Пятеро в молчании

      — Поттер? — Язык ворочался слишком медленно. — Он в порядке?       — Привет, Малфой, — раздался спокойный голос в трубке. — Почему я узнаю о пропаже твоего напарника от третьего лица? Со мной только что связался начальник департамента правопорядка, ему пришло сообщение из отдела по связям с магловскими подразделениями.       — Чёрт тебя возьми, со Стюартом всё нормально?       — Могло быть и хуже, — после секундного молчания ответил Поттер. — Он в больнице в Паддингтоне. Вчера его сбила машина, насколько я понял, но он легко отделался.       — Сбила машина? В Паддингтоне? — Я с недоумением посмотрел на Грейнджер, которая всё это время, казалось, не дышала. — А подробности? Какого чёрта там случилось?       — Понятия не имею. Ты ведь заявил о пропаже? Не понимаю, почему ты ничего мне не сказал.       — Я и сам не был уверен. Ты говорил с полицией?       — Я не связывался с участком, который отреагировал на ориентировку, если ты об этом. Говорю же, начальник департамента…       — Я понял, понял. В какой, говоришь, больнице?       Он повторил.       — Почему об этом доложили только сегодня?       — Малфой, я пока что не имею никакого представления о случившемся! — Он повысил голос. — Я пока ни с кем не связывался, сразу позвонил тебе. Я тоже ничего не знаю. Собираюсь обратиться в Мунго, пусть его туда переведут.       — Ладно, спасибо.       Я выдохнул, почувствовав ни с чем не сравнимое облегчение.       — Значит, и ты не в курсе, как Миллер там оказался? — ещё немного помолчав, будто тактичность сейчас имеет смысл, спросил он. — Ты должен был вчера с ним встретиться, насколько я знаю.       — Должен, да вот только… Кое-что произошло, и…       Я ещё раз глянул на Грейнджер. Она прикрыла рот рукой и вся превратилась в слух, даже подалась вперёд. О нашей небольшой перепалке в столовой я не рассказывал, но это и не нужно — она и сама всё наверняка поняла, когда Стюарт, перед тем как исчезнуть, избегал её взгляда.       — В общем, Поттер. В Мунго его надо отправить как можно скорее. Есть подозрения на Империус.       В трубке раздались пощёлкивания.       — Ты серьёзно? Откуда сведения?       — Сегодня утром я говорил… — Я запнулся, чуть не ляпнув «с его подружкой», хотя даже мысль, чтобы соблюдать секретность, сейчас кажется глупой. — В общем, свидетель его вчерашнего ухода сказал, что он вёл себя так, будто на него наложили Империус.       — Это как же он понял?       — Ты издеваешься что ли? В общем, я поеду в больницу и постараюсь что-нибудь выяснить, а ты направь кого-нибудь из Мунго. И предупреди, что я их там встречу. Если это действительно был Империус, то…       — Понял. — Голос его зазвучал растерянно. — Как это вышло? И ты тоже думаешь, что это Империус?       — Не могу иначе объяснить его уход. Теперь — не могу.       — Я позвоню, как свяжусь с полицейским участком. Пусть Гермиона отправит мне твой номер сообщением, так будет быстрее.       Когда он отключился, я передал телефон Грейнджер. Она явно ждала каких-то действий или слов — остро чувствовался её взгляд, — но меня будто приковали к сидению и отняли язык. Стюарт нашёлся, он жив. Вот единственное, что бьётся в мозгу. Всё окружающее так незначительно, что впору расхохотаться, да вот только мышцы онемели. То, что минутами ранее мы с Грейнджер пытались поцапаться, а после она заявила о решении разойтись с Уизли, и вовсе отъехало на последнюю строчку списка интересов.       Но необъяснимое чувство расположения заставило повернуться и взглянуть на неё. Всё это время Грейнджер смотрела молча, не задавая вопросов. Теперь она ждёт объяснений. В первую очередь её беспокоит возможность наложения Непростительного заклятья в отделе Министерства — это ясно читается в глазах.       — Ты опоздаешь на встречу, — сказал я, удивившись, как равнодушно это прозвучало.       — Перенесу, — тут же ответила она дрогнувшим голосом. — Я отвезу тебя в больницу, только скажи, куда ехать.       — Не надо, сам доберусь. — И отвёл взгляд, заметив, как её пальцы, потянувшиеся к навигатору, потряхивает.       — Но…       — Какой толк тащиться туда вместе? Нашла время спорить. Займись аукционным домом, а я тебе потом позвоню, как всё выясню.       — Нет, — твёрдо сказала она; но пальцы отпрянули от навигатора, будто он обжёг огнём. — Тут и спорить не о чем. Ты знаешь, где эта больница? К тому же, тебе наверняка понадобится тот, кто сможет взять на себя ответственность перед начальством больницы. Логично?       — Чертовски.       — Тем более, — продолжила она более уверенным тоном, — я тоже за него переживаю. И я не думаю, что стоит оставлять тебя одного.       — Какая забота, — фыркнул я. — Но я...       — В норме, ага. Я переживаю не за тебя, а за тех несчастных, кто окажется рядом с тобой. Ты не в норме, и мы оба это знаем. Я ещё не забыла допрос Билли и представляю, как ты ведёшь переговоры.       — Так то и был допрос, а не переговоры.       — Дальше будем спорить или поедем?       — Соберём все пробки, — пробормотал я.       Решение ехать на машине до Паддингтона — путь всё-таки неблизкий — было глупым, но я не хочу ни спорить, ни сомневаться в её искренности. В ответ Грейнджер не произнесла ни слова. А может, я просто прослушал, потому что в голову пришла неожиданная мысль.       — Погоди-ка.       Уже готовая завести машину и отправиться в путь, она замерла и сердито поглядела на меня:       — Хочешь ещё поспорить?       — Нет. Я вот чего не понимаю. Почему его обнаружили в больнице только тогда, когда я сделал запрос на розыск? Полицейские в нём коллегу не признали.       — Что ты имеешь в виду?       — Имею в виду, что я идиот. — Я отстегнул ремень безопасности. — Когда Стюарт вчера уходил, он взял с собой только сигареты и телефон. Дозвониться до него не получилось, а значит, телефон он либо потерял, либо…       — Где его удостоверение, это ты хочешь сказать? — ахнула она, тоже отстёгивая ремень.       — Его куртка, Грейнджер. — Я потёр лоб, головная боль всё никак не проходила. — Наверное, она всё ещё в кабинете.       — Вместе со значком и удостоверением. Как ты её не заметил?       — Я её не искал. — Отшвырнув ремень, я вылез из машины. Грейнджер сделала то же самое. — Вылетело из головы!       Если куртка найдётся в кабинете — а она не могла там не найтись, — я готов официально признать себя полнейшим кретином. Если бы она обнаружилась раньше, то… А что, собственно, я мог бы сделать?       — Подожди меня, Малфой.       Грейнджер, судя по звуку, засеменила следом и даже запыхалась. Я остановился перед пешеходным переходом.       — Нет, жди здесь. Позвони пока в аукционный дом, договорись о переносе встречи.       Грейнджер подняла взгляд к небу.       — Хорошо. Давай скорее, похоже, будет дождь.       Замешательство сошло на «нет», и постепенно начала представать картина произошедшего, пусть пока частично покрытая белыми пятнами. Стюарт ушёл не по своей воле. Я верю рассказу Лолы и ничуть не сомневаюсь, что она права насчёт Империуса. Как иначе можно объяснить то, что случилось? Настораживает и другое: сотрудник в хранилище вещдоков подтвердил, что напарник вернул коробку с вещами Софи — в журнале учёта его подпись, — но теперь я понял, почему он вёл себя так странно. На него тоже подействовали каким-то заклинанием. Но кто и зачем так поступил со Стюартом? Тот сопливый пацан из хранилища? Кто-то другой? А пацан, наряду со Стюартом, стал жертвой злоумышленника?       Пока поднимался в кабинет, думал о словах Лолы про Нэнси. Я не верю, что она совершила нечто подобное. Зачем бы ей это понадобилось? Но единственное, чего сейчас хотелось, так это воочию убедиться, что со Стюартом всё в порядке. Найти Нэнси, рассказать о произошедшем Форду, наведаться с допросом в хранилище — всё это несущественно. Наверное, нужно сообщить Лоле, успокоить её. Но она тут же накинется с вопросами, а отделаться от неё будет невозможно. Это тоже может потерпеть.       