Пятеро в молчании

      — Надо же, вспомнил.       Кэти сделала шаг в мою сторону, а я не смел пошевелиться. Огляделся. Улица совершенно пустынна. В висках болезненно запульсировало.       — Кэти...       Услышав своё имя, она будто сорвалась с катушек. Подскочила — я даже не успел отшатнуться — и принялась махать свёрнутой в трубку газетой.       — Неужели? Пропал на столько лет! Ни записки, ни слова, ни-че-го! — Каждое её слово обрушивалось ударом газеты по моим плечам и груди. — И тут заявился! Как ни в чём не бывало! Будто так и должно быть! За два года! Ни слова правды! Подумать только! Драко Малфой! Чёрт тебя дери, Джек!       Опомнившись, я схватил её за запястья. Но Кэти, будто разъярённая дикая кошка, извивалась в руках, потеряв контроль. Из горла раздавались рычание и визг, лицо исказила ярость. Поняв, что таким образом не сможет освободиться, она принялась пинать ногами, обутыми в тяжёлые ботинки. Нос ботинка обрушился под колено, и я разжал пальцы.       — Ну ты и сволочь! Вот же козёл! Да как у тебя… Да как ты… Заявился! — продолжала орать она, размахивая газетой. — Два года врал, скотина!       — Дай мне объяснить!       — В задницу сунь свои объяснения! А я-то! Верила тебе, как дура! Попёрлась в доки, чтобы… Чтобы…       Рёв плавно скатился в истеричные всхлипывания. Волосы, которые и без того топорщились, выглядели теперь так, будто её ударило током. Я глядел на корчащуюся маленькую фигуру и будто остолбенел.       — Кэти, давай поговорим спокойно.       — Я из-за тебя чуть в тюрьму не попала! Хотела помочь найти Билли! А ты!.. Хоть раз правду сказал? Да хоть что-то настоящее в тебе было, Джек?!       Она широко распахнула глаза, глядя мне прямо в лицо. Красные прожилки рассекали белки, голубые радужки помутнели.       — Моё к тебе отношение.       Хотелось оправдываться до тех пор, пока не исчезнет это искреннее и безоговорочное разочарование, скоро сменившееся лютой ненавистью. Но никакие слова сейчас не будут иметь для неё смысла.       — Ты сбежал! Сбежал! — надрывалась Кэти, сжав голову руками. — Какое отношение? Кто вообще так поступает с людьми?! Как же я жалею, что встретила тебя! Ненавижу! Ненавижу тебя, Джек!       Всякие слова застревали в горле, душили. Сердце так колотится, будто старается заглушить её крик.       «А помнишь, Джек? А помнишь…»       — И тогда ни слова правды не сказал, ведь так? — сквозь слёзы, надрываясь, продолжала она. И тут же добавила деланным высоким голосом: — Мы увидимся, Кэти, мы увидимся! Как тебя забудешь!       — Знаешь, я понятия не имею, какой кофе ты пьёшь. — Грейнджер вывернула из-за угла. — Поэтому будешь чёрный. Мал… Мать твою.       Между нами было футов девять. Она заметила меня, шагая по тротуару, но не увидела Кэти, стоящую за углом.       — Ты! — вырвалось у Кэти. — Сука!       Грейнджер стояла, открыв рот, а у Кэти будто застряли в горле все оскорбления, которые она собиралась сказать. Она достала из куртки палочку так быстро, что я едва успел моргнуть. Но не стала направлять на кого-то из нас. Вместо этого швырнула свёрнутую газету в Грейнджер и полетела в противоположную сторону. Сделав шагов десять, она трансгрессировала с негромким хлопком.       Грейнджер ахнула. Я повернулся, рука тут же метнулась за палочкой. Но в ней нет необходимости. Всего-то газета, попавшая в цель. Грейнджер стояла с по-прежнему открытым ртом, но теперь её пальто и свитер залиты кофе. Как и руки, и джинсы. Мутные капли осели на носках ботинок. Два бумажных стаканчика валялись тут же, на асфальте. Ощутимо запахло крепким свежим американо.       — Уверен, кофе был великолепным.       Она подняла на меня взгляд, оторвавшись от испорченной одежды, встряхивая руками.       — Вот же мелкая сучка! Что это… — Грейнджер пошла к машине. Ударил гром, заглушив окончание её слов. — Зачем ты её сюда привёл?       Грейнджер копошилась в авто, а я перевёл взгляд на газету. В ушах по-прежнему звон, но вот шок от встречи понемногу проходил.       — Не приводил. — Я поднял газету, заляпанную кофе. — Она ведь следила за тобой. Наверное, дежурила где-то недалеко и увидела машину. Меня она точно не ожидала увидеть.       