Пятеро в молчании

      Раздражение, привычное, как чашка кофе утром, уже тут как тут. Не знаю, как ощущает себя Стюарт, но мои чувства болтаются на отметке «жертва гнусного заговора».       — Да, Малфой, вы уже знакомы. А тебе, — Форд обратился к Стюарту, который уже вежливо кивал моей соседке, — хочу представить Гермиону Грейнджер, заместителя начальника отдела магического правопорядка. Вряд ли вы встречались до сегодняшнего дня, верно?       — Верно, не имел счастья познакомиться раньше. Очень приятно, мисс Грейнджер.       Не имел счастья… Он это серьёзно?       — И мне приятно, детектив Миллер. Будем знакомы, — ответила она без всяких эмоций.       Я тихо фыркнул, ожидая, что Грейнджер услышит. Острые коленки, обтянутые тёмно-синей тканью, чуть сдвинулись вбок, подальше от моих. Сидит так, словно палку проглотила! И в каждой чёрточке — фирменная «каменная» надменность.       — Мисс Грейнджер прибыла по моей просьбе, чтобы помочь вам в поисках, — сказал Форд.       — С чего бы это?       Форд с недоумением уставился на меня. Но с ответом выступила всезнающая Грейнджер, не терпевшая, видимо, вопросов без ответов.       — Поиск людей — одна из моих специализаций, — чётко и без запинки отрапортовала она.       На секунду показалось, что она ненастоящая. Что-то вроде робота. В ответ на такое заявление я широко улыбнулся Форду:       — Я уже вычислил, где прячется подозреваемый.       Форд и Грейнджер уставились на меня. Стюарт, сидящий рядом, медленно сползал на стуле.       — В каком смысле? — пролаял Форд, бросив взгляд на гостью.       — Я знаю, где Билли. Сэр.       — Что ты имеешь в виду? Ты был отстранён. Миллер, надеюсь, ты тут ни при чём?       — Он ни при чём. Я не упоминал ни отдел, ни Министерство Магии, ни даже сочетание «расследование убийства». Просто поговорил с несколькими людьми, которые, по моему мнению, могут знать Билли. И ещё кое-что выяснил о друге Софи, про которого говорили Макдэниэлы.       Форд совсем обалдел от такого заявления и снова посмотрел на Грейнджер. Она взялась за дело, чуть развернувшись:       — Вы хотите сказать, что во время отстранения продолжали работать над делом без ведома начальства и напарника? Без поддержки и плана? На удачу?       — Я хочу сказать, что в свой выходной, без значка и удостоверения, во время прогулки встретился и поговорил с несколькими людьми, которые кое-что знали о том, что могло бы помочь в расследовании.       Грейнджер приподняла бровь. Похоже, отступать она не намерена.       — Значит, вы обсуждали личность подозреваемого с третьими лицами?       — Ничего подобного.       — Но откуда нам знать, что это не так?       — Оттуда, что до субботы мы ничего о нём не знали!       Все молчали. С каменным лицом я посмотрел на Форда.       — Но я видел его фотографию. Описания трёх свидетелей полностью соответствуют внешности этого человека. Мне не удалось сделать копию, это было бы слишком подозрительно.       Форд прокашлялся.       — К-хм, да… Так что там, про этого подозреваемого?       Я вкратце описал поход по кафе и удачный случай со «старым другом», про то, как вспомнил о татуировке и отправился в Лютный переулок (Грейнджер, услышав это, поёрзала на стуле), чтобы спросить в местном тату-салоне о некоем Билли, а также поведал про укрытие в Сейнт Кэтринс. Во время рассказа я представил всё так, будто Стюарта со мной не было, а его посещение школы искусств никак не связано с моими субботними приключениями.       — Я уже составил запрос для получения ордера на изъятие записей видеокамер, осталось только согласовать в Министерстве. Мы готовы ехать в Сейнт Кэтринс, нужны несколько человек для поддержки. И ещё можно поместить пару наблюдателей в Лютный переулок. Если Билли надумает вернуться, то…       — С чего вы взяли, что ваши знакомые не связались с подозреваемым и не предупредили, что его разыскивают? — высказалась помощница, прервав меня.       Я посмотрел в лицо Грейнджер и понял, что толком никогда её не рассматривал. Особенно так близко. Не думал, что у неё такие тёмные глаза.       — Во-первых, это никому не нужно. Во-вторых, у него есть проблемы посерьёзнее, чем долги.       Снова повисла тишина.       — Будет в-третьих или аргументы закончились? — поразмыслив, спросила Грейнджер. — Уверена, в Сейнт Кэтринс вы его уже не найдёте. Вы должны ввести меня в курс дела. Уверена, я смогу помочь.       Я с сомнением хмыкнул, но промолчал под тяжёлым взглядом Форда. Грейнджер отвернулась.       — Ну, хорошо, — наконец-то произнёс он в повисшей тишине.       — Сэр, вы не в курсе, где документы по делу? — спросил Стюарт, оценив ситуацию.       Форд кивнул и подвинул к нему папку.       — Нужно было сделать копии, можешь забрать. В общем… — Он бросил осторожный взгляд на Грейнджер. Похоже, побаивается её. — Есть ещё вопросы?       — Нет, — безразлично ответила она и взяла сумку. — Если появятся, то…       — Обращайтесь. Кабинет я уже показал.       Что он сказал? Кабинет? Так она будет сидеть в отделе?       Грейнджер ушла, сказав Форду, что ей нужно «кое с кем связаться», а мы со Стюартом не двинулись с места. Оставалось только клокотать от злости, предвкушая проблемы, которые обязательно возникнут с появлением в отделе мисс Заместительницы.       Мы продолжили обсуждать план действий, не касаясь темы новой сотрудницы. Форд позволил нам самим выбрать людей из отряда волшебной полиции для рейда в Сейнт Кэтринс. Я рассказал Форду, что не верю в причастность Билли к смерти Софи. Учитывая его сомнительную возможность увязаться за девушкой в Сохо, настораживало и то, что он вышел на работу спустя несколько часов после предполагаемого убийства. Форд отреагировал неоднозначно, но согласился, что найти Билли всё равно нужно.       Когда мы покидали кабинет, я хотел было спросить, что значит появление «помощницы», но передумал. Вместо этого он сам меня остановил и попросил «ввести мисс Грейнджер в курс дела» и «ни в коем случае с ней не пререкаться». И зачем тут нужна Грейнджер? Будто мы до этого не разыскивали тех, кто не хотел быть найденным. А ведь день так хорошо начинался.       В приёмной Нэнси вручила несколько конвертов, которые пришли во время беседы с Фордом. Во-первых, наконец-то получили информацию от судмедэкспертов. Мы оказались правы насчёт времени смерти. Во время первого осмотра тела я решил, что Софи кто-то ударил по голове, и она упала, но выяснилось, что удар был всего один. Обнаруженные в ране следы говорили о том, что орудием убийства стал асфальт — неудачное падение и последующая мгновенная смерть. Но зато на теле обнаружились следы сильного заклинания. В отчёте указано: судя по остаточному магическому следу, это были обезоруживающие или парализующие чары, точнее сказать невозможно. А вот синяк на предплечье появился незадолго до смерти. Во-вторых, удалось выяснить кое-что о палочке. Последним заклинанием оказалось то, что расщепляет объекты. Мы предположили, что им убийца мог избавиться от личных вещей девушки. На палочке никаких следов, кроме отпечатков самой Софи, найти не удалось. Остаётся только ждать информацию из полиции маглов о её отце.       Стюарту было поручено договориться с отрядом волшебной полиции, мне же предстояло тащиться в Министерство за ордером. Поездку в Сейнт Кэтринс назначили на вечер, а потому есть достаточно времени, чтобы собрать группу. Из кабинета мы вышли одновременно. Напарник отправился на второй этаж, в отдел по связям, я — к каминам. Но остановился, осознав, что этого можно избежать.       Грейнджер.       Она может немедленно подписать бумагу, хотя у Форда об этом даже не заикнулась. Стерва.       Как бы комично это ни было, но подселили Грейнджер в соседний кабинет. Наверное, чтобы удобнее было следить. Я постучался, ответа не последовало. Через секунду за дверью застучали каблуки, а после раздалось приглашение войти. Я глубоко вздохнул.       — Мне нужен ордер на изъятие видео с камер. Не хочу терять время в Министерстве.       