Куртка Стюарта нашлась на стуле, а он был аккуратно задвинут за стол. Ещё раз поразившись собственной тупости, я пошарил по карманам и нашёл там удостоверение. Стоя в тишине кабинета, слушал, как громко колотится сердце. На плечи свалилась нереальность происходящего, и на мгновение я растерялся. Неужели всё это происходит на самом деле? Не впервые, но как никогда ясно я ощутил невидимую угрозу, которая незаметно подкралась со спины, нависла над отделом, над каждой головой. Речь не о фантастическом субъекте, а о реальной, как никогда близкой опасности. Сложно поверить, что где-то здесь есть человек, который в ответе за произошедшее.       Я сунул вещи Стюарта в карман, запер дверь и спустился в пустой холл. Только из столовой доносилось далёкое бряканье. Уличная прохлада показалась благом. Грейнджер приметил издалека, чёрным силуэтом она чётко вырисовывалась на фоне бежевого авто. Ехали молча. Решение ничего не говорить о Нэнси отвалилось ещё до звонка Поттера, и я рассказал бы, если Грейнджер не перебила бы своим откровением. Но я благодарен такому повороту событий. Просто спросить в лоб и ожидать, что она выдаст и себя, и то, что знает больше, чем говорит? Нет. Тут стоит действовать деликатнее. Грейнджер умеет держать себя в руках и лгать без зазрения совести, если это действительно нужно.       Но ни слова об услышанном, ни единого вопроса о предполагаемом Империусе. Догадалась? Я сам рассказал о встрече с Лолой на выходе, как она пожаловалась на Стюарта. Ей всего-то и осталось сложить два и два, чтобы сделать очевидный вывод из вчерашнего происшествия и сегодняшнего разговора. И, очевидно, она его сделала. Может, теперь пытается выстроить собственную цепь событий.       Она что-то знает и снова скрывает, хоть и твердила о доверии.       Думать об этом не хотелось, но мысль зацепилась помимо воли. А ещё нестерпимо хотелось укорить Грейнджер за слова «он в порядке» и «он же коп». Но смысла в этом столько же, сколько и в размышлении на тему «она знает, но молчит» — пустая трата ресурсов. Грейнджер, конечно, никак не могла повлиять на ситуацию, лишь пыталась подбодрить. Разве стоит обвинять в желании помочь? Упрёк наверняка выльется в ещё одну ссору, коими на сегодня я сыт по горло.       Наверное, Поттер не заставит себя долго ждать, и бригада из Мунго среагирует быстро, но даже мысль об Империусе навела ужас. Не раз я видел, что делало с волшебником неверно наложенное заклятье. А что оно сделает с мозгами магла? Остаётся молиться, чтобы чёртов ублюдок, кем бы он ни был, отлично владел наложением Непростительных и не допустил непоправимой ошибки.       — А что там, в Паддингтоне? — спросила Грейнджер.       Она смотрела строго перед собой. Вопреки опасениям, движение на дорогах было более или менее свободным.       — Без малейшего.       На этот вопрос у меня действительно нет ответа. Он мне и не нужен. Что бы ни приказали Стюарту под действием заклятья, разве сейчас это важно? Я потратил все силы, чтобы удержать себя в руках, но приглушённое размеренное гудение улиц и тишина внутри салона создали дисбаланс, будто сознание отдалилось от тела. Хорошо, что Грейнджер ничего больше спрашивать не стала. За это я несказанно благодарен.       Здание больницы, огромное, сложенное из бежевого кирпича, возвышалось над узкой улочкой, как гора. Свободного места на парковке не оказалось, а потому, чтобы припарковаться, пришлось проехать вперёд. Улица с рядами неопрятных буро-коричневых домов, уходящих вдаль, казалась бесконечной.       — Ты перенесла встречу в аукционном доме? — спросил я, пока мы торопливо шагали к больнице.       — Перенесла на два часа. — Она обогнула огромную лужу.       — Почему они не могут послать этот список по почте или ещё как-то?       — Думаю, хотят убедиться, что я действительно из полиции. Это логично, как считаешь?       