Глава 43. Признание
18 апреля 2020 г., 23:16
Пробуждение было таким полным, будто кто-то резко гаркнул в ухо. Очнулся с гадким привкусом вчерашнего пива на языке, плёнкой пота на теле и с неприязнью к Джарвису Кокеру. Сознание цеплялось за последний сон. Когда открыл глаза, я будто всё ещё видел Грейнджер.
Во сне она стояла напротив. Я никак не мог разглядеть её лицо, но точно знал — это она. На ней была та самая футболка со стилизованной физиономией вокалиста группы «Pulp». Тот в свою очередь двигался в плоскости чёрного полотна странным скоплением сюрреалистичных пятен. Его рот открывался — а может, мне так казалось, и это в моей голове звучали строчки:
«И продолжай верить и делать то, что делаешь. Я не могу помочь тебе, но знаю, что все изменится к лучшему. И, пожалуйста, прекрати спрашивать, что с тобой будет. О, не переставай верить, потому что ты знаешь, что заслуживаешь лучшего. О, это правда, о, да!»
Понадобилось не меньше полминуты, чтобы понять, почему эта песня всплыла в тандеме с Грейнджер. Но всё-таки вспомнил. Она играла в баре в тот день, когда мы встретились, чтобы обсудить личность Дэниэла Шоу.
«Ещё, ещё, ещё!»
Сел, шугнув при этом Кота. Он примостился на краю кровати, в ногах, чего раньше никогда не делал, и поглядел с осуждением.
— Чего уставился? Будто тебе паршивые сны не снились.
Кот отвернулся, положив морду на вытянутые лапы. Перед глазами всё плыло, выспавшимся я себя не чувствовал даже отдалённо. К этому добавилось и скребущее нутро чувство — будто сделал нечто такое, за что должно быть как минимум стыдно.
За окном стояла глубокая и беспросветная серость. Наверное, очень рано, даже утренний туман не успел толком рассеяться. И правда: часы в телефоне показывали половину восьмого. И ни единого пропущенного звонка или сообщения.
Тяжёлая голова потянулась обратно к подушке. Вчера до самой ночи я убирал бардак, а после мучали тревожные сны, и я не стал противиться желанию ещё немного полежать. Вообще-то, в этом сне нет ничего паршивого. Но вот к поганому привкусу во рту прибавилась несуществующая горечь. И к чему приснилась такая глупость?
— Заслуживаешь, значит, лучшего, принцесса? — проговорил я в полный голос, на секунду поверив, что кто-то может ответить.
В ногах снова зашевелился Кот. Ступнёй я чувствовал тепло его огромной туши. Похоже, подобранная с улицы животина наконец-то почувствовала себя дома. Поглядев на него, подумал о Нэнси. Именно её нужно винить во всём, что касается Кота.
У меня совершенно вылетел из головы её пропущенный звонок. Конечно, надо связаться и спросить о здоровье — хотя бы из вежливости. Всего один звонок… Ни сообщений с истеричными просьбами. Ни попытки дозвониться хотя бы раз пять-семь, как обычно. Может, ей не до того? Нахлынули старые воспоминания или ещё что-то в этом духе. Да, всего один звонок немного странное явление, но и у Нэнси не то чтобы все дома. Этот перерыв не стоит считать чем-то из ряда вон выходящим. Я снова открыл глаза, подумав: а не натворит ли она чего? Или, может, уже натворила.
Вспомнилась наша ссора, хотя до этого момента я даже не думал о ней. Может, месяца три назад, или около того. Тогда Нэнси снова завела разговор на тему отца, что убийца всё-таки был, но его никто не искал, и что у неё появилась, на этот раз точно, настоящая наводка.
«Почему ты не хочешь помочь?»
Её голос зазвучал так громко и ясно, будто прорвался через время прямиком в уши. Я толком и не понял, чего она хотела. Да и не стремился, откровенно говоря.
«Дело закрыто, прошло столько лет, ты ни черта не найдёшь! Какая теперь разница?»
Как-то так я ответил. Или что-то в этом духе. Чёрство, грубо, но зато честно.
Помогать копать под несуществующего убийцу — сродни помощи в копании могилы для неё самой. Тогда я не понимал, что именно чувствовал. То ли злость из-за её нежелания принять действительность, то ли жалость. Но чувства определённо были искренними.
Эта вспышка из-за отца выглядела такой же, как и остальные, с одним только отличием: «У меня есть отличная зацепка». С каким огнём она говорила об этом. В конце-то концов, ну какая у неё могла быть зацепка? После этого Нэнси не стала усиливать напор, просить о помощи ещё и ещё, до тех пор, пока не добилась бы своего. Не выплеснула свою «зацепку» мне в лицо, чтобы доказать: она права, а я нет. С тех пор не прозвучало ни слова об отце. Я надеялся, что она смирилась.
Хотелось постоять под душем подольше, благо время позволяло. Я старался не думать, что попытки дозвониться до напарника снова ничем хорошим не закончатся, будто таким образом могу повлиять на ситуацию. Да ещё предстоит идти на похороны. Будто другого дерьма мало.
Тишина, стоявшая вокруг, давила. Ни звука из квартир соседей, а ранний уличный шум, который привычно сопровождал пробуждение, будто растворялся в вакууме, не успевая долетать до ушей. Даже Кот, и тот притих, сидя под кухонным столом и глядя оттуда зелёными глазищами. Словно чего-то ждёт.
