Пятеро в молчании

      Мы уже ехали по лондонским улицам по пути в Хаммерсмит. Всю дорогу размышляли о том, правду ли написал Дэниэл в том письме, что сейчас покоилось в сумке Стюарта.       — Но кто тогда убийца? Кому ещё это нужно? Какой-то бред! — сказал Стюарт, сворачивая на более освещённую улицу. — И что теперь делать с Майклом? Куда он подался? У нас теперь ни мотива, ни подозреваемых…       — У нас ещё есть Билли, — напомнил я. — Но да, мотива, кроме того, что Билли попросту ревновал, у нас нет. У Джины алиби, но она могла кого-то нанять.       Несмотря на то, что мы целый день таскались по Лондону и его окрестностям, энергии в напарнике не убавилось.       — Может, убийца кто-то из бывших подельников Майкла? — сказал он, не скрывая энтузиазма. — Или Дэниэла? Или как его теперь называть. И ещё: кого убил Майкл? При чём тут Софи? Получается, Майкл всё равно убийца, так? И его необходимо привлечь к ответственности, пока они с Дэниэлом друг друга не поубивали.       — Точно. Узнаем, как Дэниэл и Майкл связаны друг с другом, кого убил Майкл и кто может мстить им обоим.       — Запутанное дельце. Но ничего, справимся. Кстати, надо свериться со списком подельников Майкла. Может, там найдём «Г. О.»?       Я полез на заднее сидение, куда мы закинули вещи, и вытащил папку с личным делом Дэниэла из музея и досье на Майкла. Поискав нужный лист, сравнил имена, но ничего из этого не вышло. Поразмыслив, сверил дату рождения Дэниэла с датами рождений подельников Майкла. По возрасту подходила только та самая Элисон, остальные были куда старше.       — Ни черта, — объявил я и захлопнул папку. Стюарт уже остановился возле моего дома. — Ну, до завтра.       Из-за поездок день казался безумно длинным. Но я не был уставшим — наоборот, как и Стюарт, зарядился особенной энергией, какая вырабатывается только во время расследования дела. Да и тихая деревушка будто напитала солнцем и умиротворённостью, смахнув с души пыль большого и шумного Лондона. Если соберусь в отпуск, то обязательно рвану в Уолсингем. Неплохая идея. Расслабиться в пабе со стаканом ледяного пива, понежиться на солнце, а после рвануть на рыбалку и просидеть с удочкой до самых сумерек. Глупое развлечение маглов, но Стюарт все уши прожужжал о том, как это здорово.       Оказавшись дома, сразу же проверил мобильник. От Нэнси не было ни звонков, ни сообщений. Похоже, это и правда наша последняя ссора. Что теперь? Она действительно переспит с детективом Кларком, будь он неладен? Наверное, всё-таки нет. Но я не пойду на мировую первым. Разве в этом есть смысл?       Пропущенных от Нэнси не было, но зато были два других с неизвестного номера. Звонки поступили в четверть седьмого. Сейчас уже поздно, а потому я не стал перезванивать, решив отложить это дело на утро.       Когда стоял под душем, смывая едва ощутимые ароматы мусорного бака Майкла Ханта, в голову пришла мысль, что звонила Грейнджер. А когда я не ответил, то перезвонила Стюарту. И откуда у неё мой номер? Впрочем, всё равно. Важно другое: её идиотское предложение.       Брошенные в гневе слова, что она пойдёт на бал со мной — а значит, именно я, якобы, её пригласил, — по-прежнему казались оскорбительными. Точнее, сам посыл этих слов: позлить бывшего жениха. Нет, так меня ещё никто не унижал. И представил, как Нэнси скажет, что я пришёл на бал с Грейнджер назло, чтобы вызвать ревность. Какая тонкая ирония судьбы. Грейнджер хочет того же.       А ведь её служебное положение может помочь в ситуации с дисциплинарным заседанием. В её силах замолвить словечко, подсуетиться. Что-то в этом духе. Услуга взамен на услугу, ничего более… Но я тут же брезгливо отбросил эту мысль. Это и правда нечто не совсем достойное.       Кот спал на диване, свернувшись в клубок. Вроде бы, я закрывал окно, но котяра каким-то образом просочился. По пути до спальни потрепал его за ухом. Кот никак не отреагировал.

