Пятеро в молчании

      Долго обсуждали со Стюартом дальнейший план действий. Где-то возле Уолсингема мы пришли к общему выводу, что самое главное сейчас — побольше узнать о Дэниэле, а уж только после этого искать связь с Софи и мотив. Ключ к разгадке таится в прошлом Шоу, я почти уверен в этом. Зачем иначе так его оберегать? Да и этот необъяснимый побег из дома и то, что он не скрылся сразу после убийства. Тут определённо что-то нечисто.       Хорошего в поездке в Норфолк было только одно: оказаться за сто пятьдесят миль от Лондона. Я вышел из машины, когда Стюарт остановился по указанному в деле Майкла Ханта адресу, и вдохнул терпкий букет ароматов трав. Здесь солнечно и жарко, пришлось скинуть куртку и оставить её в машине. Небо чистое, голубое, без единого облака. Повсюду густые насаждения деревьев и кустов, клумбы с редкими цветами. Солнечные лучи обволакивали крыши, расстилались по каменным мощёным дорожкам, зажигали яркой белизной стены домиков. Большинство из них — видавшие виды, покрытые краской не один десяток раз, то тут, то там проступала кладка из бледного камня. Яркими пятнами горели двери и витрины — синие, зелёные, красные. Неподалёку возвышалась церковь; по пути я приметил несколько таких.       Плотная застройка домов граничила с узкой улицей, уводившей влево. Справа — небольшая площадь, рассечённая асфальтовой дорогой и окружённая двумя длинными зданиями, образующими прямой угол — продуктовые магазины, торговые лавки и почта. Было тихо, почти нереально. Несколько прохожих пялились на нас, как на пришельцев.       Нужный дом тоже был выкрашен белой краской, но только наполовину. Стены второго этажа выглядели полосатыми из-за чёрных деревянных балок, которые перемежались с кирпичной кладкой, как и у соседних домов. Похоже, кто-то просто надстроил вторые этажи спустя много десятков лет. Дом имел чёрную дверь и такого же цвета покосившиеся оконные рамы. Стёкла — давно немытые. Внутри темно. К двери вели всего три ступеньки. Справа, будто часовой, торчал переполненный мусорный бак.       Я постучался. Никакой реакции.       — Похоже, его нет дома, — сказал Стюарт, когда после пятого удара в дверь никто не открыл. — Спросим у соседей? Может он, ну, не знаю, на работе.       — Никакой информации об этом в деле нет.       Обойдя несколько ближайших дверей, из которых только одна распахнулась в ответ на настойчивый стук, мы не выяснили ровным счётом ничего. Похоже, Майкл не общался с соседями. Или они сами обходили его стороной?       — И что теперь? — Напарник вытер вспотевший лоб рукавом пиджака.       Мы вернулись к дому Майкла Ханта. Стюарт, одним прыжком преодолев три низкие ступеньки, ещё раз постучал в дверь. Впрочем, на иной результат ни я, ни он не рассчитывали. Я перевёл взгляд на переполненный мусорный бак, и мгновенно возникла идея. Выудив из сумки перчатки, я приблизился к мусорному баку под бормотания Стюарта, стараясь не дышать. Похоже, Хант не утруждал себя бытовыми заботами.       — Ты что собрался делать? — с нотой отвращения спросил Стюарт, когда я снял крышку бака и бросил её на землю.       — Мусор, дорогой напарник, это отражение наших жизней. Мы то, что мы потребляем.       — В мусоре можно найти зацепки, где он может быть?       — Хочешь сам в этом убедиться?       Стюарт сморщился от отвращения:       — Ну уже нет! Теория твоя, и твоё право её проверить.       Всё так же стараясь не вдыхать вонь, я заглянул в бак. Сверху был навален ворох газетных листов, разбитые банки, наполовину сгнившее нечто, завёрнутое в кусок бумаги, мятые упаковки и пакеты из-под полуфабрикатов. Пришлось повозиться, но в итоге копание в мусоре принесло некоторые плоды: бутылки из-под дешёвого портвейна с наклейками местного, судя по адресу, винного магазина. Их было так много, что не оставалось сомнений — мистер Хант являлся там завсегдатаем. Я стянул перчатки и бросил их в бак.       — Тебе не помешал бы душ, — заявил Стюарт, пока мы шли до винного магазинчика.       Искать долго его не пришлось, всего-то нужно было спуститься вниз по улице и дважды свернуть налево. Спросив у прохожих дорогу, мы скоро вышли на широкую, по местным меркам, улицу. Постройки здесь до удивительного схожи, и отличить фермерский магазин от жилого дома можно только благодаря деревянной выцветшей вывеске. Через дорогу, между двумя жилыми домами, примостился ещё один, пониже, такой же выбеленный, как большинство других, с красной черепицей и белоснежной дверью. Тень от соседнего дома расчертила крышу и стену резкой полосой. Одну из сторон винного магазина покрывало сплошное полотно плюща.       Внутри стояла прохлада и тень. Деревянная обшивка стен, тихая музыка — что-то неразборчивое, блюзовое, — такая же деревянная стойка, вытертый пол. Восемь круглых столиков с синими столешницами хаотично раскиданы по всему свободному пространству справа от стойки. Самый дальний стол занимал один-единственный посетитель. Голова старика, перед которым стоял маленький стаканчик с чем-то тёмного цвета, укрыта соломенного цвета шляпой. Он надвинул её так, что широкие поля наполовину скрывали лицо. Наверное, он просто дремлет.       За стойкой раздавалась возня. Подойдя и заглянув за неё, я заметил светловолосую девушку, стоявшую на коленках. Волосы разметались по спине, обтянутой клетчатой чёрно-красной рубашкой. Она копалась в коробках, стоящих на полу. Я нащупал в кармане значок.       — Добрый день, мисс.       Девушка не отреагировала. Вот она чуть повернула голову, и в ушах показались наушники. Я бросил взгляд на старика. Тот и не шелохнулся.       — Мисс? — Я дважды постучал по стойке.       На этот раз девушка подпрыгнула и чуть не ударилась головой о край столешницы. Сорвав наушники, она поднялась и резко развернулась:       — Что за хрень?! — завопила она по-французски.       — Всего-то полиция, — сказал я, наблюдая, как вытягивается худое веснушчатое лицо. Широко распахнулись голубые глаза, рот приоткрылся, рука тут же устремилась к волосам.       — Вы напугали меня! —  Она живо перестроилась, но отчётливый французский акцент остался. Стюарт кисло улыбнулся.       — Служба столичной полиции. Я детектив Драко Малфой, это мой коллега Стюарт Миллер. Мы…       Девушка не сдержала нервный смешок и прикрыла рот рукой.       — Что вас насмешило? — встрял Стюарт, а я закатил глаза. Маглам странно слышать моё имя, но я уже привык.       — Ничего, — тут же сменив улыбку на серьёзное выражение, сказала она.       — Как ваше имя?       — Аннет. Аннет Катель. Извините…       — Мисс Катель, — обратился я, дав понять, что смешок меня ничуть не смутил, — мы разыскиваем человека по имени Майкл Хант.       Стюарт извлёк фотографию из досье и протянул девушке. Похлопав глазами, она сказала:       — Да, он часто сюда заходит.       — Где он может быть? Он что-то рассказывал о себе, о работе? Возможно, вы видели, с кем он говорил? Друзья или коллеги.       Аннет покачала головой, продолжая теребить кончики волос.       — Он только покупатель, как и десятки других.       — А он тоже часто сюда заходит? — спросил Стюарт вполголоса, кивнув в сторону старика.       Аннет неопределённо качнула головой, тоже глянув на него.       — Когда Майкл был здесь последний раз? — спросил я.       — Вчера вечером, — уверенно ответила Аннет. — С ним случилось что-то плохое?       Я не стал отвечать и обернулся на старика. Тот по-прежнему не шевелился. Мы попрощались с Аннет и вышли на улицу.       — Ну что, будем ждать Ханта под дверями? Может, он напился и отсыпается? — Стюарт помолчал и спросил: — Знаешь французский?       — Немного.       — Идём или?..       