За завтраком, который приходилось запихивать чуть ли не силой, думал о вчерашнем разговоре с Грейнджер. О том, как она всё твердила: «Разные ситуации», «Он же коп!», «Ты ничего не можешь сделать…». Бросив тарелку с недоеденной даже наполовину яичницей в раковину, сделал пару глубоких вздохов. Не думать о худшем не получалось.
*
Машина Стюарта стояла на месте, как и вчера, а в холле уже толпилась куча народа. В первую очередь нужно поговорить с Фордом. Действовать в сложившейся ситуации без его ведома просто неправильно. По пути я встретил Эда Джонса. Он сообщил, что желающие попрощаться с Тейлором собираются внизу через тридцать-сорок минут. А ещё о том, что после работы все пойдут в бар, чтобы почтить его память. В ответ я только рассеянно кивнул. Притормозив перед дверями приёмной Форда, был почти уверен, что увижу на привычном месте Нэнси. Но ошибся. У картотечного шкафа стояла вчерашняя помощница на замену, которая, казалось, даже не заметила, что кто-то вошёл. — Привет. — Я запер дверь, и только после этого Стэйси, державшая в руках несколько папок, отреагировала: — Чёрт!.. Ох, простите… Доброе утро. — Как сказать. Начальство у себя? Она ссутулилась, положила папки на край стола. — Да, но он попросил его не беспокоить. — У меня важное дело, которое не терпит отлагательств. Стэйси с осторожностью глянула на запертую дверь, но уже через пару минут я оказался по ту сторону. Как всегда, Форд восседал за столом, поблёскивая лысиной в ярком белом свете. — Что ещё, Малфой? — пробормотал он, не поднимая взгляда от толстенного блокнота и вертя ручку между пальцев. — Извините, что отвлекаю, но… — Я запнулся, впервые подумав, что мои переживания могут показаться надуманными. — Я бы не стал беспокоить, но в сложившейся ситуации… — Ближе к делу, детектив, — оборвал он, наконец-то удостоив взглядом. — Я не могу связаться с напарником. Думаю, с ним что-то случилось. Форд подался вперёд, сведя брови. Не моргая, он глядел на меня полных пять секунд. — Не можешь связаться? Его лицо превратилось в застывшую маску. Он смотрел ничего не выражающим взглядом, будто до него не до конца дошёл смысл слов. Тогда я кратко описал вчерашние события. Всё это время Форд пожёвывал язык, словно тот мешал ему. — Он ушёл с самого утра и больше не выходил на связь. — Форд откинулся на спинку стула и задумался. — Когда именно? — Что-то около девяти утра. Или в начале десятого. Его могло отвлечь что-то другое, но он так и не перезвонил. На выходе его видела сотрудница из отдела регистрации обращений. И она уверена, что он был на взводе. Форд молчал. Я заметил, как он побледнел. Его можно понять. Похоже, его мысли пошли той же дорожкой, что и мои. — И сегодня не выходил на связь. — Нет. — Я сделал пару шагов к столу, но садиться не стал. — Это может показаться надуманным, но в нынешних обстоятельствах… — Что ты хочешь сказать? — рявкнул он. Я опешил от такой реакции, но виду не подал, просто не успел среагировать. — Детектив Тейлор тоже пропал. А позже его тело нашли в реке. Я думаю, что это может быть связано с ограблениями. — Почему ты так думаешь? Его лицо опасно напряглось, будто я не беспокоился о своём напарнике, а нанёс ему непозволительное оскорбление. — Это шутка? Я в курсе расследования Поттера и Грейнджер. Представьте, как это выглядело со стороны? Если шпион мог догадаться, что Грейнджер появилась не просто так? А ведь она всё время была рядом с нами, и… — А Миллер? — спросил он, разглядывая теперь уже не меня, а потолок. — Миллер знает о расследовании? — Нет, я должен был ввести его в курс дела вчера вечером. Но он не дал о себе знать. Признаюсь, я сразу понял, что у мисс Грейнджер здесь какая-то иная цель, и мы с детективом Миллером это обсуждали. Если догадался я, мог догадаться и кто-то другой. — Я понял. Но что ты хочешь от меня? — Форд потёр подбородок. На секунду мне показалось, что он разозлился. Однако в голосе не слышалось и капли ожидаемого беспокойства. Я молча глядел на него, борясь с неожиданной растерянностью. Его безразличие приковало к месту. — Хотел поставить в известность о пропаже ещё одного детектива. Я намерен обратиться в отдел розыска. — Хорошо. А после возвращайся к своему делу. — Но… — Какое из этих слов ты не понял? — Форд поднялся, нависнув над столом, как гора. — Или намерен сам искать напарника? Думаешь, это отличная идея? — Да, учитывая, что уже кто-то умер, — процедил я, думая только о том, что сорваться сейчас — худшее, что можно сделать для Стюарта. Форд, запрокинув подбородок, поглядел как на идиота, но его басовитый голос зазвучал спокойно, будто никакой вспышки не было. — Знаешь, что я скажу тебе, сынок? — Кряхтя, он опустился на стул. — Десятки копов в опасности всё время. Десятки мужчин и женщин в опасности ежедневно, когда выходят на эти чёртовы улицы, чтобы служить закону и народу. Но