Пятеро в молчании

      Слова Грейнджер пригвоздили к полу.       — Что ты ему сказала?       Я подавился воздухом. Мозг дал сигнал о том, что слова услышаны, но сознание отказывалось верить.       — Только не ори, ради бога! — Она всхлипнула и опустилась на стул.       Я так и остался стоять на месте, не понимая вскипавших чувств. Что-то на порядок выше удивления.       — Почему?       Только это и сумел произнести.       — Потому что… Потому что он… Он попросил выйти за него замуж. А я отказалась, я не… А он взял и… — Грейнджер старалась набрать воздуха в лёгкие, а у меня голова пошла кругом. — Он, назло мне, переспал с моей подругой! Извинился, сказал, что пожалел сразу же… Будто подумал, что нашим отношениям конец, но…       Я бросил все силы на то, чтобы переварить услышанное. Грейнджер вывалила подробности личной жизни так, будто мы закадычные друзья. Она тоже молчала, всхлипывая. Необходимо что-то ответить, даже возмутиться.       — Ага. Ясно. Даже не знаю. Так сразу? А как же комплименты, ужин, лёгкий петтинг? Ты, конечно, ничего, но… Нет, я не буду с тобой спать ни до бала, ни после, чтобы ты отомстила бывшему.       В голове это звучало куда язвительнее и обиднее. Грейнджер подняла покрасневшие глаза и будто раздулась от возмущения.       — Что?       — А что?       — Ты идиот? — Она развела руки в стороны. Слишком часто меня об этом сегодня спрашивают. — Я не хочу с тобой… Это не то! Просто бал… Я не говорила, что…       — Да понял я! Это шутка. Честно сказать, всё ещё не понимаю: при чём тут я, Грейнджер? — Замешательство прошло, и я повысил голос.       Она смотрела раздосадовано, но я отвечал полным презрения взглядом. Глупый вопрос. Совершенно ясно, при чём. Меня в прямом смысле слова использовали. И для чего? Чтобы позлить Уизли?       Лицо Грейнджер переменилось, его исказила мстительная ярость. Да такая, что я застыл в недоумении.       — Он так сильно тебя ненавидит, что у него голова от злости лопнет!       Эти слова она не просто сказала. Она их выплюнула, будто змея, желавшая укусить обидчика в ответ. Неужели она готова на подобное, чтобы удовлетвориться местью? Сколько же чистой ярости было вложено в одну фразу. Желчная, ядовитая, проникающая в самые кости жажда причинить боль близкому, но предавшему доверие — вот что теперь отражалось в её взгляде. Высшая степень манипуляции на чувствах: знать больную точку и надавить на неё, как появится необходимость. И эта та самая девочка-зубрила, которая всегда поступала правильно? Которая была настолько жалостливой, как рассказывал Поттер, что организовала целую кампанию, чтобы освободить от рабства домашних эльфов? Уизли, конечно, облажался, но вряд ли подозревал, как низко готова пасть эта дамочка, чтобы нагадить ему в душу.       В эту самую секунду я понял, что совершенно её не знаю. Да и, наверное, никогда не знал. Чувства были смешанные. Удивление и гнев причудливыми узорами вплетались в сознание.       — А вы, мисс Грейнджер, оказывается, мстительная и ядовитая стерва, — сказал я с неожиданной даже для меня нотой одобрения. — Признаюсь, когда-то эти качества привлекали меня в девушках. Лет в пятнадцать. Я бы даже помог тебе, раз дело касается Уизли, но…       И равнодушно пожал плечами. Грейнджер стёрла с лица гримасу ярости и удивлённо вскинула брови.       — Но что?       — Ты дура, честное слово. Да зачем мне это? — И усмехнулся, глядя на неё.       Сама идея позлить Уизли выглядела соблазнительной, но использовать при этом Грейнджер? Это не то чтобы низко, а как-то мелочно. И слишком топорно. Совсем не то, чего бы хотелось. Это только между нами и других не касается.       Я развернулся, чтобы уйти, потому как Грейнджер явно не могла и слова больше сказать.       — Стой! — окликнула она.       — Что ещё?       Грейнджер покусывала нижнюю губу.       — Чего ты хочешь?       — Не понял?       — Взамен на эту услугу. Чего ты хочешь?       Несколько секунд я молча смотрел на неё, выбирая ответ на это возмутительное оскорбление.       — Я что, по-твоему, эскорт-агентство? Я тебе не уличная девка какая-нибудь, поняла? Нет, Грейнджер, тысячу раз нет! Ты просто чокнутая. Сама разбирайся со своими мужиками!       С этими словами я вылетел из кабинета. И плевать хотел, что она собиралась ещё что-то добавить. Просто уму непостижимо!       Не окончательно придя в себя и не до конца собравшись с мыслями, на ватных ногах дошагал до лифта. В атриуме приметил кого-то подозрительно похожего на Форда, но был так разозлён, что не стал выяснять, он это или нет. Думать об интригах Грейнджер и Уизли хотелось меньше всего, но её слова жирной точкой возмущения заколотились в затылок. Брошенная в гневе фраза, что её бывший меня ненавидит, не стала открытием. Более того — это абсолютно взаимно. Прошло довольно много лет со школьной скамьи, но подобные чувства, видимо, не имеют срока годности. Возможно, эта ненависть — всего лишь прочно укоренившийся предрассудок, но даже спустя годы Уизли остаётся для меня всё таким же идиотом. С менее агрессивным Поттером удалось наладить хоть какой-то контакт, но этот рыжий персонаж вызывал только скрежет зубов и желание что-нибудь расколотить. Вот уж чокнутая парочка. Они друг друга стоят.       В кабинете обнаружился Стюарт. Только я ступил на порог, как он заявил, что Дэниэл Шоу не числится в базе данных когда-либо арестованных или задержанных. Либо он и правда честный гражданин, либо гражданин хитрый и изворотливый. И очень осторожный.       Музей уже дал о себе знать, и сам Стюарт готов был ехать.       — Всё нормально? — явно заметив моё поганое настроение, спросил он.       Я только отмахнулся. Не рассказывать же ему о выходке Уизли и возмутительной просьбе Грейнджер? С утра — Нэнси, сейчас — эти двое. Будто сговорились.       Добравшись до музея, сразу же отправились к директору. Подробно выспросив причину интереса полиции к Дэниэлу Шоу и с недовольством уставившись на ордер, он отправил нас в отдел кадров. В музее время будто текло несколько иначе, гораздо медленнее. И все сотрудники, подчиняясь этой атмосфере, тоже двигались нерасторопно, если не сказать лениво. Как же это раздражает.       В отделе кадров получили адрес Дэниэла Шоу и его личное дело, с которого сняли копию. Взвинченный, я хотел поскорее убраться из музея и поехать к Шоу домой, а потому подгонял Стюарта. В конце концов он не выдержал и посоветовал не срываться на нём из-за чего бы то ни было. Я чуть не вывалил на него историю о том, что произошло в Министерстве — чтобы он понял, что такой настрой взялся не с потолка, — но вовремя заткнулся. Это совсем ни к чему.       В машине я изучал личное дело Дэниэла и читал его вслух Стюарту. Он же неотрывно следил за дорогой.       — Купер был прав. — Я провёл пальцем по очередной строчке. — Никаких скандалов с участием Дэниэла в музее не было.       — Такие тихони иногда оказываются самыми настоящими монстрами, — будто бы со знанием дела прокомментировал напарник. — Думаешь, Купер не стал его предупреждать? Что им интересуется полиция?       — По-моему, он этому рад, так что вряд ли. Ну, я надеюсь. А этот Дэниэл… Просто образцовый, мать его, работник! Разве так бывает?       Настроение окончательно упало. Мне, в отличие от идеального Дэниэла Шоу, в ближайшем времени не светит на работе ничего хорошего. Пусть моей вины в ситуации с Тейлором практически нет, но такие вещи в последствии могут сильно отразиться на карьере. Никому не нужен сотрудник, который с подозрительной частотой влипает в неприятности и ссорится с коллегами. Да ещё и тот случай с блевательным батончиком, будь он не ладен.       Мы ехали по Кларендон-стрит мимо аккуратных кирпичных и побеленных домов, выстроенных в ряд. Несколько подростков на велосипедах пронеслись в противоположную сторону, громко смеясь и переговариваясь. На другой стороне узкой улицы стояли две женщины с детскими колясками. От этого небольшого района Пимлико в Вестминстере я чего-то подобного и ждал. Про него можно было сказать одним словом: идеально. Прямо как Челси, где живёт Грейнджер.       — За шесть лет ни одного выговора, ни одного штрафа. — Я пролистал личное дело Шоу до конца. Стюарт только пожал плечами, как бы говоря, что в этом нет ничего особенного.       Мы вышли из машины и направились к двухэтажному дому с крупной цифрой десять на двери. Невысоким кованым забором обнесён миниатюрный сад с ухоженными цветистыми кустами. Рядом стоит припаркованный серый «форд». Ни за что не догадаешься, что здесь живут волшебники.       После короткого стука дверь распахнулась. На пороге стояла молодая женщина, та самая, что была с Шоу на фотографии в его кабинете. Рыжие волосы убраны в замысловатую причёску, одета так, словно только что откуда-то вернулась. Или, наоборот, собиралась уйти. Мы представились и кратко объяснили, чего хотим, на что получили ответ: Дэниэла нет дома. Но женщина пропустила нас внутрь, согласившись поговорить.       Изнутри дом выглядел под стать району, как чистенькая декорация к фильму. В небольшой прихожей встречали цветастый коврик у порога, бежевого цвета стены и люстра на потолке — ничего необычного. Обстановка гостиной, куда нас провели, тоже ничем особенным не выделялась. Громоздкая мебель, пушистый ковер, рамки с фотографиями на стене. И множество безделушек на полках. Женщины всегда обставляют дом всяким мелким барахлом.       Джина предложила чего-нибудь выпить, но мы отказались. Она выглядела взволнованной, но это объяснимо. Мы сели в кресла, сама Джина устроилась на огромном пухлом диване. На его фоне она выглядела одинокой и потерянной.       — Вы считаете, что Дэниэл как-то замешан в смерти той девушки? — нахмурилась она, выслушав причину нашего появления. — Не может быть. Мой муж самый порядочный человек, которого я знаю.       — Миссис Шоу. — Я проигнорировал её слова, стараясь говорить спокойно, чтобы не выдавать поганого настроения. — Вёл ли себя Дэниэл как-то необычно в последнее время? Может, были странные письма или ещё что-то?       — Нет, всё было нормально. Мы… Да, ссорились в последнее время чаще обычного, но это личное. Да разве это важно? Все ссорятся!       — Почему вы ссорились? — спросил я, не отводя от неё взгляда.       — Я сказала, что это личное, — с нажимом повторила Джина.       — Дэниэл упоминал имя Софи Палмер?       — Нет. С чего вы взяли, что они знакомы? — Она явно была оскорблена такими заявлениями.       Стюарт достал из сумки пластиковую папку с фотографиями из ресторана и разложил их на кофейном столике перед ней.       — Это он? Его помощник, мистер Купер, сказал, что Дэниэл куда-то уходил в обед в тот самый четверг, когда убили девушку. Эти фото сняли камеры. Внутри и на улице. — Он указал на дату в углу фотографии. — Также мистер Купер узнал Софи на фотографии, что мы показали ему и вам. Он подтвердил, что эта девушка неоднократно приходила к Дэниэлу. Мистер Купер даже сам провожал её в кабинет чуть больше недели назад. Другие сотрудники тоже видели её в музее рядом с Дэниэлом.       Джина бросила на Стюарта злой взгляд. Глаза её быстро наполнялись слезами.       — Да, очевидно. — Она несколько раз моргнула. Слёзы покатились по щекам, но Джина быстро вытерла их рукавом. — Очевидно же, что это он. Я не знала. Получается, он изменяет мне? Поверить не могу…       — Вы сказали, что перед тем, как он ушёл в пятницу, вы снова поссорились. Во сколько это было? — Я чуть подался вперёд.       — Он собрал вещи и ушёл…часа в два, может. У нас не всё ладно в последнее время. Но я не знаю ни про какую Софи! — Тут она подняла на меня взгляд, потом перевела на Стюарта. — Вы же не думаете, что я это сделала? Я ведь сказала, что не знала о том, что у него кто-то был. Да если бы и знала, то не стала бы…       — В чём состоял предмет ссоры?       Джина, услышав вопрос, снова поглядела на меня. Сжала зубы и отвернулась.       — Миссис Шоу, послушайте…       — Я не могу забеременеть! — твёрдым, полным гнева голосом произнесла она. — Мы хотим завести ребёнка, но пока что ничего не выходит. Мы недавно прошли обследование. Он сказал, что дождётся результатов и пойдёт на работу позже. Мы ждали их в тот день. А он вдруг говорит, что ему надо срочно уехать. Причину не объяснил, и я не понимаю, что может быть важнее… Поэтому мы и поссорились!       