Напарник сделал пару шагов, но остановился, потому что я не двинулся с места. — Погоди, Стюарт.       Мы стояли возле магазинчика, изнывая от жары и якобы размышляя, куда двинуться дальше.       — Думаешь, он выйдет?       Я только успел пожать плечами, как услышал скрип дверных петель за спиной. Стюарт улыбнулся.       — Служба столичной полиции, значит. Майкла ищете, я правильно понял? — раздался басовитый голос.       В дверях, сунув руки в карманы, стоял старик. Очевидно, он не спал и слышал каждое наше слово. Теперь его не скрывали поля шляпы. Морщинистое лицо с белой щетиной, сильный загар контрастирует с белками глаз и светлой радужкой. Седые встрёпанные волосы убраны в короткий хвост. Выглядел он крепким и подтянутым, держался уверенно. Теперь, когда он выпрямился во весь рост, стало понятно, что в нём не меньше шести футов. Синяя клетчатая рубашка, накинутая на белую майку, линялые синие джинсы, закатанные до щиколоток. На ногах — стоптанные и вытертые броги.       — Меня зовут Джеймс Харрисон, но все зовут меня просто Джим, — прогрохотал он. — Я знаю, где Майкл. Идите за мной.       Мы со Стюартом переглянулись.       — Мистер Харрисон, а вы… — начал Стюарт, но тот его перебил:       — Я в прошлом помощник шерифа, спросите здесь любого. Сейчас на пенсии, но присматриваю тут за всеми.       Джим отмахнулся от пчелы и надел соломенную шляпу, которая болталась на шнурке позади. Руки, такие же морщинистые и загорелые, снова нырнули в карманы джинсов.       — Чего встали-то как вкопанные?       Он мотнул головой, показывая, что нужно следовать за ним. Так мы и поступили.       — Как вы вышли на это место? — спросил Джим, махнув в сторону винной лавки.       — Покопались в мусорном баке Майкла, — ответил я.       Джим улыбнулся, будто такой поступок показался ему забавным, чего я не разделял. Но приятно знать, что это серьёзное лицо способно на нечто подобное. Он даже смягчился.       — Выходит, вы у него были, но он вам не открыл. Вы, парни, здесь из-за его дочери, верно?       Мы вышли на дорогу, по которой шли к магазинчику. Похоже, Джим вёл нас обратно на площадь, к дому Майкла.       — Да, — ответил я. — Мы подумали, что он на работе. Значит, Майкл в курсе её гибели?       — На работе, ага, как же. Он, конечно, в курсе, газеты-то получаем. — Джим горестно хмыкнул. — Они оба переехали сюда шесть лет назад, через год после смерти Джулии, её матери, как сейчас помню. В январе дело было, да. Я тогда только пару месяцев как вышел на пенсию. Дочурка-то его пробыла здесь недолго, но её многие знали. Хорошая девчушка, Софи. Весёлая, никогда не отказывала в помощи, если кто нуждался. Майкл говорил, что она училась в школе-интернате. А когда она уехала с концами, то сказал, что Софи отправилась учиться в школу искусств, в Лондон. Был недоволен очень. По-моему, они поссорились перед этим. Хорошая была, да… Семнадцать лет, а такая самостоятельная, сообразительная.       — Поссорились? Из-за чего? — подал голос Стюарт.       — Не знаю, — отмахнулся он. — Майкл не говорил. Соседи поговаривали, что слыхали кое-что. Слыхали, как Софи кричала на отца. Да уж…       Тяжёлые шаги Джима, казалось, раздавались на всю улицу. Несколько прохожих, которые встретились нам на пути, помахали ему.       — Что сказал Майкл, когда узнал о смерти дочери? — спросил я, стараясь поспевать за широкими и уверенными шагами бывшего помощника шерифа. — Кого-то обвинял?       Джим покачал головой.       — Запил сильно. Я с субботы с ним толком и не говорил.       Мы вышли на площадь со стороны деревенской почты. Я размышлял, как уточнить у Джима о том, в курсе ли он насчёт особенностей Софи. А Стюарт спросил:       — Вы знаете, что у полиции в Лондоне есть досье на Майкла? Что он преступник?       — Конечно. Я проверяю каждого, кто приезжает. Помогаю, так сказать, чем могу. Но здесь он вёл себя тихо, никаких прецедентов, уж поверьте. Я за ним присматривал, всё было спокойно.       — Софи приезжала к нему после отъезда? — Стюарт тоже еле поспевал за Джимом. — Может, он сам уезжал?       — Думаете, это он виноват? Бросьте, — сказал Джим, смерив нас суровым взглядом. — Не скажу со стопроцентной вероятностью, уезжал ли он сам за эти шесть лет, но на тот четверг, когда убили Софи, у него железное алиби. Мы были в пабе, смотрели чемпионат мира по футболу, Англия против Португалии. Как пить дать, он был, да! А сама она больше не приезжала. Жаль, конечно. По крайней мере, я не в курсе. Уж если бы приехала, неужто не зашла бы поздороваться со стариком Джимом?       — Вы знаете, что это за школа-интернат, где училась Софи? — спросил я.       — Название не знаю, если ты об этом. Майкл говорил, что это школа для одарённых детей. А ведь она такой и была, умной.       — Странностей за Софи не замечали?       Мы подошли к уже знакомому выбеленному дому с чёрными окнами. Джим остановился и, прищурившись, внимательно на меня посмотрел.       — Каких таких странностей?       — Любых. Необычное поведение и всё такое.       Я ощутил, как по спине скатывается капля пота. Джим же пожал плечами и глянул на дверь:       — Вроде, нет. Я могу свести вас с теми, с кем она общалась, когда на каникулы приезжала.       — Было бы отлично. Майкл когда-нибудь упоминал Дэниэла Шоу?       — Как-как? — переспросил Джим, шаря рукой над дверным косяком.       — Дэниэл Шоу, — повторил Стюарт.       — Нет, такого не помню, а на память я не жалуюсь, уж поверьте.       Джим наконец нашёл то, что искал, и показал нам находку — проржавевший ключ.       — Спит, наверное, — прокомментировал он и вставил его в замок.       Из-за распахнувшейся двери обдало затхлостью. Джим несколько раз окликнул Майкла, но ответа не последовало. Мы шагнули вслед за ним в темноту дома. Похоже, Майкл совсем запустил хозяйство. Пройдя через узкий коридорчик прихожей, где стояли стоптанные ботинки и висели на крючках пара курток и замызганные рубашки, мы попали сразу на кухню. Здесь царили полнейшие мрак и разруха. Стюарт брезгливо хмыкнул.       Квадратное помещение, а напротив входа — крутая лестница на второй этаж. Справа стол с картонными упаковками, пустыми бутылками и несколькими конвертами, наваленными в кучу. Тут же валялись два стула, у одного обломана ножка. За столом, почти впритык — сооружение из кухонных шкафов с заляпанной плитой, а в раковине высилась гора немытой посуды. Небольшая печь маячила распахнутой дверкой, под ней рассыпалась зола. Закопченная труба уходила вверх в опасной близости с лестницей. Слева стоял стеллаж, заставленный мутными банками, коробками и бутылками. Рядом, под окном, ещё один стол, но поменьше: квадратный, со сколотой пластиковой столешницей. Под ним — переполненная мусорная корзина.       Джим проследовал к печке и положил на неё ладонь.       — Холодная, — объявил он и пошёл к лестнице. Стюарт последовал за ним.       Я же остался на первом этаже. Оглядел захламлённую кухню, решив в одиночку ни к чему не прикасаться, и остановился на мусорной корзине; но лезть туда не хотелось, хватило и одного раза на улице. Ничего стоящего не обнаружив, я поднялся на второй этаж, где было подозрительно тихо. Зрелище оказалось таким же унылым, как и внизу. Узкий тёмный коридор, три комнаты — видимо, спальни и ванная. Голоса раздавался из-за дальней двери.       В маленькой комнате были задёрнуты шторы, но через них пробивался тонкий луч солнца, разрезая пол. Из-за бордового цвета штор стоял красноватый полумрак. Обшарпанные стены, кое-где мусор, запах затхлости — ещё концентрированней. Старый деревянный стол завален газетами, на одной из которых я приметил ту самую статью с гигантским заголовком «убийство в Сохо». Постель раскурочена, а шкаф для одежды распахнут и наполовину пуст. Эта картина всколыхнула давние воспоминания о Лютном, но я отодвинул их на самый край.       — Он уехал, — сказал Стюарт то, что и так очевидно.       Джим снял шляпу и почесал в затылке.       — И явно торопился, — отметил он, осмотрев комнату цепким взглядом бывшего помощника шерифа.       Он прошагал к окну и раздвинул шторы. Тут же хлынул свет, а со штор полетела пыль и бешено заносилась в солнечный лучах. Джим вышел в коридор, чтобы ещё осмотреться, а мы со Стюартом остались стоять посреди захламлённой комнаты Майкла Ханта.       — Та девушка, Аннет Катель, сказала, что он заходил вчера, — сказал Стюарт, подойдя к столу, где лежали газеты. Взял ту, что со статьёй о Софи.       — Ага. И что же такое произошло, что он куда-то рванул? Сегодня уже среда. — Я бросил взгляд на часы. Четверть седьмого. — Почему именно сегодня? Чего он ждал целых пять дней?       — Может, он догадался о том, кто убийца, и поехал в Лондон мстить? — предположил Стюарт, без всякого интереса пролистывая газету.       — В доме его нет. — В комнату вернулся Джим, сунув руки в карманы джинсов. — Вот так сорваться и уехать, ничего не сказав — это не похоже на него.       Он нахмурился. Я ещё раз осмотрел комнату. Возможно, причина, по которой Майкл Хант срочно покинул дом, закатилась куда-нибудь под кровать? Я отмахнулся от глупой мысли и сказал, повернувшись к Джиму:       — Внизу на столе нераскрытые письма. По-моему, ерунда. Счета или вроде того.       Заглянув в комнату, где жила Софи, я понял — эту дверь не открывали много лет. На полу виднелись лишь следы ботинок Джима, отпечатанные в пыли. Да и выглядела комната заброшенной. Голая кровать, груда старых подрамников в углу, стол, пустой платяной шкаф. Откровенно говоря, обстановка совсем не походила на комнату девочки-подростка. Ни тебе дырок в стенах, где раньше висели бы плакаты или рамки с фото, ни зеркала, обклеенного какой-нибудь дрянью, ни следа декоративной дребедени.       Всей процессией мы спустились на первый этаж. Стюарт взял конверты со стола, а Джим принялся открывать и закрывать ящики шкафов. Я покосился на мусорную корзину.       — Малфой, смотри, — с ажиотажем в голосе произнёс Стюарт.       Я сделал три шага через маленькую кухню, Джим проделал то же самое.       — Что?       — Один конверт вскрыт. Внутри ничего нет, но ты посмотри на адрес отправителя!       Мы с Джимом одновременно подались вперёд к желтоватому конверту и чуть не стукнулись лбами. В углу конверта были вклеены несколько марок, а в адресе отправителя стояло только «Лондон» и буквы «Г. О.».       — Видимо, этого было достаточно, чтобы Майкл понял, от кого оно, — сказал Джим. — Можно сейчас же отправиться на почту и выяснить, когда оно пришло.       — Думаете, он сорвался из-за него? — повертев в руках конверт, проговорил Стюарт. — Интересно, где само письмо?       — Отправитель, кем бы он ни был, точно знал, где живёт Майкл, — уточнил я, обратившись к Стюарту. — Он мог рассказать своим подельникам из Лондона о том, куда уезжает. Или Софи могла рассказать Дэниэлу, где живёт её отец.       — Дэниэл Шоу? Это он ваш подозреваемый? — пробасил Джим, и мы со Стюартом переглянулись. — Понимаю, вы не можете со мной обсуждать детали. Но такого имени я точно не слышал ни от Майкла, ни от Софи, уж поверьте. Да и кого-то с такими инициалами они не упоминали. Может, он письмо с собой забрал? Или сжёг?       Он указал на приоткрытую дверцу печки. Внутри была лишь горка пепла.       — Дэниэл Шоу явно нам не подходит, — обратился ко мне Стюарт, глянув на Джима. — А «Г.О.» может быть сокращением. Стоит поискать это письмо, если он его не сжёг. Может, Майкл от него пришёл в бешенство.       