращении в реальный мир, о Дэвиде… и снова о Дэвиде. Да, это определенно правильная мысль. Она успокаивает… но не настолько, чтобы притупить его бдительность и не дать услышать шаги неподалеку. Он настороженно поглядывает в ту сторону, откуда доносился звук, пусть и осознает, что это не Охотник, но любой шорох настораживал уже на уровне подсознания. Это была Кейт. Она машет ему и присаживается по его левую руку. Они ремонтируют и опасливо прислушиваются к темноте. Сколько бы времени не прошло... Было страшно, чертовски страшно. — Фух, совсем немного осталось, — вдруг хрипло шепчет Кейт, проведя ладонью по горлу. — Дуайт, не пойми неправильно, но ты уверен, что мы можем тратить ключи, разве это не на крайний случай?.. — Когда их тратить, как не сейчас? — вопросом на вопрос отвечает парень, не отвлекаясь от починки. — Не беспокойся об этом.

Беспокойся не об этом.

Дуайт не дает дрогнувшим пальцам испортить их прогресс. Самое опасное место — у генератора и ворот, тех объектов, которые всегда проверяет убийца. Сконцентрироваться на поиске люка было не так надежно, как подача питания на ворота, но не в их ситуации, когда ты хочешь минимизировать столкновение с Существом. — Апчхи! Кейт перед ним чихает, что оказывается неожиданным и для нее самой. Стоп. Дуайт резко окидывает ее взглядом, отмечая бледность кожи, покраснение у носа и как она иногда проводит рукой по першащему горлу… — Боже, — он во все глаза уставился на нее. — Ты… заболела. — Кажется, — поджимает губы Кейт. — В лагере было полегче… прости, это было громко? «Болезнь как последствие?» Фэйрфилд закусывает щеку изнутри, на автомате подливая масло в картер. Это было сильным ослаблением для команды и огромная опасность для Кейт в частности. Интуиция тревожно ныла, и за всеми этими удручающими мыслями он пропускает кое-что важное. Дэнсон продолжала чинить, вытирая покрасневшие глаза предплечьем, пытаясь не показывать слабости. Она теперь выглядела такой разбитой. Его прокол. — Пс-с, — привлекает ее внимание. — Я слышал, что если надавить под носом, это остановит чихание, — убирает руку от генератора и показывает ребром указательного пальца, куда именно жать. — Вот сюда. — О, я запомню, — кивнула Кейт, шмыгнув носом, а затем с легкой улыбкой добавляет. — Кстати, мне нравятся твои масляные усы. — А? — Фэйрфилд сначала не понимает, о чем она, а после касается пальцами носогубной складки. — Вот блин. Он закручивает крышку одной рукой, а запястьем второй вытирает полоску под носом. Усы ему никогда не шли. Дэнсон тихо прокашливается в кулак, наблюдая за парнем, и тот отвечает ей смущенной улыбкой. Что ж, он даже перевыполнил план по разряжению обстановки. Еще несколько манипуляций и лампа ярко загорается над ними. В то время, как стук сердца стремительно нарастает. — Кейт, — торопливо говорит Дуайт, задерживаясь взглядом на ключе в ее ладони. — Найди остальных и держитесь вместе, хорошо? Голос у нее непривычно осипший и низкий: — А ты? Дуайт не отвечает, уставившись куда-то правее от себя. Девушка прослеживает за его взглядом… и видит внушительную фигуру Существа. Кровь стынет в жилах. Охотник смотрит прямо на них, и Фэйрфилд сглатывает, нутром чуя, что из двух возможных целей он, скорее всего, предпочтет погнаться за ним. Так сказать, «по старой дружбе»… — Я… — парень приподнимается с места перед рывком. — Найду вас позже. … И не ошибается. Дуайт бежит, попутно поглядывая себе под ноги и избегая оконных проемов. Капканы повсюду, а он уже научен горьким опытом. Боже. Это вновь до дрожи в теле напоминает его первое Испытание. Та же местность у шахты, все тот же Охотник. Снова так не вовремя вспоминается его дорогая первая команда, что сбивает ему дыхание на повороте. Он мотает головой и, чтобы резко завернуть в нужную сторону, хватается рукой за ствол дерева. Шипит от боли, когда древесная кора больно стесывает кожу. Благо, ему удается избежать удара, который бы пришелся прямо по нему. Охотник решил замахнуться заранее, а Дуайт развернуться в противоположную сторону до выпада. Каждый из них примерно представлял, что собирается сделать другой. Да уж, но время не стоит