Джина опустила голову, шмыгнув носом. Весь запал исчез, будто ничего и не было. Весть об измене на фоне проблем с беременностью явно её подкосила.       — Значит, вы не предполагаете, куда и почему он так резко решил уехать? — мягко уточнил Стюарт, мгновенно перестроившись и взяв инициативу на себя.       — Нет, он мне ничего не сказал.       Выходит так, что Дэниэл ушёл из дома почти сразу же, как газеты взорвала срочная новость и поползли слухи. Именно это стало причиной скорого побега, а не убийство. Но почему не скрылся сразу же? Зачем высидел на работе, выждал ночь и утро? Не из-за результатов обследования, это было бы глупо.       Я посмотрел на Стюарта. Он хмурился и явно напрягся. Похоже, думал о том же.       — Это ваша машина припаркована рядом? Серый «форд»? — продолжил напарник.       — Да, но я её не вожу, это Дэниэла. У меня даже ключей нет. Наверное, он забрал их с собой с другими вещами. Я так думаю, потому что не нашла ключей в доме. Может, они где-то и валяются.       Я сделал мысленную пометку, что нужно записать номер — на всякий случай. Похоже, мистер Шоу прекрасно знал, что делал, а ключи наверняка найдутся где-то в доме. Он не взял машину, зная, что её будут разыскивать. Телефона у него не было, и связаться с ним магловским способом невозможно.       — Вы можете предположить, куда он мог пойти? Какие-то знакомые места? — подал голос Стюарт. — Друзья, родители, братья или сёстры? Как с ним можно связаться?       — Друзья… — негромко хмыкнула Джина. — Какие друзья, он только и живёт одной работой. Родители умерли уже давно. Да он с ними и не общался много лет. Они сильно поругались. Так он сказал. — Она отрешённо разглядывала ногти. — Дэниэл сирота, один остался, ни братьев, ни сестёр. И я не знаю, куда он мог пойти и куда собирался. Но мог оставаться на работе. Он иногда так делал, когда работы было много.       Плечи Джины опустились. По её виду нельзя сказать, расстроена она или зла. Может, попросту в шоке от новостей.       — Вы знаете, где находится дом его родителей? — спросил Стюарт.       Миссис Шоу выпрямила спину. По бледным веснушчатым щекам расплылись пятна румянца.       — Нет.       Она качнула головой, и прядь рыжих волос выбилась из причёски, опустившись на плечо. Интересно, что сейчас творится в её голове.       — А где были вы в четверг с двенадцати до двух? — снова спросил Стюарт.       Джина подняла голову.       — Я ведь сказала, что не…       — Это стандартный вопрос, миссис Шоу, пожалуйста.       — Я была дома, — отчеканила она. — Одна.       — А соседи, например, смогут это подтвердить?       — Не знаю. — Джина сделал вдох и будто забыла выдохнуть. Она смотрела прямо на Стюарта. — Я занималась садиком. Может, кто-то и видел.       — Ваш дом имеет какую-то защиту? От трансгрессии, например, или ещё какие-то чары? Вы практикуете магию в доме? — сказал вслух, а сам задумался: Джина говорит правду или настолько хорошая лгунья? Слишком складно у неё выходит. К удивлению, она порозовела.       — Дэниэл не пользуется магией. Я — иногда. Он не любит это. У него есть палочка, но… Да, тут защитные чары для колдовства, но знаете… Мы не пользуемся трансгрессией. Дэниэл не любит, а я… Я не сдала на права. — Окончательно разволновавшись, Джина поджала губы. — Я не умею трансгрессировать.       Это заявление я принял с долей скепсиса. Да, многие волшебники не любят трансгрессию, но верить на слово глупо. Если Джина и правда занималась садом, а на доме лежали антитрансгрессионные чары, то у неё было сносное алиби. Но волшебник, который не колдует? Странное дело.       — Разрешите проверить чары после нашей беседы? — как бы между прочим спросил я, и Джина кивнула, не задумавшись ни на миг.       