Я не ответил, чувствуя, как по мере приближения ко входу больницы немеют руки. Перед тем, как зайти, поглубже вдохнул. Пробившись через ледяное спокойствие сотрудницы за стойкой в холле, удалось выяснить не так уж и много. Во-первых, Стюарт попал в больницу вчера, как и говорил Поттер. Скорая помощь и полиция выехали на вызов о происшествии возле Гайд-парка в двенадцать дня. Во-вторых, никаких документов при нём не обнаружилось, а потому полицейские, проторчав в больнице около пятнадцати минут, уехали, сказав, чтобы им сообщили, когда пострадавший придёт в себя. В-третьих, совсем недавно в больницу позвонили из полиции и сообщили, что вчерашний неизвестный, поступивший к ним, оказался детективом.       — Быстро сработали, — взволнованно проговорила Грейнджер, пока мы поднимались на нужный этаж в кабине лифта.       Я наблюдал, как сменяются цифры на маленьком экранчике над панелью с кнопками. На мой взгляд — слишком медленно. Зато нужная палата нашлась быстро, из неё как раз вышла медсестра. Но она не позволила войти, сказав с выводящей из себя вежливой улыбкой, что «нужно дождаться врача» и «пациент находится в удовлетворительном состоянии, но ещё не пришёл в себя», и ушла. Удовлетворительное состояние, очевидно, считается хорошим признаком, а потому я не стал спорить.       Мимо туда-сюда сновал персонал, что-то размеренно гудело. Пройдя по коридору, так ярко освещённому, что впору выколоть себе глаза, мы устроились на выставленных возле стены стульях. Грейнджер сняла пальто, уложила его на соседний стул, порылась в сумке и вытащила телефон.       — Поттер просил скинуть мой номер. И… Спасибо.       Она подняла взгляд, в котором читалось удивление. Мне вспомнились слова Форда, которые он сказал только сегодня утром: нельзя пренебрегать обязанностями и действовать в личных интересах.       — За что?       Я усмехнулся, но против воли. А как иначе, если развернувшаяся сцена напоминает сопливый эпизод из проходного фильма. Даже на миг представил, что сейчас на фоне зазвучит сентиментальная музыка.       — О, Грейнджер! — Я откинулся на спинку стула. — Сейчас мне стоило бы сказать что-то вроде: спасибо за то, что ты рядом, дорогая! Спасибо, что ты есть! Спасибо, что не оставила!       — Болван, — сказала она без тени улыбки и снова уткнулась в телефон. — Мог бы обойтись без сарказма.       — Я сказал «спасибо», а ты начала задавать вопросы. Могла бы просто ответить «пожалуйста».       Она только вздохнула. Мы молчали, и молчание это с каждой минутой становилось всё более неловким. Кажется, она чувствует то же самое. Грейнджер убрала телефон в сумку и теперь разглядывала свои руки, посматривая в сторону палаты. Я глянул на часы — в больнице мы провели без малого двадцать минут.       — Лола рассказала мне про Империус, — наконец решился я, не в силах больше терпеть напряжённую недосказанность.       Услышав, она повернула голову. Будто готовилась и ждала, что я заговорю.       — Да я как-то сама поняла.       — Знаю, что поняла. Странно, что не пытаешься задавать вопросы.       — Какие? — Она склонила голову набок. — Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я?       — Хороший вопрос, — небрежно бросил я, но сердце в груди заколотилось так, что его могла услышать вся больница. — Ты, к примеру, обязательно бы мне всё рассказала, будь оно важно. Тем более, если бы это «что-то» касалось меня.       — Значит, это у тебя ко мне вопросы. — Грейнджер поёрзала на стуле. — Выкладывай уже.       — Это ерунда, но всё-таки... — Я развернулся к ней всем корпусом. — Когда ты рассказала про Уизли…       — Ох, давай не будем.       Она заметно смутилась. Наверное, не ожидала, что снова подниму эту тему, тем более в такой обстановке.       — Тогда я не о нём хотел спросить.       — Да?       — Когда я ночевал у Поттера… В общем. Я хочу попросить тебя ответить честно, потому что это чертовски важно для меня.       — Я постараюсь, — медленно ответила Грейнджер. Проводив взглядом прошедшую мимо медсестру, выпрямила спину, будто приготовилась защищаться.       — Той ночью ты спрашивала про Нэнси, помнишь?       — Конечно. — Она нахмурилась и отвела взгляд, и этот мимолётный жест насторожил. — Что бы ты себе ни думал, я была трезва.       — Ну да.       — Ладно, почти, но провалами в памяти не страдаю. О чём речь?       — Я хотел бы узнать: зачем? Только не начинай эту свою присказку про «хочу понять, почему я не нравлюсь».       И замер в ожидании, остро чувствуя, как сильно ей не нравится этот вопрос. Вопреки ожиданиям, она не попыталась уйти от темы.       — Судя по всему, ты уже знаешь ответ, — со странным выражением ответила она.       Такого я не ожидал. Она не слишком старалась скрыть интерес к Нэнси, тут бы и дурак понял, что к чему. Но всё нутро затрепетало. Неужели подозрения, казавшиеся бредом, правдивы?       — Ты так просто признаёшься? Это… неожиданно.       — Немного, но… Что ты по этому поводу думаешь?       — Да это же бред, — твёрдо и спокойно ответил я. Со стороны это наверняка выглядит так, будто мы обсуждаем что-то несущественное. — Чистейшей воды. Такого не может быть.       — Не может? — с каменным лицом спросила она. — И почему же?       — Это что, шутка такая? Уж кому, а мне лучше знать. И я говорю — бред.       Грейнджер поглядела так, будто ей нанесли непозволительное оскорбление.       — По-моему, лучше знать мне. И давай поговорим об этом потом. Что-то меня сейчас не тянет обсуждать такую тему.       — Я чего-то не понимаю, видимо. — Целую вечность, не меньше, я глядел на неё со смутным подозрением, что мы говорим не об одном и том же. — Меня это касается самым прямым образом, и если Нэнси… Я знаю её куда лучше тебя и уверен, что она тут ни при чём.       — Нэнси? — Грейнджер зачем-то встала. — О чём ты говоришь?       — Я хотел узнать, не подозреваешь ли ты её в чём-либо. А ты о чём говоришь?       Пытаясь переосмыслить весь диалог, я смотрел на неё снизу вверх.       — С чего бы мне подозревать… Ох, прости, господи, Нэнси?       — Зачем ты спрашивала о ней?       Я тоже поднялся, окончательно выбитый из колеи. Парочка медсестёр в конце коридора обернулась. Похоже, даже они услышали Грейнджер.       — Мне показалось, что ты… Раз той ночью спрашивала, то…       Я замолчал, а Грейнджер, испытывая, видимо, то же чувство категорического непонимания, потёрла переносицу.       — Мы сейчас о чём говорим?       — Очевидно, о разных вещах. — Она опустилась обратно на стул. — Господи…       — Значит, ты её не подозреваешь?       Помолчав немного, Грейнджер, не глядя на меня, бросила в пространство:       — Бред.       — Так и я о том же! — И почувствовал, как раздражение подкатывает к горлу. — Почему ты сказала, что я уже знаю ответ?       — Смотри, похоже, это тот врач, который нам нужен. — Грейнджер кивнула в сторону палаты и снова поднялась, так резко, будто её что-то подтолкнуло.       Подхватив сумку, она стремительно зашагала по коридору. Сделав парочку глубоких вздохов и поборов желание потребовать объяснений здесь и сейчас, я взял её пальто, которое так и осталось лежать на стуле, и поспешил следом.       — Значит, он правда из полиции? — заговорил врач. — Мы не нашли при нём никаких документов. Только сегодня полицейские сказали, что он детектив…       — Из службы столичной полиции. Вот его документы. — Я достал удостоверение и помахал им перед носом врача. Грейнджер скосила глаза в мою сторону. Я сделал вид, что не заметил.       — А вы?.. — Он неохотно оторвался от Грейнджер и перевёл взгляд на значок, а потом на меня.       Этот мужик чертовски напоминает кролика. На пластиковой карточке, что болтается на шее, значится, что кроличью морду зовут доктор Дэвис.       — Детектив Малфой. Мы достаточно вас прождали, док, может, уже войдём? И мне… Нам нужно задать несколько вопросов о вчерашнем происшествии.       — Конечно. — Он тут же открыл дверь в палату.       Открывшееся зрелище заставило сглотнуть гигантский ком в горле. У Стюарта закрыты глаза, на лице несколько ссадин. Отовсюду торчат провода, трубки, слышится размеренный писк — приборов, которые стоят возле койки.       