До рассвета

***

—… Ты уверен, что пить не будешь? Потому что мне точно нужно еще. — Мне пока нельзя, — Дуайт слегка кривит лицо, отклеивая пластырь со щеки. — Таблетки. — Блин… жаль, — Нея с досадным вздохом салютует ему кружкой рома. — Что ж, твое здоровье. … И осушает ту за два больших глотка. Рассказ Дуайта был продолжительным, даже несмотря на то, что он избегал углубляться в те трудности, с которыми ему пришлось столкнуться. В этом-то и состояла сложность для Карлссон. Она хотела узнать, чем реально жил Фэйрфилд эти три месяца, и не отказалась бы, будь он чуть щедрее на подробности. Нея не совсем понимает, зачем тот излишне храбрится сейчас (да и было бы перед кем), но хоть не молчит, что уже неплохо. Из разговора главным образом улавливалось, как постоянная ложь выматывает Дуайта, раз он решил настолько ограничить общение, пока не найдет способ врать людям и при этом не чувствовать такую удушающую опустошенность. Но беседа с тем, с кем ты можешь упоминать о мире Сущности сравнима с глотком свежего воздуха. Нея появилась на его пороге, пожалуй, в самый нужный момент. Жизненно необходимый. Есть обстоятельства, через которые попросту невозможно пройти в одиночку. — М-м, кстати, хотела сказать, что одобряю то, как ты поступил с деньгами Питерсона, — вдруг произносит Карлссон и легко толкает задумавшегося парня ногой под столом. Тот иногда выпадал из разговора, словно пребывая в этот момент мыслями где-то совсем далеко. — Поделом уроду. — А?.. — Я о том откупе, — напоминает она, полагая, что зацепилась за приятную Дуайту тему: сладкий момент мести и восторжествовавшей справедливости… только вот отчего-то в карих глазах искрит напряжение. — Просто мне казалось, ты учудишь что-то типа демонстративного отказа. Но круто, что ты наконец-то решил и о себе подумать. — Ну, — Фэйрфилд смахивает с халата несуществующие пылинки, а после сцепляет руки в замок на столе. Пальцы подрагивают. — Все не совсем так… Все совсем не так. — Давай, — хихикает Нея с хитрым прищуром, не догадываясь, что ее слегка опьяневший мозг уже успел сыграть с ней злую шутку. — Признавайся, на что спустил деньги? Она интерпретирует поведение Дуайта в корне неверно, принимая внутреннее смятение за банальное смущение. Его дальнейшие слова кардинально меняют вектор беседы. — Я все деньги перевел матери Мэг. Бум. Карлссон закусывает губу и мысленно дает себе оплеуху. «Ну конечно же» Желая разрядить обстановку, она, по итогу, целит дротиком в мишень с болезненными темами. Не в «яблочко», конечно, попадает… но в ближайший к центру сектор. — На ее странице был сбор средств, — продолжает Фэйрфилд, перебирая пальцами фенечки на запястье. — Страховка не покрывает лечение полностью, а это даст еще один шанс. И Мэг… хотела бы этого. Что ж, Дуайт… оставался Дуайтом. У него даже интонация была такая, будто он сейчас дал самый очевидный ответ на свете. Только взгляд становится каким-то печально-рассеянным, а после и вовсе стекленеет от застывшей перед глазами картины. Еще слишком свежи в памяти воспоминания о Мэг, что однажды дала слабину и расплакалась, уткнувшись лбом в его спину. Она тогда строго настрого запретила ему оборачиваться к ней. Он послушал, послушал… но все равно сделал по-своему. Нея же вспоминает другой день. Их было человек шесть-семь у костра. Испытания не задались, атмосфера была крайне депрессивная и разговоры текли соответствующе общему подавленному настроению. Вот Мэг и не сдержалась. Говорила о долгой борьбе ее матери с раком, вернувшейся после операции опухоли и о болезненном повторном курсе химиотерапии… Ну, это по крайней мере то, что можно было разобрать из ее пьяного лепета. После того случая они поняли, что отвлекаться играми на «выходных» в лагере не просто удачная идея, а необходимость. — Ладно, хватит обо мне уже, — прокашливается в кулак Дуайт. Нужно отдать ему должное, что, пусть и с трудом, но он быстро справляется с эмоциями. — Так… а что было у тебя, когда ты вернулась? Нея с облегчением выдыхает и охотно поддерживает смену темы. — Я очнулась в Детройте в квартире одной моей… знакомой. Лесли. Я не помню, как вышла из леса, она с ее парнем нашли меня и подумали, что я, наверное, обкуренная была, раз отрубилась прямо на улице. А то у меня бывало пару раз, хе-хе, — Карлссон возводит глаза к потолку, пока Дуайт смотрит на нее со смесью неодобрения и любопытства. — Сказали, что шли рисовать граффити, но по их красным рожам читалось другое… Вы точно с такими же возвращались с Кингом, когда… — Эй, стоп! — он не дает ей договорить, ощущая, как теплеют щеки. Никакой тебе приватности. — Дальше, п-пожалуйста. — В общем, они ушли досыпать к себе в комнату, а мне оставили ноут и уложили в гостиной. Конец, — Нея тянет руку к сигаретной пачке. — После я делаю ровно то, что и ты спустя дня три, но у меня обошлось без таких… потрясений. — А как ты отреагировала, когда поняла, что… ну… — Дуайт вздрагивает, стоит ему только вспомнить тот злополучный звонок Дэвиду в Манчестер. Ужасный тогда выдался день. — Это не 2019 год. — Громко… очень громко. Мне дали поспать, но потом пришлось быстро собираться и ехать на свою съемную квартиру. Я тогда… знаешь, э-э… неважно, — она издает неоднозначный хмык и, закурив, постукивает покрытым черным лаком ногтем по столу. — О, кстати, хотела спросить раньше… ты Эйса тоже не нашел? … И тут Дуайту невольно вспоминается сцена из культовой «Комнаты» Томми Вайсо. Уж настолько Нея не заботится о том, чтобы хоть сколько-нибудь изящно съехать с ответа. В любом случае, Дуайт на это указывать не станет и тактично отмалчивается. Не ему лезть в душу, раз чаши весов в ее голове перевесили не в его сторону. Всему свое время. А на ее вопрос лишь отрицательно мотает головой. — Ничего, еще есть шанс, что он тоже выбрался, — с досадой цокает языком девушка. — Тебя же закинуло в мир Сущности в начале лета, а меня в середине августа… когда там Эйс попал? Где-то зимой, да? — Девятого декабря. Одиннадцатого мая Фэнг, двадцать седьмого июля… Дэвид, — потирает шею Дуайт, пока его буравят подозрительным взглядом сквозь сигаретный дым. — Больше никого в 2017 году, остальные с 2018-го. Двенадцатого июня Кейт, восемнадцатого сентя… — Так, притормози, — присвистывает она, сбивая пепел в блюдце на столе. — Черт, мне бы твою память. — Я же вел дневник, который сотню раз перечитывал, — не без гордости отзывается Фэйрфилд. — Все даты помню. — Все? Как интересно… — произносит Карлссон со странной интонацией, что моментально режет слух Дуайту. — Выходит, ты прекрасно знал, что я вернусь восемнадцатого августа? Упс. Вот они и доходят до еще одной щекотливой темы. Парень опасливо сглатывает, замечая, как глаза напротив метают молнии. Карлссон пусть и пытается говорить нейтрально, но ее слова все равно звучат с обвинением… она всегда быстро раздражалась, особенно когда ей было больно. — Какого черта ты удалился отовсюду? Я три дня думала, что ты тоже… умер. — П-прости, — Фэйрфилд виновато отводит взгляд. — Я не хотел. — Не хотел он… Хорошо, что я догадалась, что это в твоем духе. И надо же, твой удаленный профиль нашелся, но к тебе дозвониться нереально, — Нея делает глубокую затяжку, чтобы просто перестать звучать настолько обиженно, пока Дуайт лишь сильнее вжимает голову в плечи. — Я второй день в Ньюарке. Примерно знала, где искать, но точный адрес твой пришлось узнавать уже на месте… — Мне жаль, — он кладет ладони на колени, слегка сдавливая их. — Я тогда н-не думал об этом, а после забыл восстановить страницу… Да и мне казалось, что это не имеет особого смысла. — Почему?  — Ну, — голос становится каким-то совсем тихим. — На это я смогу ответить тебе только через год. — Через год… — Нея пристально смотрит, силясь понять, что не так с его последними словами… пока в голове не завертелись шестеренки. Она зло вдавливает сигаретный окурок в блюдечко и приподнимает брови с нервной улыбкой. — Ты же не серьезно? Перед тобой сижу Я — живое подтверждение того, что воспоминания остаются с нами. Кинг вернется из мира Сущности и заживете себе душа в душу. А вот это прям в «яблочко». Дуайт морщится словно от пощечины. — Дэвид… умирал у меня на руках. Я точно не знаю, дышал ли он перед тем, как мы освободились. Побоялся проверять, но вдруг… — переводит взгляд на свои ладони, мысленно возвращаясь на три месяца обратно. — Наступит июль, и… ничего? — Бред не неси, — Нея так резко подводится с места, что стул за ней лишь чудом не заваливается на пол. — Ты высасываешь проблемы из воздуха. Дуайт остается равнодушным к ее последнему выпаду, одаривая ответным, спокойным взглядом поверх очков. Вот и поговорили. — О, а может, сразу веревку тебе на шею накинуть? — мрачно язвит Карлссон, на что парень и бровью не ведет. — Просто не верю, что после трех лет тебе сломили какие-то жалкие три месяца. Мне казалось, ты сильнее этого. У нее не выходит вывести его на эмоции. Долгий взгляд Дуайта становится отстраненным и он просто… жмет плечами, чем окончательно выбешивает и так взвинченную Нею из себя. Та обходит стол и дергает ногой вбок ножку стула на котором тот сидит. Фэйрфилд лишь кривит рот от неприятного протяжного скрипа, пока девушка упирает руки в подлокотники по обе стороны от него. — Слушай, ты! Если я тебя не вытащу из этого состояния, то я не знаю, как буду смотреть Дэвиду в глаза, — ее брови взлетают вверх и она нависает над ним еще сильнее. — О, поверь, а я обязательно посмотрю. И не хочу бледнеть и краснеть, ведь я, дура, сама пообещала, что присмотрю за тобой, — выпаливает Нея на одном дыхании, и карие глаза заинтересовано обращаются к ней. — Полагаю, обещание было бессрочным. Так что помоги и мне тоже. Кухня погружается в давящую тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием Карлссон, мерным тиканьем часов и шумом проезжающих по улице автомобилей… — Знаешь, что стало моим наихудшим врагом, когда я вернулся? — Нет. Счета за квартиру? — Ожидания, — Дуайт посылает ей немигающий, прямой взгляд. Нея сглатывает, вдруг поймав себя на неприятной мысли, что тот вполне способен заставить собеседника почувствовать себя некомфортно. — И я больше не попадусь на это. — Жизнь продолжается, — выдавливает она из себя. — Задолбаешься считать неудачи. — Зато не буду строить планы, которые всегда проваливаются, — его интонация сменяется резко, будто кто-то щелкнул переключателем, и наконец-то проскальзывают привычные, взволнованные нотки. — Я учусь на ошибках и просто… что, если в этой истории окажусь Хатико? «Так, стоп» Это совершенно выбивает из колеи, и она непонимающе моргает, наклоняя голову к плечу: — Ты про… собаку? — Ну, вдруг я как Хатико, который через год прибежит к… — Дуайт мычит и щелкает пальцами, пытаясь вспомнить имя героя, а когда у него не выходит, то использует имя актера, сыгравшего главную роль. — ... Ричарду Гиру, а окажется как в фильме. Или у него там новая собака. Кошмар. Раздражение Карлссон удивительным образом постепенно сходит на нет, сменяясь какой-то усталостью. При всем желании у нее просто не выходит беситься на человека, что на полном серьезе… проводит подобную аналогию. Боже, это так абсурдно, это так в стиле Дуайта. — Вау, это такое удивительно-идиотское сравнение, — не находит других слов Нея, и с ней сложно было не согласиться. После отступает, примирительно похлопав его по плечу. — Знаешь, я на минуту подумала, что с тобой все прям совсем плохо, но… Ладно, прорвемся. — Я… — он шумно втягивает в себя воздух, зачесывая отросшие волосы назад. Карлссон ставит мысленную галочку, запланировав в скором времени их изрядно укоротить. — Я просто давно не говорил ни с кем нормально. Сложно. — Заметно, — тянется к бутылке рома. — Точно не будешь? — Точно, я же уже гов… ай! Дуайт как-то неудачно поворачивается торсом, отчего сначала по правой руке пробегает судорога, а затем его всего буквально сгибает от боли. Впрочем, Нея уже по походке и скованным движениям подозревала, что не могла та драка обойтись только лишь синяками. — Так, снимай халат. Надеюсь, у тебя есть нормальная аптечка, — она подворачивает рукава своей клетчатой рубашки до локтей. — Ах да, и пока я буду прощупывать твои ребра, не откажусь от менее... стерильной версии твоего возвращения. О, Дуайт понимает, о чем она. А ведь он просто не хотел капать ей на мозг вот так сразу, но раз так заметно… Парень со вздохом кивает. После чего довольная Карлссон так быстро проскальзывает в ванную комнату, что тот не успевает предупредить ее ни о том, что аптечка на кухне… ни о подлом порожке под раковиной, о который обычно все бились в первый раз. … Так что совсем скоро ее разглагольствования на тему «сколько он готов ей проспорить, что там два перелома?» резко прерываются полным боли трехэтажным матом. Фэйрфилд недоумевает, как можно одновременно кричать и крыть такими ругательствами все живое. От этого он не сдерживается и нервно прыскает со смеху, сразу же хватаясь за саднящий бок. Смешно от того, что больно смеяться. Плохо так, что даже хорошо.