на месте… кто-то стал осторожнее, а кто-то хитрее. Не погоня, а шахматная партия. — Черт! К сожалению, аптечку пришлось сбросить на бегу. Слишком заметная в этой фиолетово-синей ночи и вряд ли залечит его треснувшую напополам голову, если тесак все же достигнет его. Где-то после того тоскливого взгляда на оставленный позади красный чемоданчик ему и удалось оторваться. Он сидит за бревнами и зажимает себе рот обеими руками, пытаясь не издавать ни звука. «Уйди уже!» — мысленно молит Дуайт, вжавшись в эту спасительную нишу с такой силой, что тело скоро сведет болезненной судорогой. Охотник не отходил далеко. Останавливался несколько раз, чтобы проверить шкафы и поставить капканы. Не стеснялся задевать тесаком булыжники, стучать по каменной кладке, чтобы этот звук подхватил ветер и лес наполнился жуткой какофонией. В общем, испытывал остатки нервов своей добычи на прочность. Ему-то, в отличии от Дуайта, спешить некуда... и не к кому. Когда парень теряет Охотника из поля зрения, то лишь зажмуривает глаза, сильнее вгрызаясь в щеку изнутри. «Блефуешь, ты, мать твою, блефуешь!» Дуайт просит самого себя не поддаться искушению и не покинуть укрытие раньше времени. Он попадался так множество раз, а наивность сейчас — верный путь к быстрой и бесславной кончине. Рано. Еще он опасался, что скоро вороны выдадут его месторасположение Существу. Как же он устал и запутался, как же надоело бояться… Тудум. Тудум. Тудум! ТУДУМ! Сердце вдруг забилось с ужасающей громкостью. «Нет, нет, нет!» Дуайта бросает в холодный пот и он чувствует привкус металла во рту, когда от нервов у него начинает кровить нос. Чем он выдал себя? Ярко-красная капля стекает вниз, очерчивая изгиб губ и медленно тянется к подбородку. Пошевелиться, чтобы поднять руку и утереть ее сейчас равносильно подписанию себе смертного приговора. Острый слух Существа — не то, чем следует пренебрегать. Тудум! Тудум… ту… дум… И Фэйрфилд, казалось, на минуту забыл, как дышать, когда Охотник, пройдя в жалком метре от него… идет дальше. Он мог лишь наблюдать за перекатывающимися мышцами на могучей спине, как тот отдаляется, не останавливается и не ждет. Дуайт будто заново родился, когда на ватных ногах выходит из своего укрытия. Колени дрожат так, что он почти падает на землю, но уперто делает шаг за шагом. Наконец-то утирает кровь. Нужно найти остальных и скорее убираться отсюда. К Дэвиду в лагерь, подлезть под его руку, дать обнять себя или самому крепко прижать его к себе, жаловаться на Испытание… или не сдерживаться и жалко расплакаться после пережитого, только увидев его. Дуайт легонько усмехается этим мыслям. Да, это хороший план. Лучший из тех, что ему когда-либо приходилось придумывать. … Но вскоре происходит множество занимательных вещей. Фэйрфилд ступает осторожно, не давая темноте обмануть себя, дабы не сорваться на бег и не угодить в ловушку. Своих ребят он находит быстро, как раз в тот момент, когда те втроем заприметили люк и двигались прямо по направлению к нему. Картина была обнадеживающая… до тех пор, пока где-то на периферии не мелькает красное свечение. Парень широко распахивает глаза, в неверии уставившись на открывшуюся ему панораму. Они все находились на одинаковом расстоянии друг от друга, образовав треугольник у лачуги. Существо и его команда пока пребывали в слепой зоне и не видели друг друга, зато всех их прекрасно мог видеть сам Дуайт. Условия от этого не становятся равными, так как Охотнику достаточно нанести всего одно сильное ранение. Было ясно: Целыми и невредимыми в полном составе им уже не уйти. Команда останавливается у люка и замечает Фэйрфилда. Фэнг машет ему руками, беззвучно подзывая идти к ним поскорее, еще не осознавая, в какой опасности они все находятся и что совсем скоро Существо заметит их. — Пожалуйста, хоть что-нибудь… Дуайт судорожно пытается найти выход. Что-нибудь, любая опция… и видит отблеск. Опускает голову. Фортуна определенно улыбается ему сегодня. Только так насмешливо, а после и вовсе хохочет над ним и вертит, как ей вздумается. Зато вот твое решение, милый… если ты решишься, разумеется. Раскрытые челюсти медвежьего капкана.