Перед глазами маячило гневное лицо Кэти. Из-за её неожиданного появления я не сразу понял, что она назвала меня по имени, настоящему. Единицы из Лютного читали газеты. Никого из местных обитателей не интересовали новости, приоритеты в жизни иные. Да и сама Кэти, испытывающая если уж не отвращение, то однозначное недоверие и к Министерству, и к более обеспеченному слою общества, никогда не совала носа ни в «Пророк», ни в другие газеты. Интересно, откуда она взяла эту макулатуру? Номер сегодняшний, но вовсе не «Пророк», а лишь вшивый «Ведьмин досуг».       — О, так это я виновата? — с недовольством отозвалась Грейнджер, вынырнув из машины. — Ты так и не поговорил с ней. Видишь, что вышло?       — Оставь свои ценные поучения тому, кто в них нуждается.       Я пролистал несколько страниц. Вот оно, на третьей — статья, посвящённая прошедшему Осеннему балу. Чёрно-белые фото зарябили в глазах. На довольно большой, в сравнение с остальными, я приметил свою физиономию рядом с Грейнджер.       «Гермиона Грейнджер, знаменитая подруга не менее знаменитого Гарри Поттера, в последние несколько лет тщательно оберегала подробности личной жизни. На вопросы журналистов о том, по-прежнему ли её сердце принадлежит школьному другу Рональду Уизли, она предпочитала отмалчиваться. Однако мисс Грейнджер нередко видели в компании её школьных друзей, в том числе и мистера Уизли. Многие подозревали и даже ждали, что в скором времени пара объявит о помолвке, но этого так и не произошло, о причине чего до недавнего времени оставалось только гадать.       Прошедший Осенний Бал, который Министерство Магии устраивает вот уже второй год подряд с целью укрепления взаимоотношений с немагическим сообществом, подкинул не только долгожданный ответ, но и множество поводов для обсуждения. Мисс Грейнджер поразила неочевидным выбором многих присутствующих на субботнем мероприятии, явившись в компании печально известного отпрыска семейства Малфоев, в прошлом состоящих на службе Сами-Знаете-Кого. Неизвестно, как давно и какие именно отношения связывают мисс Грейнджер, блистательную выпускницу школы Хогвартс и героиню войны, с бывшим приспешником Сами-Знаете-Кого, Драко Малфоем, пропавшим с горизонтов на несколько лет. Как заявляют очевидцы, оба чувствовали себя в компании друг друга комфортно, а в конце вечера удалились по отдельности, но в одно время.       Также сообщается, что незадолго до ухода мисс Грейнджер бурно ссорилась с Рональдом Уизли. Мы задаёмся вопросом: можно ли считать этот союз расторгнутым, а у одной из самых завидных невест магического Лондона новый интерес? Как известно, мисс Грейнджер занимает должность заместителя начальника отдела правопорядка в Министерстве Магии, а мистер Малфой-младший носит звание детектива и работает в том же отделе. Остаётся лишь гадать, связывают ли их дружеские отношения или это начало настоящего служебного романа: пока что редакции не удалось получить от них никаких комментариев».       — Вот же дрянь...       — Что там? — всполошилась Грейнджер.       Она выхватила газету и просмотрела статью. На лице не отразилось никаких эмоций. Она только хмыкнула.       — Чего ты ухмыляешься? Понравилось?       — «Бред обыкновенный» из семейства «чушь собачья». Вечно что-то гадают, да всё невпопад. Где твой напарник? Ты ему позвонил? Ты ведь ничего не рассказал ему про расследование?       — Ну точно, бред, — негромко сказал я, вспыхнув от её равнодушия.       — Я говорила: журналисты, репортёры… Подожди, они ещё устроят охоту за этими самыми комментариями, — нарочито устало ответила Грейнджер, да с таким видом, будто повторяет очевидную истину распоследнему из идиотов.       — Я помню.       Мой голос прозвучал спокойно, но был близок к тому, чтобы дрогнуть. Я не думал, как это будет подано: бывший, мать его, приспешник!       Грейнджер рассеянно покивала, глядя в сторону.       — А что на это скажет твой рыжий? И остальные?       — Да брось, «Досуг» никто всерьёз не принимает. Особенно мои друзья.       