14 октября

Время шло. Дуайту потребовалась еще пара дней после приезда Неи, чтобы собраться с мыслями и наконец-то поехать забрать вещи из офиса. Дождливым утром понедельника он поднялся на нужный этаж и тенью проскочил в свой отдел. Стал спаковывать все то немногое, что успел расставить на своем рабочем месте. Немного жаль, ведь он тут только обжился… впрочем, ничего нового. Очередное увольнение. К такому он уже давно привык, да и сам ведь виноват, что игнорировал любые попытки связаться с ним. … Только вот оказалось, что его не уволили. Более того, заметив синяки и ссадины, даже отчитали в довольно щадящем режиме. Это был… неожиданно приятный момент. Так что, вооружившись тональным кремом и грустной историей о нападении, он смог вернуться к своим прямым обязанностям спустя еще две недели вынужденного отпуска. Все же переломы двух ребер, побитое лицо и ушибленная рука ощутимо напрягали, как его самого, так и остальных. По возвращении на работу, Дуайта ждал сюрприз в виде служебной Тойоты Камри. Пусть обязанностей с этим и прибавилось (в город отправляли почаще), но и автомобиль все внерабочее время оставался в полном его распоряжении. Больше него машине порадовалась Нея. Теперь по будням, перед поездкой в офис, Дуайт делал крюк в пару кварталов и подкидывал девушку до кофейни, куда та устроилась баристой. А еще на первых порах приходилось делиться с ней своим бесценным опытом… так как Карлссон «немного» приукрасила свое резюме. Должно быть, и на самом собеседовании сидела с таким видом, будто разбиралась вообще во всем на свете и просто... страшно было подвергать сомнению ее слова. Дуайту же оставалось только молча поражаться тому, как ей только удалось так сходу влиться в эту реальную жизнь. Складывалось такое впечатление, будто три года заточения в мире Сущности никак не отпечатались на ней. Он не будил ее от кошмаров, она не выпадала внезапно из разговора и какой-то особой депрессивности также за ней не наблюдалось. Правда была интуиция, на которую Фэйрфилд привык полагаться. И та тревожно нашептывала ему, что в чем-то девушка все же водила его за нос. В остальном все было более, чем нормально. Месяц сожительства Дуайт привыкал к ее бунтарскому нраву, а сама Нея пробивалась через его упорное нежелание контактировать с людьми. Он по-прежнему напоминал ей улитку в раковине, что лишь иногда осторожно высовывала из нее свои любопытные усики. Собственно, по этой причине этим пятничным утром в его квартире было довольно шумно. Снова. — Ты идешь. — Я не иду. — Идешь, — Нея достает две вешалки с белыми рубашками, прикладывая сначала одну к груди Дуайта, а затем и вторую. — Вау, они такие разные, что я даже не знаю, какая лучше… — Ты вообще слушаешь меня? — Фэйрфилд отмахивается от того, что девушка выбрала из его гардероба. — Это плохая идея. — Тебе это нужно, — Карлссон хмурится на вещи, которые могла бы описать только словом «скучно», а затем подцепляет в шкафу темно-синюю хлопковую рубашку. — О, примерь-ка вот эту. — Я больше не хожу на мероприятия, где есть «корпоративный» и «тренинг» в одном предложении. — Так называй это, э-э, тусой с коллегами? Придумай что-то другое, — качает головой Нея, а после бодро тянется за бордовой в черную клетку. — Серьезно, нельзя же раз обжечься и опасаться огня всю жизнь. Просто попробуй. — Это на целых два дня… я… — Дуайт чешет щеку, скашивая взгляд на рубашку у лица. — Не знаю, я… — Ты всегда можешь вернуться, — убеждает Карлссон, упирая свободную руку в бок и наблюдая, как черты лица напротив слегка разгладились и он уже не выглядел столь категоричным. — Ну дава-а-ай, ты же хочешь с ними пообщаться. «Хочу» Дуайт действительно хотел попробовать, но он так испортил все зачатки отношений с коллегами своими постоянными отказами во всем, что не касалось работы. Да и репутация у него также была сомнительной, что удивительно, ведь он был каким угодно, но только не тем «высокомерным мудаком», коим прослыл на весь офис. Наверное, уже трудно было все исправить… но когда жизнь была простой? Так что он ломается для приличия еще с минуту и в итоге берет вешалку из рук Неи. Та вся сияет, ликующе щелкает пальцами и уходит в гостиную, оставляя его переодеваться. Он использует эту передышку, дабы прислониться лбом к зеркалу. Нужно успокоиться. Проводит рукой по затылку. Ох… Волосы снова короткие. Нее потребовалось всего три дня, чтобы поколдовать над его прической и не дать ему сильнее зарости. Улыбка сама трогает губы, пока он проводит пальцами по рубашке в руках. Может это, наоборот, неплохая идея?

***

— Держи. Два капучино, два мокко, верхний контейнер весь с латте, — Нея протягивает Дуайту целых восемь стаканчиков с кофе. Тот активно кивает, запоминая где какой, а после приоткрывает рот, чтобы уточнить кое-что… но Карлссон отвечает ему раньше, чем он даже успевает спросить. — Да-да, я помню про Марту. Тот что со стикером на ристретто. — Спасибо, ты лучшая! — благодарно выдыхает Фэйрфилд. Она лишь махнула рукой и открыла переднюю дверцу автомобиля, чтобы тот осторожно водрузил ценную ношу на соседнее с водительским сиденье. — Хэй, да расслабься уже, — Нея качает головой. — Они оценят твой милый подкуп. На самом деле Фэйрфилд переживал еще и потому, что рядом с арендованным коттеджем располагался тот самый лес. Он не мог повлиять на желание начальства, что хотело вырваться из бетонной коробки и быть поближе к природе. Поэтому он выкручивался, как мог и умел. Нашел самый уютный коттедж, но с абсолютно убогим садом и теперь надеялся, что и лес вызовет что угодно, кроме желания прогуляться по нему. — Так, подойди-ка сюда, — Карлссон, прищурившись, манит его пальцем к себе. — Зачем тебе столько геля на волосах? Дуайт перенервничал и намазал их так, будто собирался не на выездное мероприятие с коллегами, а на светский раут. Как только Нея слегка взъерошивает его шевелюру, а после выдергивает заправленную в брюки рубашку, то со стороны кофейни вдруг доносятся смущенные хохотки. Она никак не реагирует, но от взгляда Дуайта две девушки мигом скрываются в помещении, на что он недоуменно хлопает ресницами: — Чего это они?.. — Ой, забей, — Карлссон сначала приспускает галстук, а после и вовсе тянется, чтобы стянуть его. — Они такие с первого дня, как ты подвез меня. — М-м, а ты говорила им, что мы, э-э… за свои команды играем? — Естественно. Ой, да пусть себе думают, что хотят, а то вон, та рыжуля все пыталась твой номер у меня выспросить, — девушка отходит на шаг, окидывая Фэйрфилда оценивающим взглядом. — Так-то лучше. — Ух, не верю, что решился, — Дуайт смотрит на себя в отражении автомобильного зеркала, а после делает вдох полной грудью и вдруг морщит лоб. — Слушай, а тебе нормально будет одной?.. — Пф, ты бы лучше за свою квартиру переживал. Я уж как-то протяну два дня без тебя, — смеется Нея, выуживая из кармана фартука сигарету, как вдруг за спиной доносится гневный окрик администратора. — Бля. — Рабочий день уже начался! Девушка закатывает глаза и перекривливает недовольного мужчину так, чтобы ее гримасы мог видеть только Дуайт. Тем не менее, смиренно прячет пачку обратно и, махнув рукой, семенит в сторону кофейни. Только вот останавливается на полпути, чтобы как бы невзначай обронить: — Ах, да, обязательно набери меня, как будешь ехать обратно, — нарочито безмятежно отзывается Нея. — Обязательно. Фэйрфилд кивает на прощание и, не придавая фразе особого значения, быстро скрывается в салоне автомобиля. Косой взгляд на стаканчики кофе на соседнем сидении и, кажется, он готов ехать. «Что ж, твой звездный час» Это всего на два дня.

