Пятеро в молчании

      Криминалист, принявший образец почерка, записку и картину, хмурый и озлобленный, сообщил, что у них куча дел, а потому результаты будут готовы «хрен его знает когда». Из лаборатории мы со Стюартом отправились в хранилище вещдоков, чтобы взглянуть на подвеску. Если, конечно, браслет был на Софи в день её гибели.       В хранилище ждали не меньше двадцати минут, пока сотрудник найдёт нужную коробку. Я подумал, что этот парень мог побить рекорд медлительности другого своего сослуживца. Из-за стойки, оборудованной стеклянной перегородкой, виднелась дверь, за которой скрылся нерасторопный парнишка. Она осталась приоткрытой, и я сумел разглядеть отвратительный бардак. Странно, что коробка вообще нашлась. И куда начальство смотрит?       Поставив подписи в журнале отчётности, с коробкой мы вернулись в кабинет. За соседней дверью происходила какая-то возня, но голоса Грейнджер слышно не было. Разорвав клейкую ленту, я вытряхнул немногочисленное содержимое коробки на стол. Убийца, кем бы он ни был, уничтожил сумочку Софи, если она у неё имелась. По крайней мере, в её комнате она не обнаружилась. Неизвестно, что могла скрывать сумочка, но пришлось довольствоваться тем, что осталось. Волшебная палочка, которую вернули с экспертизы, одежда, запачканная кровью, кулон в виде сердца. И то, что мы искали. Браслет с подвесками. Всё упаковано в пластиковые прозрачные пакетики, подписано и пронумеровано.       В коридоре послышались звуки открывания и закрывания двери, стук каблуков. Похоже, начальница куда-то отправилась. Стюарт протянул мне перчатки, а я раскрыл пакет касанием палочки. На браслете из толстой серебряной цепочки висели пять подвесок. Четыре из них явно имели отношение к браслету, такие же серебряные, но немного потёртые. Пятая — в виде точь-в-точь такой же птички, какую мы видели на фото от Табиты. Я отцепил подвеску и положил её на ладонь, обтянутую белой латексной перчаткой. Мы не ошиблись, птица была из золота и покрыта полупрозрачной синей глазурью. На фото этого не заметить, но теперь я разглядел, что покрытие не просто синее. В нём присутствовали и голубой, и лазурный, и бирюзовый.       — Хм. — Стюарт разглядывал подвеску на моей ладони. — Ювелирная эмаль, что ли?       — Наверное. — Я пожал плечами. — Похоже.       — Тонкая работа. — Он будто прочитал мои мысли. — Вряд ли такое можно купить в обычном магазине. Думаю, сделано на заказ. Это довольно дорого, так ведь?       — Чем таким занимался Дэниэл в прошлом, чтобы позволить себе приобрести такую безделушку?       Мы одновременно посмотрели друг на друга. В лице напарника я прочитал то же, о чём подумал сам.       — Он её украл? — спросил Стюарт, ещё раз бросив взгляд на подвеску. — Тогда выясним, откуда он её взял. Поймём, в какой период его жизни это случилось. Он сам написал, что помогал Майклу в ограблении. Может, он в прошлом этим и промышлял?       — Так можем выйти на его прошлое и узнать имя, — закончил я за напарника.       — Согласись, а? Из этого может кое-что выйти. Или такой вариант: поймём, кому принадлежала подвеска, поищем старые дела об ограблениях в полицейских архивах. Украденное к хозяину не вернулось, а продать такую уникальную вещь сложно, но возможно. Может, то дело не раскрыли.       Мысли наперебой закрутились, затолкали друг друга. Погружаясь в тайны жизни Дэниэла Шоу, вместо ответов мы получали ещё больше вопросов. Удивительно и другое: как Дэниэлу удалось это провернуть? Заново для меня открывался смысл фразы: «Если хочешь что-то спрятать, прячь на самом видном месте». Скрыться от полиции, сменить имя и поступить на работу туда, где работников проверяют с особой тщательностью! Сделать это под самым носом у полиции невозможно. Если только…       — Ты о чём-то догадался? — спросил Стюарт, явно уловив перемену.       — Меня удивляет изобретательность Дэниэла. Либо он везучий мошенник, сумевший всех провести, либо везучий идиот, попавший в неприятности.       — Ты это к чему?       — Подумай: как он провернул всё это в одиночку?       — У него был помощник?       — Думаю, да. Двухтысячный год. Такой плотной работы между маглами и магами не было. Дэниэл мог воспользоваться какими-то связями. Он даже мог на время укрыться среди маглов. Как бы его стали искать?       — А как Дэниэл и Майкл познакомились? Волшебник и не волшебник. Зачем Дэниэлу общаться… — Стюарт запнулся, но продолжил: — С маглами?       — В этом-то всё и дело.       Я понял заминку, но не подал виду. Ему не нравится слово «магл». Он всегда морщится, заслышав его, будто это оскорбление.       Сложив подвеску обратно в пакет, я запечатал его палочкой и убрал весь нехитрый скарб в коробку.       — Поболтаем с Джиной и взглянем на ту газетную вырезку, — поторопил я напарника. — Фотография из кабинета Дэниэла у тебя?       — Да. Хорошо бы ещё показать Джине письмо. Схожу в лабораторию, попрошу сделать копию. Спустишься вниз минут через пять? И надо захватить чего-нибудь поесть.       Стюарт вышел. В животе и правда ныло, но пока он не заикнулся о еде, я даже этого не замечал.       Его шаги стихли, и мысли обратились к кабинету за стеной. Я не слышал, чтобы Грейнджер возвращалась. Меня насторожила её реакция на прямой упрёк. А именно то, что она промолчала. Грейнджер промолчала. Нечего сказать? Да когда же такое было. Или нечего сказать конкретно мне и конкретно на это обвинение?       Казалось, что нам обоим не только эмоционально, но и физически сложно находиться рядом друг с другом дольше пяти минут. Мелкие ссоры и взаимные шпильки были не просто неотъемлемой частью общения, а до странности важной необходимостью. Показателем стабильности. Чётким обозначением, что всё идёт так, как должно. Это едва уловимое ощущение порядка и правильности происходящего не только качалось где-то на краю подсознания, но и было сформировано самим подсознанием. Почти инстинкт. Однако не стоило волноваться об этом. Волноваться нужно тогда, когда это прекратится.       Я могу припомнить два случая нормальной беседы между нами — и это за практически целую неделю нахождения Грейнджер в непосредственной близости. Оба случая касались Кэти, будто она нейтральная территория. В первый раз, когда попросил Грейнджер о помощи, я подумал, что она сумасшедшая, вот до какой степени это казалось ненормальным. То секундное замешательство, внутренний толчок, лёгкое волнение интуиции: что-то не так. Второй раз — снова разговор о Кэти и её неумелых попытках следить. Но тогда было совсем не до Грейнджер, я не обратил внимания на её поведение. Что-то поменялось или нет? Уже и не вспомнить.       Окинув взглядом кабинет и остановившись на коробке, посчитал за лучшее пока что не относить её обратно, чтобы не терять время. Да и эта птичка могла в скором времени пригодиться, что бы там ни думала Грейнджер. И снова вернулся мыслями к Кэти. Если Грейнджер в чём-то и права, так это в её отношении.       С этим вышел в коридор. Где-то хлопнула дверь, послышались шаги и женский заливистый смех. Я глянул на дверь соседки. Напомнить ли о том, что мы собирались к Джине? И на месте ли она вообще? Костяшками пальцев коротко ударил в дверь дважды, ожидая тишины, но услышал приглашение войти. И как это она умудрилась вернуться так тихо?       Проходить не стал, оставшись на пороге и держась за ручку двери. Упершись локтями в стол, Грейнджер уронила лицо в ладони, его закрывали гладкие и блестящие волосы. Что она такого сделала, раз они перестали виться мелкими пружинами, как в школе? Она не подавала никаких признаков интереса, так и сидела над раскрытой папкой. Эта поза человека, которого всё вконец достало.       Я кашлянул. Она закрыла папку и положила на неё ладонь. Вид — чуть ли не похоронный.       — Что?       — Отдали картину и записку на экспертизу. Мы со Стюартом поехали к Джине. Просто напоминаю.       Я глянул на часы. Тридцать семь минут четвёртого. Грейнджер глядела недоуменно, будто я нёс несусветную чушь, совсем не важную на фоне её настоящих проблем.       — Понятно. — Она откинулась на стуле и скрестила руки на груди.       — Сегодня не вернёмся.       Уже хотел закрыть дверь, но она тихо произнесла:       — Зайди, будь любезен.       Я внутренне содрогнулся. Снова Кэти? Я не хотел говорить о ней, как и слушать наставления.       — Чего ради мне быть с тобой любезным?       — Минуту. Пожалуйста. — Тон голоса до нелепости ничего не выражающий. — Я хочу спросить тебя кое о чём.       