Я ухмыльнулся. Так, для вида. Конечно, о ней ведь никто не пишет как о приспешнике Лорда. Я не рассчитывал, что кто-то назовёт меня нежным милым цветочком, но прочитанное вернуло к разговору в пабе. И правда, чего ещё можно было ожидать? Бывший Пожиратель смерти — вот кто такой Драко Малфой, спасибо, что в Азкабан не посадили. Отличное было бы дополнение к резюме.       Но пустым возмущением ничего не докажешь. Зачем спорить с пеной у рта? Работа — вот что важнее всего. Вот что имеет значение.       Несмотря на это, лицо всё равно охватил жар, и я не двинулся с места.       — Если ты сейчас развернёшься и уйдёшь лелеять обиду на журналистов, то ничего не изменишь.       Грейнджер сделала несколько шагов к углу здания, выглянула. Заметив, что я не пошёл за ней, вернулась. Я сжал зубы, пытаясь совладать с чувствами. Будто стою совершенно голый перед огромной толпой. А Грейнджер так спокойна, что хоть вой. Хотя нет: щёки порозовели. С чего бы? Завидная невеста, героиня войны и блестящая выпускница Хогвартса смущена, что ей навязали роман с печально известным отпрыском Малфоев?       — Ты дура, Грейнджер. Это ты у нас звезда таблоидов и всегда на виду, героиня войны. И это тебе бы беспокоиться о репутации. А мне плевать, что там пишут в газетах для домохозяек.       — Моя репутация выдержит разок с Драко Малфоем, — съязвила она, но порозовела ещё больше. — Где твой напарник?       — Я сказал ему поторопиться. Скоро будет.       — А что с Кэти? Что она сказала?       — Ты можешь иметь представление о содержании беседы по тому, как она назвала тебя сукой. Полагаю, эта статейка ей не понравилась. К тому же, не только я ей солгал, но и ты тоже.       — Но это ты попросил меня солгать! — возмутилась Грейнджер. — Знаешь, твои девушки… Просто ужас. Откуда ты таких берёшь?       — Там, где брал, уже нет.       — Я так и думала, что будет нечто в таком духе. Она бы всё равно узнала. Кстати, ты должен мне кофе. И что ты будешь теперь с ней делать?       — Что за личные вопросы? Ты спала в моей кровати, но это не делает нас друзьями.       — Просто поддерживаю разговор. — Она пожала плечами, приглаживая взлохмаченные ветром волосы. — Можешь не отвечать.       — Дай-ка мне досье глянуть, завидная невеста магического Лондона.       Грейнджер полезла в сумку.       А правда состоит в том, что теперь ничего не нужно делать. Кэти узнала правду, пусть и таким способом. Бремя сброшено. Почему тогда на душе так паршиво?       — Прекрати цитировать эту гнусную газетёнку. — Она достала коричневую папку и сунула мне. — Иначе я тоже буду, мистер Печально Известный.       Я не отреагировал, раскрыв папку. Это воскресенье определённо получит награду как самое худшее.       Грейнджер пристроилась сбоку, чтобы рассмотреть содержимое, и на миг прижалась ко мне плечом. Но вовремя одумалась, отпрянув. Я глянул на фотографию, вклеенную сбоку от машинописного текста. Этот молодой парень с всклокоченными чёрными волосами имел светлые голубые глаза, над которыми, будто в удивлении, изогнулись густые брови. Худое лицо, прямой нос, высокие скулы. Встретив такого на улице, с трудом можно поверить, что он преступник. Что он — убийца. Да и на Шоу этот тип решительно не походил. Если только присмотреться, отдалённо… Только эти вскинутые брови и голубые глаза можно было разглядеть в начальнике библиотеки музея Магии.       «Имя: Остин, Грант Аверилл Дата рождения: 15 февраля, 1974 г.; Последнее известное место жительства: 99, Хэмптон-роуд, Бристоль, Англия; Мать: Эдита Остин Отец: Шервуд Остин Сестра: Алексия Эдита Остин; Статус: в розыске;»       — А жене сказал, что никого у него нет.       — Может, их нет в живых? — предложила она.       — Но сестра была. Если её в живых нет, зачем скрывать?       Странно, но приводов у него немного. Например, в девяностом году привлекался за мошенничество и мелкие разбои. Совершив нехитрые вычисления, я понял, что тогда ему было шестнадцать. Как и мне, когда получил задание от Лорда.       — Мошенничество. Может, я не так уж и ошибся насчёт Аллин? Что он просто хотел её обокрасть? И вот ещё. В шестнадцать лет был уличен как участник банды. А тут…       Я спустился на несколько строчек и даже задержал дыхание.       — Девяносто четвёртый год. В возрасте двадцати лет подозревался в убийстве! Видишь? Тогдашнего главаря банды нашли до смерти избитым. Как показало обследование, на его теле обнаружили следы. Так-так, синяки и следы от… монет. Хм. А, вот. Судмедэксперт пришёл к выводу, что его били чем-то…       — Чем-то, набитым пяти… центовиками? Чем-то — это чем же? Носком, что ли? Чернила немного расплылись.       Она провела пальцем по строчке и подняла на меня изумлённый, даже напуганный взгляд.       — Как тебе такой тип? Ещё будешь спорить, что он не убийца?       — Да, но… — Она уже читала дальше. — Тут написано, что никто из двадцати человек, кто состоял в банде, не дал против него показаний. И даже подтвердили его алиби.       Я с недоверием фыркнул.       — Ага, конечно. Даже в том несчастном письме, на которое ты опираешься, он признал, что помогал в грабеже.       — Может, он по-настоящему влюбился в Аллин и решил исправиться? — прикидывала Грейнджер с таким видом, будто во что бы то ни стало должна оправдать Остина. — Хотел завязать, а Майкл… Не знаю, шантажировал, чтобы он помог ограбить?       — Почему в деле с бандой решили, что это он?       — Да вот же, ниже, — спохватилась она. — У них незадолго до этого была сильная ссора, кто-то видел, не из банды. Но то дело так и не раскрыли.       — Ясно же, что это Остин его убил и стал вместо него возглавлять банду. С чего бы все стали его, мальчишку, покрывать?       Грейнджер помолчала, задумавшись, а потом сказала, обращаясь скорее к себе, чем ко мне:       — Зачем волшебнику избивать кого-то? По какой такой причине он оставил магию и стал преступником в мире маглов?       — Не знаю, но после этого случая не было ни одного привода. Он появился в поле зрения полиции только через пять лет, убийство Аллин Солсбери. А потом снова исчез.       — И появился Дэниэл Шоу, который пришёл работать в музей Магии, — закончила Грейнджер. — Наверное, это адрес его родителей. Может, он прячется там?       — Или у сестры. Надо бы найти и её адрес тоже.       Я захлопнул папку, потому что краем глаза приметил движение.       — Наконец-то. Ещё дольше бы копался.       К нам торопился Стюарт с сигаретой в зубах.       — Пробки! — пожаловался он и в несколько глубоких затяжек докурил.       Воздух мгновенно потяжелел из-за сигаретного дыма. Глянув на Грейнджер, он насторожился, но неизменно улыбнулся, поприветствовав её.       — Идёмте уже, если закончили с любезностями.       Я пошёл в сторону будки. Стюарт покосился на бумажные стаканчики, валяющиеся неподалёку. Поразмыслил и, потушив сигарету об асфальт, бросил окурок в ближайшие кусты.       Пока шли через пустой атриум, я поведал Стюарту о той части досье, которую успел прочитать. Тот всю дорогу хмурился, но не перебивал.       — М-м… — протянул напарник, когда я спросил его мнение. Мы вышли из лифта на этаже, где находился кабинет Грейнджер. — Сбежал из мира магов и пустился во все тяжкие за его пределами. Неужели никто из этой банды не понял, что он не обычный человек? Или он их запугал. Странно, да?       — Даже Джим понял, что Софи не просто соседская девчонка. А ведь она всего лишь собирала травы. Помнишь, что сказала жена Шоу? Дэниэл не любит пользоваться магией, да и сама она колдует редко. Он водит машину, потому что не хочет трансгрессировать.       — Ага, — пробормотала Грейнджер из-за спины. Мы опередили её на несколько шагов. — А ещё она сказала, что у него нет ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни друзей. А что в итоге? Полагаться на слова Джины не стоит. Она и слова правды от него не услышала.       Я обернулся, а она подняла бровь. Я ответил ей презрительным взглядом. Кто бы говорил. Сама-то — ни слова правды, пока ситуация не обязала.       — Джина может всё знать, но тщательно скрывать, так ты говорил? — напомнил Стюарт. — Остин убивает Софи в отместку за Аллин, уезжает, а жена врёт полиции, что не в курсе дел? Даже не знаю.       — О Софи она точно говорила искренне.       — Подождите. — Грейнджер затормозила посреди коридора. — Всё не так просто. Вспомни допрос Билли, Малфой.       — И что с ним?       — Софи упоминала чью-то жену. Какую ещё жену она могла припомнить, если спорили они об Остине, да и она направлялась к нему на встречу?       — Но Билли не помнит, что конкретно она сказала.       — Коллеги знали о Софи, Дэниэл не скрывался, — продолжала Грейнджер. — Как Джина могла такое пропустить? Может, она не знала о его прошлом, но вот о настоящем? Может, она заревновала и…       — Моргана тебя подери! По-твоему, верить словам Джины нельзя, а словам Билли можно, так что ли? — Я повысил голос. — Пора бы научиться отделять зёрна от плевел, не зелёная ведь уже! Какой толк в этом? У нас нет доказательств, что Джина была в курсе, за её домом следят. До сих пор никаких странностей. Если что, то пойдёт по делу как соучастница. Плюс помеха правосудию. А у нас есть реальные имена и адреса, которые нужно проверить. Слова какого-то Билли из Лютного переулка могут и подождать.       Стюарт кашлянул и красноречиво приподнял бровь. Грейнджер зашагала по коридору к кабинету, не сказав ни слова. Но вот то, как она вколачивала подошвы в пол, говорило о многом.       — Ничего рассказать не хочешь? — тихо спросил напарник, когда Грейнджер хлопнула дверью.       — М-м… О чём?       — Как это о чём? О прослушке, шпионе! Ты целую неделю носился с этой идеей, подозревал Грейнджер во всех грехах. А теперь что? Камера засняла Гарри Поттера, а тебе будто и дела нет. Выяснить у него ничего не хочешь? Зачем это всё, правда ли про внутренний отдел? Что такое случилось, почему ты решил отступить? То ты никому не веришь, а сейчас она сказала, что ничего не знает, и ты согласился с этим? Чёрт, ты ведь даже на бал её пригласил, чтобы следить! А потом вы оба куда-то исчезаете, и тебя будто подменили. Между прочим, это моя машина стояла на прослушке, я хочу знать, что происходит.       Я глядел на Стюарта во все глаза и прекрасно его понимал. Но такая вспышка ему совершенно несвойственна. Чтоб тебя, Грейнджер. Да, держать язык за зубами в таком деле — самое важное. Да, Поттер хотел как лучше, даже верил мне с самого начала. Но как же Стюарт, мой напарник? Человек, которому я практически ежедневно доверяю свою шкуру? Как, собственно, и он мне свою. Лучше было бы и вовсе ничего не знать. Лучше было не лезть в дела Грейнджер, которая всё равно поняла бы, что я не имею отношения к ограблениям. Не знал бы, и всё было бы хорошо. А теперь стою на распутье, втянутый во что-то более крупное, чем мог себе представить. Но то, что происходит в отделе — не моя тайна, не моё расследование. У меня нет никакого права подвергать дело риску.       — Она не колется, что мне теперь сделать? Потрясти её, чтобы правда посыпалась? — заговорил я так же тихо, но настойчиво. — Да, устройство забрал Поттер. Но, как видишь, никаких последствий нет. Я знаю Поттера, он та ещё заноза в заднице, но с повышенным чувством справедливости. Вреда никакого не причинит. Ты ведь сам говорил: пусть Грейнджер делает свою работу, нас это не касается.       — Я-то думал, ты просто наговариваешь на неё из-за… Уж не знаю, что там у вас, — невесело усмехнулся он, а после отвёл взгляд.       — Ты ведь меня знаешь. Я расскажу, если что-то станет известно.       Я солгал, но голос был убедителен как никогда. Это всё из-за Грейнджер, слишком много провожу с ней времени.       — Ладно. — Напарник тяжело вздохнул, потерев переносицу. — Наверное, ты прав. В дела отдела внутренних расследований и правда не стоит совать нос так откровенно. Слушай… Как думаешь, она подозревает кого-то ещё? Не заметил, чтобы следила за кем-то?       — В каком смысле?       — Ты единственный подозрительный тип на весь отдел? — Стюарт изобразил улыбку, но голос напряжённый. Оно и понятно: он ничуть не поверил.       — Нет, ничего такого.       — Но ведь она пришла по чью-то душу, так? Надо быть поосторожнее, раз такие дела творятся. Тейлор ведь не сам исчез. Ладно, идём, а то она подумает, что мы тут сговариваемся.       Я пошёл вперёд, пытаясь убедить себя, что соврал напарнику во благо делу. Но Стюарт далеко не дурак.       