Пятеро в молчании

      Ехали до музея всего минут десять-пятнадцать, объехав гигантскую пробку по чистой случайности. За это короткое время я выяснил две вещи. Первая: диск «Kasabian», который постоянно включал Стюарт, застрял в проигрывателе, а потому можно было слушать или его, или радио. Второе: я заранее искренне ненавидел чёртов Осенний бал.       — А в чём ты пойдёшь на бал? — спросил напарник, когда мы уже подъезжали к Олл Саулс Плейс.       — В твоих туфлях и диадеме, принцесса. Какая разница?       Но ответом мне был смех.       Ничего примечательного снаружи входа в музей Магии не было. Но я-то знаю, что внутри скрываются секреты огромных пластов магических знаний, целые эпохи волшебной истории. Переехавший музей наверняка мало чем отличался от того, что располагался в Брикстоне. Здесь тоже было два этажа. Часть первого занимало фойе с толстыми резными колоннами и стойка администратора, которая сейчас пустовала, остальное место отвели под выставочный зал. Здесь много воздуха и света, но это лишь колдовство. В старом здании научного музея не могло быть высоты футов в сто, и уж тем более — куполообразного стеклянного потолка.       Стюарт едва сдерживал вздохи изумления. Я ухмыльнулся. Это он ещё остального не видел. В музее, по крайней мере, в его прошлом воплощении, было шесть тематических залов. Например, зал художественного достояния магической Британии, где собраны сотни предметов, от созданных несколько тысяч лет назад до современных. Зал Славы, где хранились экспонаты, связанные с жизнью и работой знаменитых волшебников и колдуний. О самых значительных свершениях рассказывали они сами, важно вышагивая на огромных полотнах. Впрочем, вся их важность была напускной, они с удовольствием трепались о всякой ерунде с посетителями.       В зале британско-ирландской истории можно узнать о появлении первых волшебников, магических поселениях, войнах со всякой нечистью. Огромный стенд и несколько десятков экспозиций отвели Хогвартсу, а волшебным тварям — целый лабиринт из высокой живой изгороди. На входе желающие получали толстую брошюру с описаниями зверей. Все экспонаты двигались и издавали звуки, совсем как настоящие. Стенд, посвящённый известным магозоологам, книги которых можно купить в магазине музея, располагался на выходе из лабиринта.       Пятый зал уступал остальным по размеру, но не по популярности. Он был посвящён спорту, в основном — квиддичу. Статистику за карьеру рассказывали портреты самых выдающихся спортсменов. Там можно было увидеть первый экземпляр всех квиддичных правил — толстую книгу в зелёной обложке из драконовой кожи. Одну из стен украшал старинный гобелен со сценами охоты на сниджета, другую занимала экспозиция с эволюцией гоночных мётел. Под стеклянным куполом хранился первый выкованный в Британии снитч. В воздухе сновали бладжеры, их отбивали парящие в воздухе биты. Квоффлы, кружась и подскакивая, залетали в кольца, а трепещущие снитчи кружили над головами посетителей. В детстве я мечтал поймать хотя бы один снитч, но не вышло. Мы с отцом часто ходили в этот зал, и здесь всегда было людно, шумно и весело. Шестой зал посвящён астрономии. Там проводили экскурсии, и это было завораживающе — океан звёзд и планет вокруг, а посетители будто парят среди них.       Это я рассказывал напарнику, пока мы пересекали фойе и ждали администратора. Прошло уже не меньше двадцати минут. Женщина, сидящая в будке с табличкой «билетная касса», лишь пожала плечами, когда услышала вопрос о том, как скоро кто-то появится у стойки. Она не удивилась отсутствию коллеги, но и не предприняла никаких попыток хоть что-то сделать. Но чудо скоро свершилось.       Администратор, немолодая женщина довольно броской внешности, оценивающе смерила нас взглядом. Не так уж она хороша собой, чтобы заставлять столько ждать.       — Добрый день, детектив Малфой, отдел магического правопорядка.       — Полиция? — Она вопросительно вздёрнула тонкую бровь, когда я сунул ей под нос документ.       — Это мой коллега, детектив Миллер. С кем мы можем поговорить по поводу ваших сотрудников?       Женщина широко распахнула глаза.       — Что-то случилось?       — Пока ещё не знаю, — с вежливой улыбочкой выдавил я. — Так как насчёт моего вопроса?       Женщина ещё раз смерила взглядом сначала меня, потом Стюарта. После махнула, и тут же возле стойки материализовался молодой парнишка. Женщина шепнула ему, и он снова умчался.       — Подождите немного, — с некоторым замешательством сказала она, и её взгляд забегал по огромному фойе.       Помотаться по музею пришлось изрядно. Как выяснилось, директора на месте не было, его заместителя — тоже, а потому нас передали другому администратору, который наконец-то смог с нами поговорить. Выяснилось, что на прошедшей неделе отсутствовали трое: две женщины и один мужчина, который, к нашему восторгу, не появлялся с пятницы. Описание полностью подходило к Дэниэлу Шоу, начальнику библиотеки. Администратор, который пытался вызнать хоть какие-то подробности, сообщил, что сегодня в музее присутствует его заместитель.       Библиотека являла собой огромное, светлое, наверное, с сотней стеллажей помещение. Если обратиться к потолку, то тут же начинала кружиться голова, такая была высота. Стюарт смотрел на это, раскрыв рот. Десятка два работников библиотеки тут же обратили внимание на нашу небольшую группу. Под руководством мистера Купера, заместителя Дэниэла Шоу, работа здесь шла откровенно вяло. Кто-то болтал с коллегами, вальяжно откинувшись на стуле, кто-то пил чай или кофе. Администратор бросил коллегам многозначительный взгляд — как обещание рассказать то, что сможет узнать. Или подслушать.       Мистер Купер то и дело заламывал руки. Новость, что начальником заинтересовалась полиция, его взволновала. Он проводил нас в кабинет. Отказавшись от чая, мы принялись за беседу. Нутро так и подпрыгивало от предвкушения. Правда, портила настроение мысль о Грейнджер. Сама она, найдя неплохую нить для исследования, не пожелала идти с нами. Может, считала, что это слишком мелко для неё, а для нас со Стюартом в самый раз?       Выяснилось, что тридцатидвухлетний Дэниэл Шоу стал начальником библиотеки совсем недавно. Работал в музее вот уже лет шесть, а эту должность занял около полугода назад. Судя по кислому выражению лица, Купер повышению коллеги не особенно радовался. Дэниэл не появлялся на работе с пятницы, но в четверг он действительно выходил из музея на обед. Позже он Дэниэла не видел и не мог сказать, во сколько точно тот вернулся, зато остаток рабочего дня был на месте. Как сказал Купер, Шоу «был не в себе». Сам же он тоже был на обеде, но не покидал музея.       У Дэниэла имелась жена по имени Джина. Купер был с ней знаком, но чисто формально. Стюарт показал ему фото Софи, и тот признал в ней девушку, которую видел с Шоу здесь, в музее. Купер начал замечать Софи где-то в середине июля, но предполагал, что знакомство произошло раньше, так как они общались как давние знакомые.       — Вы утверждаете, что мистер Шоу в четверг был слегка не в себе, так? — спросил я. — В чём это выражалось? Был ли у него повод так себя вести?       Купер поджал губы, старательно припоминая.       — Нет, вообще-то, нет… Всё было нормально. Как обычно. Он ничего о себе не рассказывал. Мы же просто коллеги, не друзья, так что…       — А мистер Шоу упоминал, куда собирался в четверг? — продолжал я, краем глаза видя, как напарник строчит в блокноте. — Строил ли планы на другие дни?       — Да-да, — живо отозвался Купер. — Он должен был в субботу разбираться с новыми экспонатами. Теперь вот мне пришлось это делать. А в четверг… Вроде, ничего особенного. Разве что после обеда был каким-то странным. Дёрганым, что ли. Волновался, несколько раз терял нить разговора… Как ещё объяснить? Он был чем-то взволнован.       — Мистер Шоу рассказывал что-нибудь о Софи? Как с ней познакомился? Часто ли виделся? Какого характера у них были отношения? — вставил Стюарт.       — Честно говоря, нет, не рассказывал. Да я и не спрашивал. — Купер пожал плечами. — В последний раз я видел её в тот понедельник, она приходила к Дэниэлу. Я лично проводил её в кабинет, а после они вместе ушли.       Купер рассказывал о Шоу охотно, пусть и знал мало. Очевидно, в глубине души он радовался, что у Дэниэла проблемы, хотя тщательно старался это скрыть. Но и заметно нервничал. Большинство реагировало на полицию именно так. В своих огромных очках с толстыми линзами и взлохмаченной шевелюрой заместитель выглядел вдвойне нелепо.       