Пятеро в молчании

      Шум за барной стойкой поутих. Грейнджер набрала в лёгкие побольше воздуха:       — Буквы на конверте, который вы нашли в Уолсингеме.       — «Г. О.». И что с ними?       — Напомни, вы ведь искали Дэниэла Шоу в нашей базе данных?       — Ага, ничего не нашлось. А что? — И подумал, что Грейнджер специально набивает себе цену.       — А что думаешь по поводу полиции маглов?       — Какой смысл искать волшебника среди маглов? К тому же, вероятнее всего, по поддельному имени? Чушь.       — Вовсе не чушь, — едко ответила она, но тут же сбавила тон: — Смотря как искать. Тебе знакомо имя Гранта Остина?       — Грант Остин. — Я даже задохнулся от волнения. — Мы искали «Г.О.» в списках сообщников Майкла, но… Так Дэниэл это Грант Остин? Да как ты вышла на это имя?       К щекам прилила кровь. Даже отказ музея сотрудничать теперь не так уж и важен. Я готов простить ей что угодно.       — Обо всём по порядку.       Её лицо приняло такой самодовольный вид, что я решил покрепче держать себя в руках. Видимо, она заметила оживление, и даже ноты восхищения.       — Только не тяни. От твоего самолюбования у меня сейчас мигрень начнётся.       — Я начала с того, что общего у Дэниэла Шоу и Майкла Ханта. Из письма, которое вы нашли…       — Экспертиза ещё не подтвердила, что это его почерк, — тоном заправского зануды перебил я. Да, замечание совершенно дурацкое — почерк Дэниэла узнали и его помощник Купер, и жена, — но мне слишком сильно хотелось сбить с неё спесь.       — Хорошо, если предположить, что письмо написал Дэниэл, — настойчивым тоном продолжила она, — то становится понятно, что их связывает убийство некой женщины, возлюбленной Дэниэла. Это произошло шесть лет назад. Со слов помощника шерифа из Уолсингема мы знаем, что Майкл и Софи переехали туда в январе двухтысячного года. Значит, убийство этой женщины произошло незадолго до их переезда, в Лондоне, так? С чего бы Майклу выжидать время, чтобы скрыться от преследования?       Я неопределённо покачал головой:       — Возможно, но утверждать нельзя. Он мог залечь на дно, пока всё не утихнет.       Тут я вспомнил разговор со Стюартом, в ходе которого он задал интересный вопрос: зачем Дэниэлу общаться с маглами? Ради общего преступного дела?       — Ни Дэниэла, ни Майкла не посадили, значит, преступление осталось нераскрытым, — продолжала Грейнджер, будто я промолчал в ответ на её вопрос. — Дэниэлу тогда было двадцать пять. Предположим, что его избраннице было от двадцати до тридцати лет…       — Почему именно до тридцати? Может, ему нравились девчонки постарше?       — Помолчи, пожалуйста!       — Ну ладно, ладно, продолжай.       Официантка принесла два бокала и выставила их перед нами.       — Не многовато? — осведомилась Грейнджер.       Я фальшиво усмехнулся. В её глазах я наверняка чуть ли не алкоголик.       — Второй для тебя.       Я сделал глоток из бокала, аккуратно подвинул второй к ней, при этом от всей души надеясь, что Грейнджер не подумает, что я собираюсь её напоить. Вид у неё такой, будто хочет выплеснуть пиво мне в лицо.       — Я не…       — Грейнджер, не занудствуй. Мы же в пабе.       — А какой повод?       — Тебе он нужен?       — В отличие от тебя, нужен.       — Пусть будет… М-м… Выпьем за то, чтобы директор музея засунул свою жалобу себе же в задницу? — предложил я и приподнял бокал.       — Скажешь тоже.       Грейнджер отвела взгляд. Мне показалось, что уголки её губ немного приподнялись. Потом она неуверенно посмотрела на бокал и взяла его свободной рукой, сделав маленький глоток. Над верхней губой у неё появились пенные усы, которые она тут же вытерла кончиками пальцев.       — Ладно, дальше. Про эту женщину.       Она будто немного расслабилась. Наверное, она из тех людей, которым достаточно и бокала пива, чтобы захмелеть.       — От двадцати до тридцати лет, без девчонок постарше, — с излишним усердием подтвердил я.       