наше дело того стоит, — едва заметно покачиваясь взад-вперёд, как маятник, вещал он. — И каждый понимает, что в один день всё может пойти не так, как следовало бы, и он может не вернуться домой. — Как это понимать? — Мой голос зазвучал громче, но Форд не отреагировал на дерзость. — Пусть и его тоже найдут с дырой в голове? — Звучит паршиво, но это так, — продолжил он всё с той же нарочитой небрежностью. Таким тоном учитель обращается к ученику, объясняя, как устроен мир. — Это жизнь, Малфой, уж ты-то прекрасно знаешь, что дерьмо случается. И детектив Тейлор это знал. Миллер тоже знает. Каждый понимает, на что идёт, потому что это наша работа. Это наш долг. А в обществе, где у каждого есть потенциальное оружие, от нашей дисциплинированности и собранности зависит многое. — Не понимаю, — признался я, поражённый его реакцией настолько, что и мой голос зазвучал так, будто мы обсуждаем покупку котла, а не пропажу человека. — Вернее, я понял, но… Простите, конечно, за дерзость, но какого чёрта вы так спокойно реагируете на пропажу ещё одного сотрудника? — Ты беспокоишься о напарнике, я понимаю. Но твои переживания не раскроют дело. Не найдут преступника. Не накажут виновного. Нельзя пренебрегать обязанностями и действовать в личных интересах, пока ты находишься на службе. Теперь понятно, о чём я говорю? От накатившего чувства беспомощности, от невозможности предпринять хоть что-то, от этого фантастического пофигизма сидящего напротив человека разболелась голова. Она вот-вот лопнет, расплескав мозги по стенам. — Каждый должен заниматься своим делом, так? — Именно. — Он удовлетворённо кивнул. — Пусть каждый занимается своим делом. Если Миллер действительно… — Форд глубоко вдохнул: — Если с ним что-то случилось, пусть этим занимаются специалисты розыска. Сообщи им всю информацию, которая у тебя есть, и продолжай работать над делом с мисс Грейнджер. А теперь будь добр, проваливай, у меня тоже есть дела. Я не сдвинулся с места. — Он не просто мой напарник. Он мой друг. Форд сжал зубы, раздражённо поглядел исподлобья. — А где-то там гуляет человек, из-за которого в грязной подворотне умерла молодая девчонка. Возможно, он думает, что избежал наказания. К сожалению, у неё не было такого неравнодушного друга. И если ты, ответственный за это дело, намерен тратить время на свои переживания, а не во благо должностных обязанностей — тебе здесь не место. Это понятно? — Более чем. Не имея возможности выплеснуть злобу иначе, я хлопнул дверью так, что грохот этот наверняка прокатился по всему этажу. Можно убедить себя, что никак нельзя повлиять на ситуацию. Можно убедить, что действия разумны. Разумно — не сообщать Стюарту подробностей без разрешения Поттера. Но легче не стало. Коридор пустовал, за исключением двух-трёх человек. Лица их казались размытыми. Я почти не слышал голосов. — Малфой, да стой же! Я притормозил у выхода на лестничный пролёт. Со стороны своего кабинета быстрым шагом приближалась Грейнджер. Кивнув вместо приветствия, я вышел на лестницу. Она засеменила следом. — Ты чего? При виде Грейнджер слабо трепыхнулось облегчение, но это чувство быстро угасло. Чёрное платье, явно выбранное по случаю похорон, выглядело слишком буднично. — Всё просто отлично, — раздражённо бросил, когда она поравнялась со мной. — Стюарт так и не… — Нет. — И куда ты? — В отдел розыска. На втором этаже Грейнджер немного отстала. Я сделал пару глубоких вздохов, чтобы прийти в себя, но головная боль только усилилась. — Может, стоит заглянуть к нему домой? Ритмичный стук каблуков замедлился, зазвучал осторожно. — Поискать его под кроватью или в шкафу? Я же сказал тебе — его там нет, он бы не бросил машину. — Чем я могу помочь? — Грейнджер, ну какого чёрта тебе надо от меня? Я затормозил на подходе к отделу розыска и развернулся. Получилось так резко, что Грейнджер еле успела вовремя остановиться. Она отпрянула. Лицо ничего не выражало, но взгляд тёмных глаз формулировал немой укор. — Так… Ладно, забудь. Я на взводе. Не цепляйся ко мне, ясно? Я сейчас говорил с Фордом. Этот ублюдок меня чертовски взбесил. — Что сказал? — Сказал подавать заявление в отдел розыска и заниматься своим расследованием. И мне показалось, что он разозлился. Когда я сравнил исчезновение Стюарта со смертью Тейлора, он разозлился! С чего бы? Грейнджер задумалась. — Все сейчас на нервах. С чего бы ему злиться именно из-за твоих слов? — Понятия не имею, что творится в его лысой башке. Только меня это до чёртиков напрягает. Сукиному сыну будто плевать. Она поглядела по сторонам, словно боясь, что эти слова могут услышать. — Не говори так. — С мрачным видом она качнула головой. — Как хочу, так и буду говорить. Почему ты его защищаешь? — Я всё понимаю, Малфой. Грейнджер поджала губы и ещё немного помолчала. В коридоре стояли непривычная тишина и запустение. — Понимаю, правда. Не