Пятеро в молчании

      План ещё не оформился до конца. Как поступить? Жаль, рядом нет напарника, уж он бы дал дельный совет.       Взгляд сфокусировался на хмуром лице Грейнджер. Мы вернулись в кабинет.       — Значит, мне надо просто сказать ей, что я знаю тебя. И помогу выбраться. Только она должна рассказать мне правду. Но ты — это не ты. Ты — это Джек. Так?       Грейнджер уселась на край стола Стюарта, сдвинув несколько папок в сторону. Я же устроился за своим столом, уперев лицо в ладони и глядя на неё исподлобья.       — Именно. Мне нужно знать, зачем она пошла в доки. Это важно.       Вкратце я рассказал Грейнджер об истории с Кэти, обойдя при этом самые красочные подробности. Довериться было непросто, но к кому ещё податься? К этому безмозглому полицейскому? Я сообщил только то, что некоторое время эта девушка знала меня под именем Джек — судя по взгляду, Грейнджер прекрасно поняла, о каких временах велась речь, — и мы не виделись до прошлой субботы несколько лет. Также я сказал о том, что именно с Кэти беседовал в субботу насчёт Билли, а она слышала, как барменша говорила про доки и местный склад.       — Ты боишься, что если она узнает о тебе правду, то не захочет говорить?       — Да.       — А нам нужно выяснить, зачем она туда ходила: разузнать для тебя информацию или связаться с Билли?       — Верно.       Стало тихо. Где-то в глубине здания хлопнула дверь.       — Знаю, мы друг друга терпеть не можем и всё такое, но ты ведь тоже работаешь над делом. Значит, это и для тебя важно. Если тут есть связь… Тем более, ты мне должна. Я ведь тебе жизнь спас, так?       Грейнджер закатила глаза, но, похоже, воодушевилась, что пришло время действовать.       — Хорошо, — сказала она, прикрыв глаза рукой, будто что-то соображала. — Попробуем. А за спасение я тебя поблагодарила, причём дважды и искренне. Могу выписать благодарственное письмо с печатью Министерства. Хочешь?       — Хочу. У меня как раз одна рамка на стене пустует. — Я встал и надел куртку, позабавившись представленной сценой вручения такой грамоты. — Пошли. Отчёт о вчерашнем потом напишем.       — С чего ты взял, что я тебя терпеть не могу?       Солнечные лучи поигрывали на гладких блестящих волосах, тёмные глаза сосредоточенно всматривались в моё лицо. Красной помады на губах не было. Сегодня она надела строгое белое платье и из-за этого казалась блёклой молью.       — Я ведь не слепой. И не тупой. И мне, если честно…       — Не в этом дело, — перебила она и замялась. — Просто у меня поганый период в жизни.       — Запомни только одно правило: не говори со мной о личном. Меня не волнует, что у тебя происходит. Я хотел сказать, что даже если бы ты меня терпеть не могла, это не имело бы значения. Мне всё равно. Спокойно закроем дело и попрощаемся. Идёт?       — Идёт, — откликнулась она со смешком, вздёрнув бровь.       Мы вышли в коридор. Грейнджер заскочила в свой кабинет, чтобы взять сумку и пальто. Пока я пытался запереть дверь, она уже появилась рядом. И, видимо, по пути напрочь вытряхнула из головы те слова, которые только что были озвучены.       — Значит, ты меня терпеть не можешь.       Внезапный порыв взять её с собой показался настоящей глупостью. Тот факт, что Кэти задержали при обыске сквотов, что она может быть как-то связана с Билли, скрасил ненадолго привычное раздражение. Но Грейнджер во что бы то ни стало решила поддерживать высокий уровень неприязни к ней, задавая идиотские вопросы.       — Ответ будет занесён в моё личное дело? — не без яда спросил я, ковыряясь в замке ключом, будь он неладен.       — Смотря каким он будет.       — Тогда ты лучшее, что произошло в моей жизни, — с нескрываемой издёвкой в голосе, нарочито чётко и с расстановкой, сказал я.       Замок наконец-то поддался, и я развернулся, чтобы пойти на выход. И столкнулся нос к носу с Нэнси. Судя по её лицу, она услышала сказанное. Особенно последнее. Вернее, только последнее.       — Не хотела вам мешать, — холодно произнесла Нэнси. — Доброе утро, мисс Грейнджер, детектив Малфой. Я зайду попозже, раз вы уже уходите.       Она не глядела на меня, произнося это. Нэнси, одетая сегодня в кожаную юбку чуть выше колена и тёмную блузку, вызывающе контрастировала с Грейнджер и её чопорным платьем. Две женщины так откровенно прожигали друг друга взглядами, что хотелось мгновенно трансгрессировать куда-нибудь за пределы Англии — от греха подальше.       — Ну что вы, мисс… — Грейнджер прищёлкнула пальцами. Она явно намеренно сделала вид, что позабыла имя Нэнси. Та в ответ поджала губы, неприкрыто осматривая «соперницу» с ног до головы.       — Мисс Стоун.       — Да-да, конечно, — беспечно проворковала Грейнджер, никого, впрочем, не обманув этим приёмом. — У вас что-то важное?       — Это подождёт. Всего хорошего.       Она ещё раз посмотрела на Грейнджер из-под густо накрашенных ресниц и, развернувшись, пошла в противоположную сторону. Стук каблуков отбивал в моей голове ругательства, причём голосом Нэнси. Грейнджер проводила её взглядом, наверняка думая, что сделала это незаметно.       — Какая странная, — прокомментировала она, надевая пальто. — Что это с ней?       Я первым начал спускаться. Неужели Нэнси всерьёз подумала, что я тут стою и объясняюсь Грейнджер — прости, Мерлин — в любви? Уму непостижимо. Если она решит закатить истерику по этому поводу, то тут же развернусь и уйду.       Шли до каминов молча. Запретив себе распаляться из-за Нэнси, снова подумал о Кэти. Мне казалось, что я знал её отлично, и даже сейчас считал, что Кошка не стала бы ввязываться в нечто подобное. Пусть жизнь редко баловала её, иногда обходилась жестоко, но Кэти по своей сути была добрым, заботливым и совершенно наивным человеком.       