Грейнджер, будто для уверенности, ещё отхлебнула пива и поморщилась. Я внутренне усмехнулся этой картине. Ещё утром, наблюдая за ней на планёрке, размышляя о шпионе и принадлежности этой дамочки к «крысам», ни за что бы не подумал, что вечер будет проходить таким образом.       — Верно. — Она откинула волосы за спину. — За этот период было несколько громких преступлений и арестов, да и после войны ещё не всё улеглось. В департаменте за тот год лежат дела о нескольких убийствах, но они почти все раскрыты. А те, что не раскрыты, нам не подходят, женщин такого возраста среди жертв нет. Да ещё и ограбление, не забывай. По контексту письма я поняла, что Дэниэл помог Майклу с ограблением, и в результате погибла женщина. Эти преступления связаны, понимаешь?       Грейнджер сделала ещё глоток из бокала, болтая ручкой между пальцев. Чуть повернула голову. Видимо, посмотреть, не подслушивает ли нас кто-нибудь. Эта привычка мне знакома, я даже ощутил покалывание в шее. Постоянно оборачиваться — святое дело, если ты параноик или коп. Или всё вместе.       Я не озвучил мысль, что за эти преступления могли взять кого-то другого, ведь Грейнджер вышла на человека, чьи инициалы подходят к буквам на конверте. Такое совпадение не может быть случайным. Однако её манера излагать информацию, которой владеет только она, начала бесить. Медленно и подробно, рисуясь. Как тогда, когда она обнаружила поблизости с местом последней встречи Дэниэла и Софи музей Магии.       — Так ты нашла что-нибудь в архиве?       К удивлению, которое моментально вылилось в раздражение, она отрицательно покачала головой. Я подавил желание в простых словах объяснить Грейнджер, что не стоило слишком уж выделываться.       — В том то и дело. — Она подалась вперёд, будто рассказывая тайну.       Я повторил это движение, но мой голос, в отличие от её серьёзного, был насквозь пропитан сарказмом:       — Так мы сегодня узнаем, каким чёртовым образом ты узнала про Гранта Остина?       — Я покопалась в архивах магловской полиции, — торжественно объявила она, будто все присутствующие в пабе должны моментально притихнуть, вскочить на ноги и зааплодировать.       Не получив желаемого отклика, она приподняла бровь. Я же размышлял о всей сложности проделанной работы, что привела её к ниточке по имени Грант Остин. Конечно, проверка имени Дэниэла не выявила никаких записей в базах данных, имя ненастоящее. Мы со Стюартом решили пойти другим путём и выяснить, откуда взялась подвеска, которую подарил Софи «друг из Лондона» — без сомнений, Дэниэл. Я уверен, если бы повезло чуть больше, то мы бы тоже вышли на это имя. Но ещё я понял, каким хитроумным путём последовали её размышления. Грейнджер, в отличие от нас, искала не имя, а преступления. Надо признать, что такая сообразительность достойна уважения.       — За пару месяцев до января двухтысячного, который я изначально взяла для поисков, было два похищения, четыре ограбления с жертвами, да ещё и шестнадцать нераскрытых убийств по всему Лондону.       В тоне Грейнджер причудливым образом смешались желание казаться равнодушной и некоторое потрясение.       — Неплохо, — только и сказал я, рассеянно глядя на её пальцы, между которых безостановочно крутилась ручка.       — И только одно из них подходит к нашим параметрам. И ограбление, и убийство, и подходящая по возрасту женщина. И произошло это в Рождество.       Тут Грейнджер снова поднесла бокал к губам и закашлялась.       — Рождество нам подходит. Имя Гранта Остина засветилось в этом деле?       — Да. — Она лёгким движением убрала со лба упавшую прядь волос-пружинок. — Девушку звали Аллин Солсбери, убита в собственном доме. Она из семьи джентри. Имя Уильяма Солсбери говорит о чём-то? Это её отец. У него благотворительный фонд.       — Нет, не говорит. Но я понял, высший класс, обеспеченная семья. Подробности сам посмотрю.       — Аллин жила со своим женихом в том самом доме, где её и обнаружили.       — Кто владелец дома?       — Аллин Солсбери. Двадцать пятого декабря девяносто девятого Аллин исполнялось двадцать пять. По этому поводу её семья устроила рождественскую вечеринку в загородном доме. Как сказал свидетель, охранник на мероприятии, Аллин появилась там около девяти вечера. Пробыла минут пятнадцать, а после уехала, сославшись на то, что забыла дома нужную вещь.       Грейнджер замолчала, многозначительно поджав губы.       — А Грант Остин?       — Это и есть её жених. Охранник сказал, что Грант приехал на вечеринку раньше, но уехал вслед за Аллин. Разница совсем небольшая, минут пять. По словам охранника, он был жутко напуган. Полицию вызвали соседи Аллин и Гранта, услышали выстрел. Они явились через четыре минуты после звонка. Когда вошли в дом, то там всё было перевёрнуто, а сама Аллин лежала посреди гостиной с пулей в груди, но пистолет не нашли. А ещё их ограбили. В доме к тому моменту уже никого не было. Гранта Остина объявили в розыск, на него повесили убийство и ограбление. Всё указывало на него.       Грейнджер явно потрясла такая жестокость. Меня же взволновало другое.       — Что именно на него указало? Какие доказательства, кроме того, что он уехал вслед за девушкой? Как он мог успеть ограбить дом, если явился почти сразу после неё? Это был сговор?       Грейнджер подняла затуманенный взгляд, несколько секунд — и будто очнулась.       — Я тоже так думаю. Ещё на одежде Аллин нашли его кровь. Полиция решила, что Остин поранился, когда стрелял. Всю округу обшарили, искали орудие убийства. Но, скорее всего, он забрал его с собой и где-то выбросил. Оружие до этого момента нигде не засветилось. С его документами было всё в порядке, с банковским счётом тоже, но после исчезновения он его не касался. Остин будто испарился. С местом работы тоже неясности, похоже, он не работал.       Я держал перед собой почти опустевший бокал с пивом, оно успело стать тёплым и мерзким на вкус. В паб продолжал стекаться народ, становилось невыносимо душно. Наверняка причиной такого наплыва стал разошедшийся не на шутку дождь. В маленькие стёкла, обрамлённые деревянным переплётом, капли барабанили как сумасшедшие.       — Но я не думаю, что он убил. Был соучастником ограбления, но не убийцей, — сказала Грейнджер. — Судя по письму, Майкл и Дэниэл заранее сговорились об этом ограблении, всё продумали. Да и в деле написано, что следов взлома не было, дверь открыли ключом, сигнализацию отключили кодом. Но им помешала Аллин. Я думаю, что Остин бросился вслед за ней именно потому, что знал: дом сейчас грабят. Её убил или сам Майкл, что скорее всего вероятно, или кто-то из его помощников, которые тоже могли быть там в тот вечер.       — Если полицейские поняли, что на Аллин была именно его кровь, значит, его опознали по ДНК.       — Я запросила досье на Гранта Остина в полиции маглов. Им нужно на это время. Возможно, оно будет у меня к воскресенью. Ещё надо встретиться с родителями Аллин. Выяснить, что он был за человек, как зарабатывал на жизнь, может, они знают, с кем он общался. Надеяться на серьёзные подробности, конечно, не стоит, но мало ли что они могут рассказать. Заодно можно спросить про эту вашу подвеску. Вдруг она принадлежала Аллин?       Грейнджер опустила плечи и наконец-то отложила ручку, которую не прекращала крутить между пальцами.       