Купер дал смазанное представление о начальнике: скрытный, неразговорчивый, ни с кем не ссорился, любил свою работу и хорошо делал её, да и никаких странностей за ним не замечалось. Он не слышал, чтобы Дэниэл и Софи когда-либо ссорились, но это совершенно ничего не значило. Особенно после того, как Купер заявил, что тот был не в себе. Не потому ли, что совершил убийство?       — Почему никто не стал выяснять, где он, если на субботу было запланировано важное дело? Вы говорили, что раньше он работу не пропускал, — спросил я, поёрзав на неудобном стуле с прямой спинкой.       Купер неопределённо качнул головой.       — Я попытался связаться с ним, но из этого ничего не вышло. Мало ли что у него там произошло. Я не стал ввязываться. Подумал, что он сам выйдет на связь.       Стюарт бросил мне мрачный взгляд.       — Мы бы хотели осмотреть его кабинет, — сказал он.       — У меня не будет проблем? Для этого, вроде бы, нужен какой-то документ…       — Мы просто осмотримся, ничего трогать не будем. Для этого документ не нужен, — успокоил его напарник.       Купер закусил губу, но, блеснув линзами очков, кивнул. Кабинет оказался небольшим, но по меркам выставочных залов и библиотеки всё казалось крошечным. Все свободные горизонтальные поверхности здесь заставлены книгами, свитками, стопками пергаментов, но они пребывали в абсолютном порядке. Одна из стен, насыщенного изумрудного цвета, практически от пола до потолка завешана картинами разных размеров. Пребывая на первый взгляд в хаосе, они всё же подчиняются некой системе.       Массивный стол с резными ножками стоял по левую сторону от картин, за ним — грамоты в неброских рамках, вывешенные в ровный ряд на стене. Узорчатый ковёр на тёмно-коричневом паркете, тонконогие столики, высокие стеллажи с книгами, пара старинных чемоданов. Как я понял, в них лежали те самые экспонаты, которыми должен был заниматься Шоу. Несколько книг лежали на стоящем рядом столике, покрытые чем-то вроде плёнки в несколько слоёв. В кабинете витал едва уловимый запах старой бумаги.       Я снова перевёл взгляд на стену с картинами. Наверное, эта коллекция стоит целое состояние. Пейзажи, натюрморты, несколько портретов — все они искусно выписаны. Больше всего мне понравилась красивая синяя птица с маленькими жёлтыми глазками, она выделялась на фоне всего остального. Выглядело это впечатляюще, особенно массивные резные багеты.       — Как Дэниэл Шоу попал на эту работу? Вы в курсе? — спросил Стюарт, рассматривая чемоданы.       — Эм-м… — замялся Купер, заламывая руки. — Я… Откровенно говоря, не знаю. Вам лучше поговорить об этом с кем-то другим.       Я поймал насмешливый взгляд Стюарта. Похоже, Купер и у него вызывал лишь улыбку. Жалкий тип.       — Кто ещё имеет сюда доступ?       Говоря это, я разглядывал синюю птицу с изящными крыльями.       — Только Дэниэл и я. А что?       — Это просто вопрос.       Я перевёл взгляд на Купера. Он отогнул рукав свитера и посмотрел на часы. Похоже, из него уже ничего не выудить.       — Подскажите адрес Дэниэла, мистер Купер.       — Я… — Купер, глядя на меня, опять начал заикаться. — Не уверен, что… Это личная информация сотрудников. Я не могу. Директор… Я могу отправить к нему домой записку. Сказать, что полиция им интересуется. Может, он просто куда-то уехал или…       Я раздражённо кашлянул.       — Не стоит отправлять никаких записок. Как с вами связаться, если появятся ещё вопросы? — спросил Стюарт, уже приготовив ручку, чтобы записать. Эта привычка тянулась за ним со времён работы в магловском полицейском управлении. Иногда она бывает полезной, на самом-то деле.       — Меня можно найти здесь, — повращав глазами, ответил Купер.       — Когда появится ваш директор? — продолжил напарник.       — Ему уже сообщили. Думаю, он свяжется с вами завтра.       Потратив ещё около часа на разговор с работниками музея и поняв при этом, что уровень их осведомленности примерно такой же, как у Купера, мы со Стюартом осели в кафе неподалёку от музея.       