Я помедлил. Снова что-то происходит. Поразмыслив, всё-таки шагнул в кабинет и запер дверь.       — Что ещё?       — Про детектива Тейлора. Что между вами произошло?       Грейнджер поднялась, обошла стол и присела на край, так и держа руки скрещёнными. Ноги, будто на автомате, тоже образовали «икс». От такой откровенной защитной позы я даже опешил.       — В пятницу?       Она кивнула.       — Мы давали показания. Всё это записывалось. Почитай.       — Я читала, но нашла записи не такими подробными, как хотелось бы. С чего всё началось? Не в пятницу, а в целом. Почему вы не поладили?       Грейнджер смотрела так внимательно, будто старалась поймать на лжи. Я усмехнулся, стараясь скрыть недоумение. Но выглядело это наверняка фальшиво.       — Не поладили в самом начале, — сдержанно ответил я, поглядывая на часы. — Мы работали над одним делом. Всё кончилось тем, что он не смог простить мне моей правоты.       Я замолчал, не собираясь вдаваться в подробности. Тишину прерывали лишь звуки города из приоткрытого окна.       — Да, такое бывает. — Грейнджер кивнула, опустив взгляд в пол. — Люди легче прощают чужую неправоту, чем правоту.       — Ещё он сволочь редкостная, — добавил я. — Но это, очевидно, не то, что тебя интересует.       — Ты правда подсунул ему блевательный батончик?       — Что об этом написано в моём личном деле?       — Твоя вина не доказана.       — Вот и ответ. К чему этот допрос?       Нужно торопиться к Стюарту, но беседа заинтриговала. Может, Грейнджер считает, что мне вздумалось отомстить Тейлору?       — Это не допрос.       — Я знаю, что он взял отпуск по личным обстоятельствам, а дело отдали детективу Кларку. И я знаю, что Тейлор не бросил бы дело. Это не в его стиле. Поэтому спрашиваешь? Думаешь, я ему что-то сделал?       Грейнджер смутилась. Неожиданная реакция.       — Откуда взял информацию?       — Нэнси рассказала. Вчера утром. Она относила Кларку документы. Мы пересеклись в коридоре.       — А, Нэнси! — пропела Грейнджер ядовитым тоном. — Конечно. Мисс Стоун, так?       Я постарался, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул.       — Да.       Взгляд Грейнджер мне не понравился. Если она не дура, а она точно не дура, то смогла сложить два и два и всё понять. Внутри что-то недобро шевельнулось.       — Её рабочее место в другой части этажа, — сказала Грейнджер без всякого выражения, склонив голову.       — Она несла документы. Ты к чему-то клонишь? — со всей имевшейся вежливостью спросил я, испытывая что угодно, но не желание демонстрировать хорошие манеры.       — Значит, вы уже давно не ладили с Тейлором...       — Его нашли расчленённым, а мне следует пригласить адвоката?       Грейнджер искусственно улыбнулась в ответ на это.       — Что за глупости? Но когда сотрудники берут отпуск вне очереди, мне нужно знать, что с ними и где они. Я хочу понять почему. Почему детектив Тейлор взял отпуск после вашей ссоры. Для отчётности, понимаешь?       — Нет, — ответил я, окончательно теряя смысл. — Это всё?       Грейнджер и правда походит на чокнутую. То она готова взорваться, то делает вид, что всё в порядке. Относится так, будто мы закадычные друзья, посвящает в подробности личной жизни и помогает разрешать ситуации с бывшими подружками. Позже — разговаривает как с преступником на допросе. От кого-то я слыхал, что сумасшедшие умеют хорошо притворяться и способны скрывать своей недуг долгое время.       — Это всё. Если что, я буду здесь, — предупредила она, возвращаясь за стол.       Я молча вышел, стараясь уложить услышанное в понятные рамки. Что это было?       Спустился на первый этаж и нашёл взглядом Стюарта. Тот держал в руках бумажный пакет и болтал с Лолой. Выглядел он довольным. Я нехотя поплёлся в сторону воркующей парочки.       — Вот ты где! — воскликнула Лола.       Я чуть не застонал. Казалось, что она поймала меня в холле со своим вопросом о паре для бала не сегодня утром, а пару месяцев назад. Об этом я успел напрочь забыть.       — Я не…       — Так я и думала, — сердито сказала она. — До бала всего два дня! Что прикажешь делать? Крайний срок — завтра утром! Я ещё смогу что-то поменять. Вот из-за таких людей, как ты, мистер Малфой, всё обычно и летит дракону под хвост!       