*

      Утром меня будто что-то разбудило. То ли резкий шум за окном, то ли какое-то видение. Небо за окном снова затянуто серыми облаками. На часах — половина седьмого. Я вспомнил про пропущенные звонки, вероятно, от Грейнджер. Сейчас слишком рано, она может ещё спать, и мой звонок её разбудит. Поэтому я решил перезвонить немедленно.       После трёх гудков в трубке раздался, без сомнения, голос Грейнджер. Как и предполагал — сонный.       — Гермиона Грейнджер, слушаю, — пролепетала она.       Надо же. Профессиональный такт уже въелся в мозг? Или она всегда такая зануда?       — Привет, Грейнджер, — сказал я, окончательно сбросив остатки сна. — Неужели спишь?       В трубке послышалось шуршание, громкий стук, невнятное бормотание. Прошла ещё пара секунд.       — Малфой? Ты охренел?       — Ты на радостях от моего звонка с кровати упала?       — Какого… — В трубке снова раздалось шуршание и бормотание. — Откуда у тебя мой номер? Какого чёрта ты звонишь в такую рань?       — Пожелать тебе добрейшего утра, дорогая начальница. А номер взял из пропущенных. Ты вчера звонила. Зачем?       Снова раздался треск.       — Точно… Но ты всё равно идиот, — ответила трубка чуть более спокойным голосом.       — Так чего ты хотела?       — Позвонил мне в полседьмого утра, чтобы это выяснить? Уже ничего, я ведь Миллеру дозвонилась!       — Окей, ты меня поймала. Просто не мог отказать себе в удовольствии услышать твой голос, — серьёзным тоном ответил я, попутно представляя, как у неё из ушей идёт пар. Миленькое, должно быть, зрелище.       — Да пошёл ты, Малфой, — возвестила трубка и тут же раздались гудки. Довольный собой и этой маленькой местью за её непотребное предложение, стал собираться на работу. И подумал: а не звонить ли ей каждое утро в это время? Так, для профилактики хорошего настроения.       Погода, пусть и пасмурная, но всё же радовала, стояла приятная утренняя прохлада. В контрасте с жарким солнцем Уолсингема это было самым настоящим благом. Собрался рановато, успев даже неторопливо позавтракать, потому решил трансгрессировать не в ближайший к работе удобный проулок, а прогуляться от парка, что находился в паре кварталов.       Я шёл по знакомой до последнего столба дороге, разглядывая высокие здания из стекла и маленькие кирпичные домишки, дорожные знаки и проезжающие мимо автомобили. На другой стороне улицы туда-сюда сновали люди: кто в спортивной одежде, кто — на прогулке с собакой, кто-то просто по своим делам или на работу. Подходя к отделу, приметил знакомую дамочку на противоположной стороне улицы. Различил проводки наушников, а в руке — бумажный стаканчик. Странно, что не на машине.       Она смотрела в телефон, когда следовало бы на дорогу. Неудивительно, что налетела на прохожего. Стаканчик тут же вылетел из руки Грейнджер. Досталось обоим. Мужчина, на которого она налетела, закричал и замахал руками, а Грейнджер принялась отряхивать пальто и шумно извиняться. Я чуть не покатился со смеху. Похоже, мой утренний звонок знаменовал для неё поганый денёк.       В холле зацепила Лола и строго поинтересовалась: почему я до сих пор не дал знать, с кем пойду на субботнее мероприятие.       — До субботы ещё два дня! — Я закатил глаза, подтянув на плече сумку.       — Всего два дня! — вспылила она. — Это нужно для рассадки гостей! Разве Стюарт не передал тебе мою просьбу?       — Нет, — ответил я, придержав мысль, что Стюарт наверняка думал больше о самой Лоле, нежели о её словах.       В этот момент в фойе ворвалась Грейнджер, красная как рак. Я от всей души ей улыбнулся и помахал, когда она заметила меня. Она сжала зубы и пронеслась мимо. Несколько сотрудников, из тех, что стояли перед камином и выходили из столовой, проводили её недоуменными взглядами.       — Чего это она? — распахнув глаза, спросила Лола.       — Похоже, день не задался.       — Так как насчёт твоей пары?       — Знаешь, я пока не решил.       — Но если пойдёшь один, это в корне меняет рассадку, ты понимаешь? В общем, мне нужно бежать, миллион дел. А у тебя времени, мистер, до конца дня! — строго сказала Лола, ткнув пальцем мне в грудь, и умчалась, не дав сказать и слова.       Подосадовав насчёт бала, стал подниматься. И чего Лола прицепилась? Может, и правда стоит пойти одному.       Так как машины Стюарта на парковке не наблюдалось, то я и не рассчитывал встретить его в кабинете. Зато соседняя дверь была приоткрыта. Я постучался и вошёл.       — Ещё раз доброе утро, — вежливо сказал я, глядя на то, как она колдует над пальто.       — Мне и одного доброго утра от тебя хватило! — рявкнула Грейнджер. — Ещё раз так сделаешь, я засуну твой телефон в твою же…       — К несчастью, я по делу, а не позлорадствовать. По поводу вчерашней поездки. Мы кое-что нашли.       — Майкла Ханта? — грубовато спросила она, развешивая пальто на плечиках. — Вы вчера поздно вернулись? Меня не было в отделе. Что с отчётом?       — Нет, мистер Хант спешно покинул Уолсингем вчера утром до нашего приезда. Вернулись поздно, в офис не заходили и отчёта не писали. Но зато у нас есть основания полагать, что Дэниэл Шоу, возможно, не виновен. И он вообще не Дэниэл Шоу.       Грейнджер сменила кислую мину на заинтересованную.       — И кто же он такой?       — Сейчас сброшу вещи и вернусь.       — Стой.       Я развернулся. Она сидела на краешке стола. У неё, несчастной, такая дурная привычка?       — Подожди минуту, я запарился в куртке. Да и Стюарт, наверное, уже пришёл.       — Мне нужно кое-что сказать тебе. Наедине. Без Стюарта.       Лицо у неё серьёзное.       — Очередное предложение о сотрудничестве? — съязвил я, но она даже виду не подала, что услышала.       — Вчера я видела Кэти. Кэти, Малфой, понимаешь? Она следила за мной. Дежурила возле Министерства. Я для этого и позвонила сначала тебе, думала рассказать, но… Пришлось звонить Стюарту, узнать, где вас носит. А просить тебя к телефону было бы слишком… подозрительно, что ли. Наверное, он стал бы расспрашивать.       Я опешил от такой новости.       — Как это? Откуда она…       — Да брось. Она знает моё имя. Легко понять, кто я такая и где работаю. Я сразу же её заметила. Она сменила одежду и цвет волос, но вот рюкзак сменить забыла. А ведь мы оба видели его, когда забирали фотографию Билли тогда, в Министерстве. Помнишь? Хочу сказать, что навык слежки у неё отсутствует полностью. Я сразу же трансгрессировала, да и вчера сюда не заходила. Так что пока Кэти не вышла на это место. Будь осторожнее, если не хочешь, чтобы она тебя увидела. А лучше поговори с ней.       Накатило странное чувство. Кэти ходила за мной в Лютном, но слежку я обнаружил не сразу. Неприятно осознавать, что, похоже, этот навык отсутствует и у меня. По крайней мере, для меня Кэти оставалась некоторое время незамеченной.       — Поговорить с ней? Да о чём говорить-то? Привет, Кэти, помнишь меня? Я тот парень, что врал тебе два года обо всём на свете! А ещё я работаю на департамент правопорядка. Так это будет?       — Не знаю, — серьёзно ответила она. — Но скрываться вечно не получится. Если она узнает правду не от тебя, а, скажем, увидит с другими полицейскими или что-то в этом духе? Не боишься, что она решит что-нибудь предпринять? Мне кажется, она нацелена найти тебя. И она знает, что у меня есть на тебя выход. Я не хочу постоянно оборачиваться.       — Это смешно. Кэти ничего тебе не сделает.       — Но она следила за мной. И у неё была на это причина. Не из праздного же любопытства? Кстати, она официально свидетель по нашему делу. Вот и повод встретиться лично. Если тебе действительно есть до неё дело, то лучше поговори. Пусть она не захочет с тобой видеться после, но зато будет знать, что всё в порядке. И не влипнет в ещё какую-нибудь задницу.       — Я с этим разберусь.       Но как разбираться? Придётся сказать правду, другого выхода нет. Кэти не отстанет, пока не докопается до правды. Вряд ли она стала бы брать Грейнджер в заложницы, это полная чушь. Были понятны мысли и самой Грейнджер. Мне тоже не захотелось бы участвовать в чужих шпионских играх. Я и представить не мог, что Кэти выкинет нечто подобное.       Я вышел в коридор, плотно притворив за собой дверь. Как назло, навстречу шагала Нэнси. Она хмыкнула и закатила глаза, заметив, откуда я вышел.       — Дядя спрашивает по поводу вашего дела, просит зайти. Его вчера не было и…       Пока что я решил отложить мысли о Кэти и зацепился за слова Нэнси. Куда это они вчера ходили всем руководительским составом?       — И тебе доброго утра, — с холодком сказал я, ковыряясь ключом в замке. Справившись с этим, приторно-вежливо добавил: — У тебя всё? Может, хочешь зайти? Повторим вчерашнюю беседу, например. Или ты занята детективом Кларком?       Пробормотав что-то похожее на «мудила», она развернулась и пошла обратно, вколачивая каблуки в пол. То ли Грейнджер со своей чопорностью так на неё повлияла, то ли ещё что, но полупрозрачных блузок Нэнси больше не носила. Сегодня на ней изумрудного цвета платье чуть выше колена, застёгнутое на мелкие пуговицы под самое горло. Да и косметики на ней меньше обычного. Я отметил, что такого наряда на ней ещё не видел.       Но это испарилось из мыслей, потому что из прохода на лестницу вывернул Стюарт.       — Ты как? — в качестве приветствия сказал он. — Выспался?       — О, да. Утро просто волшебное, — съязвил я, пропуская его вперёд.       Стюарт удивлённо вскинул брови.       — И с чего такие перемены? Атмосфера Уолсингема так повлияла?       Сарказма он почему-то не понял, а объясняться не хотелось.       — Типа того. Грейнджер ждёт нас. А ты как? Нормально вчера добрался?       Стюарт кивнул, ничего не добавив.       — Кстати, Форд тоже хочет нас видеть.       — Мы сегодня нарасхват, — усмехнулся он.       Когда мы появились в кабинете Грейнджер, то вид у неё был не такой мрачный. Стюарт вежливо поздоровался с ней и вытащил обрывки записки. Раскладывая их в нужном порядке, мы в подробностях рассказали о вчерашней поездке к Джине и в Уолсингем. Невербальное Репаро — и записка как новая.       Грейнджер хмурилась и покусывала нижнюю губу, вчитываясь в текст.       — Ну и ну, — вскинув брови, сказала она. — Но Дэниэла всё равно нужно найти, вдруг Майкл доберётся до него первым. Если Шоу и правда раньше носил другое имя, то это кое-что объясняет, да? Шесть лет назад что-то произошло, из-за чего погибла некая женщина. Майкл с Софи уехали, а Дэниэл сменил личность, потому что его обвиняли в убийстве этой самой женщины. Но он этого не делал и скоро начал работать в музее. Каким-то образом. Он ведь устроился туда шесть лет назад, так сказал его заместитель? Просто появился. Кто его туда привёл? Или он сам пришёл?       — В его личном деле нет информации о том, кто его привёл. Значит, нужно будет ещё раз их навестить, — заключил я. — А записку нужно отправить на экспертизу. В музее можно достать образец его почерка. И ещё нужно съездить к Джине, посмотреть, как она отреагирует на всё это. И у нас в десять утра встреча в Уолсингеме с друзьями Софи. Может, она упоминала некоего «Г. О.». Или старого друга. Или ещё кого.       — Дел много, так что можно разделиться, — сказал Стюарт, глядя поочерёдно на меня и Грейнджер. — Я могу съездить в музей, взять образец почерка и отправить на экспертизу вместе с запиской. Можно попробовать снять с неё отпечатки или частички кожи. И ещё постараюсь разузнать у работников, кто принял Дэниэла Шоу на работу, кто собеседовал. Может, кто-то из знакомых порекомендовал.       — Да это мог быть кто угодно, шесть лет ведь прошло, — напомнил я. — Братьев или сестёр, по словам Джины, у него нет. Хотя, что это я. Может, он и об этом врал.       Произнеся это, поймал многозначительный взгляд Грейнджер, который как бы говорил: «Кого-то напоминает, правда?». Конечно, она снова про Кэти. В ответ я закатил глаза и покрепче сжал кулаки, чтобы пальцы не сложились сами собой в какой-нибудь неприличный жест.       Стюарт, ничего не заметивший, продолжил:       — А ты можешь трансгрессировать в Уолсингем и поговорить с друзьями Софи. Уж прости, трансгрессировать я не… — Он запнулся, глянул на Грейнджер. — В общем, когда вернёшься, съездим поговорить к Джине. Как тебе?       — Отличная идея, — вставила Грейнджер, после чего обратилась ко мне: — С трансгрессией будет быстрее. Я могу пойти с тобой, лишняя пара глаз и ушей во время разговора не помешает.       Я с сомнением хмыкнул. Она предупреждающе сощурилась.       — Значит, отправлять запрос в школу по поводу родителей Дэниэла теперь нет смысла. Если это не его имя, — произнёс Стюарт.       — Это всё ещё догадка, — напомнил я. — Нужны железные подтверждения. Даже если письмо писал Дэниэл, это ничего не доказывает, мало ли что эти буквы могут значить. Но отталкиваться от чего-то нужно. Если он попадался под своим старым именем, то его можно будет найти в базе и удостовериться по фото.       — Ну-ну. Сменил имя, но оставил прежнюю внешность? — со скепсисом спросила Грейнджер. — Искать его в базе — всё равно что тыкать пальцем в небо.       — Вот и потыкала бы для разнообразия, — пробормотал я.       Грейнджер фыркнула. Стюарт прокашлялся.       — Надо ещё к Форду зайти, — напомнил он.       Втроём мы отправились в кабинет начальника и провели там ещё минут пятнадцать, рассказав ему о продвижении в деле. Форд слишком уж часто посматривал на Грейнджер, и будто только мне это казалось странным.       — Ты наверняка не взял телефон, да? — спросил Стюарт.       Мы вышли в приёмную, затем в коридор. Нэнси сделала вид, что не заметила нас, хотя я готов поклясться, что она скосила глаза в мою сторону.       — Нет, но могу за ним вернуться. Скинь мне сообщением номер Джима. Мы договорились встретиться в десять, так что время ещё есть.       — Так, ну… Давай там без всяких инцидентов, — напутствовал Стюарт, когда мы остановились возле нашего кабинета. Он покосился на дверь, за которой скрылась Грейнджер.       — Ага, только перестань вести себя как моя нянька.       В кабинете взял вещи, проверил наличие палочки во внутреннем кармане куртки.       — Ладно, удачи, — сказал напарник перед тем, как уйти.       — Не забудь скинуть номер Джима.       Стюарт махнул рукой, дав понять, что услышал. Он скрылся из виду, а я остался ждать в коридоре. Грейнджер появилась через несколько секунд после его ухода.       — Кроме Дэниэла, и не знаю, на кого думать. У кого ещё был мотив?       Я пожал плечами. Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.       — Ты без машины? Мне нужно добраться до дома, взять телефон. Можем трансгрессировать.       — Я на машине, но припарковалась в квартале отсюда. Утром на парковке не было мест. Думаю, лучше трансгрессировать, сейчас жуткие пробки. Я успела на работу только потому, что один ненормальный разбудил меня полседьмого утра.       Грейнджер сделала несколько шагов вперёд и обернулась. Её гладкие блестящие волосы всколыхнулись и разметались по спине.       — Тогда не слышу благодарностей, мисс Грейнджер.       Она покачала головой и закатила глаза.       — Спасибо, мистер Малфой.       — Обращайтесь ещё.       — Это вряд ли.       — Ты правда утром упала с кровати или мне показалось?       — Иди к чёрту.       Мы свернули в переулок. Я предоставил ей возможность взяться за себя, чтобы трансгрессировать.       — Подожди тут, — сказал я, оставив её дожидаться на улице возле дома.       Она кивнула. Когда дверь подъезда закрывалась, я услышал, как в её сумке зазвонил телефон.       Мне потребовалась пара минут, чтобы отпереть дверь квартиры, взять телефон, убедиться, что сообщение от Стюарта пришло, а Кот снова куда-то исчез, а после спуститься. Грейнджер ещё говорила по мобильному. Заметив меня, сразу попрощалась.       — Мне нужно идти, — сказала она, состроив серьёзную мину.       — Да ты издеваешься. Это шутка?       — Нет. — Она нахмурилась. — Скажи спасибо, что я тебя дождалась. Срочное дело. Не терпит отлагательств.       — А как же это дело? Ты не можешь просто так взять и уйти!       — Это тоже по делу. Мне правда нужно бежать.       Она развернулась, не сказав больше ни слова, и скоро скрылась за углом дома. Я стоял как идиот с телефоном в руках и не знал, как реагировать. Это слишком даже для неё.       Разозлённый до предела, я отправился следом, чтобы трансгрессировать, а по пути представлял, как откручиваю Грейнджер башку. Уже в третий раз она исчезала без видимых на то причин. Первый раз не поехала с нами в музей. Вчера её не было в отделе, даже пришлось идти в Министерство. Да и она сказала, что вчера не появлялась. Отсутствие Форда тоже с этим связано? И последняя капля — сегодня. Снова какие-то дела. Чем она занимается и при чём тут Форд? Если он, конечно, имеет к этому отношение.       Теперь, когда трансгрессировать в Уолсингем можно свободно, зная местность и не боясь сверзиться на голову кому-нибудь из местных, я выбрал удобный проулок возле паба. Приметил его вчера, когда Джим вёл нас перекусить перед дорогой. Проулок от улицы отделял ряд гаражей; разве что какой-нибудь пьяница решит, что туалет в пабе недостаточно для него хорош, и сочтёт за благо отлить на улице.       Хлопок трансгрессии получился чуть громче, чем я ожидал. В городе слишком шумно и можно не беспокоиться о таких вещах, но по тихой деревушке этот звук раскатился словно удар грома. Подобного я не предвидел, но повезло: в Уолсингеме сегодня пасмурно, можно подумать, что ударила непогода. Шёл мелкий дождь, воздух казался тяжёлым, а горьковатые ароматы трав — удушливыми. Выждав пару минут, я вывернул из-за гаражей и пошёл в сторону площади, к дому Майкла. По пути набрал Джима и объявил о своём приезде. Мы встретились минут через пятнадцать возле почты.       Сегодняшняя наша встреча была более радушной. Джим улыбался, пока тряс мою руку.       — А где напарника потерял? Нормально добрались?       — Да, спасибо. Напарник занимается другими деталями расследования, а меня подкинули друзья, они в отпуск собрались. Напарник позже заберёт.       Джим покивал, удовлетворившись ответом. Эту ложь я продумал заранее, но не очень хорошо. Но для такой ситуации вполне сгодилось. Можно было рассчитывать, что Джим будет более дотошным, но обошлось.       — Ты не против, если я буду звать тебя просто Малфой?       — Нет, сэр, не против. Обычно все так меня и зовут.       — Уж больно странное у тебя имя. Без обид, конечно.       Я только усмехнулся. Его добродушие никуда не делось, но Джим казался задумчивым. Как он объяснил, встреча с друзьями Софи назначена в том же пабе, возле которого я трансгрессировал. Мы шли по тёмной от прошедшего дождя дорожке, тут и там виднелись грязные лужи.       — Откуда оно такое взялось? — спросил Джим, сворачивая на соседнюю улицу и ступая в мелкую лужу. — Имя?       — Семейная блажь.       — Блажь?       — Или традиция, тут как посмотреть. В семье моей матери практически всех мужчин называли в честь какого-либо созвездия. Она переняла эту традицию. Мне досталось созвездие Дракона, — тоном лёгкой светской беседы объяснил я.       