Пятеро в молчании

      Жирная дождевая капля попала мне в лоб.       — Билли? Кто это тебе написал, что Билли поймали?       Грейнджер подняла голову от экрана, спрятала телефон в карман пальто.       — Один из полицейских. Я попросила сразу сообщать мне, если обнаружатся какие-нибудь его следы. Так что, ты со мной?       — Конечно, — тут же отозвался я, оглядываясь по сторонам. Поймать в такое время такси в Хаммерсмите — не иначе как чудо. — Трансгрессируем?       — А есть другой вариант? — тут она замолчала и покосилась на двери паба. — Ты уверен, что сможешь…       — Я трезв, Грейнджер. — И ведь почти не солгал.       События сегодняшнего вечера, богатые на продвижения по делу, быстро выветривали из головы алкогольный дурман. Но Грейнджер мне не поверила. Решительным жестом она протянула ладонь, давая понять, что берёт дело в свои руки. Я схватился за её прохладные пальцы. Меня словно выбросило в ледяной пруд. Лёгкие невыносимо сдавило, и как только понял, что больше не смогу вдохнуть, нас выбросило на пустую улицу. Голова мгновенно закружилась, накатил кашель, раздирающий горло в клочья. Я еле сдержал рвоту, в который раз убеждаясь, что трансгрессировать выпившим — идея паршивая.       Грейнджер стояла рядом, поправляя рукава пальто и поддергивая болтающуюся на локте сумку.       — Ты в порядке?       Я махнул в знак согласия, совладал с кашлем и огляделся. Мы оказались возле старой телефонной будки. Слышались звуки рассекающих лужи автомобилей, гудящий нестройный шум разговоров, выкриков и смеха немногочисленных прохожих, праздно шатающихся полуночников. Мы загрузились в будку и через пару минут оказались в пустом атриуме. Без привычной толпы волшебников он казался непомерно огромным. Вдалеке, возле лифтов с золотыми решётками, виднелись тёмные фигуры. Грейнджер уже успела проделать четверть пути, пока я старался совладать с вновь подступившим кашлем. Фигурами оказались двое сотрудников из отряда волшебной полиции, облачённые в защитные костюмы и тяжёлые ботинки. Их голоса тихие и неразборчивые, но в пустоте необъятного атриума они эхом разносились до самого потолка. Грейнджер уже успела вступить с ними в беседу, когда я присоединился к их маленькой группе.       — Его отвели вниз? — строго расспрашивала Грейнджер полицейских, которые, несмотря на рост и внушительную комплекцию, отвечали будто провинившиеся школьники.       — Да, мисс Грейнджер, — сказал тот, что повыше, с чёрной всклокоченной бородой. Второй, приземистый, но такой же широкий в плечах, закивал.       — Ясно. Малфой?       Только тут эти двое будто бы заметили моё присутствие и не замедлили нахмуриться, поглядывая то на Грейнджер, то снова на меня. В полном молчании мы загрузились в лифт. Распространяя оглушительное дребезжание, он пополз вниз.       Низкий каменный потолок, холод и факелы, развешанные в хаотичном порядке. Я был здесь совсем недавно, но, видит Мерлин, и этого достаточно. Ещё пару минут назад клонило в сон, тело ломило от до тошноты неудобного дивана. Жуткое подземелье усталости не сняло, зато взбодрило. Мы остались в коридоре, а двое полицейских скрылись за углом; отправились за Билли, чтобы привести его в допросную. Мы стояли молча, в пятнах света факелов, прислушиваясь к звучным удаляющимся шагам тяжёлых ботинок.       — Он тоже интересный кандидат на роль убийцы, — сказала Грейнджер. Обернувшись на далёкий отзвук металлического дребезжания, поёжилась и зевнула. — Тут главное уметь задавать правильные вопросы.       Последнее она произнесла с видом человека, чьё экспертное мнение никак не может быть поставлено под сомнение. В полумраке коридора, освещённого языками пламени, тени на её лице двигались, словно танцевали.       — Уверен, ты в этом специалист. От твоего взгляда раскалывается даже голова, что уж говорить о несчастных арестованных.       Не скрытая тенью часть лица Грейнджер выразила презрение.       — Ты знаешь моё мнение, — продолжил я после молчания, от которого воздух, казалось, потяжелел. Прислушался к шагам и невнятному далёкому бормотанию. — Пока у меня нет поводов думать иначе. Хочу заметить, что ты и так проделала хорошую работу, теперь у нас есть реальный подозреваемый.       Грейнджер выкатила глаза.       — Это что, похвала, мистер Малфой? — Голос её так и сочился издевательскими нотами. — Извини, я не уверена, что разглядела её из-под твоего сарказма.       — Может быть, и похвала.       Она фыркнула, и я уловил движение: Грейнджер откинула волосы за спину.       — Мне дали эту должность не потому, что я хорошо сижу в кабинете. — Тут она даже приподняла подбородок.       — Разумеется. Кстати, про проделанную работу. Как ты столько всего накопала за такой короткий срок? Тебе кто-то помог?       Вопрос этот болтался на кончике языка ещё с самой беседы в пабе, но я не решался озвучивать его, чтобы не спугнуть благоприятный настрой Грейнджер. И тут же понял, что всё сделал правильно, не задав его раньше. Она вмиг посуровела.       — Ну и бред. Будто у других нет своих дел.       Говорила торопливо, будто если не уложится в пару секунд, то я ей не поверю. Но эта резкость показательна. Уставившись с подозрением, она словно в ожидании — то ли обвинения, то ли ещё вопросов.       — Значит, настолько плохо с личной жизнью после Уизли, что можешь позволить себе зарыться в работу с головой? — Я решил сгладить ситуацию первой пришедшей в голову шуткой, которая на деле оказалась не такой забавной. — Хочу заметить: дефицит настоящих мужчин не повод цепляться за всяких козлов.       — А я за тебя и не цеплялась, просто хотела поскорее сообщить новости, — в тон ядовитому замечанию выдала Грейнджер. Она слишком живо ухватилась за предложенный манёвр. — Ты ведь сейчас про себя, про козла?       — Очевидный вывод, но нет.       — И это ты мне говоришь?       — Про козлов?       — Про личную жизнь.       — А со мной-то что не так?       — Я, конечно, могу ошибаться, — произнесла Грейнджер тоном, который кричал о том, что ни черта она не ошибается, — но я позвала тебя поговорить о работе вечером пятницы. И вот, ты здесь. Либо ты посвятил вечер делу, либо твои подружки не против твоих ночных прогулок. Или всё вместе?       — Какие подружки, Грейнджер?       Теперь она разглядывала меня и улыбалась. Насмешливо, словно знает что-то такое, чего я сам не знаю о себе. Даже оранжевый отблеск в её глазах — не просто блик, а отражение адского пламени.       — Удивительно, что можно заметить, открыв глаза, — туманно отозвалась она и обернулась на уже совсем приблизившийся звук трёх пар ног. — Не лезь в мою личную жизнь, а я не буду лезть в твою. Договорились? Пошли, некогда мне тут всю ночь с тобой болтать.       Не успело последнее замечание возмутить как следует — ведь она сама же бессовестно втягивает меня в свою, так называемую, личную жизнь, — а Грейнджер уже ушла вперёд, скрывшись за углом. А на что я надеялся? Конечно, она поняла, что между мной и Нэнси что-то есть. Но почему решила придержать информацию, а не нажаловалась тому же Форду? Он взбесился бы, узнай, что я видел голышом его племянницу.       Толкнув тяжёлую дверь допросной, я вошёл, оставив эту мысль за порогом. За железным столом, помятый и грязный, связанный по рукам заклинанием, сидел Билли. Выглядел он почти так же, как на той фотографии, которую показала Люси в «Виверне» и которую после мы обнаружили в рюкзаке Кэти. Тёмные, но будто запылённые, лохматые волосы, худое вытянутое лицо. Да и все черты его немытой физиономии такие тонкие, будто намеренно кем-то растянутые. Под глазом фиолетовый синяк, щека в запекшихся кровавых пятнах. В ярком свете допросной ему с трудом удалось сфокусироваться на усевшейся напротив Грейнджер. Билли не переставал ёрзать, и его грязная зелёная куртка шуршала, будто здоровенный мусорный пакет. Пустить бы в него парализующее.       