Пятеро в молчании

      Распрощавшись с Джимом и уверив, что обращусь к нему, если понадобится, я сделал вид, что собираюсь звонить напарнику. Джим сказал, что с радостью подождал бы со мной, но у него назначена встреча в местном полицейском участке. Он рассказал бывшим коллегам о Майкле, и если тот надумает вернуться, его тут же схватят. Ещё раз попрощавшись, он поковылял обратно в сторону паба. Было бы неудобно, если бы он остался дожидаться Стюарта, который приезжать не собирался.       Тёмные серые облака нависали над деревней, снова собирался дождь. Успеть бы трансгрессировать отсюда до его начала, думалось мне, когда набирал напарнику. Он взял трубку после двух гудков и удивился, что я закончил так скоро. Сам он ещё был в музее, старался пробиться к руководству, чтобы те позволили взять образец почерка Дэниэла из кабинета. Он лишь задумчиво хмыкнул, когда услышал рассказ о сбежавшей Грейнджер. Мы договорились встретиться в музее минут через десять-пятнадцать.       Найдя тихое местечко, я трансгрессировал к отделу, чтобы оттуда отправиться к Стюарту — свалиться кому-нибудь на голову возле музея желания не было. По привычке бросил взгляд на парковку через дорогу и приметил бежевое авто. Странно. Она вернулась от моего дома, чтобы забрать машину, куда-то съездила и вернулась? Я набрал номер Грейнджер. В ответ раздалась тишина, а после сообщение о том, что «абонент вне зоны действия сети».       Через пару минут я уже стучался в дверь кабинета Грейнджер. Голос изнутри сообщил, что можно войти.       — Что случилось? Ты уже закончил?       Грейнджер копалась в сумке и не глядела на меня.       — Как видишь. У Стюарта в музее проблемы, не может пробиться к директору. Я увидел твою машину на парковке. Идёшь? Если, конечно, не занята другими делами.       Она бросила своё занятие, подняла голову и недовольно пробормотала:       — Ладно, сейчас.       Мы спустились, не говоря друг другу ни слова. В фойе было пусто, только из распахнутых дверей столовой раздавались голоса да бренчание посуды.       — Как успехи? Выяснил что-нибудь? — наконец спросила она деловитым тоном.       — Знала бы, если бы не сбежала, — огрызнулся я, жестом предлагая ей первой проследовать к камину. Она не двинулась с места.       Пришлось коротко пересказать суть встречи с Алишей и Табитой, и я чувствовал себя провинившимся первокурсником, который отчитывался перед деканом за проказу.       — Что это даёт? — выдала она, выслушав монолог. — Имени Софи не называла. Мало ли какой друг из Лондона мог подарить подвеску. Чушь. Ни о чём не говорит. С подвески не снимешь отпечатков пальцев, она бесполезна. Только зря время потратил.       — Не понял? Что у тебя за проблемы?       — Никаких. Всё отлично, — ершисто отозвалась она и развернулась, чтобы шагнуть в камин.       Я чётко чувствовал приближение злости. Нет, не так — настоящего бешенства. Спихнула всю работу на меня, а теперь ещё и жалуется, что в зацепках нет прока?       — Да, я вижу, что у тебя всё отлично, — произнёс как можно спокойнее, но почти сразу же потерпел крах. Грейнджер замерла, рука её зависла над коробкой с порохом. — Ты поэтому меня отчитала? Ты здесь не начальница, а помогаешь расследовать дело. Разницу чувствуешь? Но помощи от тебя никакой. На черта ты здесь нужна?       — Во-первых, тебя не касается, зачем я нужна.       Грейнджер развернулась, да так резко, что я инстинктивно отпрянул.       — Будет во-вторых или аргументы кончились?       — Представь, будет. Я помогла с музеем, с ордером, да с той же Кэти!       Хотел было ответить, но из столовой вышли несколько сотрудников. Они покосились на нас и удалились. Это отрезвило.       — Ладно, ты помогла в самом начале. Но Билли, из-за которого ты сюда пришла, так и не нашли. Хороша помощь, нечего сказать. Да и в последние дни я не заметил, чтобы ты особенно старалась.       В камине вспыхнуло яркое зелёное пламя. Оттуда шагнул здоровяк в защитном костюме мракоборца. Пробормотав приветствие, обращённое к Грейнджер, он направился в сторону лестницы.       — И почему меня должно волновать твоё мнение, позволь узнать?       — Ты уже трижды за четыре дня куда-то уходила посреди рабочего дня, Грейнджер. Это ненормально. Мне плевать, где ты там шляешься в другое время, но это бесит, потому что касается дела. То ты помогаешь, то не помогаешь. На хрена, позволь уточнить, нам со Стюартом твоё избирательное волонтёрство?       Последние слова разлетелось по всему фойе. Грейнджер сжала зубы, крылья носа расширились. Она несколько раз глубоко вздохнула, явно намереваясь высказаться, но развернулась и шагнула в камин. Зелёное пламя унесло её, как я надеялся, ко всем чертям.       В музее больше не разговаривали, спасибо и на этом. Мы отправились прямиком в кабинет директора. Грейнджер неслась впереди, а я еле поспевал за ней, открывая новую правду: насколько быстро женщина на каблуках может передвигаться, если того захочет. Стюарт стоял возле директорского кабинета. Он не смог скрыть удивления, когда из-за угла показались мы оба. Грейнджер — с каменным лицом и розовыми щеками, а я так сильно сжимал зубы, что свело челюсти.       Минут через десять мы наконец-то пробились в кабинет директора. Он явно не ожидал, что к нему завалится целая компания, а потому растерялся. Воспользовавшись этим, Грейнджер довольно-таки приказным тоном сообщила, что дело отлагательств не терпит, а она сможет предоставить абсолютно любой документ, который он посчитает нужным видеть на своём столе, в связи с этим самым делом. И если он, директор музея Магии, не хочет препятствовать расследованию отдела магического правопорядка и иметь целый ворох проблем, связанный с этим препятствованием, то ему следует незамедлительно пропустить нас в кабинет Дэниэла Шоу.       Таким монологом, который Грейнджер произнесла так стремительно, будто бы на одном выдохе, были поражены все присутствующие. Это произвело нужное впечатление, и в кабинет Дэниэла мы попали через каких-то пять минут. Пока шли — разумеется, Грейнджер немного впереди, — Стюарт одними губами произнёс что-то похожее на «ну даёт!», а я подумал о смысле словосочетания «полицейский произвол». А ещё о том, что вряд ли директор музея спустит ей такую выходку.       Нас встретил Купер, ещё более взъерошенный, чем прежде. Грейнджер, несмотря на каменную маску, выглядела взбешённой, и все сохраняли молчание. Купер, временно заменяющий Дэниэла, отпер дверь своим ключом, и мы шагнули внутрь. Обстановка за это короткое время не изменилась. Разве что исчезли те чемоданы с новыми экспонатами. Наверное, Купер перетащил их к себе.       Я отвернулся к стене с картинами, пытаясь отвлечься и успокоиться. И ощутил внутренний толчок. Вот что зацепило в этой синей птичке, про которую рассказала Алиша. На стене висела картина с синей птицей, которую я приметил ещё в прошлый раз, но успешно об этом забыл. Что это? Дурацкое совпадение?       Я многозначительно посмотрел на Грейнджер и кивком указал на картину.       — А с этого можно снять отпечатки, как считаешь?       Купер, Грейнджер и Стюарт одновременно посмотрели на картины.       — Что? — прищурившись, переспросила она. — С этой птицы?       — Если там будут отпечатки и Софи, и Дэниэла, то это будет засчитано в мою пользу?       — Давно эта картина висит здесь? — надменно спросила она у Купера.       Мой вопрос остался без ответа. Очевидно, она не хотела откровенно зубоскалить при посторонних.       