Хотелось сказать, что плевал я на это сборище с самой высокой башни. Что сама идея бала — полнейшая ерунда. Что это последнее, могущее меня заинтересовать. Но произнёс:       — Отметь, что я буду без пары.       Лола прищурилась, а потом брови приподнялись.       — Почему ты никого не пригласил?       — Эта информация тоже нужна для рассадки гостей?       Настроение поганое, но ведь Лола тут совсем ни при чём. Дерзить ей не хочется, ровно как и отвечать на дурацкие расспросы.       — Нет, не нужна, но…       — Чудненько. — Я нехотя улыбнулся. — Прости, но нам правда пора. Без обид, да?       Лола фальши не заметила. Почти никогда не замечала. Лишь смущённо пожала плечами. Не добавив больше ни слова, она унеслась прочь.       — Так ты пойдёшь один? — с нотой разочарования спросил Стюарт, проводив взглядом Лолу.       — Ты серьёзно? Поверить не могу, что это кому-то интересно. Только и слышно: бал-бал-бал! Будто малолетки какие-то, — уже не сдерживая злости, процедил я. — Пошли, кое-что поинтереснее расскажу.       Только дойдя до машины Стюарта и подождав, пока он устроится на водительском месте, сказал:       — Помнишь, я говорил вчера про Тейлора и его уход в отпуск?       — Конечно, а что?       — Я сейчас зашёл к Грейнджер, сказать, что мы поехали к Джине. А она начала задавать вопросы про Тейлора. Вроде, почему мы подрались в пятницу, почему не ладим.       Стюарт приоткрыл рот.       — Так. И что это значит?       — Не знаю. Но будто подозревает в чём-то. И ещё про Нэнси. Не то чтобы обвинила, но намекнула, что ходит она мимо нашего кабинета слишком уж часто. Я сделал вид, что не понимаю. Но она ведь не дура. Дьявол, ну почему она не дура?       Я откинулся на спинку сидения и с силой потёр лицо. Соображалось туго.       — А с Тейлором правда что-то случилось? Что Нэнси сказала? — Стюарт помрачнел.       — Да ничего особенного она не говорила. Ей-то откуда знать? Подслушала что-то и ляпнула первому, кого встретила. Только она считает…       Я замолчал, вспомнив слова Нэнси.       — Что считает?       — Что это я его достал. Нэнси сказала: он взял отпуск по личным обстоятельствам, но я думаю, что это ты его достал.       Стюарт состроил недоверчивую гримасу.       — Чушь какая-то.       — Я ведь говорил, что появление этой стервы в отделе неспроста. Грейнджер постоянно куда-то уходит, может сорваться посреди дня, ведёт себя странно. Утром всё было нормально, после она сбежала по своим делам. А потом как с цепи сорвалась. И эти вопросы, с чего бы? Говорю тебе, творится какая-то чертовщина. И что ты знаешь об этом детективе Кларке?       Стюарт словно ушёл в себя, так крепко задумался. Пришлось потрясти его за плечо и повторить вопрос, чтобы он смог поймать упущенную нить беседы.       — Ничего особо не знаю. Завтра пятница, планёрка. Я тебе его покажу.       — Давно он работает тут?       Я силился припомнить, но никак не выходило откопать в памяти образ, который соответствовал бы этому имени.       — Думаю, с самого основания, как и мы. Можешь спросить у него самого, если хочешь.       — Ладно, не суть.       — Малфой.       — М?       — Ты ведь не резал Тейлора на куски и не прятал их в своём холодильнике? — улыбнувшись, спросил Стюарт. Он явно пытается разрядить обстановку.       — Ты действительно думаешь, что я бы так сделал? — с притворным удивлением спросил я, расслабившись от вида повеселевшего напарника. — Стал бы прятать куски трупа в холодильнике? Да я закопал бы его, да поглубже. Ты ведь знаешь, я серьёзно подхожу к выполнению любого дела.       Стюарт откровенно расхохотался, да и с меня потихоньку сползало невидимое покрывало тревоги. Он достал из бумажного пакета два сэндвича, купленных в столовой, и протянул один мне.       По пути в Пимлико к Джине про Грейнджер мы больше не говорили. Вместо этого вслух размышляли, что можно сделать, чтобы найти хозяина подвески-птички. Говорили, пока не выехали на уже знакомую Кларендон-стрит и не покатили вдоль аккуратных домов, выстроенных в ряд. Я от всей души понадеялся, что мы застанем Джину дома, и она согласится поговорить с нами ещё раз.