Я встал позади Грейнджер, поближе к углу, подперев плечом стену. Даже через куртку чувствовался холод каменной поверхности.       — Назовите своё полное имя, — приказала Грейнджер, но тон её был не такой уж и строгий.       Билли снова заёрзал, моргая раза в три чаще нормального. Она достала палочку и освободила ему руки. Наверное, его связали полицейские, которые привели сюда. Может, он буянил? Но сейчас сидел более или менее спокойно.       — Уильям Уэйд Уоттс, — пробормотал тот хрипло с необычным акцентом, низко опустив голову.       Я еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Очевидно, родители Уильяма Уэйда Уоттса возлагали на него большие надежды, дав ему такое звучное имя.       — Воды хотите? — Тон Грейнджер намекал на участие, но по-прежнему звучал прохладно.       Тот кивнул, и она достала палочку. Когда перед Билли возник стакан с водой, он вцепился в него трясущимися пальцами и залпом опрокинул. Металлическая столешница задребезжала, когда дно опустевшего стакана ударилось о её поцарапанную поверхность.       — Вы принимаете какие-то лекарства? — спросила Грейнджер, на что он отрицательно замотал головой. — Другие препараты?       Он дёрнулся и прохрипел:       — Я не наркоман! Ваши гориллы меня избили!       Такое обвинение заставило Билли едва ли не задохнуться от возмущения. Но зато я понял, почему его речь такая странная, словно с акцентом — у него не хватает пары зубов.       — Я… — снова начал он, но Грейнджер перебила:       — Вы знаете, почему здесь оказались?       — Они на меня набросились!       — Мистер Уоттс, — ровным тоном проговорила Грейнджер, будто и не услышав его слов. — Вы понимаете, почему здесь оказались?       Билли опустил голову и закачался взад-вперёд, держа руки перед собой. Куртка шуршала в такт его движениям, и это раздражало настолько, что хотелось залезть ногтями под кожу и как следует почесаться. Он несколько раз глубоко вздохнул и сказал:       — Из-за Софи?       — Верно. А набросились на вас потому, что вы уже неделю находитесь в розыске в связи с делом об убийстве Софи Палмер. Вы знали об этом?       — Я её не убивал! Это тот чокнутый…       Дальнейшее вышло невнятным, но мне подумалось, что он выругался.       — Кого вы имеете в виду?       Билли молчал. Это может продолжаться вечно. Я глубоко вздохнул, сделал шаг к столу и склонился над ним, уперев руки в край. Холодный металлический угол впился в ладонь.       — Или ты будешь говорить, или сейчас же отправишься обратно в камеру, где будешь сидеть до тех пор, пока это не закончится, — еле сдерживая подступающую тошноту, выговорил я.       Как Грейнджер сидит с ним за одним столом, такая невозмутимая? От вони немытого тела защипало в носу, едва не заслезились глаза.       Куртка снова зашуршала. Билли задёргался.       — Я её не убивал! Это сделал чёртов Шоу!       Грейнджер не пошевелилась, и я решил, что могу продолжить.       — И ты видел, как он это сделал?       — Нет. — Билли посмотрел на меня. Глаз, под которым темнел синяк, заплыл, веко сильно опухло. — Она собиралась с ним на встречу, мы поссорились! Я ей говорил не ходить с ним!       — Это произошло перед домом Софи? — встряла Грейнджер. — Ваша ссора?       Билли открыл рот, приобретя вид слабоумного.       — Да.       — Вы схватили её, когда ругались, так? За руку? — снова спросила она.       