Пятеро в молчании

      Утро, серое и безликое, с тяжёлым воем ветра и дождём прорывалось в окно, в сознание, в самое нутро, перемежаясь с невнятным бормотанием. Утро точно наступило — по большей части, прямо мне на голову. Но зато такая погода идеально соответствует состоянию. Мне не хочется открывать глаза. Вдруг очнусь в каком-то другом мире? И как только глаза будут открыты, мне придётся примириться с этим.       Что-то не так. Не как обычно. Я в ожидании. Чего? Наверное, знака, который подскажет, что всё в полном порядке, всё по-прежнему. Всё так, как и было — и вчера, и месяц назад.       — Драко, чёрт тебя дери, вставай! Тебе на работу не надо?       Может, это оно? На работу…       Я быстро осознал, что резко вскакивать с кровати было самоуверенным и дерзким решением; будто тело вот-вот расползётся на куски. Лицо — сплошное пылающее пятно. Я сфокусировался на силуэте впереди. Когда он оформился в Блейза Забини, стоявшего посреди моей — точно, моей — спальни в носках, трусах и с чашкой кофе, то клочки воспоминаний накинулись как оголодавшие звери на кусок мяса.       — Чёрт возьми, почему ты раздет? Это не то, что я хочу видеть утром.       Я принюхался к аромату свежезаваренного кофе. Блейз фыркнул.       — Вообще-то, нас вчера нехило так поколотили, одежду пришлось постирать. Иначе Пэнси меня точно сожрёт, ту рубашку она подарила. Хотя, она и так меня… Ладно. Я ведь правильно понял, что ты здесь не колдуешь?       Я кивнул, но заметил ли это Забини? Он уже гремел чем-то, судя по звуку — на кухне. Только теперь я вспомнил, как один из тех уродов, что оттаскивал от девицы, врезал мне. Картинка начинала обрисовываться более чётко. И особенно ярко предстал впечатляющий монолог Грейнджер перед уходом, всплыли сказанные ею слова. Всплыли, закопошились, словно черви в земле. Я не понял своих ощущений. Ненависть? Злость? Что-то обожгло изнутри. Эта неясность привела в чувства, а в глотке будто застрял камень размером с Англию. Она сказала, что оставила сообщения.       Телефон нашёлся у кровати. Сам ли выложил его или это сделал Забини? Часы показывали семь сорок семь. И Стюарт, и Нэнси, и Грейнджер — все они оставили не меньше сорока пропущенных звонков и десятка сообщений. Стоит на пару часов выпасть из жизни и расслабиться, тут как тут желающие немедленно исправить такое проявление свободы воли.       Вид пропущенных звонков и сообщений от Стюарта вернул в колею повседневности, рабочих будней и расследования убийства Софи Палмер. Я с горечью подумал о тех беззаботных временах, когда не было ни Грейнджер, ни шпионов, ни «жучков». Старое-доброе время. Теперь казалось, что Грейнджер была всегда.       Первым делом я открыл сообщение от Стюарта.       «Нашёл адрес родителей Аллин, с сестрой Гранта пока тихо. Может, мне съездить к ним?»       Первое сообщение было отправлено в три минуты четвёртого, почти через час после того, как мы отбыли в Бристоль. Второе — почти через пятнадцать минут:       «Съезжу поговорить с ними. У вас всё в норме?»       Ещё через час третье:       «Кое-что узнал. Перезвони».       И последнее, обозначенное двадцатью минутами позже:       «Надеюсь, вы там не поубивали друг друга? Перезвони, есть кое-что ещё».       Несколько десятков звонков и истеричных сообщений от Нэнси, которая призывала «немедленно перезвонить, если есть хоть капля совести». Я не стал читать их все. Нет смысла, ведь они наверняка едины в своём содержании. Палец завис над сообщениями от Грейнджер. И снова этот неясный комок чувств, застрявший в горле.       Первое, пришедшее в половине десятого вечера, довольно мирное:       «Со мной связалась Пэнси, волнуется за Блейза. Он ушёл к матери и не дошёл. Вы, случайно, не вместе?»       Оставалось лишь удивляться. Только вот чему: её сообразительности или нашей предсказуемости? Второе, пришедшее пятнадцатью минутами позже, гласило:       «Сложно взять трубку?»       