Грейнджер сидела за столом и писала в блокноте. Я уже был в её кабинете, и пока Стюарт с любопытством осматривался — больше всего, как показалось, его удивили окна, из которых бил яркий свет, — подвинул один из свободных стульев к её столу, спинкой вперёд, и сел. Грейнджер подняла голову, мрачно на меня посмотрела.       — Объясни-ка Стюарту, почему ты считаешь Остина непричастным к убийству Софи, — сказал я, когда напарник тоже подвинул стул и сел рядом. — Из-за письма?       — Не только. Многое указывает на него, но это слишком просто, понимаете? Мы знаем, что преступления для него не что-то из ряда вон выходящее, а часть жизни, пусть теперь он ей и не живёт. Разве он не смог бы совершить преступление так, чтобы его не заподозрили?       — Может быть, но у нас есть и мотив, и средство, и возможность, Грейнджер, как от этого можно отмахнуться?       — Вместо того, чтобы спорить, давайте лучше проверим имеющиеся зацепки с адресами и его семьей. И после уже будем решать, кто виноват, а кто нет, — предупредительным, но довольно спокойным тоном произнёс Стюарт.       Мы с Грейнджер одновременно посмотрели на него.       — Можно мне досье?       — Дельная мысль. — Грейнджер подвинула папку к Стюарту. Тот раскрыл её и принялся пролистывать. Ни я, ни Грейнджер не успели просмотреть досье до конца. — Я хотела бы поговорить с родителями Аллин. Надеюсь, они смогут уточнить психологический портрет Остина. Как он себя вёл, как относился к Аллин.       — Его последний известный адрес в Бристоле! — простонал напарник, отрываясь от чтения и поглядывая на часы. — Часа два ехать, да ещё и обратно, а я обещал сегодня помочь сестре, уже давно договорился!       Стюарт всегда меня удивлял. Он не пренебрегает должностью, но и не ставит работу вперёд личных интересов. Старается жить нормальной жизнью, хотя немногим такое удаётся. Для меня понятия «работа» и «жизнь» неотделимы, сплетены в диковинный, но успокоительный узор, который держит на плаву. Многие живут именно так. К примеру, Грейнджер. Она и придала понятию неотделимости одного от другого новый, совершенно безумный смысл. Бессовестно и без раздумий соединяла работу и личную жизнь; которую, по словам «Досуга», тщательно оберегала — чтобы окружающие считали её нормальной?       — Ладно, могу и сам проверить.       Он благодарно кивнул.       — А если Шоу там? — всполошилась Грейнджер. — Вдруг он решит, что ты Майкл? Или явился туда по его указке? Нет, одному туда соваться нельзя.       — Мисс Грейнджер, составите компанию? — самым ядовитым тоном, на какой был способен, спросил я, глядя ей прямо в лицо.       — Думала, и не предложите, мистер Малфой, — прохладным голосом ответила она. Напарник посмотрел на нас и покачал головой.       — А я займусь поисками Алексии Остин и родителей Аллин. — Стюарт пролистал несколько страниц досье. — И мне нужно то дело, насчёт убийства Аллин.       Грейнджер покопалась среди ровно разложенных документов и протянула папку Стюарту.       — Отлично. Поеду в отдел.       — Хорошо, будем на связи. А ты что расселась, принцесса? Идём?       Она подскочила.       — Что, прямо сейчас?       — Нет, заскочим сначала пообедать!       Грейнджер нахмурилась, а Стюарт улыбнулся, едва приподняв уголки губ.       — Так мы?..       — Конечно, сейчас, Грейнджер!       Она только закатила глаза. Мы вышли из Министерства на воздух, где вовсю разыгрывалась непогода. Стюарт махнул нам и пошёл вверх по улице, туда, откуда и появился. Грейнджер в это время достала телефон.       — Ты случайно нигде там поблизости не был? Ехать и правда долго.       — Нет, не был. Придётся тебе лицезреть мою физиономию целых два часа кряду. Зайдём куда-нибудь перекусить по-быстрому?       Грейнджер подняла от телефона недоуменный взгляд.       — Что? Я есть хочу.       — А я-то думала, что ты не ешь, не пьёшь и не спишь, — огрызнулась она, но будто бы беззлобно. — Нет, пьёшь ты как раз постоянно. Пошли, ты всё равно должен мне кофе.       Грейнджер пошла по направлению к тротуару.       — Ага, кто бы говорил. — Я пошёл вслед за ней. — Не у тебя ли сегодня похмелье?