тебе одному паршиво. Я закрыл глаза и выдохнул. Медленно, чтобы успокоиться. Перестук каблуков. Она заключила меня в объятия, которые больше походили на тиски. Но это показалось чем-то совершенно обычным, так легко у неё это вышло. Наверное, такой простой жест может сказать больше, чем могли бы выразить «всё будет хорошо», «всё наладится» и прочая поверхностная дрянь. Мягкие волосы защекотали лицо. Сегодня она не пахнет так, будто вылила на себя целый флакон духов. Близость её тела показалась вызывающей. — Ты чего это придумала? — Поддержка, — прозвучал тихий голос. — Тебе это понятие чуждо, но ты привыкнешь. — С ума сошла? — Я отступил назад, высвободившись из объятий. — А если кто увидит? — Кто? — Она поглядела по сторонам. — Стены? Все либо внизу, либо в столовой. — Спасибо, конечно, но это лишнее. Сейчас я не нуждаюсь в поддержке. — А это не только для тебя, умник, — серьёзно ответила она. — Даже если ты против, зато мне стало чуточку легче. — Сумасшедшая. — Я покачал головой. — И я не сказал, что против. Я сказал — не сейчас. Потом будем обниматься. Поддержу тебя за любое место, обещаю, но сейчас у меня есть дела поважнее.*
Изложив всю ситуацию сотруднице отдела розыска и немного успокоившись, я решил, что Форд не так уж и не прав. Лучше оставить поиски Стюарта профессионалам. Но вот разумные доводы шли вразрез с желанием хоть что-то предпринять. Выйдя в коридор, обнаружил его пустым. Глупо было надеяться, что Грейнджер меня дождётся. Времени до отбытия процессии на кладбище осталось всего ничего, но я плёлся по коридору нарочито медленно. Мысль, такая простая и ясная, влетела в голову. Я даже поразился, что не догадался поговорить ещё кое с кем раньше. Лола, бледная и растерянная, сидела в кабинете одна, подперев щеку рукой, бессмысленно глядя на чашку с чаем перед ней. Я перешагнул порог, поняв, что ответа на тактичный стук в дверь не предвидится. — Лола? Она подняла взгляд. Ей понадобилось секунды три, чтобы отреагировать. — Какие новости? — пробормотала она, приподнявшись. — Пока никаких. Лицо, которое и без того не отличалось красками, стало совсем серым. Она бессильно опустилась на стул, чуть не опрокинув чай на стопку документов. — Я только из отдела розыска, передал им информацию. Ты как? На похороны идёшь? У Лолы задрожали губы, но я слишком поздно осознал неуместность такого вопроса. — Нет, у меня много дел. — Расскажи подробнее про вчерашнее утро. Ты ведь последняя, кто его видел. Это может помочь. Запоздало подумав о том, что нужно было позвать Лолу в отдел розыска, я подтащил стул поближе к её столу возле картотечного шкафа. — Как думаешь, он… Он жив? Или… — Чёрт тебя возьми, не неси ерунды. Конечно, с ним всё в порядке, — с уверенностью, которой не чувствовал, сказал я. Будто принял от Грейнджер эстафетную палочку. Теперь моя очередь проговаривать слова поддержки, которые ни на что не могут повлиять. — Мне кажется, что он… Драко, наверное, он был под Империусом, — сказала Лола и схватила меня за локоть. Я опешил, глядя на неё во все глаза. — Как на учениях рассказывали. — Она шмыгнула носом и потёрла и без того опухшие глаза. — Неадекватное поведение, взгляд стеклянный. Я всё думала, думала… От мыслей, мелькавших с бешеной скоростью, закружилась голова. — Но ты не уверена? Она будто испугалась своих слов и замотала головой. — Лола... Почему вчера не сказала? — Я только сейчас об этом подумала, — глухо проговорила она, закрыв лицо руками и продолжая мотать головой. — Сколько прошло времени после его ухода, когда мы говорили? — Минут пять. — Она убрала руки от лица и снова поглядела на меня воспалёнными глазами. — Или около того. Вы разминулись совсем немного. — Вот же дерьмо какое, — сказал я, но, поглядев на Лолу, тут же исправился: — Это пока не факт. Ещё что-то помнишь? Может, он с кем-то говорил? Я ожидал, что она скажет, что ничего не видела. Но не был готов к собственному разочарованию, которое за этим последует. — Ладно, не волнуйся. Всё образуется. Я уже поднялся, когда Лола, кивнув, сказала: — Я тоже стараюсь так думать. И Нэнси так сказала. Что ещё говорить в таких ситуациях? Но, если честно, я не ожидала от неё такого. Она ведь… Ну, после бала, что я не посадила вас вместе, она, наверное, злится на меня? — Да не обращай ты на неё внимания. — И подумал, что это было бы в стиле Нэнси: обидеться на такую глупость. Но когда смысл слов окончательно дошёл, я замер, как стоял — у выхода, положив руку на дверную ручку. — Что ты сейчас сказала? Лола округлила глаза. — Я думала, что она разозлилась на меня из-за посадки… — Нет, в самом начале. — Про Нэнси? Лола не понимала моей реакции, но в голове образовалась такая каша, что объяснить волнение я не смог бы даже под угрозой смерти. — Ты видела её? — Она шла домой, ей, вроде, было нехорошо. Там и подмену прислали. Она