***

Выходные пролетают незаметно, точнее, Дуайт возвращается домой чуть раньше, пребывая в довольно-таки странном настроении. Все прошло… спокойно? Непривычно спокойно. Пусть он какое-то время и не мог избавиться от ощущения, словно ему не место среди нормальных людей и в такой нормальной обстановке. Последние три года были какими угодно, но только не нормальными. Первые пару часов он и вовсе не общался ни с кем. Сидел с крайне настороженным видом и лишь опасливо поглядывал на лес у коттеджа, где проводили тренинг. Сама только мысль о том, чтобы даже приблизиться к первому дереву уже вызывала тихую истерику. Увы, лес оказался не настолько ужасен, как он того ожидал. … Но у Дуайта имелся еще один козырь в рукаве. Благо погода не подвела и расстроенные возгласы коллег звучали для него словно музыка, когда штормовой ветер уносил тент, а град тарабанил по черепице и бился в окна, окончательно отрезая их от разного рода активностей на свежем воздухе. Идеально. … А еще хорошо, что его ликующую улыбку задобренные утренним кофе коллеги расценили, как очередную попытку проявить дружелюбие. — Я дома, — взволновано говорит с порога Дуайт, стягивая с себя куртку и отряхивая волосы от дождевых капель. — Ладно, ты была права. Все прошло не так плохо, пусть сначала я тупил в углу, но потом к вечеру первого дня стали играть в «Диксит» и я… в общем-то, с того момента влился, — он на эмоциях тараторит и посмеивается, когда с довольным видом заглядывает внутрь пакета в руках. — А еще я победил в «Игре возможностей» и мне дали упаковку маф-… Нея? Ты… Фэйрфилд приоткрывает дверь в гостиную… и быстро прикусывает язык. Нда уж. Пока он тут шумит в коридоре, Нея себе мирно сопит на диване. Кое-как справившись с тем, чтобы тихо поставить сумку и шуршащий пакет на пол, он аккуратно ступает к горящему светильнику рядом с ней. И лишь подойдя ближе, замечает, что Карлссон спала с зажатым в руке телефоном… Он забыл набрать ее. Нея, наверное, ждала его звонка. «Вот я придурок» Он еле сдерживается, чтобы не треснуть себя по лбу ладонью. А с другой стороны, ее сон казался таким крепким. Дуайт редко мог застать Нею спящей. Губы трогает легкая улыбка, и ему теперь почти не жаль, что со всеми этими новыми впечатлениями он банально забыл подзарядить смартфон. Вспомнил об этом уже по пути домой, что тоже как-то поздновато, конечно… но не так просто избавиться от привычки, что ты больше не возвращаешься в пустую квартиру. Мыслями еще частично пребывая на мероприятии, он укрывает Карлссон сбившимся у ее бока пледом. В этот же момент индикатор мигает от оповещения и смартфон дрожит от мелкой вибрации в ее ладони. Загорается экран. Дуайт слепнет от яркого белого света, сквозь который ему удается разглядеть, что Нея тоже уже не спала и открыла глаза. «Ауч, все-таки разбудил», — проносится у него в голове, когда он с горем пополам, но сумел вырубить подсветку. Собирается уже было извиниться за то, что потревожил… только вот сама ситуация приобретает неожиданный поворот. К чему Дуайт оказывается совершенно не готов. Карлссон резко протягивает к нему руки и явно не для теплых объятий… — Ч-что ты?.. Боль не заставляет себя долго ждать. Застигнутый врасплох, он не успевает ничего нормально осмыслить или сделать, как ощущает ее цепкие пальцы на своей шее. «Я сплю, я, черт возьми, сплю» … Требуется еще пара мгновений, чтобы осознать, что эта попытка задушить его вполне реальна. Не сон. — Нея… Я… Большие пальцы Карлссон сильно давят на выступ гортани. Дуайт хрипит, безрезультатно пытаясь оторвать ее руки от себя, пока его лицо стремительно краснеет. Он закашливается в попытках ухватить хоть глоток воздуха. В ее остекленевших глазах животный ужас. Она просто защищается от опасности, что была плодом ее травмированного подсознания. Его просто не узнают. Очертания предметов постепенно плывут, а в глазах такое страшное жжение, будто на веки прыснули раскаленным маслом. Каждое брыкание только усиливает хватку на шее, а слабость стремительно разливалась по телу... — Н-нея… Вновь тщетно пытается дозваться до нее… но наконец-то справляется с первоначальным испугом и естественным желанием втянуть воздух. Умудряется перехватить ладони Карлссон, тем самым не давая усилиться давлению на трахею. Из последних сил сосредотачивается лишь на том, чтобы совершить всего один спасительный рывок… Отталкивается достаточно, чтобы развернуться к девушке почти спиной, и только тогда ее руки наконец-то размыкаются. Ничего больше не перекрывает дыхательные пути. Вдох. — Кха-кха! … Громкий кашель возвращает осознанность светлым глазам. — Дуайт? — моргает Нея, пытаясь разглядеть что-то через дрему и темноту. — Почему ты так рано ве… Нащупав рукой переключатель на светильнике… она теряет дар речи, стоит ей только увидеть Дуайта, согнутого пополам, и то, как тот заходился натужным кашлем. Одна его рука на горле словно пытается расцарапать кожу, чтобы дать больший доступ кислороду, другой вцепился в диванную подушку. И при всем этом собственные ладони горят огнем. — Я же просила! — взрывается она яростным от страха криком. — НЕЛЬЗЯ ПОДХОДИТЬ КО МНЕ! Ее глаза и голос транслировали такую страшную панику. Карлссон хватается руками за голову и утыкается ею в колени. Фэйрфилд делает еще пару глубоких, свистящих вдохов, прежде чем поднять покрасневшие глаза на девушку, что раскачивалась взад-вперед рядом на диване. Это… катастрофа. — Я же з-знала, что так и будет, — нашептывала та, не переставая. — Блять, блять! Он мог умереть здесь, она могла его убить. Дуайт скрутился еще сильнее, но втягивал воздух уже не так жадно. Дыхание постепенно стабилизировалось, пусть тело еще пребывало в шоке от произошедшего, тошнота и головокружение пройдут не так быстро. Он протягивает руку к плечу Неи, отчего та резко дергается, словно прикосновение обожгло ей кожу. — Не надо. — Хэй, все… — сипло выдыхает парень, с усилием подтягиваясь на руках, чтобы присесть на диван рядом. — Нормально… Он прикусывает губу, осторожно тянется вновь и на этот раз успешно закидывает одну руку на ее плече. Нея вновь всем телом вздрагивает, скорее всего от кашля у ее уха и понимания, почему Дуайт, кашляет… и после срывается на приглушенные слова извинений. Дышит Карлссон сейчас также затруднено, и это ощущается как-то совсем неправильно. Фэйрфилду ничего не остается, кроме как следующие несколько минут уверять ее, что все в порядке. Одно ясно точно… Невозможно выбраться из мира Сущности без последствий. Понемногу она справляется и постепенно берет себя в руки, одним глазком поглядывая на покрасневшее горло Дуайта с небольшими полосками от ее ногтей. Ужасно. — Болит? — Все н-нормально, — он морщит лицо при глотании. — Прекрати, у тебя всегда «все нормально», — кривится и прикусывает ноготь Нея. — Черт, ну давай я хоть воды тебе принесу. Она быстро ретируется в сторону кухни, обремененная чувством вины, что неприятно царапает грудную клетку. Пусть и понимает, что Дуайт не стал бы обижаться на то, что она не в состоянии контролировать. Он понимает. Разве что мог бы обидеться на то, что она не поделилась с ним своей «проблемой» раньше. — Помнишь, я рассказывала, как меня подобрала моя подруга и ее парень в Детройте? — говорит Карлссон, когда Фэйрфилд принимает из ее рук стакан воды. — Она подошла ко мне, пока я спала. Хотела взбить подушку, а мне показалось, что это М-медсестра… С ее этими скрученными, омертвевшими пальцами… Даже этот… сладковатый запах, — Карлссон присаживается обратно на диван, голос звучит тише. — Я з-защищалась. Все казалось таким реальным, а потом удар по рукам. Дело в том, что… — она невольно обхватывает ладонью свою шею, сглатывает. — … Я чуть не задушила Лесли. «Вот оно что…» Дуайт не перебивает, давая Нее продолжить: — Включается свет и первое, что бросается мне в глаза, это ее красные глаза и такие же красные полосы на шее. Она очень испугалась. Смотрела с такой страшной обидой и непониманием. Это хорошо, что ее парень был рядом и отцепил мои руки. Лесли ведь такая… хрупкая. У нее бы и шанса не было. — Почему, — голос Дуайта донельзя хриплый. — Ты мне сразу не рассказала? — Я думала, что сама справлюсь, типа пройдет со временем. Вставала пораньше, чтобы тебе не приходилось меня будить, — вздыхает она. — Я не думала, что ты полезешь… плед поправить? — Да, но я уже так делал, — хмурится Дуайт, немного отсаживаясь и вновь проводя пальцами по перщащему горлу. — Ах да, пить мой запасной вариант, — иронично хмыкает Нея и кивает подбородком в угол комнаты, где валялось несколько пустых банок пива. — Мне тогда вообще ничего не снится. Так… спокойней. Фэйрфилд устало откидывается спиной на диванную подушку, сокрушаясь, что так легко повелся. Просто поверил в то, во что хотел верить, а Нея умело кормила его полуправдой, демонстрируя свою беззаботную половину. Пока другая ломалась. — Слушай, если на месте Лесли ты увидела Медсестру, — голос Дуайта уже не такой сиплый, как только он допивает стакан воды. — Кого ты увидела, когда я тебя разбудил? — А? Ну… Призрака. Ты еще подсвечен так стремно был телефоном. — Хм, ну, не так плохо. Хоть не Каннибал, — вяло шутит Дуайт. — Фу, а помнишь, как он с твоим лицом пришел?! — кривится Нея. — Меня чуть не сблевало от одного лишь вида. — Господи, ну заче-е-ем, — вздрагивает, сразу чувствуя себя крайне неуютно. Он закрывает лицо обеими руками, будто опасаясь за свою кожу. — Не напоминай. Я думал, что с ума сойду. — О, а помнишь..! Что ж, сегодня уже никто не собирался ложиться спать. Они просто начинают вспоминать что-то светлое из их общего мрачного прошлого. В основном говорила Нея, так как горло у Дуайта по-прежнему неприятно ныло, но позже он и сам подключается. Гордо приносит выигранные им вишневые маффины и, прерываясь на кашель, рассказывает, насколько неплохо прошел корпоративный тренинг. Особенно он был доволен собой, когда сделал вид, что не играл в «МойПравыйСосед». С особой теплотой вспоминает, как подобное однажды с ними провернул Дэвид в мире Сущности... Дуайт же просто учился у лучших. Карлссон жевала маффин и наслаждалась как вкусом, так и видом того, как Фэйрфилда постепенно начинают отпускать цепкие лапы депрессии. Что-то было в том, чтобы наблюдать, как жизнь искрами вновь вспыхивает в глазах. Пусть тот по-прежнему был донельзя грустным большую часть времени, но и это уже большой прогресс. Она облизывает кончик большого пальца и тянется за следующим маффином. Задумчиво вертит его перед глазами. Что ж… … Ей бы тоже не помешало вернуть свой «вкус жизни».