Шах.

Ржавые зубья приветливо поблескивают и Дуайт чувствует, как ком желчи подкатывает к горлу, а лицо обдает жаром. Он помнил о своем плане, в котором нельзя допустить, чтобы пострадало даже двое человек на Испытании… чего не скажешь об одном. Это действительно выход. Как же это все несправедливо. Остальные замечают его замешательство, пусть и не до конца понимают, чем оно вызвано… пока сердцебиение не доходит и до них.

«Стоп!» «Опасность!» «Назад!»

Ему разом показывают кучу жестов, в создании каждого из которых он принимал непосредственное участие… а перед глазами у него лишь «волна» его парня. «Дэвид» Дэвид у него умный. Он знает все что нужно, чтобы дать шанс остальным. Странно, но паника отступает. Время, казалось, замерло, и сотня мыслей проносится в голове. Возможно, это тот самый переломный момент, который испытывает твою силу духа. Сможешь ли ты отказаться от всего того, что ты ценил и что было тебе дорого, ради общего блага? «Прости» Дуайт думал, что всегда был готов… а глаза все равно неприятно щиплет, когда он показывает цифру три пальцами и взмахивает рукой от себя.

«Уходите»

Заносит ногу над капканом и замирает в нерешительности. Зрение размывается, тело бьет дрожь, когда он зажмуривает глаза и, кажется, заходится в крике еще до того, как делает шаг. «Прости, Дэвид» — АААААА! Ржавые зубья смыкаются, вонзаясь и разрывая плоть. Адская боль проносится по телу в одно мгновение, и Дуайту даже не приходится звучать натурально, чтобы отвлечь на себя Существо. Добыча привлекла Охотника, и красное свечение было всецело обращено в его сторону. Фэйрфилд падает на землю и хватает ртом воздух. Испытующе поглядывает исподлобья на двинувшегося к нему убийцу. «Вот так… иди сюда…» Сквозь шум в ушах он слышит крики со стороны своей команды. Существо вскоре замирает над ним и парень инстинктивно пытается отползти, когда Охотник присаживается, чтобы разжать капкан. Триумф и превосходство в каждом движении.

Шах и мат.

Фэнг орет и сопротивляется, когда Билл затаскивает ее в люк, заставляя исчезнуть в спасительном тоннеле. Зеркальная ситуация происходит и с Кейт, которая, несмотря на болезнь, рвалась к нему на помощь… У них будет восьмерка. Дуайт лишь убеждается, что сделал одну из самых правильных, безрассудных и смелых вещей в своей жизни. Если он о чем-то и сожалел в этот момент, лишь о том, что кое-кому только предстоит пережить. Это неизбежно ранит человека, которого он полюбил… и с которым даже не попрощается. Он хотел бы сжечь все мосты и совершить что-нибудь ужасное, чтобы Дэвиду не хотелось его не то что любить, ни простить, ни даже помнить… но он также понимает, что не смог бы. Чего уж там, он даже не справился с тем, чтобы не говорить с ним перед Испытанием и заобнимал его в лагере, пока тому снились кошмары. С другой стороны, разве для него это не будет «ужасным»?