тоже сказала: всё наладится. Мне казалось, что она… Прости, конечно, но та ещё стерва. Лола с беспокойством уставилась на меня, явно намеренная расспросить, почему эта новость вызвала такую реакцию. — Погоди-ка. Ещё раз. — Я вернулся к столу Лолы, нависнув над ним. — Сначала ушёл Стюарт, а после него ты видела Нэнси? Так? — Ну… Да. А что такое? Она тебе не сказала? — Ты уверена, что мы разминулись со Стюартом на пять минут? — Я пытался сдержать волнение, но выходило паршиво. — Это точно? — Драко, ты меня пугаешь. Может, чуть больше, чем пять минут. Что происходит? Я молчал. Сердце колотилось будто в кадыке. Нет, конечно, нет! Если верить Лоле, то Нэнси покинула отдел вслед за Стюартом с разницей в пару минут. Но если верить секретарше на замену, то Нэнси должна была покинуть отдел минут на сорок раньше, чем получилось в итоге. Мы с Грейнджер не могли спускаться от Форда до холла дольше пяти минут, даже включая болтовню. Оглушающий и до чёртиков нелепый вопрос: где была и чем занималась в отделе Нэнси почти сорок минут после того, как объявила о своём уходе? — Драко, что с тобой? Да ты побледнел! С Нэнси что-то случилось? Бред. Абсолютный бред. Последствия недосыпа и паники. Нэнси не могла быть... Я бы обязательно это понял. Просто не мог не понять. Хаотичные нити, протянувшиеся от Нэнси к Нотту, Тейлору и его секрету, шпионам, убийце — вывели из равновесия окончательно. Но самое главное: исчезновение Стюарта. Чёрт, да какая тут может быть связь? Нэнси никогда не упоминала о Ноттах. Возможно, я невнимательно слушал, но вряд ли не зацепился бы за знакомую фамилию. С Тейлором у неё ничего общего нет и быть не может. Шпионаж? Убийство? Я представил Нэнси, которая стреляет из пистолета или накладывает Империус. Нет, это чушь, не иначе. Да и зачем ей делать такое? — Она мне не сказала, что заболела, — медленно и уверенно проговорил я, почти не слыша своего голоса. — Извини, что напугал. — Извини? Да на тебе лица нет! В чём дело? — требовательно затараторила она. — Мне пора. Махнув на прощание, заметил, как вытянулось её лицо. Оглушённый мыслями, не различил, что она сказала перед тем, как захлопнулась дверь. Если рассуждать здраво, то этого действительно не может быть. Во-первых, если на Стюарта и наложили заклятье, то это должно было произойти по пути в хранилище вещдоков или внутри него. У Нэнси нет поводов быть там даже близко. Во-вторых, как от шпионки от неё нет никакого толка, она не справилась бы с такой ношей. Она бы не обманула меня. Да, в последнее время Нэнси частенько вела себя необычно, больше нервничала, но это слишком незначительные перемены. И какой в этом, чёрт возьми, смысл? Грейнджер как-то расспрашивала о ней. О чём-то догадалась, но решила промолчать, выдав ещё одну лживую историю? Что попросту интересно, почему Нэнси её невзлюбила? Хотела использовать меня, но теперь — чтобы добраться до Нэнси? Угнездившаяся тупая боль над глазом не давала трезво мыслить. С трудом, но я подавил желание посетить её квартиру в Бетнал Грин. Конечно, она дома, куда же ей ещё деваться. Броситься сейчас к ней, чтобы… Увериться, что она не виновата? Я знаю Нэнси. Знаю целый год. Ни единого раза она не дала повода думать о ней как о ком-то с достаточным уровнем сообразительности. Достаточным, чтобы провести и меня, и детективов. И Форда. Уж его-то, знающего её всю жизнь, она никак не может провести. Задержке Нэнси есть объяснение, иначе и быть не может. Всего лишь совпадение, что они со Стюартом покинули отдел в одно время. Что-то подобное я испытал, узнав о предложении Фрэнки. Притянуть к делу можно любой факт. Но если Фрэнки промышляет нарушениями закона уже давно, то Нэнси, если рассудить логически, не могла сделать что-то подобное — хотя бы потому, что сама хотела бороться с несправедливостью. Первым делом нужно поговорить с Грейнджер, откровенно спросить, что она думает о Нэнси. Я увидел её в холле возле столовой. Она говорила с Эдом Джонсом, и оба хмурились. Желание выдернуть её из этой беседы за пару секунд обострилось, но я помедлил. Усомниться в Нэнси равно усомниться в себе. Даже мысль отправиться в Бетнал Грин теперь виделась предательством. Всего лишь случайность, верно? Да, именно так. Случайность.*