Как я относился бы к ней, если мы встретились бы на другом отрезке жизни? Возможно, что-то сложилось бы иначе. Но каким бы хорошим человеком Кэти ни была, она как никто напоминает о прошлом. Это невыносимо. Невыносимо находиться там, в Лютном, рядом с ней. Слышать мечтательное «а помнишь?». Я просто не могу её видеть. Не могу смотреть в голубые глаза. Не могу слушать бархатный, будто мурлыканье кошки, голос. Когда-то я сделал всё, чтобы никогда не вспоминать о ней. Теперь тяжело даже думать о том, что Кэти снова всплывёт на поверхность.       Мы познакомились на каком-то препаршивом сборище в Лютном. Большая часть воспоминаний покоилась в алкогольном тумане, но я помнил, как она старалась помочь тому, до кого никому не было дела. И вот такая благодарность перепала ей в ответ. Лгать легко, и я находил сотни причин для лжи. И тогда, в субботу, снова пришлось соврать. Наверное, стоило рассказать правду ещё пару лет назад, но я предпочёл остаться в памяти Кэти Джеком и с лёгкой руки Поттера навсегда покинул и её, и Лютный, и свою самую отвратительную часть жизни. Сейчас правда ничего не стоила и принесла бы нам обоим только разочарование.       Когда спустились к каминам, я уже искренне жалел, что затеял всё это. Но разве есть выбор? Отправлять Грейнджер одну — идиотизм. И откровенная трусость, конечно. Она уже впуталась в мои проблемы, отступать нет смысла. Но поняла ли Грейнджер, какие отношения нас с Кэти связывали раньше?       Она шагнула в камин первой. Я заметил её странный взгляд перед тем, как вспыхнуло зелёное пламя. О чём она подумала? О том, какие слухи пойдут о ней в Министерстве, когда там увидят нас вместе? Героиня войны и глупый пацан, принявший метку Пожирателя смерти, сын своего отца и носитель позорной фамилии. Никто не тыкает пальцем и не рассуждает вслух, почему я не в Азкабане — то время прошло, а сейчас других проблем хватает, — но порой я ловлю косые взгляды, которые говорят больше, чем можно сказать словами. Подозрение, недоверие, сомнение. Я привык к этому и не обращаю внимания. Но всё же: сколько может выдержать человек, прежде чем сорвётся?       Смешно даже думать о вещах, вроде «священные двадцать восемь семей» или о самом понятии чистой крови. Для кого-то это по-прежнему предмет гордости, но сейчас наличие такой родословной не даёт ни прежних привилегий, ни особого отношения. Маленькое сообщество чистокровных, которое с прохладой отнеслось к новой расстановке сил, предпочло держаться в стороне, обособленно, выстроив вокруг себя иллюзию прошлого мира. Но, как я слышал, никто больше не заговаривал о Тёмном Лорде и лозунгах, вроде «власть — чистокровным». Будто ничего и не было. Будто можно отмотать время лет эдак на сто назад и продолжать жить, варясь в собственных мелких проблемах. Впрочем, я понятия не имею, насколько им это удаётся.       Когда прибыли в Министерство, время подбиралось к десяти. Выбравшись из камина, я едва не врезался в проходящих мимо волшебников. Они не обратили на это внимания, такая была толпа в атриуме. Грейнджер стояла недалеко от камина и уже с кем-то говорила. Судя по строгой физиономии — о работе. Её собеседница, смуглая девица, бросила взгляд в мою сторону. Лицо вытянулось от изумления, когда я целенаправленно пошёл к ним. Грейнджер обернулась. Я надеялся, что она обойдётся без светских бесед.       — Ну, Парвати, надеюсь, ты меня поняла. Увидимся позже.       Девушка ушла, пару раз обернувшись. Выглядела она так, будто торопилась не выполнить поручение, а поскорее рассказать сплетню подружкам. Или я просто надумываю?       Мы стояли возле лифтов в бесконечной очереди, молча и не глядя друг на друга. Было в этом что-то странное, какая-то дурацкая комедия положений. Я не надеялся освободиться хотя бы через час-полтора и запоздало подумал, что следовало оставить Стюарту записку. Только минут через пятнадцать мы оказались на нужном этаже, где располагались камеры временного содержания. Открывшееся зрелище походило на один из ночных кошмаров: низкий каменный потолок, мрачные стены, факелы. Я впервые спустился сюда. До этого, если приходилось разговаривать с подозреваемыми и задержанными, всё происходило в допросной в мракоборческом отделе, реже — в магловском полицейском участке. Я содрогнулся от накатившего холода, который исходил будто отовсюду.       Навстречу вышел тот же тип, что принёс конверт. Он сообщил, что готов проводить нас к задержанной. От вида его забинтованной руки стало смешно, пусть это чувство неуместно. Кэти его укусила! Вот это характер.       Отведя меня в сторону, Грейнджер спросила:       — А если она попросит доказать факт нашего с Джеком знакомства? Что ей сказать?       — Просто… назови её Кошкой.       — Прости?       — Прощаю. Не тупи, это прозвище. Она поймёт.       Грейнджер посмотрела с полным надменности взглядом: «Тупить — твоя прерогатива». Она пошла за удивлённым полицейским. Казалось, он до сих пор пытается сообразить, как связана Гермиона Грейнджер с сумасшедшей девчонкой из сквотов.       Я жестом дал ему понять, что пойду позади. Грейнджер провели в комнату для допросов, забинтованный дал коллеге указание привести Кэти. Я поинтересовался, когда он подошёл:       — За что её задержали?       — Нарушение статута о секретности, нападение на сотрудника департамента. Она достала палочку при маглах, которые были в том доме. К тому же…       Он помахал перед моим носом забинтованной рукой. В голове пронеслось: «Поделом».       — Мне даже пришлось идти в Мунго, вдруг она и правда бешеная.       — Какое несчастье. — Хотел было сказать ему пару ласковых, но передумал. — Её правда будут держать здесь за такую мелочь?       — Мелочь?       — Но она ведь не колдовала. Подумаешь.       Я опустил взгляд на его руку и деланно усмехнулся. Тот смутился.       — Не колдовала, потому что её вовремя остановили. А там… Кто знает, что было бы? Ненормальная. Пусть сидит, денег на залог у неё явно нет.       — Какой залог?       Полицейский нахмурил брови.       — Вроде бы, пятьдесят галлеонов.       — За то, что достала палочку?       Он не успел ответить. Где-то совсем близко хлопнула дверь, раздались шаги.       — Вы заходить будете? — раздражённо уточнил забинтованный. То, что я насмехался над его бедой, ему не понравилось.       — Нет, я снаружи подожду. Девушка должна говорить только с мисс Грейнджер, но мне нужно слышать их разговор.       Полицейский заинтересовался.       — Зачем такие сложности?       — Не твоего ума дело, — отрезал я. — Так, кажется?       Чуть приоткрыв дверь комнаты, я понял, что придётся полагаться только на слух. Жаль, что в Министерстве комнаты для допросов устроены не как у маглов. Чтобы увидеть тех, кто внутри, мне пришлось бы заглянуть в комнату.       — Здравствуй, Кэти, — недрогнувшим голосом сказала Грейнджер. Она явно чувствовала себя уверенно, однако ответом ей была тишина. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я хочу помочь. Джек попросил меня об этом.       — Что? Ты знаешь Джека?       Я даже вздрогнул. Голос Кэти, сипловатый, прозвучал громко.       — Да, — ответила Грейнджер так же спокойно. — Он попросил меня помочь Кошке.       Даже не видя Кэти, я представил, как она расцветает улыбкой. Полицейский удивлённо вздёрнул бровь. Он, конечно, думал, что она просто психопатка, которая выдумала историю про Джека. Я состроил раздражённую гримасу и кивнул в сторону, как бы говоря, чтобы он отвалил. Явно недовольный, полицейский подчинился.       — Где он? Он в порядке?       — Кэти, — продолжила Грейнджер, будто не услышав её. — Я могу помочь вам по просьбе Джека. Но вы должны рассказать всю правду о том, как оказались в Сейнт Кэтринс.       В комнате немного помолчали.       — Как ты мне поможешь? И где Джек?       — Его бы сюда не пустили, — мягко ответила Грейнджер. — Послушайте, Кэти. Вчера в том районе, где вас взяли под стражу, проходило важное полицейское расследование. И Билли — его часть.       — То есть, у Джека проблемы? — взволнованно прошептала Кэти. — Из-за тех денег, которые он хотел стрясти с Ила?       Я закатил глаза.       — Нет-нет, Джек тут ни при чём. Он мой знакомый. Он узнал, что вы были в доках, попали в неприятности. И обратился ко мне за помощью.       — Чёрт, к тебе?       Я различил в голосе Кэти сомнение. Внутри у меня всё сжалось. Лишь бы она не послала Грейнджер куда подальше с такими речами.       — Да. Мы учились вместе и были хорошими друзьями в школе.       Я чуть не хмыкнул, но сдержался. Эта ложь легко и непринуждённо слетела с уст Грейнджер. Ни единой дрогнувшей нотки, ничего, что выдало бы неправду.       — И как ты собираешься мне помогать? — с дерзостью спросила Кэти.       — Если вы расскажете, зачем приходили в тот район и что видели, то станете свидетелем в важном расследовании. Вас выпустят под залог, а когда расследование подойдёт к концу, то снимут все обвинения.       — Я не собиралась колдовать. Достала палочку просто… Рефлекс, ясно? — Теперь Кэти злилась. — Что я сделала?       — Я это понимаю, но закон есть закон. К сожалению, я не могу его переписать. Но зато могу помочь избежать неприятностей. Мы с Джеком вам обязательно поможем, но помогите и вы мне.       — А если Ил узнает, что я как-то причастна к этому?       — Никто не узнает, что вы давали показания. Это будет анонимно.       Надо признать — Грейнджер очень убедительна.       — Правда? — не без скепсиса, но с ноткой заинтересованности спросила Кэти.       — Конечно. Я обещаю, — с уверенностью сказала Грейнджер.       И лёд тронулся.       — Джек объявился в субботу, — с горечью в голосе начала рассказ Кэти. — Он просто как снег на голову свалился. Его не было столько лет… В общем, он заявился и спрашивал про Билли. Говорил, он ему денег должен. Но я ведь знаю Джека. Вижу, что-то не так. Что-то его беспокоит. Может, он и знал про это ваше расследование. Он-то что сказал про это?       — Джек не знал о расследовании. Я отвечу на все вопросы после, — вмиг сообразила Грейнджер. — Пожалуйста, продолжай.       Я прекрасно понимаю Кэти. Заявляется какая-то дама и говорит, что знает человека, выхода на которого у неё не было несколько лет. Какую историю я сочинил для Кэти тогда, в тату-салоне? Жаль, что хотя бы в двух словах не рассказал её Грейнджер. Это могло пригодиться.       — В общем, дёрганый какой-то весь. Он спросил про татуировку, но даже толком ничего не объяснил. Арчи, это мой брат, он вообще ничего не запоминает. Ему как бы пофигу. Я отвела его к Люси в «Виверну». Этот Билли, вернее, Ил… Оказалось, что он там работает. Я и подумать не могла, что разговор-то про Ила! Но зато сразу поняла: что-то здесь не то. И испугалась, что Джек куда-то опять вляпался. Предложила ему помощь, но он… Ты ведь его знаешь. Ему не нужна ничья помощь.       В комнате замолчали. Я подумал про Арчи. Искал ли он сестру, исчезнувшую как минимум со вчерашнего дня? По словам полицейского, Кэти привезли сюда сразу после происшествия в доках. Значит, ночевала она здесь. Но вряд ли Арчи пошёл бы в полицию.       — Что было дальше? — с искренним участием в голосе спросила Грейнджер. Я снова подивился тому, как ловко она орудует голосом.       — В субботу Ил на работу должен был прийти. Но Люси сразу сказала: не придёт. Так и вышло, в общем-то. В воскресенье от Джека новостей не было. С утра я сходила домой к Билли, тьфу-ты, Илу. Короче, его там не было, никто его не видел уже давно. Я подумала, что он может заявиться в «Виверну» вечером и решила подождать. Да и Джек мог выйти на связь, он сам так сказал: скоро увидимся. Но часа в два ночи я ушла из «Виверны».       Я поморщился. Кэти, наивная душа, ждала от меня вестей. Знала бы, кто я на самом деле — обрадовалась бы встрече?       — Значит, ты хорошо знакома с Илом?       — Ну… Не то чтобы. Так, ходит какой-то странный тип. Не знаю. В общем, вчера с утра захожу к Люси, узнать, не приходил ли Джек или Ил после моего ухода. Но она с ночной смены была, наорала на меня и выгнала. Я ещё раз сходила к Илу домой, а потом… Потом я решила разведать в доках. Люси говорила про склады, я легко их нашла. Прождала возле них пару часов, на территорию не заходила. Мало ли чего. Часам к пяти… Ну, или половине шестого, вроде… В общем, приехала какая-то машина. Я видела, она недалеко от складов остановилась. Потом появились ещё человек десять. Я поняла, что это министерские, по одежде. Я быстренько сделала круг вокруг складов и забежала в заброшенный дом. Залезла наверх, а потом на чердак. Но оттуда окна не выходили к складам. Ну, дьявольщина… Поэтому я не знала, что там происходит. Хотела спуститься, а тут в дом заявилась компания. Я слышала, как они там ходят снизу, говорят, на гитаре играют. Решила немного подождать и спуститься, посмотреть, чем дело кончится. Я подумала, что Джеку это могло быть интересно. Знаю, ему бы это не понравилось, но…       Я топал по следам событий вчерашнего дня под сипловатый — видимо, сорванный от крика — голос Кэти. Значит, она пошла в тот дом, чтобы спрятаться от машины Грейнджер, а после понаблюдать? И Билли тут ни при чём? Кэти явно говорила правду. Я понял бы по голосу, если бы она соврала. Выходит, Кэти спряталась на чердаке ещё до того, как мы со Стюартом прибыли на место, раз видела, как появились Грейнджер и полицейские, но не нас, на второй машине. И Кэти, очевидно, не поняла, что перед ней сидит та самая владелица авто. К тому времени, как Стюарт и его команда обследовали дома, в одном из которых пряталась Кэти, Грейнджер с полицейскими уже вернулись, и мы начали обходить склады.       В допросной снова стало тихо. Грейнджер не торопила собеседницу. Позволяя рассказывать в удобном для Кэти ритме, мисс Заместительница, на мой взгляд, избрала верную тактику.       — В общем… Потом как завыло! Я сразу поняла, что это Воющие чары, — с убеждённостью продолжила Кэти. — А ещё поняла, что надо валить. Хотела трансгрессировать, но не вышло. Спустилась с чердака, а там полиция, люди носятся, все верещат, как ненормальные, за окном орёт так, что мозги плавятся! Я, конечно, выхватила палочку. Хотела в окно сигануть, даже почти получилось. А что бы ты сделала на моём месте? Я запаниковала! Короче, палочку выхватили, скрутили меня… Смотри, синяки остались. Это можно записать как эти… Как их? А, побои! Можно?       А в этот самый момент я не позволил Грейнджер свалиться в яму. Странно думать, что Кэти находилась так близко и могла проникнуть в мою тайну, если бы ей повезло чуть больше. Но она не могла видеть меня из окна, когда её скрутили. В это время я ещё бежал к дому со стороны складов. А когда прибыл на место, её, очевидно, уже усадили в одну из полицейских машин, которые стояли в отдалении от сквота и жёлтой полицейской ленты. К тому же, все сотрудники, выехавшие на место, были одеты одинаково, в защитные чёрные костюмы. Как тут разглядишь? Но если бы я не задержался возле Грейнджер, если бы мне достались для исследования сквоты, где пряталась Кэти, а не склады, то всё могло выйти иначе.       — Значит, Ила ты не видела?       — С ним-то самое интересное. — Кэти усмехнулась. — Я стащила из бара его карточку, ну, чтобы наверняка узнать. Она в моём рюкзаке, его эти ваши козлы отобрали. Забери, если надо, я-то отлично её рассмотрела. И могу поклясться, что видела Ила из окна, когда меня скрутили. Он убегал, хотел трансгрессировать, но у него не получалось. Я тогда поняла, что и мне сбежать не удастся. Но Ил обернулся несколько раз, а потом один толстяк на меня навалился и заорал чуть ли не на ухо, мол, убегает, убегает! Я значения не придала, но потом до меня дошло, что дело тут именно в Иле. Да и ты сказала, что он часть вашего расследования. Так что… Знаешь, Гермиона…       — Да, Кэти?       — Скажи, как мне связаться с Джеком? Я волнуюсь за него.       Голос её вмиг переменился, стал жалобным. Я почувствовал укол совести. Но и беспокойство — как отвертится Грейнджер?       — Пока что я не могу этого сказать, — ответила Грейнджер, казалось, даже не задумываясь. — Он сам с тобой свяжется.       — Когда?       Грейнджер ответила уже совсем другим тоном, властным и прохладным. Очевидно, допрос подошёл к концу. Можно уже не церемониться.       — Сейчас я поговорю кое с кем, и в ближайшее время вас отпустят. Нужно будет подписать несколько документов. Ещё придётся наложить Следящие чары. В большей степени — для вашей безопасности. Пока вы числитесь как свидетель, вам нельзя покидать город. Если вы сделаете попытку, неважно, магловским способом или при помощи колдовства, то мы всё равно вас найдём. И это будет нарушением договора. Нарушив его, вы подвергнетесь наказанию за те действия, из-за которых вас задержали. Это понятно?       В ответ не раздалось ни звука.       Минут через тридцать, пока закончили с подготовкой документов для Кэти, мы стояли возле лифтов. Ни я, ни моя спутница не проронили и звука. Хотя Грейнджер сказала, что залог для свидетелей, приобщённых к делу, предоставляется Министерством, я беспокоился. Оставалось надеяться, что до конца расследования Кэти не нарушит условий.       Из её рассказа я понял две вещи. Во-первых, Билли совершенно точно не возвращался в Лютный переулок после моей субботней вылазки. Во-вторых, он в это время ошивался в доках. Обещания Грейнджер несоизмеримы полученной информации; разве что удалось добыть фото Билли, которое теперь покоилось на дне моей сумки в пластиковом пакете. Можно ли надеяться на лучшее для Кэти?       — Неплохой ход. С тем, чтобы провести её как свидетельницу, — произнёс я, когда вдалеке послышалось дребезжание подъезжающего лифта.       — Ага, пожалуйста. Похоже, она тебе небезразлична, как и ты ей. А я обещала помочь.       Я помолчал, обдумывая эти слова, когда мы шагнули в пустой лифт. Да, Кэти всё ещё есть до меня дело. И это не только способ надавить, чтобы она всё рассказала, но и повод для беспокойства. Оставит ли она попытки разыскать Джека? Захочет ли снова помочь ему, во что бы то ни стало? Но если рассказать всю правду сейчас, то ситуация станет ещё более непредсказуемой. Я решил пока что отложить эту мысль.       