Задали ещё несколько вопросов о Дэниэле. Смешно сказать, но Джина будто ничего не знает о том, как раньше жил человек, с которым она делит крышу над головой. Это чертовски неудобно — возможно, из его прошлого можно было выудить имена или места, куда он мог податься. Я, к примеру, знаю о Нэнси множество подробностей: о семье, кое-что о некоторых близких подружках, истории из детства. Что уж говорить, даже о Стюарте мне известно больше, чем Джине о муже. С другой стороны, Кэти, с которой я провёл бок о бок около двух лет, ничего обо мне не знает. Даже настоящего имени, не говоря об остальном. Но у меня были причины скрывать прошлое. Может, они были и у Дэниэла. Именно поэтому он не пошёл в полицию, а предпочёл скрыться, даже не объяснившись с женой?       Я поинтересовался, можно ли оглядеться в доме. Миссис Шоу помешкала, поглубже вздохнула и согласилась нас сопроводить. В первую очередь отправились в кабинет Дэниэла, который напомнил его кабинет в музее. На стенах — картины с великолепными натюрмортами и пейзажами. Множество старинных статуэток и книг, расставленных ровными рядами на полках. Обильно украшенный резными рельефами камин, на его полке — фото с женой и коллегами в рамках и целая выставка фарфоровых фигурок мерзких розовых и голубых поросят. Массивный стол, на котором царил такой же порядок, как и везде, пара стульев. На стене за столом, как и в кабинете в музее, тоже висели рамки: вырезки из газет, благодарственные письма и даже наградные грамоты.       Я пригляделся к одной газетной вырезке. Фотография на ней была сделана в кабинете Дэниэла на фоне стены с картинами. Там он стоял рядом с мужчиной. Заголовок статьи гласил: «Семь уникальных экспонатов переданы музею Магии».       Джина повела нас на кухню. В это время я намеренно замешкался и достал палочку. Невербальное Гоменум Ревелио тут же показало, что в доме никого, кроме нас, нет. Мы прошлись по второму этажу, ничего этим не добившись. Проверив, какие чары наложены на дом, мы попрощались с совершенно разбитой Джиной Шоу.       — Свяжитесь с нами, если Дэниэл объявится, — попросил Стюарт, протянув визитку.       Погода стремительно портилась. Небо заволокло свинцовыми тучами, мелко накрапывал дождь. Мы обошли нескольких соседей, чьи дома находились рядом с Шоу. В одном никто ничего не видел, во втором и вовсе не открыли. Третью дверь распахнула девушка с ребёнком на руках. Она припомнила, что в тот четверг, когда Джина якобы занималась садом, проходила мимо и совершенно точно видела рыжую соседку, копающуюся в земле.       «— Я ещё тогда подумала, как мне понравились её цветы. Хотела спросить название, но у Джесси разболелся животик».       — Что скажешь? — спросил Стюарт, заводя автомобиль.       — Скажу, что называть парнишку Джесси было полным идиотизмом.       — Я про Джину, — усмехнулся он. — И как так вышло, что она почти ничего не знает о его прошлом? Разве так бывает?       — Видимо, бывает. И что мы узнали? Что он не такой уж белый и пушистый? Джина может что-то недоговаривать. Если Шоу не скрывался от коллег с Софи, то как жена могла такое проглядеть? Может, и ссорились они не из-за беременности?       — Зачем о таком лгать? — Напарник покачал головой. — Не знаю, Драко. Я думаю, она сказала правду. Да и алиби у неё есть. А ты думаешь, она знает, где он?       — Возможно, не хочет его сдавать. Нечасто можно встретить волшебника, который отказался от магии. Он даже пользуется автомобилем. И вот это действительно необычно.       — Помнишь, что миссис Хилл говорила? У Софи начали водиться деньги. Может, Дэниэл оплачивал её расходы. Может, они и правда были любовниками?       — Не исключено.       — Значит, осталось только поговорить с Майклом Хантом. Но такой фамилии в деле Ханта не было. Этот Шоу… А сведения о родителях можно узнать в школе?       — Ты думаешь, он прячется в родительском доме?       Стюарт кивнул, сворачивая на менее заполненную машинами улицу.       — Так можно это узнать?       — Не знаю, сколько вообще хранится такая информация. И не затерялась ли где, за столько-то лет. Может, он там не учился.       — Перекусим где-нибудь? А потом всё-таки надо поговорить с отцом Софи. Может, он даже не в курсе, что его дочь… Ну, в общем, ладно. Ты готов ехать в Норфолк?       Я согласно, хоть и не совсем искренне, покивал.