Светло-серое небо выглядело безмятежным и равнодушным. Разве так должно быть? Глупо думать именно так, но я не мог отогнать мысль о том, как обычно обставляют сцены похорон в фильмах. Дождь, мрачность, зонты и эти дурацкие женские шляпки с вуалью. Но нет, день совершенно обычный. Ни тебе дождя, ни мрачности, ни шляпок. Хоронили Тейлора в закрытом гробу. Из-за пребывания тела в воде вряд ли его выставили бы на всеобщее обозрение. Мне доводилось присутствовать на похоронах волшебника, но вот волшебника-копа — никогда. Вся присущая этому событию парадность и официальность застряла в горле здоровенным комом. Каменные лица, чёрные мантии, громкие слова о заслугах смешались в кашу звуков и образов. После церемонии прощания в часовне гроб торжественно отправился на место упокоения, а я всё думал, почему Тейлора, волшебника, решили похоронить на магловском кладбище. В нестройном ряду человек сорока я держался позади всех, но главным образом подальше от Грейнджер, пока желание вытрясти из неё информацию о Нэнси не сойдёт на «нет». Лучше вообще не поднимать эту тему. Я огляделся, ни на чём особо не задерживаясь. Впереди время от времени слышались тихие краткие переговоры и женские всхлипы. В кладбищенской тишине, перебиваемой шелестом мантий и чириканьем птиц, мне пришла мысль о собственной неуместности. Наверное, следовало бы что-то чувствовать, вроде горечи утраты или что-то в этом духе; я же чувствовал только сожаление, что сюда притащился. Как назло, на глаза попался рыжий затылок Уизли, единственной яркой краской разбавлявший чёрную толпу. Уизли шёл рядом с Поттером и вертел головой по сторонам более откровенно, чем другие. Грейнджер рядом с ними нет. Когда он обернулся через плечо и взгляд наткнулся на меня, то тут же отвернулся. Я проследил за Джонсом, который зачем-то кивнул в ответ. После этого он, прибавив шагу, поравнялся с двумя женскими фигурками. — Я уже подумала, что ты не пришёл, — прошептала Грейнджер, появившись откуда-то сбоку совершенно неожиданно. Я промолчал в ответ на это предположение, к слову, не лишённое смысла. В конце концов, у меня не выйдет избегать её компании. — Его родственницы? — Я кивнул в сторону Эда Джонса и его спутниц. Эта мысль пришла в голову сама собой; среди присутствующих были в основном мужчины-коллеги. Грейнджер кивнула. — Его мама и подруга. — Она скосила взгляд в мою сторону. — Не представляю, что они сейчас чувствуют. — Они маглы? — Мы ведь на магловском кладбище, верно? Грейнджер тяжело вздохнула и огляделась, а я снова бросил взгляд на идущих впереди женщин. Джонс что-то говорил одной из них. В ответ она только кивала. Грейнджер поправила волосы и быстро, будто не хотела, чтобы кто-то заметил, глянула на часы. — Во сколько у тебя встреча в аукционном доме? — М-м… — Она смутилась. Наверное, ей казалось, что следить за временем на похоронах неприлично. — В двенадцать. Хочешь со мной? — Я хочу, чтобы ты успела рассказать мне про собрание, — холодно пояснил я. — Да, точно. — Она вяло кивнула. — Расскажу, но после того, как тут всё закончится. Странно, конечно, спрашивать об этом здесь, но… У тебя что-то случилось? В смысле, помимо остального. — Уже имеющегося дерьма тебе мало? — Нет. — Грейнджер поморщилась. — Имеющегося дерьма мне достаточно, спасибо. Я просто спросила, не заводись. — Даже не думал. Мы помолчали. Это она такая проницательная или я разучился держать себя в руках? — Почему ты так решила? — М? — Почему решила, будто что-то случилось? — Лицо у тебя такое… Как после разговора с Фордом. Как будто тебе хочется кому-нибудь хорошенько вмазать. — Это моё обычное лицо. Ты просто не замечала. Толпа, окружившая свежевскопанную могилу, сомкнулась таким плотным кольцом, что и мышь бы не протиснулась. Мы с Грейнджер оказались снаружи кольца, но ни я, ни она не имели никакого желания приближаться к могиле. Грейнджер совсем скисла, хоть и старалась этого не показывать. Я рассеянно оглядел кладбище. Было совершенно пусто. Жутко. И эта мысль только укрепилась, когда я заметил стоящую вдалеке, возле другого выхода с кладбища, тёмную фигуру. Она маячила поверх надгробий, как статуя, и не двигалась. С такого расстояния вряд ли этот неизвестный понял, что замечен. Грейнджер что-то сказала, но я не понял ни слова. Она стояла спиной к фигуре и не могла её видеть. — М? — Я перевёл взгляд на её лицо. — Говорю, надеюсь, отдел розыска сработает быстро. — Конечно. Я тоже. — Ты где витаешь? — Она обернулась, поняв, куда я смотрел. Фигура уже исчезла. Погребение меж тем закончилось. Толпа, как одно сплошное чёрное пятно, медленно направилась к выходу. Грейнджер придержала мой локоть, подождав, пока большинство уйдёт вперёд. Казалось, что она хотела устроить ещё один допрос по поводу моего лица, но тема зашла о вчерашнем собрании, и я даже порадовался, что есть чем забить мозги. Выяснилось, что Уизли сделал запрос в Визенгамот, но ответа пока не получил. На мой вопрос, почему они не обратились к министру, Грейнджер ответила не сразу. Всё оборачивалась, будто кто-то может нас подслушать, хотя мы и так шли в самом хвосте. — Мы пока решили действовать своими силами. Ещё оказалось, что нашли примерное место сброса тела Тейлора, но территория всё равно получилась немаленькой, потому поиски конкретной точки затянутся. А вот к её догадке о том, что ограбления имеют другую цель, команда отнеслась без энтузиазма. Грейнджер этот факт ужасно раздражал. По её мнению, она привела достаточно