12 ноября

Дуайту с Неей потребовалось пару недель, чтобы убрать этот ее рефлекс на удушающий прием. На терапию она ни в какую идти не собиралась, да и Фэйрфилд нехотя тогда согласился, что во избежание лишних… вопросов им действительно лучше пока попытаться решить все самостоятельно. Так что он просто иногда будил ее ночью… только на сей раз будучи готовым ко всему. Это сработало. Особенно сильного прогресса они добились, когда Карлссон честно поделилась с ним своими опасениями, и лишь единожды его шея подверглась повторному захвату. Постепенно ей становилось все легче совладать с собой, и в дальнейшем она просыпалась в мгновение ока, стоило Фэйрфилду прикрикнуть. Сам же Дуайт просто тихо-мирно глотал таблетки, ходил на работу и вернулся к своему психотерапевту. Он был только рад оказаться малой частью того, что возвращает доктору Миллер душевное равновесие. Работа помогала ей, она помогала ему, а он пытался помочь всем. Настроение после сегодняшнего сеанса было на удивление приподнятым. Фэйрфилд даже решается на недолгую прогулку, после которой сворачивает обратно к парковке с полуметровым французским багетом из пекарни. Кладет его в машину и набирает номер Карлссон, с которой они планировали заехать закупиться в Волмарт. Только вот она не принимает вызов. Ни второй, ни третий… «Телефон забыла?» — размышляет Дуайт уже в автомобиле, сворачивая в сторону кофейни, где та работала. Ничего с ним не станет, если лишний час посидит себе за столиком и выпьет кофе, дожидаясь окончания ее смены… — Как это ее нет? — переспрашивает Дуайт, вытаращив глаза на коллегу Неи. … И это не было бы так странно, если бы он лично не подвозил Карлссон до кофейни утром. — А вот так, она только заскочила за вещами и потом ушла. Сегодня даже не ее смена, — вздыхает девушка за стойкой, кокетливо накручивая на палец рыжую прядь. — Эх, будь у меня твой номер, я бы обязательно сообщила тебе, если бы увидела ее… Только Дуайт будто не слышит ее последних слов и намеки не улавливает (или не хочет улавливать). На автомате благодарит за помощь и с крайне задумчивым видом покидает заведение, оставляя девушку раздраженно рвать салфетки в руках. Спустя минут десять он делает еще один дозвон, но снова бестолку. — Без паники. Повторяет себе под нос, вертя в руках пачку хлопьев в супермаркете. Кажется, Нея что-то говорила ему про ребят, которых встретила в скейт-парке?.. Он немного корит себя за то, что отказался тогда, когда она хотела познакомить его с ними. Возможно, все бы уже разрешилось. Не купив и половины необходимых продуктов, толкает тележку к экспресс-кассе, где быстро пробивает и оплачивает покупки. Бз-з-з-з-з! «Фух, наконец-то!» — Дуайт проводит рукой по взмокшему лбу. Его телефон звонит в тот момент, когда он спускался по ступеням супермаркета. Только вот незнакомый номер не вселяет доверия, впрочем, как и низкий, строгий голос говорившего: — Дуайт Фэйрфилд? — Да? — неуверенно отвечает, перехватывая бумажный пакет в руках поудобнее. — Кто это? Откуда вы зн... — Здравствуйте. Офицер Дэниэлс из Нью-Йоркского следственного изолятора. — Следст… что? Нью-Йорк? Н-но я… — Ваш номер был указан, как контактный некой… Неи Карлссон. Вам знакомо это имя? — продолжает мужчина. Дуайт растерянно кивает и лишь после покашливания офицера в динамике соображает, что тот не может его видеть. — Да-да, конечно. Что произошло? … И пока тот вводит его в курс дела, Дуайт сжимает пакет пальцами так сильно, что тот рвется, и его любимые хлопья вместе с овощами, упаковкой спагетти и консервами падают на пол. Он даже не оборачивается чтобы поднять продукты, когда быстрым шагом доходит до своей Тойоты. Что ж, это будет долгая поездка.

***

— Ты злишься? Клик-клак, клик-клак. Дуайт не отвечает. Нея ждет, смотрит на то, как он перестраивается в другой ряд, все также продолжая игнорировать ее. Она со вздохом отворачивается, утыкаясь щекой в ладонь: — Ясно. Злишься. Так в абсолютной тишине проходит еще полчаса пути из Нью-Йорка до Ньюарка. Продолжалось бы и дальше, если бы Карлссон вновь не попыталась заговорить… — Я верну тебе деньги за бензин и еще за… — Дело не в деньгах, — холодно отрезает Дуайт, больше возмущенный именно формулировкой. — И ты знаешь это. — О, я просто проверяла, умеешь ли ты еще говорить, — нарочито беззаботно жмет плечами девушка. — Обсудим? … Ох, лучше бы она не пыталась. У Фэйрфилда задергался глаз от ее пресловутого сарказма. Провокация не сработала, так как он сразу же выкрутил радио погромче и вновь стал играть в молчанку, вызвав у Неи желание приложиться лбом о торпедо автомобиля. Тишина. Проходит еще некоторое время. В какой-то момент Дуайт и вовсе перестает сверяться с навигатором. Ехать оставалось недолго, эта дорога была ему знакома… но ее прорывает раньше, чем они доезжают до дома. — Ладно, окей! Я проебалась! Прости! — восклицает и разводит руки в стороны. — Ты доволен? Просто начни занудствовать снова! Дуайт молчит несколько долгих мгновений перед тем, как отключить радио. Занудствовать, значит. — Мне звонит полицейский из Нью-Йоркского следственного изолятора. Говорит, что тебя задержали на митинге у Трамп-Тауэр, — его слова охлаждают пыл Неи, что явно подзабыла, из-за чего собственно весь сыр-бор. — Я пока ехал, слушал новости… ты знаешь, что в Портленде утром стреляли на таком же марше протеста? — Да, слышала что-то, — Нея чешет затылок. — Но там всего один пострадавший. — Это мог быть любой человек из огромной толпы. А мы уже в некотором роде были… одними из многих, — он поджимает губы. Карлссон же прекрасно понимает, о каком конкретном «мы» идет речь, а голос Дуайта смягчается до искреннего недоумения. — Я просто не понимаю… зачем? Мы же знаем, что это ни к чему не приведет. — Встречный вопрос: зачем ты голосовал? — резонно парирует Нея. — Причем за Клинтон. В этом еще меньше смысла. — Мой голос не влиял ни на что, — хмурится он. — Это даже не процент, а так, статистическая погрешность. Я просто сделал то, чтобы я сделал, не зная, кто станет президентом США. «Бинго» — Вау, ты сам помогаешь мне с ответом, ведь я сделала то же самое, что и ты! Моя вина только в том, что мне не повезло и меня повязали с еще парой человек, — бьет себя в грудь Нея, когда ей буквально дарят лучший аргумент. — Я пошла бы протестовать в любом случае, если не в Нью-Йорке, так в Вашингтоне. Мне, возможно, не хватало этой атмосферы, окей?! — Окей, — цедит Дуайт и сжимает руль крепче. Еще пару поворотов, просто потерпи. — Протесты, митинги, это большая часть моей жизни! Меня начинает тошнить от рутины и я не представляю, как ты все время так можешь, — она завелась и уже не замечала, что говорит лишнее, пока ищет по карманам пачку сигарет. — И то, что ты в свои 26 лет ведешь себя, как старый дед — не мои проблемы! — Извини, что мы такие разные. Я всегда был таким, — он совершает последний поворот, подъезжая к нужному дому. Костяшки пальцев белеют на руле. — Скучным. Обычным. Карлссон почти теряет надежду найти сигареты, но Фэйрфилд слегка хлопает ладонью по бардачку и оттуда выпадает пакет с ее вещами… Это как-то отрезвляет. Она обращает взгляд на замершую фигуру рядом и после кусает губу от осознания, что ее слова могли всколыхнуть что-то тревожно дремавшее внутри.

Что ты представляешь собой в реальном мире?

— Послушай, я… — начинает было Нея, но Дуайт глушит мотор и резко вскидывает руку, призывая к молчанию. — Знаешь, я устал сегодня. Город весь стоит, я побывал во всевозможных пробках и теперь безумно хочу спать, — он выходит из машины и перед тем, как закрыть дверцу, кидает на нее колкий взгляд поверх очков. — А еще я перенервничал. Так что в следующий раз делай что хочешь, но найди время на одну гребанную смс-ку. Хлопает дверью так сильно, что задрожали стекла. «Ну нихрена себе», — Нея присвистывает, когда видит, что тот оставил ключи от автомобиля в салоне… а на пассажирском сидении лежал остывший французский багет. Ждать ее явно никто не собирался. *** Затаивший обиду Дуайт медленно, но верно, превращал всю твою жизнь в ад, заставляя чувствовать себя настолько виноватым, насколько это вообще возможно. Он ничем не выказывал, просто был таким безмолвным олицетворением вселенской печали и разочарования в тебе. И Карлссон каждый раз хотела застрелиться (или застрелить его), но терпеливо подталкивала к нему чашки чая, разные сладости и оставляла записки… О, эти записки. Дуайт вздернул бровь на очередную: «Слышь, ну че ты :) Сорян, по-братски» После чего перевел нечитаемый взгляд на Нею… и демонстративно смял листок в ладони, отправив тот в недолгий полет в урну. Фиаско. Девушка со стоном падает в кресло и сокрушенно опускает голову почти до колен. Сил, как и идей, больше нет. Она признавала свой отвратительный эгоизм и что явно вспылила в машине, так что он имел полное право ее игнорировать. Весь этот день был бредовым. Начиная с того, что она решила не говорить Дуайту, куда собирается, чтобы тот не переживал, заканчивая тем, что в итоге на нем же и сорвалась из-за того, что все пошло через одно место. И когда уже казалось, что тут не обойтись без серьезного разговора, со стороны окна в гостиной звучит неожиданно миролюбиво: — В следующий раз придумай что-нибудь получше. Блять. — Да ты нихрена не обижаешься, — пораженно произнесла Нея, поднимая голову на Дуайта, что едва сдерживал широкую улыбку. — Ага. — Ну ты и сволочь, Фэйрфилд. — В свое оправдание скажу, что мне действительно было обидно первый час, — примирительно поднимает руки парень, когда та подманивает его к себе пальцем. — Не-не, я тут постою. — Пф, но ты все равно унылый старик, — Нея вновь ступает по тонкому льду. Только на этот раз, вопреки всем опасениям, тот удивляет ее заявлением: — Так… а как мне перестать им быть? «Стоп, что?» — В смысле? Ты… Он лишь смиренно ждет просвещения от гуру, чье недоумение сменяется поистине лисьей ухмылкой: — Сто-о-оп, ты хочешь… Одуреть! Ха! — она смеется, но заставляет себя сбавить градус веселья, задумавшись о первопричине такой просьбы. — Послушай, если ты загрузился после моих слов тогда в машине и хочешь что-то мне доказать, то… — Не в этом дело. Я сам так захотел, — парень скрещивает руки на груди и добавляет со смешливым хмыком. — А еще когда-то я не знал, что живу скучно, пока не пожил слишком «весело»... Что ж, у Дуайта, как минимум, зачет по самоиронии. Нея заинтересованно щурит глаза и с довольным видом откидывается на спинку кресла, вальяжно закидывая руку за сидушку. Выглядела она сейчас как этакий криминальный босс. — Ну, тогда… — поглядывает на часы, светлые глаза блестят небывалым озорством. — Надень что-нибудь неприметное, и жду тебя в полночь у входной двери. Не опаздывай. Черт. Дуайт нервно сглатывает. С другой стороны, о чем переживать… не возьмет же она его на ограбление? Ха.