От третьего немного веяло угрозой:       «Возьми трубку или напиши! Блейз с тобой или мне высылать за ним поисковый отряд?»       Звонков Грейнджер оставила больше половины от всех пропущенных. Даже больше, чем Нэнси, хотя я искренне верил, что никто на такое не способен. Да, не стоило надеяться, что звонок из полиции, да к тому же ночью, мог вызвать другие эмоции, кроме тех, что довелось наблюдать на крыльце подле участка. Но должны же быть даже у неё хоть какие-то пределы?       До некоторой поры было просто. Когда почти с первого взгляда понятны человеческие мотивы и эмоции. Не нужно задумываться, не играет ли кто с тобой в непостижимую логическую игру, в который ты заведомо проигравший и вечно опаздывающий к правильному ответу. Не потому, что идиот, а потому, что таковы правила игры. Со Стюартом было просто. И с Нэнси тоже, пусть и периодически раздражающе. С Грейнджер такое не прокатит. Её невозможно предугадать. Самый настоящий хаос, но это только с первого взгляда. Хотя, и со второго. Да и с третьего тоже. Такое отсутствие контроля по-настоящему пугает.       Внешняя непредсказуемость — вот с чем я не могу смириться. То она желающая помочь святоша, то отъявленная стерва, которая не видит никого и ничего, добиваясь цели любыми путями. И каждый раз всё идёт по кругу, будто чёртово колесо. Но даже в этом случае с колесом, при небольшом желании и некоторой внимательности, можно предположить, что же будет дальше. Но это, конечно, не про неё. Поэтому так вышло, что она стала занимать слишком много места в моей голове? Конечно, я и сам постарался, с размаху вляпавшись в чужие интриги. Но только потому, что дело коснулось меня и Стюарта. И немного из-за любопытства. Хотя, надо признать, эти две причины следовали в обратном порядке.       Решение созрело быстро. И совсем простое: не лезть туда, куда не приглашают. А ещё не позволять ей залезать в голову и распаковывать там свои «правдивые» чемоданчики со всяким непонятным дерьмом. Что она, в конце концов, хотела? Вывалить тонну грязи, назвать её «правдой» и получить благодарность? Решение просто уйти, оставив её в том доме, было верным. Такая мнимая откровенность никому не может понравиться.       Тем более, всё это не имеет отношения к тому, что она вытащила нас с Блейзом из участка. Как она сама любезно подсказала, это всего лишь ответная услуга, не более. Ничего героического, безвозмездного или искреннего. Теперь задача была чёткой и ясной, как обыкновенно и бывало до появления непредсказуемой дамочки с ворохом тайн, интриг и кудрявых волос: поскорее найти Гранта Остина и посадить его за решётку. А после преспокойно надраться в компании Стюарта, тем самым отметив отличное во всех отношениях завершение дела. Когда она упорхнёт обратно в Министерство, забрав с собой весь этот бессвязный ураган, то я наконец-то вздохну спокойно и вернусь к нормальной жизни.       — Чем ты тут занят?       Блейз, сидя прямо на кухонном полу — по-прежнему в трусах и носках, — гладил Кота. Кот растянулся во всю длину и жмурился от удовольствия, громко мурча.       — Согласен, твой хозяин тот ещё чудила. А, Драко, наконец-то! Не думал, что ты вздумаешь завести кота. — Он хохотнул, а я только поморщился от этого резкого звука. — Я не нашёл у тебя никаких зелий, поэтому сварил кофе. Можешь не благодарить.       Пока Блейз, кряхтя, поднимался, я приметил заляпанные стол и плиту, прикинув, что сварить кофе у него получилось не с первого и даже не со второго раза. Теперь он ухмылялся, глядя на меня. Похоже, последствия вечера обошли его стороной, но зато мне определённо досталось за двоих.       — Чего скалишься?       — Хреново, да? Ну и рожа у тебя, Малфой. Жаль, что не колдуешь. Я знаю парочку заклинаний, чтобы…       — А что у меня с рожей?       