аргументов. В разговор о том, что убийца Тейлора может быть внутри их команды, были вовлечены только я, она, Поттер и Уизли. По словам Грейнджер, сам Поттер серьёзно отнёсся к подделанному рапорту. — Гарри это насторожило, — прошептала она, когда мы оказались у выхода. — Честно говоря, меня… — Грейнджер выдохнула и не договорила. Но добавила: — Теперь остаётся только ждать ответ из Визенгамота. — В общем, ничего интересного. Грейнджер эти слова явно не понравились. Она сморщилась и потёрла лоб, будто у неё тоже болит голова. Мы прошли через ворота кладбища последними. Большинство присутствующих на похоронах уже разбрелись. — Гермиона? При виде Уизли, стоящего справа от ворот, я закатил глаза. Грейнджер едва приметно вздрогнула, будто её застали за чем-то неприличным. — О, Рон… Что ещё? Кивнув в сторону, Грейнджер дала понять, что хотела бы поговорить с ним наедине, о чём бы ни шла речь. Странно, но Поттера нигде не видно. Неужели рискнул оставить свою псину без присмотра? — По-моему, я оставил у тебя футболку, ты не находила сегодня утром? — спросил он громко, когда они отошли. Без сомнений, разыгрывается представление. То, что Грейнджер ему ответила, осталось неуслышанным, но она была раздражена. Добавив ещё что-то резкое, развернулась и твёрдым шагом пошла в сторону припаркованной машины. Последнее, что я увидел перед тем, как пойти за ней — до нелепости надменный взгляд Уизли. Мы вернулись в отдел в общей массе. До аукционного дома решили ехать на машине Грейнджер, потому что никто из нас ничего не знал о районе, где он находился. Она прихватила из кабинета оставленную сумку, о которой, заболтавшись с Джонсом, напрочь забыла. Я без энтузиазма подумал, что ответа от Кэти сегодня ждать не стоит. А может, не стоит ждать вообще? Но ведь я дал обещание разобраться с группой ублюдков, которые повадились торговать наркотиками в «Виверне». А ещё вспомнил про Фрэнки, у которого есть для меня работа. Чёрт бы его побрал. Накатило бессилие. А ведь если бы не Грейнджер, то со Стюартом ничего бы не случилось. Глупо винить её, но мысль эта — будто паразит. Я прокручивал наш ночной разговор, пытаясь найти в урывках сказанного ею хоть намёк, что вопросы о Нэнси не простое любопытство. Грейнджер не могла не заметить моего раздражения, а потому раздражалась сама. Сначала она просто наседала с вопросами, что же всё-таки произошло. Не получив ответа, предположила, что причина моего поганого настроя — разговор с Фордом, и пыталась вызнать подробности этой беседы, помимо того, что я успел рассказать. Обсуждать Форда не было никакого желания, а вопросы Грейнджер и её излишняя обеспокоенность моим состоянием конкретно действовали на нервы. Я окончательно согласился с собой, что обсуждать рассказ Лолы с Грейнджер — идея паршивая. Но сказанное всё жгло, и сдерживаться не получалось. Как итог — взаимное недовольство друг другом и одна попытка поссориться, которая, впрочем, погасла так же быстро, как и разгорелась. И в первую очередь потому, что мне хотелось заняться картиной. Отвлечься просто необходимо, поэтому задача проста: не бесить Грейнджер, чтобы она не бесила меня. Но что-то подсказывало, что недовольство, её или моё, всё равно прорвётся. Распахнув дверь авто так резко, будто хотела её оторвать, Грейнджер плюхнулась на водительское сидение и возилась с ремнём не меньше минуты. Справившись с ним, она не предприняла попытки завести машину. Вместо этого повернулась ко мне и сказала таким тоном, будто немедленно требовала оправданий: — Если ты не в состоянии сейчас работать, то не стоит ехать со мной. Я понимаю, тебе сейчас не до всего. — Я в состоянии. Хватит меня анализировать, Грейнджер, это бесит. — Тоже мне, удивил. Хотела бы я знать, что тебя не бесит. Я с недоумением уставился на неё. — В чём проблема? Ещё не всё сказала? Я не хочу больше это обсуждать, чего тебе ещё надо? Давай уже разберёмся с этим проклятым делом, а отношения выяснять будем потом. — А ты уверен, что способен адекватно реагировать на происходящее? И, честно, я не понимаю, почему ты не можешь толком объяснить, что произошло! Я закрыл глаза и сделал пару глубоких вздохов. Это никогда не помогает успокоиться. — Форд взбесил меня, ты права. Но я в норме. Поехали, иначе опоздаем. Время видела? — Видела, — серьёзно ответила она, ещё раз глянув на часы. — Но мне не нравится твой настрой. Думаешь, я ничего не понимаю и не вижу? — Конечно, ты насквозь видишь всех и вся. Внутри закипали скопившиеся за утро злоба, беспомощность и неведение. Я не стал искать для недовольства ни причин, ни объяснений. — Ты это к чему? — надменно поинтересовалась она. Зазвенел мобильник. Глянув на экран, Грейнджер сбросила вызов. — Что ты лезешь ко мне с идиотскими вопросами? Или я должен оправдываться перед тобой за каждую свою недовольную морду? — Что ты несёшь? — зашипела