«Я не прощу»

— Прости, Дэвид. Прости, прости, прости… Обескровленными губами словно мантру нашептывает Дуайт, откидываясь на спину, когда зубья с влажным хлюпаньем выходят из раны. Глаза парня широко распахиваются, а из горла вырывается не то крик, не то хрип, когда огромная рука подтаскивает его к себе. Охотник наказывает за то, что его так самоотверженно одурачили, и грубо тянет за все ту же раненую ногу. Слышится отчетливый щелчок. И если кость не сломалась после капкана, то она определенно треснула сейчас. Его выгибает в крике. С такой травмой он больше не боец. Дуайт отчаянно пинает Охотника в плечо здоровой ногой, вырывая у него какой-то гортанный смешок. Слезящиеся глаза инстинктивно смотрят в сторону люка, где больше никого не было. К боли он оказывается готов больше, чем к той черной горечи в душе. Квентин, Эш, Тэпп, Лори, Джейн… Клодетт, Мэг, Джейк… «Дэвид» Дуайт закрывает глаза. «Прости, пожалуйста…»

Страшно не было.

***

— Пас. Дэвид скидывает свои карты к остальным. Эйса он так и не обыграл, пришлось довольствоваться лишь достойной партией. Что ж, ему не привыкать... но все вмиг перестает иметь значение, когда появляется первый выживший. Судя по виду Фэнг, Испытание выдалось паршивым. Мин пребывала в каком-то совсем уж невменяемом состоянии и становится хуже, когда Кинг подходит к ней. Она пятится назад, с ужасом уставившись на него, будто встреча с ним сейчас — это самое страшное, что могло с ней произойти. — Эй, все в порядке. Он пытается с ней поговорить, но та ни в какую не шла на контакт. Честно говоря, Дэвиду это все неприятно напоминало о том дне, когда с Испытания вернулась только лишь Мин... пока следом не появляется Кейт. Теперь он адресует вопросы ей, желая дождаться внятных объяснений, но и та не спешила говорить, и так же смотрела на него, будто на призрака. Мужчина убеждается, что дело в Дуайте. Хочет их поторопить и предполагает худшее из того, что мог принять: — Его ранили, да? Девушки переглядываются. Несколько мгновений тревожной тишины... … А после Фэнг закричала. Он вздрагивает от надрывного рыдания, которое та издает. Мин хватается за волосы, заходясь плачем и раскачиваясь на земле. — Только п-посмотри на него, — всхлипывает она, обращаясь к Кейт и обводя рукой Дэвида. — Я н-не могу... — Дэвид, — закашливается Дэнсон, обнимая руками сидящую на земле Мин. — Он дал н-нам уйти… — она поднимает на него лицо, ее губы дрожали. — Понимаешь? Дуайт, о-он… Кинг не слушает дальше и просто обрывает ее на полуслове. — Что ты несешь вообще? — нервно вырывается у него. — У тебя лихорадка? Кейт так и застыла с приоткрытым ртом. Слезы на ее щеках обрывают что-то внутри, а крик Фэнг до сих пор стоит в ушах. — Что вы… Он просто ждет, что кто-то кроме него скажет ей, что та не в себе. Хоть кто-нибудь. Оборачивается в поисках поддержки и… лучше бы он этого не делал.

Будто кто-то приставил к его голове револьвер…

Сочувствие.

… И выстрелил…

Непроизвольно делает шаг назад. В ушах звенит. Он разворачивается так резко, что сталкивается со вставшим с места Эйсом: — Воу, приятель, тебе… лучше присесть, — медленно поднимает руки Висконти, выглядит он донельзя печально. … И Дэвид как-то зависает на отблеске его обручального кольца, а после переводит взгляд на лицо… удушье становится поистине невыносимым. Сколько же понимания и сострадания было в этом взгляде. Какого черта... «Не смотри. Не смотри. Не смотри на меня ТАК!» — Не-… Кинг издает, что-то невнятное и, тряхнув головой, отшатывается в сторону от Висконти. Здесь было невозможно находиться. Нахер все, нахер всех. — Подожди! Кинг, мать твою, пожалуйста! Спохватывается Нея, нагоняя его уже за деревьями и дергая за рукав куртки. Дэвид раздраженно стряхивает ее, будто та веса не имела. Она сдувает упавшую на лицо прядь волос и вновь решительно вцепляется в него, зарывается пятками в землю в попытке остановить. — Не трогай меня, — цедит сквозь зубы мужчина, перехватывая ее руку. Нея кривится от боли и Дэвид сразу же разжимает хватку на ее запястье. — Прошу, не надо. Этот ледяной тон никак не вяжется с его учащенным дыханием. Карлссон получает пару секунд зрительного контакта, но это лишь путает все мысли в голове. Как вообще можно найти подходящие слова в этот момент? «Все будет хорошо» Нет. «Время лечит» Спорно. «Он бы не хотел, чтобы…» Нет, точно нет. — Дэвид, — ее нижняя губа дрожит. — Мне… так жаль.