В четверг Шоу встречался с Софи, после чего она погибла. Был странным и не в своей тарелке до конца дня, а после не вышел на работу. Идеальный подозреваемый. Напарник согласился с предположением, что убийцей мог быть Дэниэл, но попросил не торопить события. Я же думал о другом: найдём ли мы его по адресу? Было бы странно, если бы он отсиживался на диване, когда газеты трубили о смерти его подруги.       — Что с тобой? — спросил Стюарт, жуя сэндвич.       — Почему спрашиваешь?       — У тебя такое лицо… Я думал, ты, ну, обрадуешься, что мы нашли друга Софи. По-моему, всё идёт хорошо. За Косой аллеей и Лютным переулком ведётся наблюдение, в доках тоже наши люди дежурят. Если Билли объявится в ближайшие день-два, то его тут же поймают. Завтра решим вопрос с адресом и съездим. Я, конечно, сомневаюсь, что он сидит дома и ждёт полицию, но это же зацепка. Дело сдвинулось. Ещё у отца Софи можно расспросить про Шоу. Вдруг они знакомы.       Мысленно я перебрал фамилии, связанные с преступной деятельностью Майкла Ханта. Фамилии Шоу там точно нет, я бы запомнил. Запомнил же, к примеру, что фамилии эти были практическими идентичными в каждом деле. И даже отложилось в голове, что среди этих имён было всего одно женское: Элисон. По возрасту она годилась Майклу Ханту если уж не в дочери, то как минимум в сёстры; разница в их возрасте была около четырнадцати лет. Интересно, как эту Элисон туда занесло?       — Я и так рад.       Стюарт с выразительным сомнением хмыкнул.       — Оно и видно. Значит, эта твоя перманентная гримаса радости говорит о том, что ты невероятно счастлив каждый день.       Откинувшись на пластиковом стуле, я никак не прокомментировал его слова. На самом же деле думал о том, как разочарован. Да, продвижение должно приободрять. Дэниэл Шоу совершенно точно тот самый «старый друг», которого мы искали. Но из-за идиотской конфиденциальности, которая охраняет информацию о работниках музея, мы потеряли вечер. Потеряли возможность пройтись по и так уже почти остывшим следам Шоу. Он мог трансгрессировать, спрятаться, уехать, что угодно, и каждый час промедления отодвигает момент поимки.       А ещё смущали некоторые узнанные подробности, и это не могло не бросаться в глаза. У Дэниэла были и средство, и возможность для убийства. Но вот ясный мотив пока никак не вырисовывался. Ситуация могла принять изощрённые повороты, а потому именно понимание произошедшего между Софи и Дэниэлом являлось ключом к ответам. Один из наставников в центре мракоборцев говорил: «Сначала возможность, потом средство, а затем мотив». А ещё говорил, что те, кто считают мотив важнее возможности — просто «зелёные». Так ли это? Мне казалось, что не всегда. Может, и не в этом случае.       Дэниэл Шоу был старше Софи на десять лет. Когда она могла познакомиться с ним? Они из совершенно разных миров. Не имела же в виду Софи под словом «старый» возраст Шоу? Нет, не то, разница в возрасте не настолько большая. Что могло их связывать в настоящем? Первое и логичное предположение — интрижка. Но Шоу не скрывал встреч с Софи, даже его помощник знал её в лицо. Знала ли о ней жена, которая, кстати, тоже могла быть замешана? Купер не смог сказать точно, какие у Софи и Дэниэла были отношения. Кем она ему приходилась? Всё же любовницей? Может, какой-нибудь потерянной в юности сестрой? Софи работала на него? Или шантажировала?       Купер не сказал напрямую, что подозревал Дэниэла, и уж тем более — Джину. Не хотел ввязываться в дело полиции? Но что-то в туманных заявлениях о поведении начальника подсказывало, что он склонялся в пользу вины.       «Был не в себе».       Что это, чёрт возьми, значит? Он убил Софи, вернулся на работу, досидел до конца, а на следующий день скрылся? Как? Куда? Зачем? Почему не пошёл в полицию? Вопросы крошили всякую логику на мелкие куски. Слишком мало информации. А что бесит больше всего, так это отсутствие в нашей компании Грейнджер. В её полномочиях было выписать ордер, чтобы нам немедленно предоставили всю личную информацию о Дэниэле, которую тот дал при устройстве на работу. Уж она бы сделала всё быстро, как вчера, когда понадобились записи с камер. А теперь из-за этой чёртовой бюрократии целый вечер, который можно было потратить на разбор по косточкам жизни Дэниэла Шоу, пойдёт дракону под хвост. Дела у неё. Чёрт бы их побрал.       — Что, мисс Гермиону поминаешь?       — В смысле?       Стюарт усмехнулся и покачал головой. Он уже покончил с сэндвичем и теперь закурил.       — Когда ты говоришь с ней или смотришь на неё, у тебя точь-в-точь такое же выражение лица, какое было секунду назад.       — И какое же? — с натужным весельем спросил я, глянув на часы. В музее пробыли почти три часа. Я уверен, что большая часть времени ушла на то, чтобы прорваться через неорганизованность.       — Ты её будто в чём-то подозреваешь, — подумав, выдал он.       — Почему тебя это беспокоит?       — В чём же, если не секрет?       Поразмыслив, я решил не рассказывать Стюарту, как она обтиралась возле его машины, да и про другие свои мысли. Наверное, он снова посмеялся бы надо мной. Чувства были смешанные. С одной стороны, она вела себя странно. С другой, ощутимо помогла, пусть и помощь была ответной любезностью. Надо отметить, Грейнджер сразу согласилась помочь и поговорить с Кэти. Более того, придумала провести её как свидетеля, что избавляло Кошку от наказания. Но как объяснить решение не ехать в музей? Что может быть важнее работы? Её дурацкая личная жизнь?       — Ну?       — Ни в чём я её не подозреваю. Но меня бесит, что она пошла по каким-то там делам посреди рабочего дня, хотя могла бы нам помочь в музее, ускорить процесс. Сама же нашла эту ниточку и сбежала. Ну кто так делает? Вот ты бы так сделал?       — А вдруг и правда что-то важное? Не знаю. Может, и сделал. Зависит от обстоятельств.       Я хмыкнул.       — Ты просто её не знаешь. Это же Гермиона Грейнджер, у неё хватка как у цербера. Она всегда такой была. Не могу поверить, что она так просто упустила возможность покрасоваться со своей неоценимой помощью. Думаешь, она за красивые глаза эту должность занимает?       — Не знаю, настолько пристально я её не рассматривал. Но, думаю, нет. — Стюарт сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице. — А ещё я думаю, что её появление раздражает тебя. Просто как факт. И теперь ты ищешь причины, чтобы аргументировать своё недовольство.       — Зачем мне это? — ответил я со смешком, но такое заявление задело. — Я могу раздражаться и без причин, ты ведь меня знаешь.       — Точно, как же я забыл! — Стюарт откровенно рассмеялся. Его хорошее настроение начинало бесить. — Но признайся, так и есть.       — Признание подразумевает вину, а я ни в чём не виноват. И её появление — не моё чёртово дело.       Стюарт тут же прекратил ухмыляться.       — Ну, ладно. — Он отмахнулся, переводя тему: — Сосредоточимся на Шоу. Нужно проверить, были ли приводы в прошлом, съездить к нему домой и поговорить с женой, осмотреться.       — Мне не даёт покоя, как Дэниэл и Софи познакомились.       — Точно не в школе, так? — с энтузиазмом подхватил Стюарт, наверняка обрадованный тем, что продолжения разговора про Грейнджер не последовало. — У них разница десять лет. Надо спросить у Макдэниэлов и миссис Хилл, слышали они эту фамилию или нет.       — Надо, но вряд ли слышали. Они из разных миров, я бы так сказал. Не могу представить, зачем начальнику библиотеки музея Магии тащиться в старую лавчонку в Косой аллее, у которой даже вывески нет. Вряд ли Софи упоминала имя Дэниэла отдельно от понятия «старый друг».       Пока мы были в кабинете начальника библиотеки, то приметили на столе рамку с фото и имели теперь полное представление о том, как выглядит Дэниэл Шоу. Худое лицо, впалые щёки, длинный прямой нос, голубые глаза. Нельзя сказать, что внешность выдающаяся. Но зато рыжеволосая женщина рядом с ним — настоящая красотка. Как я понял, это и есть его жена Джина.       — Купер сказал, что он стал замечать Софи…       — В середине июля, — напомнил я. — Маловато пары месяцев, чтобы называть его «старым другом». Но всё-таки. Если они знали друг друга не первый год, то где пропадали? Оба жили в Лондоне, Дэниэл работал в музее уже давно, они могли пересечься. Почему именно сейчас? И что такого было в июле? Почему именно сейчас Дэниэл стал проявлять к ней интерес?       — Тут есть где копать, — наконец-то согласился напарник.