За окном по-прежнему идёт дождь. Кабинет словно заволокло серой дымкой. Похоже, до этого он пустовал. Раньше я не обращал на него внимание.       Грейнджер присела на край стола и важно сложила руки на груди. В тёмно-синем костюме и с тугим пучком из волос она выглядит намного старше своего возраста. Единственное яркое пятно на лице — красная помада, чудовищно контрастирующая с бледностью. После некоторого молчания и рассматривания меня до нелепости надменным взглядом, она сказала:       — Конечно.       С тем же безразличием протянула руку, и я передал документ. Наблюдая за тем, как Грейнджер копается в сумке, а потом читает бумагу, я думал: она вообще испытывает чувства? Ну хоть что-то?       — Зачем ты здесь, Грейнджер?       Она подняла глаза, не двинувшись при этом ни на дюйм. Теперь смотрела исподлобья, что выглядело жутко.       — Меня пригласили. — И тут же опустила взгляд, продолжив чтение.       — И в Сейнт Кэтринс с нами поедешь? — Я поглядел на туфли на высоченных каблуках. Если она встанет рядом, то мы окажемся одного роста. — Уверен, твоя помощь не понадобится.       — Нет ничего страшного, чтобы принять помощь. Дело важное. А некомпетентность, она... лечится.       С жутким подобием вежливой улыбочки, которую я назвал бы оскалом, она коснулась чистого листа палочкой, шлёпнула по нему печатью и протянула мне:       — Ваш ордер.       Мышца под глазом непроизвольно дёрнулась. Представив, как размазываю по её физиономии эту мерзкую помаду, злость удалось задушить на корню.       — Некомпетентность? — Тут я позволил себе усмешку и выдернул лист из её пальцев.       — Как иначе назвать необдуманную попытку узнать что-то о подозреваемом в то время, когда вы, мистер Малфой, были отстранены?       — Значит, вы, мисс Грейнджер, явились сюда в качестве целителя?       — Что-то в этом духе.       Я сжал кулак, чтобы не заскрипеть зубами. Однако сказать ничего не успел.       — Зайдите минут через двадцать, чтобы подробнее ввести меня в курс дела. И обсудим план действий. Где сейчас детектив Миллер?       Я изобразил простодушие:       — В мои обязанности входит следить за вашими пациентами?       — Только если они приходятся вам напарниками. До встречи.       Я вышел в коридор с непреодолимым желанием что-нибудь разгромить. Тут как раз вернулся Стюарт и объявил, что группа будет готова к назначенному времени. Сделав несколько глубоких вдохов, я рассказал ему о предстоящем «введении в курс дела». Очевидно, вид у меня был обалдевший от таких кульбитов судьбы, потому что Стюарт осторожно поинтересовался, в порядке ли я. Если быть честным, то я не знал, что ответить.       — Может, она и не человек вовсе, — высказался Стюарт, когда выслушал.       Мы сидели в столовой для сотрудников. Я поглядывал на часы, а Стюарт — на Лолу, которая сидела за пару столов от нас.       — Ты о чём?       — Может, и правда какой-нибудь… робот? Я тоже слышал, как она разговаривает.       — Ты поосторожнее с такими высказываниями.       — М? — Стюарт не отрывал взгляда от Лолы.       — Ты уже год знаешь о магии. Стоит ли разбрасываться такими фразами?       — А, вон ты про что. М-да, прости. Конечно, она человек.       — Ты уже пригласишь её?       — Что? — Напарник встрепенулся. — Кого?       — Да брось. Вы уже пару месяцев в гляделки играете. Соберись и пригласи. И повод есть.       — А как же твоё правило «не говори со мной о личном, иначе заколдую»?       — Когда тебя это останавливало? — Я усмехнулся. — Меня раздражает ваша неопределённость. Стоит только Лоле…       Стюарт зашипел, махнув на меня рукой.       — Ну ладно, ладно. Стоит только ей появиться в поле зрения, как ты тут же отключаешься.       — Неужели?       Лола помахала Стюарту. Он чуть не опрокинул свою чашку.       — Стюарт!       — Ничего подобного! — Он скорчил равнодушную мину.       — Что и требовалось доказать. Ты правда слышал об этом бале раньше? Или просто так сказал?       — Слышал пару недель назад, — ответил он, шмыгнув носом и сделав глоток из чашки.       — А почему я не слышал?       — Думаю, ты фильтруешь то, что не касается работы. Чем ты, к примеру, интересуешься?       — Ну… Сплю, ем и всё такое.       — Отличное хобби, — хмыкнул напарник. — А ты с кем пойдёшь? С Нэнси?       — Ещё чего не хватало. Форд и так бесится. Не думаю, что стоит трепать его нервы ещё и этим. Представь, что будет, узнай он… Впрочем, неважно. Пошли уже отсюда, нас одна ведьма заждалась.       Появление Грейнджер стало не просто неприятной неожиданностью. Это откровенно выбило из колеи. Теперь-то я сообразил, что имел в виду Форд: «Есть у меня одна идея». И её приход сразу после выходки Тейлора тоже укладывается в эту историю. Грейнджер вовсе нет дела до разбирательств между подчинёнными, как и до дисциплинарной комиссии.       Я решил держаться отстранённо, памятуя о просьбе Форда. Лучше по-быстрому решить вопрос с поисками, и тогда Грейнджер отправится обратно в министерскую обитель. Тихо, без скандалов, упрёков и эмоций — именно под таким девизом должно пройти её пребывания в отделе. Билли найдётся в Сейнт Кэтринс, «старый друг» обнаружится на камерах и прости-прощай, мисс Грейнджер, было бы приятно больше никогда с вами не видеться.       В присутствии Стюарта сдерживаться оказалось проще. Я никогда не разговаривал с Грейнджер дольше, чем необходимо для нескольких оскорблений, и теперь, сидя в кабинете и наблюдая за её натянутой, как тетива лука, манерой держаться, испытывал вместо привычного раздражения лишь недоумение. С ней и правда что-то происходит. Или, наоборот, не происходит ничего. Почему она такая странная? Ни разу не улыбнулась, даже ради приличия. Лицо Грейнджер вообще не выражало эмоций, хотя в отсутствии сосредоточенности её нельзя упрекнуть. Она так внимательно смотрела на Стюарта, что несколько раз напарник сбивался и начинал повторяться, чего раньше за ним не наблюдалось. Похоже, Грейнджер на всех производила подобное впечатление, а у меня и вовсе исчезло желание с ней огрызаться.       Она выслушала то, что мы готовы были предоставить по делу, потом что-то записала в блокнот.       — Значит, в Лютный переулок вы ходили за тем, чтобы расспросить о татуировке подозреваемого? — обратилась она ко мне. Тут Грейнджер позволила себе прищуриться.       Странно было слышать от неё «вы». И до жжения в лёгких неприятно. Какую бы строгость ни источал деловой костюм и тугой пучок из волос, это выглядело не как попытка соблюсти приличия, а насмешка. Как реагировать? Я представил удивление Поттера на такое обращение. К чему это глупое соблюдение субординации? Будто мы не знакомы. Будто не учились вместе. Будто нас не связывали семь, пусть и тягостных, школьных лет.       Похоже, судьба нашла ещё более изощрённый способ поиздеваться. Грейнджер, стоящая на много карьерных ступенек выше и от чьего взгляда шугается даже Форд, теперь здесь, передо мной, собирается работать над нашим со Стюартом делом. Но что особенно неприятно удивило — ещё и ехать с нами на задание. Видимо, чтобы воочию убедиться в своей правоте. «Начальница», чёрт бы её побрал. Конечно, она и так считается нашей начальницей, но осознание расстояния, которое нас разделяло, грело душу.       — Да, я был в Лютном переулке именно за этим. Повторюсь: в своё свободное время. Надеюсь, это не проблема?       — Конечно, нет. — В голосе неожиданно послышались ноты сарказма: — Всего лишь сотрудник отдела магического правопорядка, повторюсь — в своё свободное время, — разгуливает в Лютном переулке. Очевидно, это может произойти с каждым.       Во мне боролись две половины. Одна хотела съязвить, другая предлагала благоразумно промолчать. Оказывается, Грейнджер не только превратилась в надменную стерву, а ещё, как бы смешно ни звучало, отрастила зубы.       — Сарказм, мисс Грейнджер, низшая форма юмора, — с вежливой улыбкой сказал я. К несчастью, та половина, что убеждала заткнуться, с треском проиграла.       — А вы, мистер Малфой, в этом очень хорошо разбираетесь?       