Джим покачал головой и улыбнулся. Эта ненавязчивая откровенность с моей стороны не была простой вежливостью или желанием поговорить на эту тему. Я рассчитывал получить какую-нибудь откровенность взамен. Мне казалось, что Джим просто тянет время, чтобы рассказать нечто волнующее. Или спросить о том, что его тревожило.       — Я хотел кое о чём поговорить с тобой до назначенной встречи, — наконец произнёс он.       Мы вошли в паб и расположились почти там же, где сидели вчера. Здесь было практически пусто и довольно мрачно. Я сверился со временем. До десяти оставалось пятнадцать минут.       — О чём?       Я заказал кофе, выбор Джима пал на чёрный чай с травами. Пока готовился наш заказ, он сказал:       — Ты вчера спрашивал, не было ли у Софи каких-нибудь странностей.       Значит, не показалось. Как он посмотрел на меня, когда услышал этот вопрос — внимательно, даже настороженно.       — Да, помню.       Появилась официантка с веснушками на покрасневшем от солнца носу. Джим, как и я, кивнул в качестве благодарности и проводил девушку взглядом. Когда она отошла на приличное расстояние, чтобы не слышать нас, он снова заговорил:       — Я был не совсем честен. Вообще-то, странности были, — полутоном сообщил он, склонившись над чашкой.       — И какие же?       Джим облизал верхнюю губу и нахмурился. Будто то, что он хочет сказать, требует всей его выдержки. За дальним столом сидели двое, громко разговаривая, но Джим всё равно обернулся, чтобы удостовериться, что нас не подслушивают.       — Местные бабы много чего говорят. Болтовня, сплетни, они как чума. Кое-кто поговаривал… Не знаю, откуда взялось это, но… Говорили, что Софи… Чёрт возьми, Малфой, ты скажешь, что я просто сбрендивший старый дурак!       — Для расследования любая информация будет полезна, Джим. Говорите. Он глубоко вздохнул, ещё раз обернулся. А потом подался вперёд и тихо произнёс:       — Говорили, что она ведьма.       Джим покачал головой и натянуто рассмеялся, будто услыхал несусветную чушь.       — Ведьма? — Я подавил улыбку. — Почему?       — Кто-то видел, как она собирала дороникум, полынь и чертополох. А это, оказывается, сильные колдовские травы. Звучит дико, я понимаю, — поправился он, сделав глоток чая, от которого исходил пряный аромат трав.       Я тоже отпил из своей чашки. Отвратительно.       — Да, есть немного, — подыграл я.       Дороникум и полынь использовались для приготовления слабеньких целебных зелий, программа травологии курса эдак первого-второго.       — Но это не всё. Пару раз я лично видел, как возле их дома летали совы. Совы! Да их тут отродясь не было, не живут они тут! Вот откуда бы им взяться? И ещё. Было в ней что-то такое… Даже не знаю, как сказать. Что-то странное, будто она не от мира сего. Это не объяснить. Просто чувствуется.       — Согласен, необычно.       Я попытался изобразить интерес. Джим явно ждал подобной реакции.       — Может, она в городе попала в какую-нибудь историю? Связанную… Ну, с этими… Колдунами. Чёрт, сам говорю и понимаю, что это чушь! — Он натужно посмеялся, не сводя с меня пристального взгляда. — Ладно, это я так, на всякий случай.       — Спасибо, Джим. Возможно, это секта или ещё что-то.       Я немного расслабился. Джим, конечно, считал, что тут может быть взаимосвязь, но для меня это пустой звук. Софи была подвержена магии перед гибелью, но не рассказывать же об этом маглу? Сам он, как я понял ещё вчера, не имеет никакого отношения к магии. Нынешний порядок, когда существовали смешанные полицейские составы из магов и маглов, ему незнаком. В Норфолке не проживало ни одного волшебника, так что нет никакой необходимости рассказывать местным о реальном положении дел.       Скоро в паб вошли ещё двое. Стрелки часов указывали на пять минут одиннадцатого. Джим, обернувшись через плечо, махнул девушкам.       — Знакомьтесь, этот джентльмен — мистер Малфой, детектив из Лондона, с ним вам и предстоит беседовать, — сказал Джим, когда они присели на свободные места.       — Детектив, эти юные леди — Алиша Дэй и Табита Райли.       Та, что отозвалась на имя Алиша, имела смуглое лицо и целую шапку тёмных волос-пружинок, которые торчали в разные стороны. Она натянуто улыбнулась, и на её и без того ровных зубах я приметил брекеты. Табита была выше подруги на две головы. Светлые волосы, сама тощая и бледная, с таким же розовым, сгоревшим на солнце носом, как у официантки. На вид они совсем молодые, возраста Софи. Обе кивнули, пробормотав приветствие. Лица — напуганные и огорчённые.       — Не могу поверить! — сказала Алиша и закрыла лицо руками. Табита положила руку на её плечо.       Джим сосредоточенно слушал наш разговор, не перебивая и не встревая. Продираясь через разрозненные воспоминания подружек, я понял, что толком Софи о себе не рассказывала. Эта черта у них с Дэниэлом была схожа. Поначалу Софи казалась им отстранённой и холодной, но это было следствием потери матери; так они решили, когда узнали. Позже они провели вместе почти все летние каникулы, потом — Рождество, а в июне две тысячи первого она сообщила, что уезжает в Лондон. За время отъезда она написала подругам восемь писем.       — Странно, правда? Почему просто не позвонить? — высоким голосом сказала Алиша. — Чуднó, но казалось таким милым…       Всё это сходилось с тем, что мы сами знали о передвижениях Софи в то время. Я спросил, упоминала ли Софи друзей из Лондона, лично или в письмах, кого-то по имени Дэниэл Шоу или с инициалами «Г. О.». Девушки сообщили, что в письмах ничего такого не было. Но зато было другое.       — А тот браслет? — обратилась Алиша к Табите. — Что-то она говорила такое, про подарок на память. Помнишь?       Табита нахмурилась, но в одно мгновение её лицо озарили признаки всплывшего воспоминания. Она бросила быстрый взгляд на Джима. Тот ободряющие кивнул. Пульс слегка участился.       — Да, друг из Лондона. Вроде бы, знакомый её отца, — протараторила она.       — Точно, — кивнула Алиша, приметив, видимо, мой ажиотаж.       Друг отца — возможно, намёк на давнее знакомство Дэниэла и Майкла.       — Что за браслет?       — Серебряный, с подвесками, — ответила Алиша. — Там были звезда, рыбка, корона, треугольник и…       — Птичка, — перебила её подруга. — Синяя такая.       — Она называла имя этого друга?       — Нет. — продолжила Табита. — Я ещё выпрашивала у неё эту птичку, очень уж красивая. Так глупо… А Софи сказала: «Не могу, это подарок на память от друга из Лондона».       — Может, есть фотография этого браслета?       — Есть, но не с собой, дома, — сказала Табита. — Я могу отправить вам по электронной почте.       Я протянул ей визитку Стюарта. Табита сунула её в карман куртки.       — Письма, которые она писала, сохранились? Когда получили последнее?       — Последнее было в мае. — Табита шмыгнула носом. — Она писала, что всё прекрасно, жизнь налаживается, что в Лондоне хорошо. Короткое было письмо. Но мне показалось, она счастлива. Мы хотели поехать к ней в Лондон на Рождество.       — Софи писала на мой адрес, — подала голос Алиша. — А мы с родителями переехали. Наш дом в прошлом месяце сгорел, что-то с проводкой. Хорошо, что там никого не было. Большинство вещей сгорело, да и не до того было. Не думаю, что письма сохранились. Я поищу, но…       Она поджала губы.       Птичка. Я постарался припомнить, был ли такой браслет на Софи, когда её нашли, но решил проверить наверняка — посмотреть среди её вещей и сравнить с тем фото, что пришлёт Табита. Важно ли это? Может, и нет. А может, это та самая ниточка, которая соединит Софи и Дэниэла.       Разговор не продлился долго, они уже сказали всё, что знали. Алиша под конец беседы разрыдалась. Девушки вышли из паба в обнимку, успокаивая друг друга. С улицы повеяло прохладой и запахом мокрого асфальта.