Купер молча глядел на неё несколько секунд. Кажется, Грейнджер своим видом напугала его до чёртиков. Но я его не винил.       — Я… Я не знаю.       — Дэниэл их перевешивал? Что-то менял? — продолжала давить она.       — Нет, но… Нет, наверное… Я не заметил, если что-то изменилось, — неуклюже закончил Купер.       — Но после исчезновения Дэниэла никто ничего не трогал? — спросил я.       — Я ничего не трогал. Запасной ключ есть на стойке администрации. Можно узнать, брал ли его кто-то.       Грейнджер закатила глаза. Её сегодняшняя несдержанность необычна.       — Пригласите кого-то, кто сможет снять эту картину. Мы заберем её на экспертизу.       Купер вздрогнул от того, что Грейнджер так резко к нему обратилась. Когда он вышел, я сказал:       — Надо спросить, есть ли тут у кого-нибудь фотоаппарат.       — Зачем? — спросил Стюарт, бросая быстрые взгляды на Грейнджер. Похоже, он тоже удивлён её поведением.       — В домашнем кабинете Дэниэла есть вырезка из газеты. Там он на фоне этой стены. Узнаем дату выхода газеты и так получим хотя бы примерные временные рамки. Если эта картина есть на том снимке…       — Да-да. — Грейнджер поджала губы. — Мы поняли. Сейчас вернётся Купер, у него и спросим.       — Да и спрашивать не нужно, — подал голос Стюарт от стола. — Здесь есть фотоаппарат. Наверное, это Шоу.       Стюарт беззастенчиво взял древний на вид полароид и сделал несколько снимков, благо внутри была почти пустая кассета. Я прошёлся по ящикам стола, чтобы найти образец почерка.       — Что вы делаете? — обратился ко мне Купер, вернувшийся в компании мужчины в тёмно-синей куртке.       Стюарт уже успел спрятать снимки в карман.       — Простите, но я не вправе обсуждать с вами детали расследования, — сообщил я, открывая последний ящик. — Если у вас есть вопросы, можете задать их мисс Грейнджер. Думаю, она с радостью ответит на них.       Она смерила меня испепеляющим взглядом, а Стюарт чуть приметно улыбнулся и качнул головой, стоя за её спиной. Было приятно поддевать её, но сейчас это не принесло удовлетворения. Куперу явно тоже не до веселья, он промолчал. В третьем ящике ничего не нашлось, и я полез в другой, побольше.       — Мы бы и сами справились, — негромко сказал я, когда картина стояла внизу, а мужчина в куртке вышел за дверь.       — Формальности, — отмахнулась она. — Что там с образцом?       Пока она это говорила, я обнаружил толстенную папку, помеченную как «для каталога». Внутри оказалось масса исписанных вручную листов с описаниями экспонатов, к каждым двум-трём листам были прикреплены фотографии.       — Нашёл. Наверное, — и обратился к Куперу: — Это почерк Дэниэла?       — Да, но эта папка нужна для составления каталога, — дрогнувшим голосом сказал он, скрестив руки на груди. Купер ёжился, будто от холода.       — Вернём в целостности и сохранности. Тем более, вся папка и не нужна. Хватит одной страницы.       Стюарт тут же извлёк пакет, и я сунул в него исписанный мелким почерком лист. Покончив со всем, мы наконец-то могли покинуть музей. Когда вышли в холл, Грейнджер, не говоря ни слова, зашагала к каминам. Стюарт проводил её взглядом. Он держал картину с птицей, завёрнутую в большой непрозрачный пакет.       — Грейнджер.       Она затормозила и повернулась.       — Чего?       — Мы поедем на машине. Заедем в офис, чтобы отдать всё это на экспертизу. Потом к Джине.       — Мне нужно ехать к Джине с вами? — без каких-либо эмоций спросила она.       — Обойдёмся.       — Как угодно. Я буду в отделе.       Она снова зашагала в сторону каминов. Стук её каблуков разносился по всему огромному холлу.       — И что это? — спросил Стюарт с неодобрением, когда Грейнджер исчезла в зелёном пламени.       — Понятия не имею. Я не разбираюсь в припадках сумасшедших.       