Он медленно кивнул.       — Я просил её не ходить с ним, я знал, знал, что что-то такое…       Он снова опустил голову, сотрясаясь то ли от холода, то ли от страха, то ли от охватившего горя.       — Откуда ты это знал? — спросил я.       — Чувствовал.       — Что было потом?       Билли замотал головой, продолжая трястись.       — Отвечай, твою мать!       Он несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.       — Ничего. Она ушла, трансгрессировала. Больше я её не видел! Я её не убивал, клянусь! Это он! Вы с ним говорили? Спросите его!       — Куда ты пошёл после этого?       — Домой. — Билли поморщился. — Мне нужно было на работу вечером. Я работаю в…       — Да в курсе мы, что ты работаешь в «Виверне». И ты был дома с полудня, как ушёл от дома Софи, и до вечера?       Он кивнул.       — Ты знаешь, где Софи встречалась с Шоу в тот день?       — Да нет же, я был дома! — взвился он, даже приподнялся на месте, будто это добавило бы веса его словам. Заметив мой взгляд, он рухнул обратно на стул, да с таким треском, будто весит целую тонну.       — Кто может подтвердить, что ты был дома?       На этот раз ответом была тишина. Поняв, что никакого алиби себе обеспечить Билли не может, за дело снова взялась Грейнджер:       — Почему вы не сообщили сразу, как узнали, что случилось с Софи? И почему убежали, когда в доки приехала полиция? Зачем скрывались на складах?       Билли поднял голову. Его сальная кожа поблескивала в пятне яркого белого света.       — Да кто бы мне поверил? Может, вы, мистер? — Последнее слово он произнёс деланным голосом. — Поверили бы, что я не убийца? По-вашему, я похож на убийцу?       — Да, ты убиваешь моё терпение! Ты ссорился с убитой, у тебя нет алиби. Ты проигнорировал свой гражданский долг, пустился в бега, устроил ловушку из Воющих чар возле своей берлоги в доках. Из-за чего, кстати, чуть не пострадала эта леди, которая, на мой взгляд, чересчур с тобой мила. А после снова сбежал от полиции. Это выглядит паршиво, как считаешь?       Грейнджер заёрзала. Похоже, Билли не виноват, но так взбесил, что грех не воспользоваться ситуацией, чтобы ускорить допрос.       — Я просто тусовался там с парнями. Я не хотел, не думал... — залепетал он, бросая взгляд то на меня, то на Грейнджер.       Её лица я не видел, только напряжённую спину. Но готов спорить, что ей не нравится то, каким образом я веду допрос.       — Может, перестанешь млеть и расскажешь, как было дело? Откуда ты знаешь Софи? За каким чёртом таскался за ней? Что ещё было в тот четверг? И что ты знаешь про Шоу?       Слова полились из Билли, будто его прорвало. Выяснилось, что с Софи он познакомился около года назад. Заметил её в Косой аллее, когда ошивался там то уличным музыкантом, то мелким разнорабочим. А ведь никто из близлежащих магазинчиков не помнил такого типа. Может, их слишком много; как легко им оставаться невидимками у всех на виду. Софи была чуть ли не единственной, кто не просто швырял в подставленный стакан кнат-другой, когда он играл на гитаре. Она говорила, что ей по-настоящему нравится его музыка. Иногда они разговаривали, и скоро он не мог помыслить и дня без Софи. Но девушка чётко дала понять, что отношения ей не нужны, после чего — говоря об этом, Билли потупил взгляд — он время от времени начал за ней следить. А когда появился «этот мистер Шоу», то Софи и вовсе начала вести себя, на его взгляд, слишком агрессивно, стала замкнутой и неразговорчивой. Выяснилось, что Софи и Дэниэл встретились на мероприятии в музее в честь победы Поттера над Лордом, в начале мая. Софи, помимо этого, о Шоу ничего не рассказывала. Разве только то, что давно его знает, он друг отца и вреда ей никакого причинить не может.       