Благодаря найденной информации, начал вырисовываться кое-какой мотив. Дело могло быть так: Грант Остин и Софи Палмер были знакомы через Майкла задолго до происшествия с Аллин. Возможно, они хорошо общались, даже дружили — Остин подарил ей подвеску с птичкой, которую девушка сохранила на многие годы. Он познакомился с Аллин Солсбери, особой из состоятельной семьи, и нельзя исключать возможности, что именно для того, чтобы ограбить её на пару с Майклом после того, как вотрётся в доверие. Наверное, Остин должен был исчезнуть со своей долей. Но в день «икс» всё пошло не так. После убийства Майкл и Софи спешно покинули Лондон, перебравшись в Уолсингем, а Остину пришлось скрываться от полиции маглов, обозлённому и без денег. Спустя шесть лет, уже под именем Дэниэл Шоу, он узнал Софи в музее и задумал осуществить месть, пусть и через долгих шесть лет. Софи могла его и не узнать. Но зато знала историю подвески-птички, которую ей и поведал «старый друг». Возможно, что и он узнал её именно по этой подвеске. Могло ли это воссоединение стать для Софи счастливым? В то время она писала Алише и Табите, что жизнь налаживается.       Как и в прошлый раз, Остин втёрся в доверие: рассказал Софи о том, что совершил её отец в прошлом, оплачивал её расходы, не скрывал общение с ней от коллег, чтобы не выглядеть подозрительно. А после свершил месть и написал письмо, сформулировав так, чтобы одновременно и оповестить Майкла о смерти дочери, и дать ему знать, что именно он, Грант Остин, был с ней в тот день незадолго до её смерти. Не хотел подставляться? Выставить себя жертвой на случай, если письмо обнаружит полиция?       — Всё неплохо складывается, — пробормотал я сквозь разговоры и музыку, скорее для себя, чем для Грейнджер. Но она услышала и нахмурилась.       — Что складывается?       — Многое, Грейнджер. Точнее, всё, — сказал уже громче, склонившись к ней через стол. — У нас есть мотив, это месть, и возможность. Наш убийца это Дэниэл Шоу. Или Грант Остин, если угодно.       — Ты правда считаешь, что это он убил? В письме было сказано…       — Когда ты успела стать такой наивной?       Я высказал ей предположения по поводу произошедшего между Майклом, Дэниэлом, Софи и Аллин. Особенно она возмутилась словам по поводу письма, того предположения, что в нём написана ложь. Когда закончил объясняться, откинулся на спинку стула, всем видом показывая пренебрежение к её доверчивости. Она продолжала упрямо смотреть на меня.       — То есть, ты веришь, что он мог хладнокровно убить в переулке человека, а после этого написать письмо, в котором говорил бы, что был добр к своей жертве?       — Да, именно. Это не только косвенные доказательства причастности Дэниэла к смерти Софи, но и мотив. Для ареста этого будет достаточно.       Грейнджер смерила меня долгим пронзительным взглядом.       — Почему ты такой циничный?       — Потому что это входит в мои обязанности. Надо поторопить полицейских с досье. Может, от маглов он и смог уйти, но теперь ему на пятки наступает департамент.       — Подожди. — Она захлопнула блокнот, отодвинула на край стола. — В твоей версии кое-что не сходится.       Я подавил желание закатить глаза. Как же она любит спорить, да ещё и с таким огнём во взгляде.       — Что же? — с вежливостью, которая прямо-таки сочилась ядом, поинтересовался я.       — Письмо. Это же глупость какая-то! По твоей версии, он написал в письме неправду на случай, если его найдёт полиция, так?       — Что, собственно, и вышло. Зачем ему писать чистосердечное?       Лицо Грейнджер исказилось в недоверчивой гримасе.       — Это просто случайность, что вы его нашли, Малфой. Не от большого ума. Он знал, что Майкл не пойдёт в полицию с этим письмом, оно обличало их обоих. Зачем ему писать правду о том, что он помогал в ограблении, но лгать по поводу причастности к убийству Софи, если письмо дальше рук Майкла не пойдёт? Если он так хотел отомстить, так написал бы об этом прямо. Какой смысл в мести, если тот, кому мстили, не будет об этом знать? Это как-то сложно, что ли, не находишь? И если он хотел её убить, зачем тогда приглашал к себе на работу, где её могли увидеть десятки людей?       — А как же слова его жены? Почему он собрал вещи и сбежал без объяснения причин? Камеры засекли его возле ресторана вместе с Софи в день её смерти. И вспомни, что сказал Купер. Дэниэл был чёрт знает где в обед в четверг, как раз тогда, когда произошло убийство, после чего был весь день не в себе.       — Купер сказал, что он его не видел или что его не было?       — Он сказал, что не видел, — нехотя ответил я.       — Это не значит, что его не было в музее. Если я не видела тебя сегодня утром в отделе, это ведь не значит, что тебя там не было. Да скорее Купер её убил, чем Остин! И письмо, и тот факт, что он не скрывался, а ещё картина с птицей! Зачем ему хранить на самом видном месте такой очевидный факт их с Софи связи?       Мы молча глядели друг на друга не меньше минуты. Потом она сказала:       — Ладно. Посмотрим. Постараюсь получить досье поскорее, найдём его и всё выясним. Я уверена, что он не убийца.       — Вот и посмотрим. Может, ещё поспорить хочешь? — сказал я и вспомнил дурацкий спор со Стюартом, его недоверчиво-насмешливую физиономию, когда мы заключали пари.       В колонках заиграла песня группы «Pulp»; плейлист этого бара я выучил практически наизусть. Несколько пьяных парочек затоптались между столиков в медленном танце.       — Спор на то, кто убийца? Нет, спасибо! — фыркнула она.       Щёки порозовели — то ли от духоты, то ли от алкоголя, то ли от разгорячённого спора. Она бросила на меня злобный взгляд, каким можно сжигать целые деревни.       — Чего так смотришь? Это рабочая гипотеза, Грейнджер, будем развивать её. Твой вариант меня не устраивает.       — Почему?       — Потому что в нём ни одного подозреваемого. Кроме Купера, конечно, да?       — Письмо никак не идёт из головы, — упрямо сказала она после коротко холодного молчания. — Я всё могу понять, но письмо? Это глупо.       — Спасибо Мерлину за идиотов! — Я приподнял бокал и отпил из него добрую часть.       Посетители зашумели, кто-то даже свистнул пару раз — теперь в колонках заиграла ещё одна знакомая песня. Неряшливый высокий тип с ярко-жёлтыми волосами стоял у барной стойки и разглядывал Грейнджер с недвусмысленным интересом. Он обратил на неё внимание, когда она резко обернулась на свист; но сделала это скорее рефлекторно, чем из-за любопытства.       — Ты ведь сама видишь, что у нашего Дэниэла-Гранта есть повод отомстить Майклу. Наверное, он посчитал, что убить самого Майкла недостаточно. Нужно задеть его так же, как он задел самого Дэниэла, — убеждающим тоном продолжил я.       Грейнджер поморщилась — то ли от недоверия, то ли от громкой музыки и хора нескольких десятков голосов, которые начали подпевать.       — Письмо и меня сбило с толку, да и Стюарт считал его невиновным. Остину почти удалось нас обмануть. Постарайся поскорее заполучить досье.       Повысив голос, я наклонился через стол, чтобы Грейнджер услышала. Она тоже склонилась, выставив на стол локти. Я чувствовал, что за нами наблюдают, и это чертовски раздражало. Тип с жёлтыми волосами всё ещё пялился. Я ответил предостерегающим взглядом. Он отвернулся.       — Это от меня не зависит! — едва не крича, ответила она. — Здесь становится жутко шумно!       Грейнджер разглядывала толпу возле бара, когда песня сменилась новой, мне незнакомой. Поначалу медленная, она плавно переходила в ритмичную. Толпа оживилась не на шутку. Грейнджер резко обернулась на меня, да с такой обалдевшей физиономией, будто в толпе бушующих пьянчужек увидела Филча с его кошкой.       — Поверить не могу! Обожаю эту песню! Ни за что бы и не подумала, что здесь… Я залпом допил остатки тёплого пива. Грейнджер не договорила, но я додумал за неё. Наверняка она хотела сказать что-то вроде: «Никогда бы не подумала, что в такой дыре может играть музыка, которая мне нравится».       — Не слышал её тут раньше, — пробормотал я, пока Грейнджер кивала в такт, сидя вполоборота.       — Это Билли Айдол, да как можно не знать? — рассмеялась она, запрокинув голову и начала беззвучно подпевать в унисон толпе.       Я глядел на неё во все глаза. Такая резкая перемена заставила задержать на ней взгляд куда дольше положенного. Казалось, ещё миг — и она рванёт в толпу, живо отплясывающую возле бара. Но она только прикрыла глаза и подёргивала плечом в такт музыке. Я уже в открытую ухмылялся, глядя на её восторг. И губы, которые беззвучно растягивали слова.       «Ещё, ещё, ещё!»       Голова плавно склонялась то вправо, то влево в такт зажигательному куплету. Волосы-пружинки, так непохожие на гладкую и блестящую укладку, которой она щеголяла в отделе, подпрыгивали вслед за движениями. Было в этом что-то гипнотизирующее. То ли алкогольный туман дотянулся, то ли ещё что, но на миг я позабыл, что мы здесь для того, чтобы обсудить чужую смерть. Только для этого, а не потому, что хотелось весело провести время в компании друг друга. Это открытие сбило с толку. Но куплет, льющийся в уши, захватывал дух, тягучие ритмы припева кружили голову. Свет висящих над столами ламп окутывал каждого, кто попадал в их ореол, золотистым цветом.       Похоже, никого эта песня не оставила равнодушным. Кто-то, как и Грейнджер, качал головой. Несколько десятков голосов подпевали. Часть присоединилась к горстке посетителей у барной стойки, и теперь они извивались, окутанные сигаретным дымом и полумраком, в хаотичном танце, будто растревоженное змеиное гнездо: выглядело это чертовски впечатляюще. На моей памяти, здесь никогда не было такого обезумевшего, но в то же время захватывающего и заразительного веселья. Моя нога тоже начала подёргиваться в такт бодрому гитарному ритму.       «Ещё, ещё, ещё!»       Когда песня почти закончилась, танцующие захлопали. Грейнджер, с другими сидящими за столиками, в их числе. Горячий спёртый воздух паба словно зашуршал, как живой. Когда стихли последние аплодисменты и заиграла следующая песня, Грейнджер повернулась ко мне. Заметив внимание, смутилась. Видимо поняла, вспомнила, с кем, где и при каких обстоятельствах она находится. Явно собрав всё своё мужество, она сказала:       — Что уставился?       — Приятно знать, что ты…       Что ты не робот? Живой человек, а не моя персональная машина для пыток? Умеешь улыбаться?       — Приятно знать что? — повторила она. Молчание, похоже, нервировало её ещё больше.       — Что ты не такая ханжа и зануда, какой стараешься казаться.       Грейнджер усмехнулась, отведя взгляд и тряхнув головой. Пружинки волос снова заколыхались.       — Про Тейлора так ничего и не слышно? — тоном светской беседы спросил я.       Я решил, что момент удачный. Пока Грейнджер находится в более или менее благодушном настроении, можно попытаться протиснуться в круг доверия. Или понять, насколько сложно будет сделать это.       — Нет, пока ничего.       Какая-то секунда потребовалась, чтобы понять: вопрос был слишком резким. Ничтожное мгновение беззаботности рассеялось, улыбка спала. Грейнджер снова посуровела.       — Вы думаете, что он пропал из-за дела, которое вёл? Форд так сказал на планёрке. — Я решил подобраться с другого края. Глянув на пустой бокал, поискал взглядом официантку.       — Да, так и есть.       Настороженность и напряжённость обрушились на неё, будто лавина. Это настолько явно, что сразу понятно: мой внезапный порыв успехом не ознаменуется. Я решил сменить тактику.       — Грейнджер.       — М? — Она подалась вперёд, не переставая вырисовывать невидимые узоры на стенке бокала.       — Можно задать вопрос? — И сделал как можно более равнодушный вид, чтобы она не подумала, что я пытаюсь заигрывать.       Теперь я наблюдал за реакцией. Насколько сильно всё испортил? Она лишь вздёрнула бровь и осторожно произнесла:       — Наверное, можно.       — Ты ещё не передумала насчёт… того своего предложения?       Грейнджер глядела на меня полных пять секунд, не моргая, после чего спросила:       — Какого предложения?       Я ощутил себя болваном. Специально ли она делает это? Или правда не понимает?       — По поводу пары для бала.       Грейнджер закусила нижнюю губу. В поле зрения появилась официантка, и я жестом подозвал её.       — С чего такие перемены? Решил открыть эскорт-агентство? — усмехнулась она.       Подошла официантка, я попросил счёт. В ответ на её вопрос, раздельный нам нужен счёт или один, мы с Грейнджер одновременно заговорили:       — Один, — сказал я.       — Раздельный, — ответила она.       — Пожалуйста, общий, — повторил я, пока Грейнджер не успела снова открыть рот. Пусть мы с ней не друзья и даже не хорошие знакомые, но уж совсем козлом выглядеть не хочется. Когда официантка ушла, я продолжил:       — Почему ты не думаешь, что я просто решил помочь в твоей деликатной проблеме?       — Детектив Малфой, — серьёзно, даже угрожающе, сказала она, — не оскорбляйте мой интеллект, прошу. Ты правда думаешь, что я на это куплюсь?       — Ну ладно, ладно. Ты предлагала что-нибудь взамен. Услугу.       — И что же ты хочешь? — помедлив, спросила она, проводив взглядом официантку.       — Я пока не решил.       Грейнджер фыркнула.       — Ну уж нет, так не пойдёт.       — Я не попрошу ничего такого, чего бы ты не смогла мне дать, — ответил я, тщательно сформулировав. Судя по реакции Грейнджер, она даже замерла, прозвучало это паршиво. — В рамках приличия, разумеется.       — Разумеется! — рассердилась она. Но вмиг гнев испарился, и Грейнджер прищурилась. — Учти: нарушать закон ради тебя я не буду.       — Ничего противозаконного, рамки приличия. Понял. Так что? Соблаговолите стать моей парой на завтрашний вечер, мисс Грейнджер?       — Ты в курсе, что там будут репортёры? Статьи в газетах после? И на этих фотографиях мы, я и ты, будем в непосредственной близости? И все узнают, что мы общаемся?       Она так вглядывалась, будто ответа на этот вопрос ждала всю жизнь.       — Если ты так бережёшь свою репутацию, то зачем мы об этом сейчас говорим?       Грейнджер замотала головой:       — Я не о себе беспокоюсь.       — Так ты переживаешь за мою репутацию? — с неподдельным искренним смехом спросил я, глядя в серьёзное, сосредоточенное лицо. — Ты сейчас не шутишь? Поверь, моё реноме… К-хм, не пострадает. Но спасибо, что беспокоишься.       — Я просто подумала, что не все в наше время довольны переменами.       Говорила она таким тоном, будто вела обыденную беседу. Однако это меня не обмануло. Я прекрасно понял, к чему она ведёт. Конечно, Грейнджер говорит о той группке чистокровных волшебников, которые полностью отгородились от всех перемен, предпочитая выражать недовольство самым простым способом — презрительным игнорированием. Похоже, Грейнджер интересует, имею ли я к ним отношение. Но зачем ей это?       — И я слыхал такое, — медленно проговорил я, дав себе ещё пару секунд. — Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом. Я вот не беспокоюсь.       Грейнджер кивнула. Даже постаралась вежливо улыбнуться, но мне показалось, что ответ её расстроил.       — Так что? — спросил я, поняв, что Грейнджер вот-вот уйдёт с головой в размышления.       — М?       — Грейнджер, не тупи. Наша сделка в силе?       — Да, Малфой. В силе.       Овеваемые прохладой подбирающейся ночи, мы молча вышли на улицу. Тусклый свет фонарей искрился пятнами в лужах. Дождь прекратился, а небо очистилось, стало бархатным, глубокого тёмно-синего цвета. Тишина стояла почти абсолютная, и только из-за приоткрытых дверей паба раздавалась музыка.       — Если получится достать досье на Остина быстрее, свяжешься со мной? — спросил я, пока Грейнджер проверяла телефон. Яркий голубоватый свет экрана очертил на её лице грубые угольные тени.       — Конечно, а как мы завтра… — начала она, но замолчала.       — Встретимся там, — ответил я, поняв, что она имеет в виду бал. И с деланным весельем добавил: — Уверен, это будет потрясающий вечер.       Грейнджер, уткнувшись в телефон, не реагировала. Лишь спустя мгновение она несколько раз моргнула.       — Малфой, ты торопишься?       — Зависит от того, что тебе надо.       — Только что поймали Билли, его скоро доставят в Министерство. Хочешь поехать на допрос?