***

«Не возьмет?» — Так, у меня фонарик и веревка… балаклавы, — с каждым словом Карлссон лицо Фэйрфилда стремительно бледнеет. — … Ножи я в твой рюкзак закинула… — Н-Ножи?.. Она выдерживает театральную паузу, наслаждаясь видом растущего ужаса на лице Дуайта. Тот нервно оттягивает ворот черной водолазки, поглядывает то на нее, то на фасад соседнего здания. Он явно успел проиграть у себя в голове весь их вооруженный налет на ювелирный магазин. Нея сдается раньше, чем он бы стал ее отговаривать, заходясь приглушенным смехом. — Фух, ну ты и отчаянный, конечно, — присвистывает и тянет собачку на молнии до конца, а после приподнимает рюкзак за лямку, демонстрируя его содержимое. — Бу, смотри, какой страшный пыточный арсенал. Это было не совсем то, чего он ожидал… хотя не то чтобы он вообще чего-то ожидал. — Баллончики с краской? — Фэйрфилд пару раз моргает и оглядывается на подходящую для рисунка стену. — О, я типа стою на стреме, пока ты тут рисовать будешь? — Не я, — девушка ныряет рукой в рюкзак и хватает синий аэрозоль, кидая тот Фэйрфилду. — Ты рисуешь. — Что? Я н-не умею, — он смотрел на баллончик в руках так, будто это как минимум граната и уже без чеки. — Я же испорчу стену! — Никто не требует от тебя уровня Боба Росса, — цокает языком Нея и хватает Дуайта за плечи со спины, подталкивая к зданию перед ним. — Вруби воображение. Давай, у нас не так много времени. Только вот и с воображением в ответственные моменты тоже как-то не сложилось по жизни… но было интересно попробовать. Парень какое-то время топчется у стены, подкидывая в руке синий баллончик. Перед глазами мелькали разные узоры, но ничего конкретного, и он уже было даже занес руку над «холстом», сдавшись на милость изображения морских волн… пока его не озаряет одна идея, и он зачем-то не решает уточнить: — Я же могу любой цвет выбрать? — Пф, — Нея, спрятав холодные руки в карманы, подпинывает к нему рюкзак ногой. — Что за вопросы. Фэйрфилд сосредоточенно кивает и наклоняется, чтобы взять красный и зеленый цвет. Хн. Карлссон же моментально улавливает то, как переменилась атмосфера вокруг. Она решает не отвлекать его пустыми разговорами и просто остаться сторонним наблюдателем. Берет сигарету и молчаливо замирает в паре метров за спиной. Дуайт не умел рисовать, он просто видел, что нужно делать уверенные, резкие движение… снова и снова… — Чувак, — вздыхает Нея, улавливая по очертаниям, что он так старательно выводит. — Ну это как-то совсем грустно. — Я просто… — критически осматривает стену, после чего откладывает красный цвет и взбалтывает баллончик с зеленым. — Рисую то что хочу и так... как помню. О, Карлссон понимает. Она и вовсе отворачивается, оставляя его с этим сугубо личным процессом один на один. И когда Фэйрфилду оставались финальные штрихи… у него на мгновение перехватывает дыхание. Рисунок немного косит из-за неопытной руки своего творца, а краска оставляла подтеки на стене, но… выглядит так похоже. До последнего лепестка и листочка. Он в последний раз взбалтывает баллончик и распыляет его на стену… — Ох, нужно было начинать рисовать со стебля, а не с бутона, — негромко произносит Дуайт, отмечая, что зеленый цвет слегка затек на красный. Парень сначала прикладывает руку к шее с левой стороны, а после кладет ту же ладонь поверх розы на стене. В этом так много… воспоминаний. Он многое бы отдал, чтобы ощутить ладонью не холод, а теплую кожу, где располагался аналогичный рисунок. Нащупать под пальцами биение пульса, просто увидеть его… такого живого. Не таким, каким он его запомнил на последнем Испытании. Разве он о многом просит? Дуайт смаргивает это настроение и трясет головой. Дожились. Задумывается так сильно, что не сразу замечает Карлссон, что, поравнявшись с ним, внимательно рассматривала его работу. — Знаешь, вот тебе мой ценный совет. Всего один, — она старательно игнорирует покрасневшие карие глаза, которые тот быстро утирает рукавом. Затем, выпрямившись будто оловянный солдатик, готов был внимать ее художественным премудростям. — Ты это… стену не трогай, пока краска не высохла. — А?.. Как только его мозг переварил услышанное, он тихо чертыхается и резко отдергивает испачканную в красном ладонь от стены. Карлссон уже была готова выдать пару поучительных шуточек на тему того, что еще не стоит лапать руками… как поблизости раздается звук полицейской сирены. Фэйрфилд оборачивается и вопросительно смотрит на девушку, чтобы понять, стоило ли начинать паниковать: — Это что за здание было? — Эм, управление… чего-то там. Управление «чего-то там». Черт. Тогда определенно стоило. Она спешно закидывает баллончики обратно в рюкзак. В ту же секунду по спинам едва мажет свет фонаря, но Нея успевает утянуть Дуайта к ограждению, через которое они перелезли ранее. — Уходим. Быстро. Они сваливают оттуда с поразительной скоростью. Сама мысль о том, чтобы быть пойманными за расписыванием административного здания, очень подстегивала быстрее шевелить ногами. За подобный акт вандализма (при всей любви к отрисованной розе — это художество явно под определение «искусство» никак не подпадало) могут не только оштрафовать. Увы, удача сегодня не на их стороне, ведь не только им дома не сиделось. Они оказываются в зоне видимости других стражей порядка, что оцепили магазин с разбитой витриной. — Кто здесь? Полицейский краем глаза улавливает движение и зовет к себе напарника. Указывает ему на здание напротив, где Нея и Дуайт вжались в стену за мусорным баком. Слепая зона, в которой они оказались, еще давала возможность им незаметно отступить. Девушка даже начинает отсчет на пальцах… только вот их ослепляет светом с другой стороны. — Вот они! Стоять! — запыхавшись, орет полицейский, от которого они убежали ранее. Опускает руку с фонарем, чтобы уткнуться руками в колени и чуть отдышаться. — … Именем… за…кона… «Это шанс!» Карлссон хватает Фэйрфилда за предплечье и тянет в темноту переулка. Полицейский подзывает второй патруль, и вновь оглушает беглецов требованием остановиться. Те останавливаются, но под лестницей, им пока удается ускользнуть из виду, но это совсем ненадолго. Карлссон прикусывает ноготь большого пальца. Они теперь явно влипнут покруче если их поймают. Очень плохо. — Пс-с. Она оборачивается на Дуайта, что выглядел вполне собранным. Нет, он не замер истуканом рядом, он просчитывал ходы все это время. Нея понимает это, когда тот прорезает рукой воздух таким знакомым жестом. Светлые глаза расширяются в потрясении. «Неужели…» Два горизонтальных движения. Указывает на себя, затем делает один вертикальный взмах ладонью, которую тут же опускает на ладонь левой руки. Схлопывает.

«Налево. Не отставай и следуй за мной. Спрячемся?»

Их сигналы. Дуайт в деле, у него был план. … Пусть Нея и не была сентиментальным человеком, но что-то внутри тянет, чтобы вместо лаконичного кивка указать сначала на него, потом на себя, а затем крепко сжимает ладонь в кулак.

«Ты. Я. Вместе»

Фэйрфилд зеркалит то удивленное выражение, что было у нее несколькими секундами ранее. И с усмешкой стискивает ладонь в ответном жесте.

«Вместе»

В мире Сущности твое положение всегда было заведомо проигрышным. То, что происходило сейчас, пусть и не шло ни в какое сравнение с пережитыми ими кошмарами, но отголосок той эйфории от побега бьет в голову. То чувство, когда снова балансируешь на грани фола, только на твоих руках красный лак, а не липкая кровь, возможно, твоего лучшего друга. Побег, в котором ты не рискуешь быть подвешенным на мясницкий крюк, нет Существ и голова не разрывается от набата сердечного стука. Нея видит эти горящие глаза Дуайта, когда они удачно отрываются от преследования. Останавливаются под мостом у реки, где пытаются отдышаться. Парень прячет улыбку и шагает к воде, чтобы отмыть руки от краски и чисто для проформы что-то начинает бурчать о том, насколько это все было безрассудно… только зря старается. Она уже все увидела. — Идем? — окликает ее Фэйрфилд, поднимаясь по лестнице набережной. Нея кивает и сразу ступает следом, пока тот мнется, стоя на пару ступенек выше. — О, я вот что хотел спросить… А мы точно на камеры не попались? — Точно-точно, — поравнявшись, уверила его Нея. — У меня большой опыт. — Ух, хорошо, — Дуайт обхватил пылающие щеки руками. — Подумать только, я прям преступник. Боже, до чего же забавно он сейчас выглядел… … Она решает, что ему вовсе необязательно знать, что то здание, стену которого он так отважно разукрасил, просто парикмахерская.

9 января

— Тебе так срочно нужно было в паб Нью-Йорке, что ты не знаешь, в какой именно? — шмыгает носом Дуайт. Почти полтора месяца назад он вряд-ли мог предположить, что вновь окажется в Нью-Йорке. И снова не по своей инициативе. Будет топтаться рядом со служебной машиной и растирать озябшие плечи руками, пока Нея пытается поймать сигнал сотовой сети. Такая глупость: приехать в другой город, мерзнуть январским вечером на улице и… искать нужное заведение уже на месте. — Терпение, — отвечает Карлссон, стуча ребром ладони по виснущему телефону. Терпение. Они битый час, как находились в другом городе. Уже не только темнеть стало, так еще и поднялся сильный ветер. Дуайт хмурится: — Так, что происходит? Карлссон отмалчивается, всецело поглощенная тем, чтобы решить проблему с сигналом. Так проходит еще минуты две, пока девушка балансирует, на одной ноге стоя на лавочке. А когда он предлагает ей воспользоваться его телефоном, как-то быстро отказывается. Этого хватило, чтобы Фэйрфилд не выдержал: — Ладно, я уже понял, — он останавливается перед ней так, чтобы ее глаза наконец-то обратились к нему. — Что ты понял? — напряженно звучит сверху.

Что ты понял?