Кроличья морда подошёл к изножью кровати, взял прикреплённый к металлической решётке планшет.       — Что с ним? — спросил я, не в силах оторвать от Стюарта взгляда.       Говорил он с Грейнджер, чему я ни капли не удивился. В другое время это наверняка бы задело, но только не тогда, когда за спиной врача лежит мой напарник. Бледное лицо, покрытое царапинами, расслаблено, грудь мерно вздымается. Выглядит он как никогда умиротворённо. Будто вот-вот откроет глаза и скажет: «Чего раскис, Малфой?» или что-то в этом духе. А может, будет зол? И будет винить в случившемся именно меня? Да, он имеет право, и это было бы справедливо.       Не к месту вспомнились похороны и тихие всхлипы убитых горем женщин. Если бы что-то случилось со Стюартом, я никогда бы себе этого не простил.       — Значит, полицейские сказали, что он просто вышел на дорогу? — прорвался голос Грейнджер, и я отвёл взгляд от лица напарника.       — Со слов очевидцев, — ответил тот. — Второй пострадавший, который находился в машине, сказал, что ваш коллега никак не реагировал на сигнал, будто не слышал. Водитель не успел затормозить, объяснил, что даже не подумал, что кто-то может выйти на дорогу. Поблизости не было пешеходной зоны.       Мы с Грейнджер переглянулись. Отсутствие реакции на внешние раздражители — один из признаков Империуса.       — Он что-нибудь говорил? При нём были какие-то вещи? — спросил я.       — Нет, к сожалению, в сознание он не приходил. Полицейские сказали, чтобы мы связались с ними, если он придёт в себя, но… — Он развёл руки в стороны. — В кармане брюк была зажигалка, и всё.       — Что-то ещё можете рассказать по поводу случившегося? — поинтересовалась Грейнджер, обеспокоенно поглядывая в мою сторону.       — Об этом вам лучше поговорить с вашими коллегами. Надеюсь, у вас есть возможность связаться с близкими пострадавшего?       Грейнджер уставилась на меня.       — Свяжемся, не беспокойтесь об этом.       — Могу только сказать, что детектив, вероятно, скоро придёт в себя, — продолжил он. — Перелом ноги и небольшое сотрясение — не самое страшное. Ему повезло и…       — Да, ему повезло, особенно с вами. — Я посмотрел прямо ему в глаза. Похожее на морду кролика лицо вытянулось. — Уверен, вы отличный специалист, но…       — Детектив. — Грейнджер кашлянула. — Детектив Малфой, я думаю…       — Я хотел сказать, мисс Грейнджер, что, несмотря на это, мы вынуждены перевезти нашего коллегу в другую больницу. Так будет лучше, доктор Роджер.       — Я доктор Дэвис.       — Разумеется.       — О… Да, доктор Дэвис. — Грейнджер отправила мне предостерегающий взгляд. — Насколько быстро вы сможете подготовить его?       — Но…       — Это не просьба, вы не расслышали? — вставил я, пока он, хлопая глазами, поочерёдно глядел на нас.       — Вы не можете просто так взять и увезти его. Он мой пациент, я несу за него ответственность, и… Знаете, мне нужно сообщить об этом начальству.       — Я вас прекрасно понимаю. — Грейнджер вздохнула и полезла в сумку. — Но дело отлагательств не терпит. Я поговорю с вашим начальством, но скоро сюда прибудет бригада наших врачей, стоит поторопиться.       Она достала из сумки сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и протянула Дэвису. Я стоял достаточно близко, чтобы быть уверенным: бумага пуста. Но врач вперился в него взглядом, зрачки забегали, будто он что-то читает. Я глянул на Грейнджер. В ответ она выговорила одними губами: «Потом». Тем временем Дэвис закончил читать. Когда он передавал лист обратно Грейнджер, то выглядел потрясённым.       — Надеюсь, у вас больше нет вопросов? — поинтересовалась она, запихивая лист в сумку.       — Нет, я понимаю…       — Вот и отлично. Мы встретим нашу бригаду, а вы пока подготовьте пациента. И с кем я могу поговорить об этом?       Дэвис рассеянно пояснил, где следует искать его начальство. Грейнджер будто в воду глядела, без её помощи было бы не обойтись. Конечно, это стоило предполагать. Но в тот момент рациональное мышление послало к чёрту.       