Судя по реакции Грейнджер, про Кэти можно ничего не объяснять. Да она и не требовала. Может, она и считала себя виноватой в провале в доках и хотела отблагодарить за «спасение», но это не вязалось с образом холодной и надменной стервы. Зачем она старалась?       — Тогда спасибо, вроде как. Надеюсь, это останется между нами.       — Рада помочь. Мне кажется, Кэти хорошая девушка. И да, разумеется, это останется, между нами.       И, повернувшись ко мне, улыбнулась. Я не отвёл взгляд.       — Почему думаешь, что она хорошая?       Грейнджер пожала плечами.       — Просто чувствую.       Это заявление поставило в тупик. И что с ней творится? Может, Грейнджер сошла с ума? Но, памятуя о словах про поганый период, я не стал заморачиваться.       — Жаль, что Билли не поймали. Он наверняка что-то знает, раз так упорно избегает полиции, — снова заговорила Грейнджер, делая шаг из лифта в атриум, где народу поубавилось. — Но зато у нас есть его фото, можно объявить в розыск. Интересно, почему они поругались в тот день возле дома Софи?       — Видимо, были причины, раз он так за неё ухватился, что оставил синяк.       — А может, Билли знал про «старого друга» и пытался отговорить Софи от встречи? Знал, что он опасен? Софи ведь сразу после этой ссоры пошла в кафе, — снова предположила Грейнджер, остановившись возле небольшой очереди у одного из каминов. Она приветственно кивнула кому-то за моей спиной. Я не стал оборачиваться.       — Может, и знал. Но это не имеет смысла. Если он кого-то подозревал, почему никому не рассказал? Я бы на его месте пошёл в полицию.       — Но ты не на его месте. Могло такое быть, что он просто испугался? Что его никто не станет слушать? Он ведь хорош как подозреваемый, если не вникать. Миссис Хилл видела их ссору, а через несколько часов Софи погибла. И я не думаю, что встречи с полицейскими входят в список его любимых дел.       Я только согласно промычал. Облегчение от того, что Кэти никак не причастна к делу, а виновата только в том, что оказалась не в то время и не в том месте, позволило немного расслабиться. А Билли, вот же ублюдок! Если он не убивал Софи, в чём я практически не сомневался, то и правда: зачем бежал от полиции? Действительно не верил, что кто-то станет его слушать?       Когда прибыли обратно в отдел, то часы показывали почти полдень, а день разошелся ещё пуще. Последние тёплые деньки перед бесконечными дождями, которые принесут с собой осеннюю прохладу. Я заметил, что дверь нашего со Стюартом кабинета приоткрыта. Наконец-то явился.       — Сегодня мы ждём вестей об отце Софи, — сказал я Грейнджер, когда мы остановились. — Сообщу, когда разберёмся с этим.       — Хорошо. Я постараюсь сделать для Кэти всё, что смогу. По крайней мере, сегодня она будет спать не в камере, а в собственной постели.       — Понял. Спасибо.       Мы помолчали. Она покивала, больше ничего не сказав, а я зашёл в кабинет. Стюарт подскочил на месте и громко, но абсолютно неразборчиво объявил о какой-то волнующей его новости.       — Чего?       — Я, говорю, пригласил Лолу. Лолу! На Осенний бал!       Мысленно закатив глаза, показал ему большой палец. Судя по такой бурной реакции, Лола согласилась.       — Ты поэтому с утра пропал? Караулил её?       — Ну… — Он замялся. — Вроде того.       — Молодец, Стюарт, я рад. Только один вопрос: ты будешь до самой субботы ходить с такой счастливой физиономией?       Тот самодовольно кивнул. Я вслух, но шутливо выругался.       — А ты с кем идёшь?       — Даже не начинай.       — Пригласи мисс Гермиону. Это с ней ты сейчас говорил в коридоре?       — С ней. — Я бросил сумку на стол, чувствуя внимательный взгляд Стюарта. — И нет, не приглашу. Ещё только утро, а ты уже пьян?       Напарник расхохотался. Похоже, теперь ему любая грубость нипочём.       — Почему нет? Обида со школы?       — Она, наверное, уже занята. Закроем тему.       Памятуя о реакции Нэнси на неосторожно брошенную фразу, я представил, что с ней будет, если приду на бал с Грейнджер под руку. Просто нелепо.       — Ага, она ведь хорошенькая. К тому же, первое впечатление оказалось ошибочным. Верь мне, Малфой, она точно не робот!       Я лишь поморщился. Конечно, её уже пригласили. Таких женщин всегда приглашают. Например, Уизли. Краем уха, от Поттера, я слышал, что они начали встречаться ещё в то время, когда некоторые вернулись в Хогвартс, чтобы закончить обучение. Сам я помнил тот год совсем плохо и не интересовался интрижками сокурсников. Зная Грейнджер и Уизли, отчего-то мне казалось, что эти двое вместе и по сей день. Может, её «поганые деньки» как раз и связаны с ним?       Странно рассматривать Грейнджер как женщину. Как коллегу, бывшую сокурсницу-зубрилу и неприятельницу, начальницу — пожалуйста. Надо признать, что выглядит она отлично, если брать в расчёт школьные дни. Но слишком много всего произошло в тот несчастный военный год, слишком много утекло воды. Может, Стюарт и прав насчёт обманчивого впечатления, да и сама Грейнджер сказала, что у неё довольно сложный период. Но что это меняет для меня? Совершенно ничего. Чуть меньше пренебрежения, и только. Спасибо и на этом. Можно найти десятки причин, почему она так переменила ко мне отношение. Может, это просто снисходительность. Или геройское всепрощение, которым она заразилась от Поттера. Возможно и то, что Грейнджер просто не терпит оставаться в долгу, а потому решила побыстрее отделаться от навязчивой мысли: быть должной бывшему школьному неприятелю. Ну кому такое может понравится?       — Ладно, пусть так. Не робот, и чёрт с ней.       — А ты где был?       — В Министерстве, разговаривал с одним из задержанных из вчерашнего сквота. По поводу отца Софи ничего не слышно?       Напарник указал на плотный конверт, точно такой же, какой пару часов назад принёс полицейский.       — И что выяснилось у задержанного?       — Похоже, ты прав, тот убегавший был нашим парнем.       — Билли?       — Ага. — И пока он не начал задавать новые вопросы, напомнил ему о конверте: — Что-то долго они в этот раз.       