***

15 часов назад. Они привычно общались на кухне после работы. Делились тем, как прошли их смены, за чем стоит съездить в магазин и о всяких разных мелочах. Не всегда их разговоры на тех самых мелочах заканчивались, а иногда говорить и вовсе не хотелось. В такие дни каждый занимался своими делами, создавая друг для друга просто молчаливый фон… но это был не такой день. —… Знаешь, ты со мной про Кинга совсем не говоришь, — прищуривается Нея, потянувшись на стуле перед ноутбуком. О, нет. Дуайт моментально отворачивается к столешнице, чтобы залить чайный пакетик кипятком, а девушка продолжает: — Как бы уже пару месяцев, да что уж там, даже 2017 год начался... а ты стабильно каждый раз переводишь тему. До сих пор не хочешь узнать, чем он там живет? «Нет» — Да, — быстро мотает головой Дуайт. Окидывает Карлссон напряженным взглядом, ожидая, пока заварится чай. Он еще не привык к тому, что ее отросшие волосы были на кончиках окрашены в зеленый цвет. За эти три месяца она сменила по меньшей мере три экстремальных цвета. — Точнее мне достаточно того, что ты проверяешь его страницу. У него же все хорошо? — Все круто. Бросил эту Мишель, — она играет бровями. — Так что праздник создал себе сам. Ах вот почему ей так хотелось с ним поговорить о Дэвиде. Значит, ту девушку на фотографии звали Мишель… — Нет, тебя-я-я не слушаю, — резко отворачивается Дуайт в попытке скрыть улыбку. Теперь ему стыдно за то, что эта новость его настолько радует. — Пф, вообще не представляю, как ты сдерживаешься, чтобы не пролистать всю стену Кинга, — разводит руками Нея, явно забывая такой нюанс, что его парень еще тот герой-любовник. Он скорее сдохнет прежде, чем дойдет до первой записи, — В то время как я вечно жалею, что у Кейт не так много постов. «Кейт» В мире Сущности девушки не встречались, но были куда больше, чем просто подругами. Когда в лагере поднималась вся эта амурная тема, никто из них не переубеждал остальных в обратном. Их связь незримо ощущалась: все эти загадочные полуулыбки и немногословные ответы. Чего уж там, Дуайт и сам однажды буквально врезался в них, пока те целовались. Встречались они или нет — неважно, ведь как бы то ни было… Нея тоже очень скучала по Кейт. — Вы обязательно увидитесь, — неожиданно для нее произносит Фэйрфилд и быстро добавляет. — Все увидимся. — Хех, куда мы денемся. Не скоро, конечно… — Карлссон переводит взгляд на город за окном. — Хотя, знаешь, жизнь такая непредсказуемая. Последнюю фразу она говорит негромко и с какой-то странной интонацией. Дуайту пришлось прислушаться, но он определенно разбирает каждое слово. — Ты о чем? — А? Не бери в голову, — отмахивается она, а после указывает на циферблат часов на кухне. — Иди спать. У нас охренеть какие планы. Помнишь? — Вот да, знать бы еще какие… — Увидишь. Карлссон, похлопав его по надутой в недовольстве щеке, проходит мимо. Падает вместе с ноутбуком на диван в гостиной и сонно зевает, отчего Фэйрфилд, также почувствовав непреодолимое желание, повторяет за ней. … Только вот, вопреки ее словам, не мог «не брать в голову» случайно оброненные фразы, которые даже вне контекста казались подозрительными. Возможно, сказанное действительно не несло никакого смысла, если бы не одно «но». Буквально днем ранее Нея огорошила его новостью, что они едут в Нью-Йорк. Вот так спонтанно, словно снег на голову. Настолько ей нужно посидеть в каком-то пабе, и деталей он, увы, не знает. Фэйрфилд размышляет обо всем этом, когда замирает у окна в своей комнате вместе с кружкой горячего чая. Сегодня было холодно, всю улицу замело белым. Даже немного жаль, что Рождество не было таким снежным, но и без этого все прошло так атмосферно. Он делает очередной глоток и опускает веки. Перед глазами предстает вид на город с высоты девятого этажа, а в его руках банка вишневой газировки, которую он пил в ту ночь… Это Рождество уже было другим, не похожим ни на одно, что было у него до этого. Начиная от места проведения — на крыше его дома (ход туда он торжественно проложил им прицельным ударом кирпича о замок), заканчивая действительно трогательными моментами. Он скашивает взгляд на комод, где стоял подарок от Неи. В груди все моментально отзывается теплом и какой-то светлой грустью. Это был тот подарок, что чуть не довел его до слез, когда он разорвал пеструю упаковочную бумагу и увидел серебряную рамку с узорами, напоминающими иней. Красивая, но пустая… ведь предназначалась для одной особой фотографии. Он сразу понял это, как только ее увидел. Коллективное Рождественское фото. О котором он так грезил в мире Сущности. Ему никогда больше не собрать всех и не воссоздать идеальную картинку из головы, но… он постарается сохранить то, что еще не было утрачено. Ох, честно говоря, после такого сплетенная им в подарок фенечка казалась такой мелочью. Пусть Нея и выглядела довольной, сразу же надев ее на запястье. Закончилось все лирикой, разговорами о тех, кого с ними больше нет и тех, кто так и не нашелся. Видит Бог, они сделали все, чтобы Эйс сумел выйти на кого-то из них. От закрученных статусов в профилях: про костры, леса и выживание. До выставленных на свой страх и риск всех контактных данных, вплоть до адреса, по которому проживал Дуайт. Надеялись, что если они не сумели найти его, тот сам однажды выйдет на них…. … Но, увы, бестолку. С ними не связались ни через день, ни через три, потом прошла неделя, две недели… Сидя тогда на крыше, они долго вспоминали Висконти. Пили, не чокаясь. Грустили и удивительно много смеялись, припоминая разные забавные ситуации. Их оказалось настолько много, что все разом вспомнить и не удалось… но главное, еще есть что и кому помнить. Завтра будет месяц. Ровно месяц назад Эйс так и не вернулся из мира Сущности. Дуайт вздыхает и опускает пустой взгляд на такую же пустую кружку в ладонях. Лечь спать сейчас практически равноценно тому, чтобы подписаться на добровольные кошмары. В последнее время они вновь как-то зачастили, особенно когда он слишком много вспоминал. Рассудив, что еще одна кружка чая точно лишней не будет, он плетется обратно на кухню. Ступая вдоль гостиной, глаза сами останавливаются на Нее, что спала в обнимку с подушкой. На журнальном столике был ее открытый ноутбук с погасшим экраном… что загорается, когда девушка меняет позу и задевает рукой провод мышки. Там была страница Кейт. Девушка играла на гитаре в баре, на ее голове красовалась ковбойская шляпа. Рядом были люди, но фокус камеры на ней, пусть она и не позирует в объектив. Уютная случайная фотография. На журнальном столике лежал… флаер? Фэйрфилд прищурившись, может только увидеть разные музыкальные инструменты на фиолетовом фоне. Он хочет прочитать надпись, делает шаг к дивану… но Нея начинает просыпаться. Дуайт решает повременить с этим и уходит к себе с крайне задумчивым видом. Шестеренки в голове усиленно вертятся. Неужели... «Кейт. Она ищет Кейт?»

***

— Ты ищешь Кейт, — Дуайт склоняет голову к плечу. Почему-то ему вдруг стало немного стыдно, что он, по сути, подглянул туда, куда не следовало. — Ты не выключила ноут, в последнее время часто о ней говорила, а еще на столе лежал флаер, и я… э-э-э. Лицо Карлссон вытянулось, а сама она ошарашенно смотрела на Фэйрфилда, который с каждым загибом пальца краснел все сильнее, пока не заулыбалась: — Черт, ну как знала, что ты свой любопытный нос сунешь, — издает смешок девушка, и после стонет от досады. — Ну вот, такой сюрприз испортил. — Уж прости, — отзывается Дуайт, важно поправляя очки, чем вызывает очередное фырканье. Правда, веселье быстро проходит, когда он весь приобретает настороженный вид. Нея вновь обращает внимание на свой смартфон, краем уха слушая его осторожный голос. — Ты осознаешь последствия? Мы не можем вмешиваться в то, что было до мира Сущности. — Мы и не вмешиваемся. — Для нас это будущее, — настаивает Фэйрфилд, руками как бы разделяя пространство на две части. — Но для Кейт это по-прежнему прошлое… — Есть! — восклицает Карлссон и использует его плечо как опору, чтобы красиво спрыгнуть с лавки. Она сразу же подходит к машине, открывая дверцу пассажирского сидения. — Давай по дороге обсудим. Это паб с медведем на Роудс, буквально несколько поворотов… — Ты меня слушаешь? — пытается вразумить ее Дуайт, занимая водительское место. — Мы не должны влиять на события до мира Сущности. Эффект бабочки и… — Послушай, — глубоко вздыхает Карлссон, пристегиваясь. — Я же не собираюсь говорить с ней. Мы просто тихонько сядем себе в уголке паба, выпьем немного, послушаем музыку, понаблюдаем. Ничего не произойдет. «Это все равно риск», — Фэйрфилд нервно отстукивает ритм на руле, каким-то механическим движением заводит машину и давит на педаль газа. Было похоже на то, что он больше сосредоточен на ведении сложного внутреннего диалога, нежели самого автомобиля. — Ну же, — тянет Нея, слегка толкая его локтем в руку. — Знаешь, а вот если бы Дэвид… ай! … Дуайт неожиданно (что для нее, что для себя) давит по тормозам, отчего машину резко качнуло на месте. Благо, они не успели выехать со двора. — Не надо, — его голос ломается. — Это грязный прием. — Черт, — поджимает губы Карлссон. — Я не это имела ввиду… — Все н-нормально. Проехали, — парень сглатывает, проводит рукой по волосам, вновь надавливая на педаль газа и сворачивая на дорогу. — Ты в чем-то права. Я не вправе решать за тебя и не знаю, чтобы сделал на твоем месте. Просто… осторожнее, хорошо? — Боже, ты звучишь как мой отец, — качает головой Нея, отчего Дуайт неловко давится воздухом, — Заметано. Впрочем, ее невысказанный, но очевидный аргумент… был довольно убедительным. Он пока не знал, как реагировать на это авантюрное безумие, в которое вписался, поэтому молча вел машину, сворачивая на нужную улицу по указанию Неи. Сама дорога занимает буквально пару минут, пока на горизонте не маячит резная статуя медведя. — Так, тут останови, — быстро говорит Карлссон, в последний раз сверившись с маршрутом и похлопав его по плечу. — Отлично, она примерно через полчаса будет здесь. Проехав мимо двухметровой статуи, они паркуются у здания ирландского паба. Когда перспектива встречи с Кейт маячит на горизонте, опасения слегка притупляются, и это кажется… увлекательным. Увидеть еще кого-то, с кем они пережили столько кошмаров в мире Сущности. Он невольно перенимает настроение Неи, что была настроена решительно. Наверное, иногда стоит отпускать тревоги и просто плыть по течению, ведь так?