Её физиономия приняла вид лёгкого удивления, как бы говоря: «Очко в мою пользу». Я фыркнул и покачал головой, безмолвно отвечая: «Мне это неинтересно».       — Что было в пятницу?       — А что было в пятницу? — лениво отозвался я, всем видом давая понять, что присутствовать здесь мне в тягость.       — Я имею в виду, чем вы занимались.       С ответом выступил Стюарт, решив, что мне и правда нужно заткнуться. Грейнджер слушала внимательно и с таким видом, будто не нахамила несколько минут назад. Кажется, она сосредоточенно размышляла. Это навевало необъяснимую тревогу.       — Да что с тобой? — прошептал Стюарт, когда мы вернулись к себе.       — Что со мной? Со мной? — Я тоже приглушил голос. — Да ты слышал, как она разговаривала? Будто я в чём-то провинился!       — И что, будешь теперь играть с ней в «кто-кого-переязвит»?       — «Переязвит»? Ты в курсе, что нет такого слова?       — Но ты меня понял. Что тебе Форд сказал? Так что держи-ка ты себя в руках. С этой дамочкой, по-моему, шутки плохи.       — Ну да.       — Ты ведь не собираешься проверять это?       — Да плевать мне на неё, ясно?       — Что-то незаметно. С чего ты на неё накинулся? — допытывался Стюарт, бросая настороженные взгляды на дверь.       — Сдалась она мне.       — Вот и отлично. Всем на всех плевать, лучший расклад, — не без удовлетворения продекламировал он. — До поездки в Сейнт Кэтринс ещё три часа. Давай съездим в тот ресторан и разберёмся с записями камер.       Я продолжал клокотать от злости. Уехать подальше от ведьмы Грейнджер оказалось кстати. Да и побыстрее разобраться с поисками «старого друга» было бы отлично: возможно, завтра этой суки в отделе уже не будет.       Похоже, рыжий молодой бармен меня даже не узнал. С чисто выбритым лицом, минимально заметными остатками встречи с кулаком Тейлора и в официального вида одежде я мало походил на себя с разбитой физиономией, щетиной и в кожаной куртке. Оно и к лучшему.       Софи на записи мы приметили сразу, пусть изображение и было чёрно-белым — слишком уж приметная у неё внешность. Как назло, мужчина, которого описывал бармен, сидел к камере спиной. К другой камере он сидел лицом, но они с Софи расположились слишком далеко, чтобы можно было хоть что-то разобрать. Камера снаружи показала, что они покинули ресторан и разошлись в разные стороны в двадцать одну минуту второго. С улицы проследить за Софи не удалось бы по двум причинам: огромное количество туристов и большая отдалённость самих камер. Впрочем, всё не так уж и беспросветно: мы выяснили, что знакомый Софи отправился по Грэйт-Портленд-стрит. Но после — будто растворился.       — Он мог наложить на себя чары невидимости, к примеру, — рассуждал я вслух спустя часа два, пока мы сидели в машине.       Стюарт закурил.       — Или просто куда-то свернул. Такой вариант ты не рассматриваешь? Может, он и вовсе не был волшебником? Софи училась в школе искусств, мало ли…       — Разберёмся с этим позже. Где распечатки?       Стюарт кивнул на стопку листов с распечатками фотографий с камер, которую уже упаковал в пластиковую папку. Теперь она покоилась на заднем сидении авто. Время уже поджимало.       Явившись к складам в назначенное время, я с неприязнью заметил, что Грейнджер была тут как тут. Группа полицейских, девять человек, стояла вокруг автомобиля, разложив на капоте карту. Хозяин машины угадывался сразу. Я не мог сказать точно, чем были вызваны эти подозрения, но от тёмно-бежевого блестящего небольшого авто определённо попахивало занудством.       Дождь закончился, но было по-прежнему пасмурно. Тучи, бледно-серые, висели низко, а влажный воздух казался чересчур густым и тяжёлым. Грейнджер, увидев нас, властным жестом потребовала подойти. На ней чёрный костюм сотрудника волшебной полиции: сплошной комбинезон, наглухо закрывающий тело. Благодаря тому, что чуть ли не каждая нитка плотной ткани пропитана чарами, костюмы защищали от многих мелких и средних заклятий.       