… Контрольный выстрел.

— Ох, просто замолчи, а? Лицо Кинга всего на мгновение болезненно морщится. Он тяжело прикрывает глаза и считает до трех перед тем, как стряхнуть это выражение с лица. Разворачивается и наконец-то уходит. В гневе вне лагеря Дэвид себе не отказывает, когда ударяет кулаком в дерево. Стискивает зубы и повторяет удар. Боль молнией прострелила в разбитых костяшках, но это не приносит ничего. Кровь клокотала в венах и пульсировала в висках. По привычке хлопает по карманам куртки, и даже по внутреннему, где когда-то держал сигареты про запас… и нащупывает. Глаза округляются, когда он достает разные бумажки, оставленные Дуайтом. Наверное, он всегда забивал свои карманы фантиками от конфет и всякой мелкой дребеденью… Наверное. Они ведь так и не пожили вместе. Номер телефона, который когда-то записал ему Фэйрфилд. Записка и… вторая записка, обернутая вокруг сигареты, которую Кинг неуверенно разворачивает.

«Сюрприз! <3 P.S. и только пошути про клептоманию»

Боже… Дуайт когда-то умыкнул сигарету, чтобы затолкать ее хер знает куда в его внутренний карман? Кингу как-то в миг перестало хватать воздуха, а центр лба сдавило от спазма. — Ты издеваешься… Он разворачивает следующую:

«Дорогой Дэвид, если ты читаешь эту записку значит, скорее всего, ты выкинул предыдущую (Но если все в порядке, то не читай эту!)… "

Это был пиздец. Покурить. Где эта сигарета. Рука дрожит так сильно, что он сначала тычет фильтр в подбородок, и только после подносит к губам. Он находит в себе силы лишь выцепить пару фраз из текста:

«…«так нужно»… «прости, что»… «ох, моя мама расстроится, наверное»… «справишься?»… «Нью-Йорк классный, ну ты знаешь»… «без меня»… «передай остальным»… «мне очень-очень жаль!»…»

Дэвид так и замер, пытаясь справиться с тяжелым дыханием, сжимая ладонью нижнюю часть челюсти. Он вновь и вновь пробегает взглядом по неровным буквам, которые еще так удачно проигрывались в голове голосом Дуайта. Его начинало буквально колотить, словно от лихорадки. Голова раскалывалась. Будь он на Испытании, он бы не допустил. Прикрыл, сделал бы хоть что-нибудь. Ему нужен был всего один шанс… только вот Бог слеп, а Сущность была безразлична к его желаниям. Он больше не посмотрит в его карие глаза, в последнее время такие невыносимо печальные. Он больше не… — ДЭВИД! Замечательно. Галлюцинации как последствие? Жестоко, ничего не скажешь. — Исчезни, — глухо говорит мужчина с горьким смешком, роняя на землю сигарету. — Тебя здесь нет. — Но…

В этом Дуайт был абсолютно солидарен с ним. Он тоже не верил, что вернулся.