Тут Билли деланно усмехнулся:       — Ну, а что вышло-то? В тот четверг я ждал Софи у её дома, чтобы поболтать, а она вела себя как... помешанная! Говорила, что ей некогда, что она опаздывает на встречу с Шоу, что-то там… Про чью-то жену…       — Что? — сказали мы с Грейнджер одновременно.       — Какую жену? Чью? Мистера Шоу? — торопливо переспросила она.       — Не знаю, наверное. Я сказал ей: не ходи, он странный тип! Я думал, что она с ним… Ну, это.       — Что она с ним спит? — помог я.       — Ага, — мрачно отозвался он, неожиданно покраснев.       — Почему? Она как-то намекала на это?       — Нет.       — Что конкретно Софи сказала про жену? — продолжал я. — Может, имя?       — Я не очень-то слушал.       Грейнджер кашлянула и спросила:       — Что было дальше?       — Я… — Билли запнулся. — Схватил её… Нечаянно, просто так вышло! Она вырвалась, сказала, что не хочет больше говорить о Шоу. Никогда. И я пошёл домой, а потом на работу. Из газет, на следующий день, узнал, что она…       — Понятно, — прервала этот поток Грейнджер. — Дальше?       — Та старуха, у которой Софи жила… В общем, она всё видела. Торчала там в окне! Чтоб её, старая кошка, уши навострила! Конечно, кто ещё виноват? Я знал, что мне не поверят. И не послушают, что это Шоу её… — Он шмыгнул носом. — Я и свалил.       — Ты сам его видел когда-нибудь, этого Шоу?       Он отрицательно покачал головой. Грейнджер задавала ему ещё вопросы, которые так или иначе повторяли предыдущие, чтобы увериться, что он не врёт. Я слушал вполуха, размышляя о брошенных вскользь словах про «чью-то жену». Других вариантов, кроме Джины, у меня не было. Джина соврала нам? Выглядела она довольно искренне, когда говорила, что не знает о Софи. Или Софи упомянула жену в подтверждение, что между ней и Шоу ничего нет? Такого, о чём думал Билли?       — Придержим его. Надо ещё раз поговорить с соседями или кем-то, кто сможет подтвердить, был ли он дома в момент убийства, — сказала Грейнджер, когда двое полицейских увели Билли из допросной, а мы отправились к лифту.       — Я сомневаюсь, что он способен на это.       — Но у него тоже есть мотив, так? Ревность, помешательство. Он её преследовал. И кого Софи имела в виду, когда говорила про жену? Джину?       — У тебя есть другие варианты? — Я пожал плечами, когда мы вошли в кабину лифта. — Только вот сама Джина не знает о Софи.       — Или делает вид, что не знает, — добавила Грейнджер самым серьёзным тоном.       — Может, и так, но тогда она просто отменная актриса, а я — идиот.       Мы вышли из лифта в по-прежнему пустой атриум, и будто вся тяжесть дня навалилась на плечи.       — Ты сможешь добраться сам? — спросила она. Потом ухмыльнулась: — Может, проводить?       — Обойдусь, — огрызнулся я и первым шагнул в кабинку.       Трансгрессировать к дому удалось без всяких неприятных последствий, но на этот раз содержимое желудка я сдержать не смог. Впрочем, даже полегчало. Надо позвонить Стюарту. Но, глянув на время, решил перенести разговор на утро, уже далеко за полночь.       На кухне всё точно так же, как я оставил пару часов назад: пустая бутылка и записи слов Купера, восстановленные по памяти. Наверное, к лучшему, что я ничего не стал говорить Грейнджер о картине. Решит ещё, что это помешательство.       Я бросил взгляд на наполовину исписанный лист, и в голове слабо затрепыхался уже набивший оскомину вопрос: куда подевалась чёртова картина? Возможно, Купер и правда мог вернуть её на место после нашего утреннего разговора. Но вот только как узнать об этом, если музей после выходки Грейнджер не хочет сотрудничать? Вспомнив одутловатую физиономию директора музея, я сжал кулаки. Но злость не исправит ситуацию. И я уверен, что извинения Грейнджер тоже ничего не изменят.