***

Приглушенный свет, темные тона и относительно небольшой размер помещения. Это место немного напоминало Дуайту то, как бы в его представлении выглядела таверна дварфов в D&D, только такая осовремененная. Левее от них находилась барная стойка, рядом с которой маленькая сцена для живых выступлений и большая плазма для спортивных трансляций. Дуайту казалось, что он вообще не вписывается в эту атмосферу. Особенно сидя в углу, когда Нея пьет традиционный для ирландцев Гиннесс, а он потягивает свой безалкогольный коктейль с грейпфрутом, кориандром и агавой. — Так… и откуда ты узнала о том, что она в Нью-Йорке? — любопытство в конечном итоге берет верх. — С ее страницы, она, э-э… написала в статусе. — Правда? Вау, мне всегда казалось, что Кейт менее… социальная? — с удивлением признается Дуайт. — Ну знаешь, больше за живое общение. — Мне просто повезло, — подмигнула Нея и вновь потянулась к пивной карте. Глаза разбегались от ассортимента. — А она тут выступать будет? — все не унимался Дуайт, тоже улавливая это предвкушение от встречи зависшее в воздухе. — Ох, я думаю, что она будет просто пить. Очень много пить. Нея вся лучилась весельем, казалось, что она скоро и вовсе пританцовывать прям на стуле начнет, уж так нетерпеливо поглядывала на часы. Дуайт криво улыбается и перестает донимать вопросами, он мог только представить, что она чувствовала в этот момент. Пока они ехали в паб, он проиграл в споре с самим собой, лишь когда представил встречу с Дэвидом. Наверное, однажды он также будет сидеть и с нетерпением ждать встречи, безумно нервничать… Хотя, хм, а разве Нея нервничает? Дзы-ы-ынь! Вдруг над входной дверью звенит колокольчик и, судя по топоту, в бар вваливается небольшая, но шумная компания. Кажется, пришли футбольную трансляцию смотреть на большой плазме и занимают центральный круглый столик. Один мужской голос выделялся среди остальных. Звучал громче и… — … Бля, вот я и говорю, что если Корнелл не приедет через десять минут, то я сам его сюда притащу… «А?» Дуайту показалось, будто ему выстрелили в голову из дробовика. В упор, приставив дуло к затылку. «Твою мать…» Парень прикрывает веки, так как на мгновение темнеет перед глазами, и случайно выскользнувший стакан из ладони падает на пол. Раздается треск. Звук разбитого стекла привлекает взгляды нескольких посетителей, а за спиной раздается шумное «Ехууу!». — Боже, это правда, — вскидывает брови Нея, будто на ее глазах только что подтвердился какой-то древний миф. — Хочешь вычислить британца — разбей посуду в баре. Британца. Одного этого слова достаточно, чтобы Дуайт даже не пытался обманываться тем, что ему послышалось. За спиной со свистом аплодируют, в дальнем углу тоже кто-то радостно воскликнул. Сразу завязался шумный разговор о предстоящем матче… но Дуайт слышит все будто сквозь вату и сильнее вжимает голову в плечи. — Это… — Сюрпри-и-из! — разводит руками в стороны Нея, а после щелкает пальцами перед его лицом, отмечая его бледность. — Ты был близок. «К» и «Д», в принципе, верные инициалы… Эй, тебе плохо? Дэвид. Там его Дэвид.  — Как… как ты могла! — Т-ш-ш, расслабься и можешь спокойно начинать меня благодарить, — в глазах Карлссон просто ноль раскаяния, пока Фэйрфилд закипал сидя напротив. — Я уже прям заждалась послушать, какая я клевая и все такое. — Что он..?! — Дуайт прикусывает губу, так как своим криком пугает молодого официанта, что пришел убрать осколки стекла. Вдох-выдох. — Ладно, окей, он в Нью-Йорке, но почему здесь? Я помню, как он говорил, что зарекся ходить в ирландские пабы! — Ну, знаешь, — Нея поворачивает к Дуайту экран смартфона, где на странице Кинга был репост из группы паба, в котором они сейчас сидели. — Возможно, принципы принципами, но халявное пиво — это халявное пиво? Фэйрфилд вновь слышит шум и скрип отодвигаемых стульев у центрального столика, куда присела компания во главе с Кингом. Буквально за его спиной. Между ними жалкая пара метров… — Нам нужно ехать. — Значит, когда должна была приехать Кейт, тебя все устраивало, — выгибает бровь Нея и откидывается на спинку стула, всем своим видом показывая, что никуда она уходить не собиралась. — Хэй, что за двойные стандарты? — Дело не в этом, п-просто… — Фэйрфилд зажмуривает глаза и проводит рукой по волосам. — Я не готов. — Ты никогда не будешь готов, — пожимает плечами Нея, поднимаясь с места и прихватывая рукой свою парку. — Я курить, а ты хорошенько подумай… Чувак, это такой шанс, не тупи, ради Бога. Карлссон закатывает глаза и на ходу прихватывает губами сигарету, направляясь к выходу из бара. Дуайт же, обхватив обеими руками голову, падает обратно на стул. Да, тут было о чем подумать. Боже мой... Дэвид как всегда шумный. Особенно в таких местах, где он чувствовал себя, будто рыба в воде. Первоначальный шок Дуайта сходит, он просто прислушивается к его голосу и к собственным ощущениям… по крайней мере, ему больше не грозит смерть от разрыва сердца. Как же много он чувствовал в этот момент. Не будучи готовым обернуться к нему нормально, пытается уловить отражение Кинга сначала в кружке пива Неи, потом в рамках на стене, затем в глянцевой дощечке резерва соседнего столика… И тут его озаряет одна мысль. «А если так?» Дрожащей рукой он достает из кармана телефон, переключается с тыльной на фронтальную камеру. Приподнимает руки чуть выше головы, чтобы захватить нужный ему столик. Выглядел он сейчас так, будто не мог направить объектив на себя для нормального селфи. «Еще чуть-чуть…», — прикусывает язык зубами, сообразив, где примерно находится Дэвид, поворачивает камеру туда, приближает… еще и еще… И очень не мужественно вскрикивает, когда весь экран загородило кривляющееся лицо Карлссон. — Бу! — она хохочет, пока парень едва не роняет телефон на пол. — Хэй, а теперь сфоткаешь меня, типа Кинг на моей ладони сидит? Фэйрфилд, держась одной рукой за сердце, просто залпом выпивает свой коктейль, который официант принес, но даже не успел поставить на их столик. — Извини? — без особого сожаления произносит Нея, на что тот просто закатывает глаза, прошептав «забей». Под крайне неодобрительным взглядом парня, она присаживается на свое место и как-то осторожно уточняет. — Ну так… ты все еще хочешь уехать? «Решайся» Дуайт со вздохом мысленно считает до трех перед тем, как обернуться на столик за спиной. У него на мгновение перехватывает дыхание, а в животе порхают бабочки. С его места на профиль Дэвида открывался чудеснейший вид. Вся одежда мужчины была в темной цветовой гамме: черный свитер и темно-синие джинсы, ничего лишнего. Кажется, на его лице чуть больше волос или так падает тень от лампы? Брови Фэйрфилда печально изгибаются, когда он пытается уловить как можно больше деталей, но зрение подводит. Как ни щурься, просто невозможно с такого расстояния рассмотреть Дэвида получше. Жаль, очень хотелось бы взглянуть на него поближе… примерно нос к носу. — Остаемся.

***

Проходит пара часов, и начинается футбольный матч, на который собралось большинство посетителей. К тому времени на головах у Неи и Дуайта было по уродливой кепке с эмблемами одной из местных футбольных команд. Он продолжал немного параноить из-за сложившейся ситуации, так что настоял хотя бы на такой мере предосторожности. — Может, просто ко мне пересядешь? — поднимает бровь Карлссон, когда он в очередной раз оборачивается на столик за спиной, — Ты крутишься как юла. — Я незаметно. — Как знаешь, — со скепсисом жмет она плечами, вновь подзывая официанта, чтобы повторить заказ. Пусть с места Неи обзор получше, но ее хотя бы не узнать после окрашивания волос и с ярким макияжем, чего не скажешь о нем. Нет, себе он не мог позволить такую роскошь. Кинг заливисто смеется над чьей-то шуткой и Дуайт затылком ощущает эту вибрацию. Последнее воспоминание о нем было пугающим. Его бледное лицо, обескровленные губы. Как же хорошо было видеть его просто… живым. — Блин, — Нея утыкается щекой в ладонь, — Как же иногда не хватает этого балбеса. О, словно мысли его прочитала. Парень согласно хмыкает, прикрывая глаза. Еще как. — Кстати, хорошо придумано. Я про ноутбук вчера, ты ведь специально двинула мышку? — вдруг говорит он, почесав рукой щеку. — С флаером тоже попался. Сразу подумал о выступлении в этом пабе. — Ну, нужно было импровизировать, — Нея достает упомянутый флаер из рюкзака и протягивает его парню. — Но поверь, себя я тоже без сладенького не оставлю. — Фестиваль Коачелла в Индио, — читает заголовок Дуайт. — Кейт была очень вдохновлена им, — продолжает Нея. — Постоянно трепалась о том, что это про музыкальное искусство, а не только про популярность. О да, он припоминает, с каким восторгом Дэнсон отзывалась о подобных фестивалях. — Инди-рок, электро-музыка, кантри… она участвует в песенном конкурсе? — парень щурит глаза, пробегаясь по расписанию, а после зачитывает дату проведения. — С 21 по 23 апреля. — Вот тогда мы и встретимся. Моя девочка порвет этот «анти-Вудсток». Другого шанса у меня нет, кроме как эти три дня в Калифорнии… она постоянно путешествует, — Нея улыбается мягче, чем обычно, а после ее лицо слегка омрачается. — Только вот Кейт упоминала о победе на своем последнем фестивале. Он поднимает округлившиеся глаза на девушку. «Последний фестиваль» у Кейт мог быть в 2018 году, перед миром Сущности… что почти через полтора года. И, видимо, что-то совсем печальное мелькает в карих глазах, что Нея обводит в воздухе контур лица Дуайта: — Так, убери вот это вот уныние. Я знаю, о чем ты думаешь. Все путем, — она говорит довольно уверенно. — Фестиваль ежегодный, скорее всего она просто не участвует в этом году именно в песенном конкурсе. Шанс встретить ее все еще огромный. — О, а ведь точно, — задумывается и согласно кивает, как болванчик. Его лицо сразу светлеет. — Скорее всего так и есть, раз это ее любимый фестиваль. — Вот и проверим, - Карлссон с хитрой ухмылкой поднимает кружку пива вверх и Фэйрфилд стукает о нее свой коктейль. Кажется, у него внезапно появились планы на апрель. — ДА-А-А-А! По бару проносится громкий гул и свист, когда в футбольном матче победил фаворит встречи большинства поситителей паба. Дуайт чуть вздрагивает на стуле, а после уже с привычным поворотом головы смотрит на Дэвида. Такой радостный. Губы растягиваются в теплой улыбке, пока он мечтательно засматривается, чуть дольше, чем ему было позволено… так как мгновение спустя они с ним сталкиваются взглядами. Нечитаемый, но внимательный Дэвида и полный обожания Дуайта... который быстро сменяется паникой. Черт, черт. Дрожь пробегает по позвоночнику. Он даже не успевает осознать, что именно ощутил в тот момент, помимо пульсации в висках и сухости во рту. «Что это было?!» Быстрее, чем сейчас, Дуайт еще никогда не отворачивался.