***

Дуайт помнит ослепительную вспышку света и удар о землю, когда он не удерживается на ногах, свалившись с плеча Охотника. Примирившись с мыслью о скорой гибели, ему теперь казалось, будто он видит саму смерть в тени, нависшей над ним. До тех пор, пока темный силуэт не принял вполне знакомые очертания. Да и этот раздраженный бас явно не принадлежал смерти: — Поднимайся! У Дуайта кружится голова, когда его вздергивают на ноги. — Билл? — Вот так, давай. Существо рычит рядом, но оно пока еще дезориентировано от взрыва хлопушки. Овербек, не теряя времени, тащит парня за руку к узкому проходу меж высоких деревьев с доской. Каждый шаг отдает простреливающей болью, идти было неимоверно тяжело, но Фэйрфилд, стиснув зубы, плелся следом. — Зачем? — вопрошает Дуайт, имея неосторожность оглянуться на красное свечение. Охотник совсем скоро нагонит их. — Мы же теперь… вдвоем умрем… — Нет, — отрицательно мотает головой Уильям в один момент затормозив, оказываясь у Фэйрфилда за спиной. Он кладет ладонь между его лопаток. — И ты идешь один. — А? Парень удерживается на ногах, когда Билл подталкивает его в спину. Вскрикивает от резкой боли, когда тормозит, а в этот момент позади раздается громкий стук. Овербек сваливает доску за его спиной, тем самым отрезая себя вместе с Существом от Дуайта. Охотник замахивается тесаком и парень кричит в панике: — Б-Билл! — Тебя ждут, Фэйрфилд, — говорит Овербек, навалившись на доску и стойко принимая спиной удар. Он стискивает зубы и машет рукой в сторону люка, но парень все так же оторопело смотрит на него, вынуждая старика повысить голос. — Да иди уже! Ну же! Дуайт набирает в легкие побольше воздуха, поджимает губы и… отдает воинскую честь. Господь, его не исправить. Билл закатывает глаза, сплевывая кровь с тихим хмыком. Для парня это все еще остается эфемерным сном, даже когда он падает у люка. Напоследок он не оборачивается на Охотника, который последовал за ним, а ослепленный со спины красным свечением, тяжело дыша, ступает в спасительную темноту. — Где Дэвид? Это было первое, что произносит Дуайт, только появившись в лагере, под шокированными взглядами его товарищей.

***

— Прости, что они у-успели сказать? Я… — голос сбивался с каждым вздохом, а потом он замечает записку в руках у Дэвида и… понимает. — Оу… поверь, ты прям о-очень не вовремя нашел ее. У Дуайта перед глазами напряженная, сгорбившаяся спина Кинга. Мужчина поднимает руку, пряча лицо в сгибе локтя. На него было невыносимо смотреть, и Дуайт мысленно ставит галочку в пункте, что предсмертные записки - не такие уж и романтические, когда ты не умираешь. Хотя, они вообще не романтические. Он чувствует себя преданным всем мировым кинематографом. — Послушай, — парень проводит рукой по волосам. — Билл вернулся за мной. Он п-пожертвовал собой, чтобы я выбрался. Сердце колотится как сумасшедшее, но Фэйрфилд все-таки дохрамывает, буквально врезаясь в Кинга и обнимая того со спины, пытаясь дать какое-то ощущение реальности происходящего. Разве Дэвид и так недостаточно переживал за него все это время? — Обернись. Ну, п-пожалуйста. Ничего. У Дуайта еще сильнее кружится голова. Он берет себя в руки, с титаническим усилием отлипает от его спины и сам обходит мужчину, останавливаясь перед ним. Дэвид наконец-то реагирует, отнимает руку от лица... — Я думал, ты умер. Голос Кинга не звучал обвинительно, но эта спокойная, холодная констатация резала по расшатанным нервам так сильно, что на глаза невольно наворачивались слезы. — Прости… — А зачем мне это делать? — мужчина ведет плечами и отворачивается в сторону. Смотрит куда угодно, но только не на Дуайта. — Рад за тебя, что ты умеешь расставлять приоритеты. Может, найдешь однажды того, кто это оценит. Фэйрфилд даже забывает на время о боли, шокировано воззрившись на Кинга, пока тот зажмуривает глаза, пытаясь совладать с творившимся внутри хаосом. Это все еще могло оказаться кошмаром на яву. Но если все взаправду… то не дай Бог обрушить на Дуайта еще что-нибудь в таком духе. — Господи, что я несу… — мужчина опускает голову. — Дэвид, все в порядке. Интонация у Кинга переменилась так резко, будто что-то давно надломленное внутри него сломалось в одно мгновение, делая его как никогда потерянным. — Нихера не в порядке. Я снова за словами не слежу, — он делает пару резких вдохов и выдохов, прикрывая дрожащей ладонью рот. — Мне тут пришла в голову мысль, что, может быть, ты чувствовал себя ненужным, поэтому и решился на..? — Что?! Нет конечно! — поражается парень, отрицательно замотав головой. — Тогда почему?