Раковина в ванной вся забрызгана розовыми каплями. Я глянул на отражение и сделал вывод, что всё не так уж и плохо. Скула, куда пришёлся удар, рассечена, но не смертельно. Разбита губа да волосы стоят торчком — обычный вид копа, попавшего в заварушку. Ничего особенного, но Блейзу такой вид, конечно, непривычен. Я вернулся на кухню, по-прежнему сжимая телефон, и обнаружил Блейза сидящим за столом. На столе стояла ещё одна дымящаяся чашка.       — Да, кстати. Благодарить не буду.       Я кивнул на заляпанную плиту, с размаху усевшись на стул. От этого закружилась голова. Зато глоток кофе показался благом. Только теперь я понял, что глотка до ужаса сухая.       — Естественно… Что будешь делать? — сменив тон на деловитый, спросил он.       Его вид насмешил. Он прихлёбывал кофе с видом адвоката, который интересовался у заносчивого богатого клиента: сбил ли он ту старушку из-за нарушения правил дорожного движения или она сама выскочила на дорогу. Как-то раз я видел такое в сериале.       — Ничего, само пройдёт. — Я сделал ещё глоток кофе. — Ерунда, на самом деле.       — Да нет же, Драко. С Грейнджер.       Почему я должен «что-то делать»? Конечно, нельзя озвучивать настоящую причину. Да, подумаешь, услуга взамен услуги. Но слишком многое пришлось бы объяснять Забини, который, к несчастью, обладает самым въедливым и занудным характером во всём мире. А потому сознание, текущее так медленно, будто кто-то решил, что торопиться некуда, не подкинуло ничего умнее, чем:       — Ничего не буду делать. Она назвала меня мелким трусливым ублюдком, забыл?       — Ты обиделся? — Блейз скорчил недоверчивую гримасу, в которой читалась откровенная насмешка.       — Типа того.       — А «эгоистичный» и «неблагодарный» тебя не волнуют?       Он будто ждал конкретного ответа, который соответствовал бы тому, что уже сформировался в его собственном мозгу.       — О, так ты за ней записывал? — с вялой бравадой спросил я, старательно маскируя раздражение. — Собираешься выпустить цитатник имени Грейнджер? Ладно уж, куплю экземплярчик, ты только свистни когда.       — Ну-ну. Она ведь пришла, вытащила нас. Я имею в виду, что не мешало бы извиниться. И мне, кстати, особенно, и не только перед ней.       — Особенно не перед ней.       Я бросил взгляд на экран телефона. Было ещё немного времени, чтобы собрать себя воедино и выглядеть нормальным человеком хотя бы снаружи. Одновременно с этим припомнил круглосуточную аптеку на углу соседнего дома, где можно приобрести отличное антипохмельное зелье с заковыристым названием «аспирин».       Оставив чашку с недопитым кофе, я вышел из кухни. Как и Блейз, который решил так просто не сдаваться.       — Это точно, но...       — Она пришла, потому что волновалась за тебя! — рявкнул я, застыв в проходе спальни. — И за Пэнси, как бы странно это ни звучало!       Блейз не издавал ни звука, замерев в паре шагов, за спиной. По вискам застучала кровь — то ли похмелье, то ли злость, то ли…       — Такая уж она, знаешь, беспокоится о друзьях. И если бы не…       Если бы не «услуга». Если бы не Забини. Если бы не Пэнси.       — Что?       — Ничего. Забудь. — Я выдохнул. — А ты, кстати, заставил волноваться беременную почти-жену. Не тебе меня учить.             Забини молчал. Пока я копался в шкафу, спиной чувствовал, что он пялится. — Вы оба мои друзья. Я вижу, что между вами творится какая-то хрень. Я её такой в жизни не видел. — Забини остановился в проходе спальни, подперев косяк плечом. — И вы оба из-за этого не в порядке. Что она там говорила… Бросил в доме? По-моему, там были замешаны тараканы.       Блейз задумался. Он точно слышал слова про «в расчёте за бал», да и моя гневная исповедь в баре касательно её истинной сущности была, я уверен, впечатляющей и однозначной. Я назвал её лицемерной и лживой. Сказал, что она ни черта не так хороша, как её малюют.       — Это из-за работы, — небрежно ответил я. — И ничего между нами не творится. Просто…       — Что просто-то? — не унимался он, пока я размышлял над этим самым «просто». Над тем, что же всё-таки так бесит в его словах.       — У каждого свои приоритеты в расследовании. Вот и всё.       Вереница размышлений теперь не тянулась, а неслась, как подстреленная. Все эти выходки Грейнджер, намного заступающие за всякие рамки даже сомнительной морали. Всё, что угодно — ради цели. А ещё ложь. Такая лёгкая, что дышится ей так же, как воздухом. Солгать ей ничего не стоит. Даже приплести своего рыжего приятеля. Подумаешь! Неужели никто, кроме меня, не осознаёт, какая Грейнджер на самом деле? Не только Забини, но и весь магический мир — сплошные идиоты.       Пусть мне не довелось получить статус «героя войны» или другой обёртки с громким названием, но я и не притворяюсь кем-то другим. Каждая собака знает, кто такой Драко Малфой. Разве что с Кэти, но это нельзя сравнивать. Сменить имя для собственной безопасности не то же самое, что проворачивает Грейнджер. Мне нет нужды притворяться ради вопроса поддержания статуса. Ради того, чтобы оправдать орден Мерлина. Или всеобщую любовь и благосклонность. И вот оно, что так сводит с ума: не то, что она сама считает себя лучше, а именно то, что так считают другие. И пока она не объявилась, я искренне полагал, что мне совершенно плевать, что думают люди. И что бы там ни плела Грейнджер насчёт «второго шанса», который, якобы, дарован мне чуть ли не свыше, всё это чушь. Что бы я ни сделал, оно потонет в самых глубинах чёрной метки, которая зияет, будто дыра, и засасывает всё хорошее. И пресловутый «второй шанс» в первую очередь.       — Ты чего завис?       Я закрыл глаза. Голова разболелась ещё сильнее, а кровь лупила по вискам так, будто это её последний шанс отомстить злейшему врагу.       — Ничего. — Я покачал головой, размышляя, что Забини, очевидно, плохо разбирается в людях. — Надо на работу собираться. Сам слышал, твоя подруга обещала мне проблемы, если не явлюсь вовремя.

*

      В отделе творилось что-то неладное, суету и мрачность я уловил даже с похмелья. Упаковка аспирина, которая покоилась в кармане, должна внести ясность. В холле я уловил несколько взглядов, запоздало подумав, что вид у меня не самый мирный. Поднявшись на этаж, я вяло поразмыслил, стоит ли обратиться в медпункт сразу или когда подействует аспирин, когда окружающий мир обретёт чёткость. Но эти мысли улетучились. Эпицентром беспокойства был именно третий этаж. Оба коридора шумели, как сотня пчёл, люди сновали туда-сюда, толпились в группках. Сюда будто набился весь отдел. Хотел было тормознуть кого-нибудь, чтобы узнать о причинах, но не успел. Сквозь частокол тел увидел, что источник всех сплетен отдела сам идёт ко мне в руки.       — Что с твоим лицом? — Нэнси поморщилась, подойдя ближе.       — Что тут творится?       — Какой ужас, — продолжала она, сделав крошечный шаг навстречу. — Кто тебя так?       — Обычная царапина. Из-за чего суета?       Нэнси облизнула губы, скрестила руки на груди. Цепочка браслета на её руке как-то особенно неприятно брякнула, прорвавшись сквозь шум взволнованных голосов.       — Из-за того, что случилось вчера. — Нэнси состроила странную гримасу. И потрясение, и отвращение.       — Что именно?       Я напрягся. За какие-то несколько секунд, которые предшествовали её ответу, я понял: случилось нечто действительно плохое.       — Тейлор, — выговорила она одними губами. — Его нашли.       Будто тысячи тончайших ледяных игл впились в спину. Не требовалось больше ничего. Никаких слов. Всё и так ясно. Но следовало спросить, иначе Нэнси никогда не откроет рта, чтобы договорить.       — Его или его тело?       — Тело, — ответила она, оглянувшись через плечо.