Мы двинулись в сторону стойки администратора, чтобы узнать, брал ли кто ключ от кабинета Дэниэла после его исчезновения. Выяснилось, что никакой информации об этом нет, а значит — никто посторонний в кабинет не заходил.       — Почему она не отправилась в Уолсингем с тобой? Что случилось-то?       Мы вышли на улицу. Стюарт притормозил, явно намереваясь выпытать подробности.       — Вот именно. Я тоже спросил её об этом. Какого хрена она о себе думает и зачем нам нужна её, якобы, помощь!       Не в силах топтаться на одном месте, я двинулся вперёд по Олл Саулс Плейс. Стюарт поторопился следом.       — Ты опять с ней ругался? — спросил он и перехватил картину в другую руку.       Мы прошли мимо заполненных мусорных баков и таблички «проезд запрещён» возле поворота на Лангам-стрит.       — Я тут ни при чём. Она куда-то свалила, а когда я рассказал про подвеску-птицу, то заявила, что это ничего не даёт. Да таким тоном, будто я проштрафился! Я стараюсь, Стюарт, ты просто не представляешь, как я стараюсь вести себя с ней прилично. Но она никакого шанса мне не оставляет!       — А, так вот ты про что. — Напарник кивнул на картину, которую придерживал за низ. Моё откровение он проигнорировал, не желая, видимо, вступать в эту беседу. — Но я тоже пока не вижу, что это может дать. Мы и так знали, что они знакомы. Что он тот самый «старый друг».       Обойдя полукруглое здание с высокими резными колоннами по тротуару, мы вышли на Райдинг-Хаус и стали подниматься к перекрёстку, где Стюарт оставил машину.       — Согласен, но тут нечто большее, — не сдавался я. — Если Дэниэл подарил ей подвеску-птицу, а на картине явно можно усмотреть параллель с этим подарком… О чём это говорит?       Стюарт задумался. Мимо нас пролетали машины, и шум стоял невообразимый.       — Есть в этом что-то… сентиментальное? — сказал он с сомнением. — Если, конечно, её нарисовала Софи.       — Эта птица что-то значит для них обоих, так мне кажется, — с удовлетворением сказал я, приободрившись, что напарник понял ход моих мыслей.       — Может, это как-то связано с той женщиной, которую убил Майкл? — Он пожал плечами. — Дэниэл писал, что рассказал Софи о поступке её отца.       — Может и так.       — Софи знала о преступлении, если верить письму. — Стюарт был взволнован. — И пусть даже она решила покопаться в этом деле и вывести папашу на чистую воду, что это в итоге нам даёт? Не отец же её убил? У него алиби. Джим говорил, что они смотрели матч. Мог, конечно, подослать кого-то… Ну, не знаю. Отец, который задумал убийство дочери? Это как-то ненормально.       — Тут много чего ненормального. Кстати, тебе на почту должны прислать снимок этого браслета. Посмотреть бы на него вживую.       — Все вещи, что были при ней, хранятся в комнате вещдоков. Если браслет был на Софи, то он там.       Стюарт поставил картину на заднее сидение, уселся за руль и вытащил телефон, тут же проверив почту.       — Да, что-то пришло. Вот, смотри.       Он протянул телефон. Качество фотографии оставляло желать лучшего. Птица снята слишком крупным планом, а изображение было испещрено квадратиками пикселей. Рука Софи лежала на какой-то поверхности. Наверное, подружки сделали снимок в местном кафе. Несмотря на плохое качество, я сразу оценил, что подвеска не просто безделушка, а довольно изящно выполненная вещица. Окантовка по краю и внутренний рисунок, перья и глаз, зажиточно поблескивали, скорее всего — золотом. Внутренняя часть была покрыта чем-то синим.       — Из золота? — спросил Стюарт, задумчиво нахмурившись, когда тоже рассмотрел птицу.       — Интересно, откуда такая вещь могла появиться у Дэниэла?       — Специально для Софи купил? — предположил напарник, заводя авто.       Я с сомнением посмотрел на него, но он уже сосредоточился на дороге.