***

Народ понемногу расходился. В том числе и британские товарищи Кинга уже уехали в отель, а тот все продолжал пить и перекидываться в карты с двумя ирландцами. В пабе остались лишь самые заядлые спортивные фанаты, те, кто собирались сегодня напиться просто до неприличия и… Дуайт Фэйрфилд со своим безалкогольным мохито. Нея же уже была в той кондиции, чтобы вещать ему о своем бизнес-плане. — ... Короче, в идеале потом выловить Йохансена. Есть одно деловое предр-р-рожение. — О, даже так, — удивленно поднимает брови Дуайт. Он очень пытался не засмеяться от того, что она была не в состоянии выговорить некоторые слова. — Круто было бы замутить арт-студию, ну, в общем, что-то придумать. — Нея потирает пальцами виски, рассудив, что пока не перекусит, пить не будет. — Хотелось бы не потеряться потом. Кинг же в любом случае за тобой увяж-ж-рется. Ладно, это благородная цель. — Зна-... Вдруг слышен вскрик чуть левее и выше, а после рукав бежевого свитера, в котором сидел Дуайт, намокает от пролитой на него пинты пива. Испуганный голос официанта, который пытается быстро принести извинения: — П-простите! Я…! — Н-ничего. От неожиданности запинается и сам Дуайт, когда уверяет того, что все нормально. Карлссон от их обоюдных заиканий просто сгибается к столу, истерически смеясь в ладонь. — Ха-ха, очень смешно, — с фырканьем Фэйрфилд закатывает глаза и поднимается с места, чтобы пойти в уборную и отмыть липкое пивное пятно. С другой стороны, на него могли упасть салаты, которые они заказали. Так что действительно, ничего страшного. Правда, он так стремительно двинулся в уборную, что дыхание резко сбилось в тот момент, когда до мозга дошло, мимо КАКОГО столика он сейчас проходит. Парень уже отходил справить нужду, когда Кинг с компанией выходили покурить на улицу, но сейчас-то он на месте. Это такой шанс увидеть его поближе, что Фэйрфилд не удерживается и стреляет глазами в Кинга. Увы, с момента последнего взгляда, брошенного украдкой, тот успел пересесть на другой стул. Дуайт, что ожидал натолкнуться на затылок Дэвида, был абсолютно не готов застыть под его встречным взглядом. Это ответное внимание выбивает остатки воздуха из легких и вскруживает голову. Щеки против воли розовеют, ведь он знает, когда Дэвид ТАК смотрит... или, скорее, помнит. Изучает, оценивает. «Отвернись, отвернись, отвернисьотвернисьотверн….» Фэйрфилд буквально сбегает в уборную, по его нескромным ощущением, со скоростью болида Формулы-1. Опирается о раковину напротив четырех туалетных кабинок. Шумно дышит и, приподняв кепку, вцепляется пальцами в короткие пряди волос. Лицо горит огнем. Ему достаточно того, что он сумел так хорошо отпечатать лицо Кинга в памяти… а вот то, что тот видел его так же ясно, как и он его — хреново. Вдруг он изменил что-то? Нужно было тогда настоять и поехать домой. Он бы выдержал еще полгода, почему он подумал, что это хорошая идея?.. Дуайт пытается привести мысли и одежду в порядок. Со вторым пунктом дела явно обстояли получше. Быстро ополоснув лицо и кое-как застирав рукав, он двинулся на выход. Рука зависает над дверной ручкой. «Соберись уже! Просто случайность», — мысленно прикрикивает на себя. Выдыхает и наконец-то открывает дверь... но его сразу оттесняют обратно в уборную. Дэвид. — Подожди-ка! Дуайт чертыхается и опускает кепку пониже на глаза, когда дверь захлопывается прямо перед его носом. «Бить будет?» Нет, тут другое. Его толкают к стене мягче, чем если бы хотели выбить душу. Мужчина навис над ним, опершись на руку и окидывая хмельным взглядом. Кажется, лицо Фэйрфилда его в тот момент совершенно не интересовало. — Ты милый, — заплетающимся языком выдал Дэвид, пытаясь завязать разговор с Дуайтом, что вжал голову в плечи, прячась за козырьком кепки. — А чего сам не подошел? Где-то в глубине теплилась наивная надежда, что тот вспомнил его. Вот таким чудесным образом. Фэйрфилду даже на короткое мгновение, показалось, что Дэвид сейчас назовет его по имени… но действительно, показалось. Мужчина лишь неспеша пробегается пальцами по предплечью парня, оценивая ситуацию и шансы. Дуайт же настолько опешил, что Кинг, не получив совершенно никакого отпора, победно усмехается. Почувствовав себя явно уверенней, пальцами правой руки подцепляет козырек кепки. О, нет. На лицо ему тоже было очень даже интересно посмотреть. Фэйрфилд резко опускает голову. — Ха, недотрога? — Дэвид вдруг пьяно хихикнул, наблюдая за тем, как Дуайт отворачивается, явно приняв это за какую-то игру между ними. — А необ…я-язательно было на меня так пялиться весь вечер. Он жесть, как пьян. Дуайт никогда не видел, чтобы тот так надирался в мире Сущности. А еще… Нея была права, когда намекала, что он слишком уж заметно поглядывал на их столик и на самого Дэвида в частности. Кинг тем временем кладет левую руку парню на талию, скользит ею ниже к боку и обратно в легком поглаживании. Ненавязчиво так, мол, решай сам, но я настаиваю. Дуайт судорожно пытается сообразить, что ему делать, правда тянущее ощущение в животе сбивает с мысли. Это странно, казалось, антидепрессанты убили хоть какой-либо вызывающий желание дофамин в организме. Жар опьяняет. … Дэвид прекрасно ощущает ответную химию и, совсем осмелев, резко сжимает ладонь на его бедре, отчего парень охает от неожиданности. «Твою мать!» Горячее дыхание над ухом заставляет колени подгибаться от слабости. — Хэй, идем, развлечемся. Черт, он так скучал по нему. Скучал так сильно, что Кингу, по большому счету, было достаточно просто взять его за ладонь и он бы уже растекся лужей. Губы округляются в согласном «Да», но от ответа его удерживает лишь толика здравого смысла, что дремала на задворках сознания. Он боялся какого-то «эффекта бабочки», изменить прошлое, не зная, какие события и на что именно влияют... Но даже не эти мысли возвращают Дуайту рассудок, когда он протискивает свои руки между ними. Прикрывает глаза, различая за стойким запахом алкоголя нотки его одеколона. Запоминает. Располагает ладони на груди Дэвида, под тканью свитера чувствует биение сердца пальцами и… «Прости» У них все еще впереди, но не сейчас. Иногда так больно поступать правильно...

Он не был незначительным или забытым. Больше не был.

***

Нея встретила его округлившимися глазами, когда Дуайт плюхается на свое место. Лицо просто пылало красным. — Фига там Кинг, — присвистывает Карлссон, заглядывая парню за спину. — Чё он так бесится? Рано же еще. Действительно. — Что-то не так? — выгибает бровь Дуайт, поглядывая на свои руки, которыми только-что буквально оттолкнул от себя Дэвида. — Ниче-е-е не скажу, — покачала головой Нея, вертя пальцами шпажку. Ее явно немного отпустило после того, как она поела. — Это история для братанов. — А я что не… братан? — Ты его парень. Перед тобой он должен быть таким крутым, а весь позор выслушиваю я, — пожимает плечами, пытаясь незаметно наколоть очередную оливку с тарелки Дуайта. Он, видя это, просто со вздохом пододвигает к ней свой салат. — Не все можно рассказать тому, с кем встречаешься или кто тебе хотя бы нравится. — Хочешь сказать, у него есть какая-то супер унизительная история, о которой он мне не рассказывал, и она произойдет сегодня? — прищуривается Дуайт, на что она активно кивает. — Я не знаю, как это переварить на трезвую голову. — Ты оценишь, — а после девушка, покачиваясь, встает из-за стола, поглядывая в сторону окна. — Бр-р, ну и ветер поднялся... Фэйрфилд, не долго думая, предлагает ей накинуть поверх парки еще и его куртку на плечи. Нея благодарит, прихватывает верх, раскидывая по карманам телефон, сигареты и зажигалку. Дуайт остается один за столиком. Героически держится минуты три, прежде чем снова обернуться к Дэвиду. Тот теперь сидел к нему даже не в профиль, как раньше, а спиной... и это почти умиляет. «Эй, ну не обижайся ты» Что-то было трогательное в задетой львиной гордости, раз Кинг попросил поменяться местами с рыжим ирландцем. Только вот он еще явно разошелся, напиваясь теперь за двоих. Зная его, Дуайт мог себе представить, насколько тот сейчас раздражен его отказом... как и любым отказом, в принципе. —... А давайте! Дэвид хлопает по столу раскрытой ладонью и предлагает своим собутыльникам повысить ставки. Мужики, синхронно почесывая свои рыжие бороды, не прочь поддержать инициативу. Дуайт хмурится и прислушивается к разговору. — Прям на… что угодно? — уточняет один из ирландцев, переглядываясь со своим другом. «О чем бы ни шла речь, умоляю, просто молчи», — Дуайт телепатически пытается связаться с Дэвидом… — Пф, а хули мне, — Кинг не с первого раза скрещивает руки на груди. — На что угодно. — Вот это другое дело! Ха! — мужик громко хохочет. — Раздавай, Пол! … Парень хлопает себя по лбу ладонью. Ах, точно, когда Кинг раздражен, он всегда был образцом феноменальной глупости. *** До закрытия оставалось примерно полтора часа. Нея выставила пару полупустых стаканов перед собой и водила по краям пальцем, пытаясь устроить концерт на импровизированной «стеклянной арфе». Дуайт сонно моргает и проводит рукой по лбу, чувствуя, что ему уже просто душно в помещении. И пока Дэвид был занят тем, что объяснял что-то тому пугливому официанту, он подхватывает свою куртку, быстро проскальзывая на улицу. Колокольчик переливается звоном. Фэйрфилд вдыхает прохладный воздух и наблюдает, как свет фонаря подсвечивает мелкие снежинки. В этом была словно какая-то магия... которой не суждено насладиться, так как следом за ним вышли те двое ирландцев, что пили с Кингом. Дуайт на всякий случай отступает в сторону, чтобы его случайно не толкнули в сугроб. Мужики громко ржали, живо обсуждая их попойку в баре... — Здарова, — вдруг обратился к нему один из них, который по комплекции напоминал Джеффа. — Не будет сигареты? Фэйрфилд уже собирался было ответить, что нет... но рукой нащупал оставленную Неей в кармане пачку. Прикинув, что та не обидится, если он поделится, вручает им найденное. — О, круто! Хэй, Мери, дуй сюда! — мужик взял по одной для себя и друга. А после вновь протягивает ему руку. — Меня Пол зовут, а это мой брат Мерфи. Упс, не друзья, а братья, то-то они были так похожи. Оба высокие, рыжебородые. — Дуайт, — парень пожимает его ладонь. Как-то так вышло, что теперь они стояли втроем, образовав полукруг у входа. Дуайт зябко ежился и не особо вслушивался в разговор двух пьяных мужчин. Он лишь иногда вежливо кивал и поглядывал внутрь паба. Кинг там уже чуть ли не спал на столе, но отвечал на чей-то телефонный звонок и при этом вырисовывал в воздухе какие-то фигуры... «Как же я скучаю», — вновь тоскливо заныло внутри, и Фэйрфилд закусывает щеку изнутри. — Эй, а ты не хочешь к нам за стол подсесть? — лыбился мужик, почесывая рукой рыжую бороду. — И подружку свою зови. Парень сначала недоумевает от такого предложения, формально его «подружка» как раз-таки с ними сейчас и сидела. А после пытается не засмеяться, так как Мерфи явно имел ввиду Нею. — М-м, как-нибудь в другой раз, мы уже собирались уезжать. — Жа-а-аль… О, кстати, видишь того здорового британца? — обратился к нему Пол. Дуайт не то что видел, он глаз отвести не мог. — Тут короче такое дело… — … Проиграл нам в карты, — хихикнул Мерфи, второй также подхватывает смешок. Парень сразу весь напрягся, готовый искать компромиссное решение для Дэвида, если тот влип во что-то нехорошее... — Думаем, пусть татушку набьет себе. — Да, может на шее что-то? «А?» Глаза Фэйрфилда расширяются, он едва не роняет челюсть. Боже. — Только не знаем, что именно, — продолжает за брата Пол. — Нужно чет такое, чтобы и смешно, но и не совсем пиздец. Вроде клевый мужик. Тату на шее. Пьянка. Ирландцы. Карты… «Это произошло сегодня» — Мы в Нью-Йорке, — выдыхает горячий пар Дуайт и произносит как-то отстраненно, по прежнему не сводя глаз с Кинга. — Может какой-то символ штата? Пол и Мерфи сразу же задумываются. — Че, Яблоко набить ему? Бобра? — А чего тогда не сразу «I♥NY»? — Эх, Мери-Мери… Ты чего, такое нужно сразу на лоб бить. Мужики вновь весело рассмеялись и Фэйрфилд обернулся к ним с легкой улыбкой: — Набейте розу. — Розу? — Однажды, кто-то посмотрит на нее и придумает слащавую романтическую историю, — Дуайт берется за дверную ручку. —… А окажется, что он просто проиграл в баре двум ирландцам в карты. — О, как загнул... — призадумался Пол, почесывая рукой густую бороду. — Звучит круто. Тот сразу оборачивается к брату, чтобы обсудить детали, и Фэйрфилд вылавливает этот момент, чтобы со звоном колокольчика зайти обратно в теплое помещение. По довольному гоготу за спиной, он понимает, что идея им более чем понравилась и, скорее всего, именно так они и поступят. Окончательно убеждается в этом, когда на их столик приземляются две пинты пива и картежники, приобняв с двух сторон Кинга, ведут того на выход. Лыбятся Дуайту и тычут ему большие пальцы, на что он с улыбкой подпирает щеку ладонью и салютует им бокалом пива... который после подталкивает Нее, что дремала, уронив голову на руки. Входная дверь закрывается, в баре в одно мгновение становится как-то совсем тихо. Дуайт прикрывает глаза и откидывается на спинку стула.

«Не все истории такие невероятные, какими ты их себе выдумываешь»

Да уж, знал бы ты тогда, насколько невероятной окажется эта.