Я отметил, что конверт по-прежнему запечатан. Стюарт, карауливший Лолу целое утро, так и не добрался до него. Мой отвлекающий манёвр прошёл успешно, и Стюарт принялся за конверт. Я подвинул стул к его столу, стянул куртку и бросил её на спинку. В это же время раздался стук в дверь.       — О, ты вернулся, — прохладно заметила Нэнси. — Можно с тобой поговорить?       Она не стала проходить в кабинет, а стояла на пороге, заглядывая в приоткрытую щель и сверкая глазами.       — Можно. Но позже.       Где-то совсем близко открылась и закрылась дверь. Нэнси повернула голову, глядя на невидимого для нас человека. Заметив её скривившиеся губы, я решил, что это соседка.       — Я хотела попросить распечатки фотографий с камер из кафе, где была Софи. Вы их просмотрели?       Дверь распахнулась шире. Нэнси попятилась, чтобы дать дорогу начальнице, которая даже вида не подала, что заметила препятствие.       — Можете просмотреть их здесь, сразу и обсудим, — разлюбезничался Стюарт и помахал в воздухе пластиковой папкой.       Я закатил глаза, а потом взглянул на Нэнси. Она до сих пор стоит в коридоре, рассыпаясь искрами.       — Выйду на минутку, — шепнул я напарнику, чтобы Грейнджер не услышала.       Плотно закрыв за собой дверь, я схватил Нэнси за руку и потащил в самый конец коридора, к окну. Благо на этаже было пусто, и никто этого не видел.       — Ты совсем обнаглела? Почему ты так себя ведёшь?       Нэнси сделала маленький шаг назад.       — Ты точно ничего не перепутал? — прошипела она, сжав кулаки. — Какого чёрта ты ей там говорил? Лучшее, что было…       — О, Мерлин, ты серьёзно? Мы на работе или где? Это был сарказм и… Я не понимаю, почему мы это обсуждаем здесь. Если эта дурь из твоей головы не выветрится до вечера, поговорим после работы. И ещё. Если заместительница что-то заподозрит, то проблемы будут у всех. Ты хочешь, мать твою, чтобы у меня были проблемы?       Она гневно раздувала ноздри, но молчала. Кулаки сжаты, как и губы — в такую тонкую полоску, что позавидовала бы сама Макгонагалл. Она постояла недолго, что-то соображая, а потом развернулась и быстрым шагом направилась по коридору. Дойдя до выхода на лестничную клетку, резко свернула и скрылась из виду. Привыкнув к тому, как незамысловато, прямолинейно и отчасти по-детски устроена голова Нэнси, я сразу предвидел что-то подобное. Но всё равно взбесился. Нашла время! Я даже пообещал себе развернуться и уйти, если об этом зайдёт речь, но уходить было некуда, разве что выпрыгнуть в окно.       Я вернулся в кабинет, где стояла оглушительная тишина, в полном раздрае, едва не трясясь от злости. Стюарт только на секунду обратил на меня внимание и продолжил молча читать содержимое конверта, делая вид, что ничего не заметил. Грейнджер, пристроив задницу на краю моего стола, изучала фотографии. Говорили они или нет, пока меня не было? Нельзя сказать точно. Возможно, заместительница могла попытаться расспросить Стюарта, но он ничего ей не расскажет.       — В Министерстве стулья отменили? Хорошие новости: у нас они по-прежнему котируются. Тем более, их тут три штуки, даже палочку доставать не надо.       Сказал это, но на Грейнджер даже не посмотрел. Снова сел на место возле стола Стюарта, всячески игнорируя присутствие постороннего. И почти сразу услышал, как она молча встала и выдвинула из угла стул.       — У вас есть карта? — послышался голос позади.       — Конечно. — Стюарт тут же вытащил сложенную в несколько слоёв карту из ящика.       Грейнджер подошла со спины, взяла карту из протянутой руки напарника. Затылком я ощутил небольшое дуновение от её передвижений, а затем сладкий запах духов, и поморщился.       — Что тут? — спросил я, кивнув на конверт. Все усердно делали вид, что ничего не произошло.       — Знаешь, это довольно интересно. В Норфолке, в деревне Уолсингем, нет никаких Палмеров, как и мужчин по имени Майкл, которые бы представлялись такой фамилией.       — Как это?       — Разгадка несложная. Я попросил проверить фамилию Палмер ещё и по базе данных Лондона, имена Софи и Майкл.       — И?       — Есть совпадение, — торжественно объявил Стюарт. — Некая Джулия Палмер, не волшебница, была замужем за не волшебником Майклом Хантом и имела дочь Софи. Восемь лет назад скончалась от передозировки наркотиками. Она несколько раз привлекалась за хранение и продажу. Дочь осталась с отцом.       — И что за тип этот Майкл Хант?       Я взял из рук Стюарта бумагу, просмотрел. Восемь лет назад. Тогда шла война. Софи было лет тринадцать-четырнадцать.       — А вот тут начинается самое настоящее мракобесие. Если честно, я прекрасно понимаю Софи, которая сбежала при первой же возможности. У её папаши шикарный послужной список. И мошенничество, и воровство, и нападения… В общем, вот, сам посмотри.       Стюарт вручил мне ещё несколько листов. Я присвистнул. Похоже, Майкл времени зря не терял.       — А Софи, значит, волшебница.       — Да. Значит, она и в Хогвартсе училась? Может, сделать запрос туда?       — Зачем? — Я отложил досье Майкла Ханта. — Как нам поможет её табель успеваемости?       — «Старый друг» может оказаться школьным приятелем. — Ты хоть представляешь, сколько человек там училось в одно время с ней? Это как тыкать пальцем в небо. Только зря время потратим.       — Ладно. — Стюарт вяло отмахнулся. — Получается, когда мать Софи погибла, отец забрал её к себе… Интересно, он знал, что она волшебница?       — Наверняка знал. Если даже они не общались до этого момента, то утаить учёбу в школе не удалось бы. Почти год Софи проводила там, а после приезжала на каникулы. А там домашние задания и прочее. Как скрыть кучу книг про магию, котёл, палочку? Нет, наверняка знал, — с убеждённостью сказал я, не обращая внимание на шуршание бумаги за спиной.       — Думаешь?       — Спрашиваешь у того, кто учился в школе магии?       — Хорошо. Ты прав. — Он едва приметно улыбнулся, глядя на меня. Как бы говоря: «Успокойся уже».       — Значит, Софи с отцом прожила в Лондоне ещё год после смерти матери. — Я отвёл взгляд, подавив ответную улыбку. — В начале двухтысячного они переехали в Норфолк. Через год, когда Софи закончила школу, тут же уехала обратно в Лондон. Макдэниэлы сказали, что, когда они её встретили, Софи было семнадцать.       Стюарт кивнул и добавил:       — И она с отцом, якобы, больше не общалась. И даже ненавидела его.       — Думаешь, это ложь? Она могла что-то разнюхать о его делах уже будучи взрослой и, например, шантажировать. За что он её и…       — Ты считаешь, что это он её убил? — хмыкнул напарник, потирая лоб.       — Надо ехать в Уолсингем. Майкла Ханта, я полагаю, там нашли?       — Нашли. Но это же… Сколько до туда миль? Часа три придётся ехать, если без остановок.       — Это если ехать через Колчестер, миль сто пятьдесят. А можно по прямой, тогда доберётесь часа за два с половиной. По этой дороге примерно сто двадцать миль, — раздался голос Грейнджер.       Я так резко развернулся на стуле, что чуть с него не свалился. Откуда она знает это? Грейнджер вскинула брови и помахала картой, над которой корпела.       — Ясно. Конечно. Вообще-то, я хотел предложить трансгрессировать.       Стюарт мгновенно скис.       — Ну нет!       — Да шучу я.       — Вы что-нибудь нашли? — обратился он к Грейнджер.       — Да, — с лёгким самодовольством ответила она, сложив руки на груди.       — И что же такого ты там нашла? На фото? Мы видели записи с камер и…       — Неужели? — Она надменно уставилась на меня. — Тогда я ума не приложу, как ты мог это пропустить.       — Что-что? — Я соскочил с места и навис над разложенной картой и несколькими фотографиями. — Что я упустил?       Стюарт тоже подошёл к столу, заглядывая мне через плечо.       — Итак. — Грейнджер выпрямила спину и задрала подбородок. — Здесь видно, что мужчина уходит по Грэйт-Портленд-стрит, а Софи — в другую сторону, и это происходит неоднократно. Вернее, в каждом из этих случаев.       Она разложила несколько практически идентичных фотографий. Ни на одной из них лица «старого друга» было не различить.       — Да, спасибо. Мы это уже знаем, — не без яда сказал я.       — Но потом он исчезал с камер, так? — вставил Стюарт. — Он мог свернуть куда угодно.       — Мог, — с тем же самодовольным выражением сказала она. — Но если он был волшебником, а мы думаем, что он им был, то мог свернуть на Риджент-стрит, а после — вот сюда.       Я опустил взгляд и прочитал: «Олл Саулс Плейс». Короткий отрезок дороги вёл в тупик.       — И? Ты имеешь в виду, что он мог оттуда трансгрессировать? — Я откровенно усмехнулся, поглядывая на напарника. — Что это даёт?       — Нет же! Ты серьёзно? Не знаешь? Там находится музей Магии.       Ответом была тишина. Стюарт приоткрыл рот, но немедленно взял себя в руки:       — А есть такой музей?       — Погоди, Грейнджер. Ты что-то путаешь. Музей Магии находится в Брикстоне. Я точно это знаю. Я был там раз сто, не меньше.       Грейнджер склонила голову, выразив вежливое, как ей наверняка казалось, изумление:       — И когда же это было?       — Когда учился в школе. Какая разница? У музея за это время ноги выросли?       — Тогда понятно. — Она снисходительно хмыкнула, и я опять начал раздражаться. Она просто невыносима.       — Уж просветите, мисс Грейнджер. К чему эти ваши драматические паузы и лирические отступления?       — Выражаясь твоим языком: да, у него выросли ноги. Музей Магии находился в Брикстоне, но после взрыва два года назад его перенесли сюда.       Она снова ткнула ногтем, покрытым бежевым лаком, в название «Олл Саулс Плейс» и несколько раз постучала по изображённому на карте отрезку дороги.       — Взрыв?       — Да-да, я что-то слышал. — Стюарт оживился. — Говорили, что взорвался газ или что-то в этом духе. Там был ремонт дороги в то время.       — Да, но на самом деле там произошла попытка ограбления. Кто-то использовал взрывное заклятье. И колонны, и балкон с частью второго этажа обвалились, — объяснила Грейнджер. — Правда, виновных не нашли. Но внимание это привлекло, и сильно. Так что пришлось срочно искать новое место. Теперь для всех, кроме волшебников, это закрытый на ремонт научный музей.       — Музей Магии, значит, — ощущая себя болваном, подытожил я.       Это логично. В какой-то мере. Софи — художница, а в музее частенько проходили разного рода выставки. Её появление там не выглядит чем-то из ряда вон выходящим.       Все эти события со взрывом и переездом я успешно пропустил по причине физической и информационной изоляции в Лютном. Вероятно, и мог слышать что-то об этом, но в отравленном алкоголем мозгу событие не отложилось. Тем более, в то время я предпочитал не читать газет.       Мы со Стюартом переглянулись. Сколько бы понадобилось времени, чтобы мы сами прознали про музей?       — Значит, «старый друг» может там работать и они с Софи ходили обедать? — предположил Стюарт. — Малфой, тот парень сказал, что они приходили только в обед, да?       — Ни раньше, ни позже. Как по часам, — процитировал я рыжего бармена. — Но это нелогично. Если они скрывались, то встречаться во время перерыва рядом с музеем… Странно, нет? Вдруг кто-нибудь из его коллег заглянул бы туда?       — Но это даёт ему алиби, — сказала Грейнджер. — Мы несколько раз видели, что он ходил туда и обратно одним и тем же путём. Будто специально проходил под камерой, чтобы это доказать. После он мог вернуться в тот тупик каким угодно путём, банально — трансгрессировать. Сделать то, что задумал, и вернуться.       — Или ему было неважно, увидят их или нет, — высказался Стюарт. — Мы знаем только то, что сама Софи держала личность друга в секрете. Но почему?       Пораскинув мозгами, я решил, что каждый из этих вариантов имеет место. Либо «старый друг» хитрый и изворотливый маньяк, задумавший обзавестись правдоподобным алиби, либо простой человек, который оказался не в том месте и не в то время. Совсем как Кэти.       — Хм, возможно, — сказала Грейнджер. — Но если он не виноват, почему тогда не пошёл в полицию? Её ведь убили почти сразу после встречи в четверг. Если они дружили, Софи явно была ему небезразлична. Она могла что-то рассказать, пожаловаться на кого-то…       — Пожаловаться на Билли, имеешь в виду? Из-за синяка?       Грейнджер в ответ неопределённо качнула головой.       Странно, что ни один из тех мужчин, кому, предположительно, было дело до Софи, не обратился с предложением помощи. Оба они видели Софи в день её гибели. Оба могли что-то знать друг о друге. Можно понять Билли, практически бездомного, обитавшего в самом злачном месте магического Лондона — такие типы не любят общаться с полицией. Но поведение второго парня ставило в тупик. Одет он прилично, да и сам ресторан не из дешёвых. Значит ли это, что он оказался в том же положении, что и Билли — испугался? Испугался, что выплывут его тёмные дела?       — Если бы я оказался в такой ситуации и решил помалкивать, то залёг бы на дно, пока дело не разрешилось, — сказал Стюарт.       — Я тоже об этом подумал. Значит, ищем высокого черноволосого мужчину, который может работать в музее Магии. И с пятницы не выходил на работу. Так?       Оба моих собеседника одновременно кивнули.       Напоминание о ресторане и обеде отозвалось в желудке. Пропустив завтрак, я ничего не успел поесть. Стюарт опустил взгляд на часы и будто прочитал мои мысли: — Половина второго. Пообедать бы, а потом… Куда отправимся? Музей или Уолсингем? Надо решать, что важнее.       Ощущая себя выжатым как лимон, не выспавшийся и мечтающий только о том, как бы принять положение погоризонтальнее, я решил, что ехать куда-то далеко было бы идиотизмом высшего порядка. Да и найти того самого друга куда важнее, чем беседа с человеком, который, судя по всему, не виделся с Софи много лет.       — Займёмся сначала «старым другом». А завтра разведаем в Норфолке.       Грейнджер о чём-то сосредоточенно думала, водя пальцем по подбородку и закусив губу.       — С нами поедешь? — спросил я исключительно из вежливости, переминаясь с ноги на ногу и разминая затекшую спину. Конечно, она потащится с нами. Потащилась же в доки.       — М? Нет. Нет, у меня есть другие дела. Расскажете потом, чем дело кончилось. Стюарт уже отошёл к своему столу, собирая бумаги в несколько разных стопок.       — Другие дела?       — Другие дела. — На лице снова отразилось то самое каменное выражение. — Какое из этих слов тебе непонятно?       В недоумении я помолчал. Проглотив желание огрызнуться, тихо сказал:       — Сообщи, когда Кэти выпустят.       — Сообщу, не беспокойся об этом.       Грейнджер сложила карту и передала её Стюарту вместе с фотографиями. Она отвернулась, но я заметил её напряжение. Какие дела у неё могут быть, когда расследование идёт полным ходом? События с Кэти напрочь выбили сомнения в её отношении, но теперь я вспомнил, как утром она стояла возле машины Стюарта. В голову вползали мрачные неясные подозрения.       После обеда мы решили сразу отправиться в музей. Бросив взгляд в конец противоположного коридора, пока шли к лестнице, вспомнилась и выходка Нэнси. Грейнджер ни словом, ни жестом не дала понять, что её взволновала эта ситуация. Может, не обратила внимания. Но не спрашивать же у неё об этом прямо? Да и сама Нэнси, дура набитая, как можно было воспринять всерьёз те слова? Не зная ни контекста, ни ситуации. Да ещё притащилась разбираться посреди рабочего дня. И зачем она приходила утром?       Проходя мимо гигантского стенда для объявлений, я глянул на плакат с крупной надписью «Осенний бал». Может, Нэнси приходила, чтобы поговорить об этом? Вчера мы не виделись, разминувшись после дисциплинарного слушания. Выведенный из себя хамским поведением Грейнджер, я и думать о ней забыл, а после было уже не до того. Но я придумал, что сказать Нэнси, если она заикнётся о том, чтобы пойти на бал вместе. Пусть некоторые и приглашают коллег, но бесить Форда не хочется. Я тут же представил, как он, грозно посверкивая лысиной, наблюдает за нами целый вечер. Может, он и сказал про хорошего работника, но его мнение могла подпортить дисциплинарная комиссия.       На моей памяти давно не было столь насыщенных дней, даже когда шло расследование. Всё как-то слишком навалилось, будто напасти специально поджидали удобного момента. Или это появление Грейнджер в отделе, как раз в прошлую пятницу, активизировало какое-то древнее проклятье, предназначенное специально для меня?       В столовой только и было слышно о субботнем мероприятии. Мы уже заканчивали обед, но Стюарт тянул время. Я заприметил Лолу — она помахала нам, широко улыбаясь. Сегодня лишь вторник, и я подумал: неужели только меня волнует работа? Даже Стюарт, такой же преданный службе, ходил как пришибленный мешком со своим внезапным счастьем. Нэнси в столовой отсутствовала, что я посчитал хорошим знаком. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил, как она буравит меня взглядом. Иногда работа среди наблюдательных и опытных людей стирала границы личного.       В дверях столовой показалась Грейнджер, собрав с десяток восхищённых мужских взглядов. Да что уж говорить, даже парочку женских. Нас она, казалось, не заметила. И чего тут отирается, раз заявила, что у неё дела? Она села возле окна, за пустующий столик. Нас разделяло футов двадцать.       — Малфой.       — М?       — Ты пялишься.       — Неужели?       Я перевёл взгляд на напарника, который вовсю ухмылялся.       — Ты пялишься на мисс Гермиону.       — Я не… И что?       Может, утром она действительно хотела лишь поблагодарить Стюарта? Мало ли что происходит у неё в голове.       — Ничего, — улыбаясь, сказал он.       Я бросил на него испепеляющий взгляд. Дважды положительно: он перестал смеяться, а я — наблюдать за Грейнджер. Молча мы вышли из столовой и направились к выходу, пропустив перед этим несколько человек, которые только шли на обед.       — Значит, едем в музей? Интересно посмотреть на него.       — Ага, Стюарт. В музей.