Её повседневная одежда — брюки, свободного покроя пиджак и такая же рубашка, — как выяснилось теперь, отлично скрыли тот факт, что Грейнджер была тощей. Без каблуков и высоко собранных волос она казалась ещё и мелкой. Защитный костюм плотно облегал её тело, и я не без яда подумал, что у неё, по-видимому, нет сисек. Только два нагрудных кармана определяли примерное расположение груди. Но, надо отдать ей должное, выглядела собранной, хотя ранее утверждала, что никого в указанном Люси месте мы не найдём.       — Вот здесь те самые склады. — Она ткнула пальцем в карту, и мы со Стюартом одновременно склонились над ней. — А по бокам, похоже, сквоты. Две группы будут прочесывать их, другая пойдёт на территорию складов.       Заброшенные склады располагались недалеко от доков Сейнт Кэтринс, и, к нашему счастью, людей там было совсем мало. Немногочисленные прохожие обходили нашу компанию чуть ли не за милю, ни один не решался, как это иногда бывало, подойти и спросить: в чём тут дело и что происходит. В большинстве случаев магловские полицейские не носили оружие, но и Стюарт не простой магл. На это задание Грейнджер вручила ему пистолет, грозно сверкнув при этом взглядом. Сам Стюарт оружие не любил, хоть и клялся, что стреляет отменно.       Разобравшись с картой и планом действий, мы со Стюартом, поверх брюк и рубашек, натянули защитные костюмы, которые он попросил прихватить для нас. Грейнджер с особым занудством напомнила об антитрансгрессионных чарах. Никто не сказал ни слова в ответ на это напоминание. Такие облавы явление обычное. Главное — действовать по определённому алгоритму и быть предельно внимательным. Стюарт заявил, что поведёт группу в один из сквотов. Грейнджер решила пойти в другой, а мне достались поиски на территории складов. Разделившись на три группы, мы разошлись в разные стороны. Я пошёл вперёд, разбрызгивая лужи, остальные шли за мной. Вокруг стояла оглушительная тишина, разве что из доков доносилось размеренное, с правильными интервалами гудение.       С обеих сторон кусок земли был зажат глухими грязными стенами выставленных в длинные ряды таунхаусов. Те самые сквоты, о которых говорила Грейнджер. У оснований дома поросли густыми кустарниками. Невысокий металлический решётчатый забор, огораживающий территорию складов, приткнулся к ним вплотную. Тесно прижатые друг к другу низкие железные коробки, на манер вагончиков, образовывали, если верить карте, что-то вроде лабиринта. Коричневые и проржавевшие, вагончики щедро изрисовали яркими граффити. Дорогу, шириной футов шесть, сильно развезло, и скоро ботинки и низ комбинезона были заляпаны вязкой грязью.       В петлях некоторых вагончиков болтались огромные амбарные замки, двери других открыты нараспашку. Я готовился увидеть шатающихся обитателей сквотов, которые ищут чем поживиться или собирают металлолом. Но было тихо и пусто. Я покрепче сжал палочку, готовый к любой неожиданности. Шуршащие от порывов ветра блестящие обертки из-под чипсов, картонные упаковки от фастфуда, полиэтиленовые пакеты, бутылки, покореженные куски ржавого металла, вроде труб и деталей непонятного назначения — казалось, хлам неспеша захватывает всю территорию.       Наручные часы показывали ровно шесть двадцать, когда к нам присоединилась группа Грейнджер. По её каменному лицу я понял, что они ничего не нашли.       — Там пусто. Кажется, даже никто не живёт, — тихо, но чётко сказала она, как только подошла.       — У нас тоже пока ничего.       Её слова разочаровали. Мы обошли лишь половину территории и пока не обнаружили никаких признаков, что здесь кто-то мог жить или иметь временное убежище.       Грейнджер приподняла подбородок, приобретя вид такой самодовольный, что я в мгновение рассвирепел. Однако промолчал. Не выяснять же отношения при полицейских? Все вместе прошли немного вперёд и снова разбрелись, теперь уже по двое. Шестеро полицейских испарились моментально, чему я не удивился. Похоже, находиться рядом с начальницей им тоже не хочется. Мы остались вдвоём.       — Я же говорила, что ваша идея…       Я хмыкнул, так, чтобы Грейнджер услышала.       — Что?       — Не могу понять, зачем ты усложняешь.       Я свернул влево, к решётчатому забору, который отделял территорию от стены сквота. Грейнджер засеменила следом, разбрызгивая грязь.       — Я? Это вы…       — Мы семь лет вместе учились, в конце концов. — Я закатил глаза, не в силах больше слушать её издевательское «вы». — Можешь не соблюдать субординацию, тут тебя никто не услышит. И обращаться ко мне «вы» и «мистер Малфой» необязательно.       — Я делаю что-либо или не делаю не потому, что на меня кто-то смотрит или не смотрит, — витиевато ответила она холодным тоном, поравнявшись со мной. — А вам стоило бы субординацию соблюдать.       Я резко затормозил и жестом дал понять, чтобы она заткнулась. Мне послышалось какое-то движение. Но тут же сообразил, что это всего лишь ветер шуршит запутавшейся в ветках куста упаковкой из-под чипсов.       — Да как скажешь. Скажете.       И пошёл вперёд. Меня едва не трясло от злости. Вот же стерва.       По правую руку вдаль уходили ещё штук десять вагончиков. На одном из них, ближайшем ко мне, неразборчивая надпись, сделанная яркой жёлтой краской. Левее самой последней железной коробки, возле одиноко торчащего из земли металлического столба, кто-то вырыл яму. Комья влажной чёрной земли кучей были навалены возле решётчатого забора. Наверное, кто-то хотел вырыть этот столб и получить немного деньжат.       Грейнджер молча обогнала меня на несколько шагов, чтобы первой заглянуть за угол самого дальнего вагончика. Я машинально ускорил шаг.       Лишь миг понадобился, чтобы понять, что произошло. Грейнджер развернулась, будучи уже возле самого последнего складского вагона. Видимо, хотела что-то сказать. И как только она это сделала, раздался такой оглушительный вой, будто тысяча кошек одновременно завопили над самым ухом. Раздирающий барабанные перепонки визг всколыхнул стаю птиц с крыш сквотов, десятки металлических вагончиков завибрировали, и каждая клетка тела затрепетала, готовая рассыпаться на куски.       Грейнджер, заткнув уши руками, выронила палочку. Она сделала шаг назад, ещё один. Ботинки оставили след, примяв комья чёрной земли. Пятка опасно нависла над вырытой ямой. Грейнджер попятилась, будто её что подтолкнуло. В следующий миг она широко распахнула глаза и открыла рот, готовая свалиться в зияющую чернотой яму.       В несколько прыжков я подскочил к ней, выбросив вперёд руку, на удачу. Пронеслись десятки, нет, сотни мыслей. Глубока ли яма? Что будет, если упасть? Сердце готово было вывалиться наружу, оно с бешеной скоростью билось будто в горле.       Под жуткий вой, который дезориентировал, пальцы ухватились за плотную ткань. Я будто чувствовал отчаянно бьющееся под костюмом сердце. Я резко потянул Грейнджер на себя, мгновенно отпустив. Она кулём повалилась прямиком в грязь.       Руки дрожали, как после двухнедельного запоя, и отменить Воющие чары удалось с третьей попытки. Всё смолкло, но со стороны сквота, куда отправился Стюарт, раздались мужские выкрики. Это произошло за несколько секунд, которые, будто жвачка, растянулись на целую вечность.       Закружилась голова, но я устоял на ногах. Грейнджер сидела в грязи, завалившись набок и склонив голову. Из-за угла появились шестеро полицейских с палочками на изготовку, дико вращая глазами. Я отправил их к сквотам. Они одновременно кивнули и поспешили в указанную сторону. Выстрелов я не слышал, хороший знак. Но их могли заглушить Воющие чары. Я сделал несколько шагов, готовый пойти за полицейскими, которые уже скрылись из виду. Но остановился.       Грейнджер не двигалась. Не умерла ли от испуга? Нет, вроде жива. Спина сотрясается, голова опущена, одна рука, по локоть в коричневой жиже, держится за грудь. Я понадеялся, что это не какой-нибудь сердечный приступ. Волосы, заплетённые в толстенную косу, растрепались и тоже были заляпаны грязью.       Подняв из лужи палочку, протянул ей. Но реакции не последовало. В ушах ещё шумело, но я с удивлением отчётливо услышал всхлипы.