Он кивнул на раскиданные по полу мусор и стулья. Тут тишину дома пронзил звонок мобильника. Стюарт схватился за карман пиджака.       — Простите, нужно ответить.       Бросив на меня многозначительный взгляд, он вышел в коридор. Если в этом взгляде и был намёк, то я его не понял.       — Можно ещё раз проверить второй этаж. Письмо может быть там, мы ведь не знали, что искать, — предложил Джим.       Я кивнул, и он, кряхтя, но очень ловко, поднялся по ступенькам. В кухню вернулся взволнованный Стюарт.       — Где Джим?       — Ушёл наверх, проверить ещё раз там.       — Звонила мисс Гермиона. Спросила, где мы и почему не предупредили, что уехали в Уолсингем. Попросила завтра предоставить ей подробнейший отчёт об этой поездке. Ты ведь был сегодня у неё, почему не сказал?       — Как-то к слову не пришлось.       Стюарт выгнул бровь.       — Что, опять цапались? — проницательно заметил он. — Не забывай, что говорил Форд.       — Я стал свидетелем кое-чего неприятного, а после оказался втянут в любовные интриги нашей дорогой мисс Грейнджер. Было не до того, — с полным яда голосом сказал я, но тут же пожалел. Расспросов не избежать.       Стюарт выкатил глаза и открыл рот.       — Чего-чего?       — Давай искать письмо.       Я принялся рыться в куче хлама на столе. Он не шевельнулся.       — Любовные интриги?       — Ты ещё хуже той сплетницы из архива.       — А ты-то тут при чём? — не отставал он, принявшись так же, как и ранее Джим, открывать шкафы и ящики.       — Я тоже задался этим вопросом. Слушай, забудь. Грейнджер просто…       Раздался стук ботинок Джима, и я замолчал.       — Наверху ничего, — объявил он. — У вас как?       — Пока никак, — ответил ему Стюарт.       Джим остановился возле небольшого столика на железных ножках возле окна и упёр руки в бока. На его фоне кухня казалась ещё меньше, если такое возможно. Он оглядел пол, а затем его взгляд, как и прежде мой, остановился на мусорной корзине.       — А тут смотрели? — Он подопнул носком ботинка переполненную корзину.       Мы одновременно покачали головами. Джим в два шага преодолел половину кухни и вытащил из ящика, который Стюарт не задвинул, пакет. Расстелил его на полу и вытряхнул корзину. Из неё вывалились пластиковая бутылка, оборванные клочки бумаги, куски ткани, куча обёрток и шелуха. Часть мусора пролетела мимо пакета. Джим присел на корточки и ладонью разровнял горку хлама. Я присоединился к нему, пока Стюарт продолжал обследовать кухонные шкафы, краем глаза наблюдая за нами. Джим сложил в корзину крупный мусор, разровняв остальное. Я приметил несколько обрывков желтоватой бумаги, исписанных чёрными строчками, по типу той, из которой был сделан конверт.       — Может, оно, а? — сказал Джим, тоже выискивая подобные кусочки.       Стюарт подошёл к нам, рассматривая находку. Ещё немного покопавшись, нам удалось собрать все подобные фрагменты, после чего отсортировали лишние, не имевшие отношение к предполагаемому письму. Освободив стол от хлама, разложили на нём обрывки. Ещё пару минут, и удалось сложить их в цельное письмо. Простое заклинание могло бы соединить кусочки, но колдовать при Джиме нельзя. Да и палочка осталась в куртке, а куртка — в машине Стюарта. Текст был неразборчивым, будто у писавшего послание дрожали руки.       «Здравствуй, Майк. Я узнал твой адрес от Софи, хотя она долго не хотела сообщать его. Видимо, боялась за твою жизнь. Думала, что я буду мстить. Да, всё верно, я рассказал ей о том, что ты сделал и почему вам пришлось переехать. А в пятницу нашли её тело. Софи убили. Не знаю, в курсе ли ты, читаешь ли газеты, но я решил сообщить тебе об этом, потому что ты так и не появился. Из газеты же я узнал, что это произошло сразу же после нашей с ней встречи, поэтому полиция уже ищет меня. Ты можешь подумать, что таким образом я решил отомстить за то, что ты сделал. Но это не так. Я был добр к Софи, ты знаешь об этом. И когда знал её девчонкой, и всё то время, что мы общались в настоящем. Я построил новую жизнь, не хочу терять и её. Если полиция меня найдёт, то меня будут судить за два убийства, которых я не совершал. Рано или поздно они поймут, что я не убивал Софи, но из-за тебя моя нынешняя жизнь висит на волоске. Я даю тебе последний шанс сознаться в том, что ты сделал, чтобы очистить моё имя. Я жестоко ошибся, когда согласился помочь тебе в ограблении. Я каждый день думаю об этом. Каждый день из долгих шести лет чувствую тяжесть своей вины за смерть любимой женщины. Ты обязан ответить за свой поступок. И ты ответишь».       Джим молча пялился на послание, мы со Стюартом глядели друг на друга.       — Это ведь написал Дэниэл? Не Билли… Так? — разрушил Стюарт тишину. — Билли слишком молод. Да ещё это: «Когда знал её девчонкой». Старый друг, да?       Я склонялся к тому, что Стюарт прав. Похоже, это действительно писал Дэниэл. И узнанное из этого письма переворачивало с ног на голову всю ситуацию.       — Значит, Майкл убил кого-то, — со вздохом произнёс Джим.       Выходит так, что Дэниэл сбежал из-за страха, что его осудят. К тому же, он не так уж и чист, раз помогал Майклу в ограблении.       — Ничего не понимаю, — сказал Стюарт. — В базе данных нет ничего о Дэниэле Шоу.       — Похоже, он сменил имя, — сказал я. — Раньше оно начиналось на буквы «Г» и «О». Это уже что-то.       — Майкл совершил убийство шесть лет назад, а обвинили Дэниэла. Он просто сбежал!       — А о каком ограблении идёт речь? — встрял Джим. — Я так понял, что этот ваш Дэниэл помогал Майклу грабить, в результате чего убили его женщину.       Я пожал плечами и посмотрел на Стюарта.       — Поэтому Джина ничего и не знает о том, как он раньше жил. Может, он ни слова правды о себе не сказал. Нужно поговорить с Джиной ещё раз, посмотреть, как она отреагирует, — сказал он в ответ на мой взгляд. — Похоже, под личиной мистера Шоу скрывается кое-кто с довольно пёстрым прошлым.       — Наверное, поэтому Майкл так резко исчез, — пробасил Джим. Лицо его показалось ещё более старым, в морщинах залегли угольные тени.       — Испугался, что Дэниэл приедет и разберётся с ним, вроде того? — вывел Стюарт.       — Кто знает. Может, считает, что ваш парень и правда отомстил ему таким образом. А теперь сам поехал искать его.       Стал бы Дэниэл писать в таком откровенном письме ложь насчёт своей вины в убийстве Софи? Логичнее позлорадствовать, что смог отомстить спустя столько лет. Жизнь дочери Майкла взамен на жизнь любимой Дэниэла. Но он написал, что невиновен. Но кто тогда? У кого ещё есть мотив? У ревнивой жены?       — Пойдёмте на почту, она работает до семи. У нас всего пять минут. — Джим глянул на карманные часы с длинной цепочкой, которые извлёк из джинсов.       Он собрал мусор, что мы вытащили из корзины, и сунул обратно. Когда Стюарт сложил кусочки записки в пакет, мы вышли, и Джим запер дверь, положил ключ на место.       На деревню медленно опускалось золотисто-фиолетовое закатное небо, жара спала. На часах — без пяти минут семь. Скоро деревню наверняка окутают плотные сумерки; дома уже загорались желтоватыми прямоугольниками окон. Джим обещал свести нас с теми, кто общался с Софи, но было уже поздно, и я понял, что придётся ехать сюда ещё раз.       Всей процессией мы двинулись через пустынную площадь, не сказав по дороге друг другу ни слова. Похоже, Джим считал Майкла неплохим парнем, и весть о том, что он мог быть убийцей, его расстроила. Впрочем, сам Джим никак не комментировал поступок своего знакомца.       В помещении почты было пусто и тихо. Молодая и жутко недовольная девушка, которая уже готовилась к закрытию, согласилась помочь нам и поискать информацию о том, когда точно пришло письмо.       — Стеф, извини, что задерживаем, — сказал он, пробарабанив пальцами по вытертой стойке. — Но дело важное. Эти джентльмены из полиции, прибыли из Лондона. Недосуг им туда-сюда мотаться.       Стеф кисло улыбнулась. Покопавшись в допотопном компьютере, она сообщила, что письмо прибыло вчера утром. Она припомнила, что почтальон, который разносил утреннюю почту, проглядел письмо для Майкла Ханта, а потому доставил его только сегодня, в семь часов утра. Эта информация сходилась со словами продавщицы винного магазина Аннет Катель, которая рассказала, что Майкл заходил за бутылкой вчера вечером.       — Наверное, он сорвался с места сразу же, как только прочёл письмо, — сказал Джим, когда мы вышли на площадь.       — Но вот только куда он сорвался, — задумчиво добавил Стюарт.       — Спасибо, мистер Харрисон, что помогли нам сегодня, — сказал я, протягивая ему руку. Тот пожал её, пару раз тряхнув. Стюарт тоже поблагодарил его и пожал руку.       — Да чего уж там, зовите меня Джим. А насчёт помощи… Мы же коллеги. Бывших копов не бывает. Обращайтесь, сделаю, что смогу. Буду здесь вашими глазами и ушами. И если Майкл вернётся, то сообщу.       — Вы организуете нам встречу с теми, кто общался с Софи? Она могла кому-то говорить о Дэниэле, если они давно знакомы.       — Конечно-конечно. В любое время.       — Неплохо бы завтра, — предложил я. — Утром, часов в десять. Успеете договориться с ними? У вас есть мобильный телефон?       Он продиктовал номер Стюарту, который тут же внёс его в справочник.       — Договорились тогда на десять. Вы, парни, может, перекусите перед дорогой? У нас в пабе подают отменные стейки.       Стюарт кивнул. Заслышав разговоры о еде, я был полностью с ним солидарен. По дороге Джим ещё рассказывал о Майкле, особенно про тот год, когда он и Софи переехали. Это был январь двухтысячного. Узнав о прошлом Майкла от коллег из полиции, Джим серьёзно поговорил с ним на эту тему. А Майкл клялся, что завязал с тёмными делами. Ещё выяснилось, что этот дом Майкл купил, а не снимал, и Джим сделал предположение, что это связано с ограблением, о котором шла речь в письме. По его словам, жили они с Софи неплохо. Это уже потом, через пару лет после отъезда дочери, Майкл превратил в прошлом уютный и чистый дом в настоящий свинарник. Его уволили за пьянство из местной фирмы, которая занималась грузоперевозками между близлежащими деревнями. Потом он ещё работал кое-где, но не задерживался дольше, чем на пару месяцев. Одно время Джим и другие деревенские старожилы помогали ему, но Майкл помощи не ценил, пил всё больше и больше, ссорился со всеми и вёл себя отталкивающе. Скоро из его знакомцев, которым было не плевать, остался только один Джим.       Как всякий местный, кто сопровождает приезжих, попавших в небольшой городок или деревню, Джим завёл рассказ о Уолсингеме, словно желая ненадолго переключиться. Пока шли до паба, стемнело. Свет окон домиков засиял ещё ярче на фоне сумерек и плотных сгустков теней — небольших рощиц. Возле людного и шумного паба стояли несколько авто и велосипедов. Внутри мы устроились за одним из свободных массивных деревянных столов. Джим, опуская тот факт, что мы полицейские, познакомил нас с несколькими своими приятелями. О Майкле разговора больше не заводили.       Спустя минут сорок, с полными желудками и ворохом мыслей в головах, мы попрощались с Джимом и отбыли из Уолсингема. Он ещё раз пообещал, что поможет со знакомыми Софи и будет на связи не только завтра, но и в любое другое время, когда понадобится помощь. Похоже, бывший помощник шерифа заскучал на пенсии и решил воспользоваться возможностью вспомнить былое. Мы со Стюартом решили, что это большая удача. Рассекая светом фар окутавший мрак, мы неслись домой, в Лондон.