Дэвид поднимает на него взгляд… … Дуайт давится воздухом и проклинает в тот же миг все, что он знал и что имел.

Он бы многое отдал, чтобы не видеть увлажнившихся, покрасневших глаз и ту затаенную боль, с которой на него смотрели. Брови Фэйрфилда жалостливо приподнялись, пока он всматривается в лицо Кинга. Мужчина явно не справлялся с такими редкими для себя эмоциями и не осознавал, что с ним происходит. Но как же прекрасно подобное состояние знакомо самому Дуайту, а Дэвид продолжает: — Ты слышал от меня, что я сожалею о прошлом или что я люблю тебя? — рваный вдох. — Ну, хоть раз? Тебе же это нужно было, важно?.. — Зачем? Я знаю это, — слабо отвечает парень, протягивая руки, чтобы обнять его шею. — Всегда знал. Дэвид заморгал чаще, опуская ставшую вдруг тяжелой голову Фэйрфилду на плечо, а руками обхватывает талию парня. Слегка ощупывает, словно пытаясь еще раз убедиться, насколько все реально. Когда же Дуайт слышит совсем тихий всхлип и очередной прерывистый выдох у уха, предательская влага выступает и на собственных глазах. Вот кто уж точно долго сдерживаться не умел. — Ну чего ты… — Фэйрфилд громко шмыгает носом, поглаживая ладонью спину мужчины. — А говорил, что не плачешь… Кинг ворчит что-то неразборчивое и кладет сжатую в кулак руку ему на голову, слегка надавливая, от чего Дуайт хрипло хохотнул сквозь слезы. Те уже во всю свободно катились по его щекам. С Дэвидом казалось, будто у него есть то место, которым так и не стала его однокомнатная квартира в Нью-Джерси — настоящий дом. Впрочем, он был бы сейчас рад и ему. И теперь это даже стало реальным. Их восемь. С плачем выходил и стресс, и вина, и боль от травмы, которая никуда не могла пропасть, как и сама травма… Кстати о ней. — Э-эй, — негромко зовет Дуайт, более не справляясь со слабостью в теле и пытаясь сморгнуть мушки перед глазами. — Дэвид… — А? Кинг слегка отстраняется от парня, утирая одной рукой глаза, так и замирает, цепляясь за мутный, расфокусированный взгляд напротив. Даже в полумраке было видно, насколько его лицо побледнело, лоб покрылся испариной, а глаза закатились... — Держи... меня… Фэйрфилд успевает прошептать на грани слышимости перед тем, как потерять сознание. Кинг удерживает его и опускается вместе с ним на землю, судорожно ища внешнюю причину такого состояния. Похлопывает по щекам, прощупывает пульс, бегло осматривает торс, руки, пока не замечает брючину на правой ноге, насквозь вымокшую книзу и тянущийся от ботинка кровавый след... — Твою мать. Мужчина зло чертыхается, отрывая рукав куртки и затягивая его над раной. Непослушная ткань не собирается задерживаться на голени долго, желая поскорее воссоединиться с курткой на месте разрыва по шву. Восстановление вещей было, в теории, вещью удобной, если это ручка в нагрудном кармане Фэйрфилда (где не могли закончиться чернила), но не тогда, когда тебе нужен жгут, чтобы остановить кровотечение. «Потерпи немного» Нужно было поскорее добраться до лагеря. Кинг поднимается на ноги, подхватывая Дуайта под коленями и крепко прижимая к груди.

Борьба за жизнь не заканчивалась и вне Испытаний.