она, подавшись вперёд, но ремень безопасности оттянул её обратно. — Вчера всё было нормально, а теперь ты ведёшь себя как… — Как кто? — Как мудила, Малфой, каких мало! — Это для тебя открытие? Так я и есть мудила, и знаешь что? Это мне не мешает, даже наоборот. — О, боги, я просто спросила, что случилось! — Она воздела руки к потолку салона. — И я сказала: как мудила, не переиначивай. — Хорошо, Грейнджер, — спокойным тоном сказал я. Усилие пришлось сделать непомерное. — Хочешь правду? Она воинственно вскинула подбородок, готовая защищаться. Но её недоумение от меня не укрылось. — Выкладывай. — Учти, я не хотел поднимать эту тему, а потому спрошу для начала: ты сама ничего не хочешь рассказать? — О чём? — О нашем общем знакомом, скажем так. Вернее… Грейнджер вскинула руку, как бы говоря, что она и так поняла, о чём речь. Окончание предложения — «знакомой», — которым я хотел намекнуть на Нэнси, застряло во рту. — Я понимаю, что тебя это чертовски бесит, правда. И я знаю, как для тебя это важно… Чтобы я решила эту проблему. Это ведь твоя работа. — Грейнджер… — Пожалуйста, не перебивай. Он это специально сделал, понимаешь? Чтобы задеть меня. Я растерянно кивнул. Злость поутихла, сменилась интересом. Она приложила кончики пальцев к губам, словно говорить сейчас хотела в последнюю очередь. — Я сказала ему, — проговорила она так тихо, что даже в тишине я едва различал её слова, — что не люблю его. Что между нами ничего нет и уже не будет. Что он мне как брат, и только. Он вчера вечером заявился, пьяный, чертовски меня взбесил. Я уложила его спать, а на утро… Да, утром я всё ему сказала. Так ведь не может продолжаться вечность, правда? Она посмотрела на меня с надеждой. Это признание было таким неожиданным, что я не осмелился сказать, что вовсе не то имел в виду. — Правда. Грейнджер решила, что я взбесился из-за выходки Уизли, и теперь — Мерлин мой! — действительно за это оправдывается. — Я не жестокая, — продолжала она, качая головой, и вид у неё был самый несчастный. — Не хочу быть подлой, не хочу сжигать мосты, не хочу ему лгать. Мы те, кто мы есть, да? Надоело притворяться. Только не с ним. Он этого не заслужил. Мы глядели друг на друга, не говоря ни слова. Беседа свернула в совершенно другом направлении, но я ни капли об этом не жалел. — Ты правда сказала это? — Да. — Она отвела взгляд, но голос звучал твёрдо. — Ты был прав. — Я не советовал бросать его, так что не приплетай меня сюда. Только высказал идею, что тебе не стоит быть подлой. То, что ты сделала, только твоё решение. Если ты скажешь ему, что пришла к такому выводу после разговора со мной… — Я что, по-твоему, дура? — Она слабо улыбнулась. — Я хотела избавиться от конфликта, а не создать новый. — Как он воспринял? Не подумал, что это из-за меня? — Конечно, подумал. Даже больше, он в этом убеждён. — Грейнджер подняла взгляд. — Но я объяснила, что это не так. Вряд ли он поверил, но не думаю, что полезет к тебе ещё раз. По крайней мере, не на глазах у меня и Гарри. — Ух ты, придётся оборачиваться почаще. Но не буду извиняться за свою привлекательность, окей? — О, да ради всего святого! — Она открыто засмеялась. — Я ему объяснила, что ты не имеешь никаких намерений…. Ну, тех, которые он имеет в виду. М-м, как-то так. Это ведь глупо? — Он ведь всё равно не поверил. А если бы я имел намерения, то сказала бы об этом? — с серьёзной миной спросил я. Грейнджер фыркнула. — Почему мы это обсуждаем? — Подавшись вперёд, она вскинула бровь, явно ожидая ответа. — Гипотетически. — Я пожал плечами. — Просто интересно. Так ли ты дорожишь его дружбой, чтобы подвергать её настолько серьёзному кризису. Быть жестокой или честной… — Разве в случае с тобой это не одно и то же? Непредсказуемость этой женщины каждый раз выбивает меня из реальности. Сложно поверить, что ещё с десяток минут назад мы готовы были расплеваться до скончания времён. — А ещё я мудила. Но я вот чего не пойму, неужели тебя это не беспокоит? — Я смогу, — проговорила она, закусив губу и с вызовом поглядев на меня. — М-м… А конкретнее? — Ты сказал... — Грейнджер запустила руку в гриву волос, но тут же одёрнула её. — Я героиня войны, а ты — Пожиратель смерти. — Не ты ли это сказала? — Ты сказал, что ты смиришься с собой. — Я помню. — И спросил, — продолжила она, глядя перед собой, — смогу ли я смириться. С тобой. Я не ответила, но хочу, чтобы ты знал: я трезво смотрю на вещи. И я смогу с этим смириться. Вернее, с тем… кто ты есть. Широко распахнутые глаза теперь глядели в ожидании ответа. Но разве он требуется? Тишину салона снова потревожил звонок её мобильника. Чертыхнувшись, Грейнджер достала телефон из кармана пальто и раздражённо прижала его уху. — Чёрт, что ещё случи... О. Да-да… Ты серьёзно? Да, конечно, сейчас. — Она зажала динамик телефона ладонью и прошептала: — Это Гарри. По поводу Стюарта.