Когда мы вышли в коридор, она бодрым шагом двинулась к лифту; руководство больницы восседало тремя этажами ниже. Догнав и сунув ей в руки пальто, о котором она напрочь забыла, спросил:       — Это что было?       — Полезная штуковина. — Грейнджер усмехнулась. — Избавляет от множества неудобств.       — Это я понял, но что он там прочитал? — Я ткнул в кнопку вызова лифта. — Ты его рожу видела?       — Видела. — Грейнджер накинула пальто. — Но я понятия не имею.       — Лист был пуст.       Двери перед нами разъехались, и Грейнджер шагнула в кабину.       — Для тебя и меня — да, а для него… — Она задумалась. — Эта бумага заколдована так, что каждый, кто её читает, видит то, что способно его убедить, понимаешь?       — Шутишь?       — Ни в коем случае. Совместный проект отдела Тайн и комитета по выработке объяснений для маглов.       — Первый раз о таком слышу. Обычным смертным, значит, такой артефакт не полагается?       — Как видишь.       — Выпендриваешься. — Я поморщился.       Грейнджер вскинула подбородок:       — Такой артефакт — большая ответственность. Его не предоставляют всем подряд, сам понимаешь.       — От скромности, мисс Грейнджер, не умрёте.       Мы вышли на нужном нам этаже.       — Стюарт никак не отреагировал на сигналы. Это…       — Отсутствие естественных реакций — один из признаков, знаю.       — На Лолу он отреагировал, — быстро сказала Грейнджер. — Наверное, тут дело в его личном отношении, поэтому так вышло. Я права?       Я глянул на неё, но ничего не ответил. Пока Грейнджер вела переговоры с начальством больницы за дверью с позолоченной табличкой, я торчал в коридоре. Здесь стояла тишина — ни медсестёр в дурацких шапочках, снующих туда-сюда, ни раздражающего писка и гудения, ни монотонного бормотания пациентов и их посетителей. Даже запах другой. Но я рад, что остался за дверью, наедине с собой. Вид напарника посреди причуд магловской медицины сбил с толку. Скоро он отправится в Мунго, и целители, никаких сомнений, починят его тело. Душевное состояние — вот о чём действительно стоит беспокоиться. А ещё о том, кто во всём этом виноват.       Зато теперь я точно знаю, что Грейнджер не подозревает Нэнси в чём бы то ни было, и мне хочется доверять её чутью. Если Грейнджер, такая подозрительная и настороженная ко всякому, кто попадает в поле её зрения, не вписала Нэнси в круг подозреваемых, то и мне можно об этом не думать. С одной стороны, она не знает, что Нэнси задержалась в отделе почти на сорок минут без ведомых на то причин. С другой… А если бы знала, если рассудить логически, что изменилось бы? Только добавило бы беспокойства, которого и так хватает.       — Ты как? — прервала размышления Грейнджер, бесшумно выскользнув из кабинета. — Гарри прислал сообщение. Пишет, что из Мунго отправят белый фургон.       — Хорошо. Главное, чтобы Стюарт был в норме. Чёртовы сумасшедшие маглы. Поверить не могу, что они действительно считают медициной то, что творят с людьми... Ты видела, что они с ним сделали?       — Они пытаются помочь ему. И уже помогли, — возразила Грейнджер. — Ты несправедлив к магловской медицине.       — Разве маглы могут разобраться с Империусом? Справедлив или нет, я всё же за нормальную медицину. Резать себя или ещё что-то в этом духе я бы никому не позволил. Это ненормально, чёрт возьми.       — Я тоже не люблю больницы. Мне здесь не по себе. — Она поёжилась. — Интересно, как Миллер сюда попал.       — Без понятия. Но, думаю, его ударили Империусом в хранилище или сразу после этого. Его подпись была в журнале отчётности, вещи Софи он сдал, я сам видел.       — Что скажет министр, когда узнает, что такое происходит в отделах Министерства…       Мы остановились возле лифта, и я нажал кнопку вызова.       — Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у нас есть задача: проконтролировать перемещение Стюарта в Мунго. Потом поедем на встречу в аукционный дом, как ты и договорилась. Это ведь не займёт много времени?       — Думаю, нет, — торопливо ответила она, и мы оба шагнули в кабину.       — Отлично. Потом вернёмся в отдел, хочу поговорить с тем парнем из хранилища вещдоков. — А сам размышлял, что стоит предпринять: забить тревогу или постараться выяснить подробности по-тихому? — Чёрт, ещё с Фордом объясняться. Он взбесится, если узнает, что вместо расследования я помчался в больницу.       — Зачем объясняться? Думаю, про Стюарта ему уже доложили. А о том, что ты был в больнице, ему знать вовсе не обязательно. Дождёмся новостей из Мунго, пока не будем поднимать шум.       — Разумно.       Кабина лифта замерла, и мы вышли в холл. Ни мне, ни ей проводить лишнее время внутри больницы не хотелось, и по молчаливому согласию мы вышли на улицу, чтобы там дождаться появления бригады из Мунго.       — А Лола? —  спросила Грейнджер.       — Что с ней?       — Она не знает, что Стюарт нашёлся?       — Нет. Что тебе за дело до неё?       — Наверное, она волнуется.       — Знаю. — Я огляделся по сторонам. Фургона видно не было. — Скажу, как вернёмся в отдел.       — Она больше ничего не говорила?       — В смысле?       — Помимо подозрений насчёт Империуса.       — Сказала, что мы разминулись минут на пять. — Я насторожился. — Сказала, что он наорал на неё.       — Почему она про свои подозрения вчера ничего не сказала?       — Только сегодня об этом подумала.       — И всё?       — Да, — твёрдо сказал я. — Не надо так смотреть на меня. Я бы не стал скрывать от тебя что-то, если бы… Если бы это было важно. Ясно?       Она кивнула, видимо, расценив заминку как попытку досконально вспомнить разговор с Лолой.       — Кстати... — Я тихо выдохнул, подумав, что до этого момента вообще не дышал. — Мы не договорили. Про Нэнси.       — Вот как? Ну ладно, у меня тоже есть вопросы. Почему, по-твоему, я её подозревала? В чём? Какой повод?       — Я полагал, что ты не интересуешься человеком, если он не в твоём списке подозреваемых. Как ты любишь говорить — логично, не находишь?       — Чего? — Она усмехнулась. — Что ещё за чушь?       — Вот возьми меня, к примеру, — продолжил я. — Тебе и дела никакого до меня не было, пока я не стал подозреваемым в вашем деле.       — Ты пытаешься меня в чём-то укорить?       — Я пытаюсь понять, что ты имела в виду, говоря «ты уже знаешь ответ». Или мне лучше спросить у Пэнси?       — А при чём тут она? — Грейнджер округлила глаза.       — Наслышан о ваших утренних посиделках и милой болтовне. Кстати, Блейз просил передать спасибо за то, что ничего не рассказала ей о ситуации с участком.       — О, я… Значит, Блейз растрепал? Когда успел?       — Вчера виделись. Мы говорили с тобой по телефону как раз перед тем, как с ним разойтись.       Сказав это, я вспомнил и о банковском счёте в Гринготтсе, который собираются разморозить. Но мысль эта едва коснулась сознания.       — М-м. — Грейнджер вскинула брови. — У них с Пэнси всё в порядке?       — Насколько это возможно. Не знал, что вы такие подруги. Как это получилось?       — Она оказалась ничего, когда перестала строить из себя невесть что.       — Правда перестала?       — Думаю, да.       — Так ты мне скажешь, какого чёрта ты имела в виду? — ввернул я, рассудив, что Грейнджер расслабилась. — Это простой вопрос. Ты её не подозревала. И сама же подтвердила, что спрашивала не из-за желания узнать «почему я ей не нравлюсь».       Она внимательно наблюдала за правой стороной улицы. В этот момент вдалеке показался белый фургон.       — Смотри, может, это они? — Грейнджер вытянула шею, чтобы рассмотреть дорогу, а после глянула на часы.       — Строить из себя дуру у тебя получается просто отвратительно.       — М? — Она подняла взгляд от часов. — Ты про что?       — Грейнджер!       — Ты же сам сказал: это бред, — помолчав немного, ответила она.       Грейнджер отрешённо следила за приближающимся фургоном, будто мы и вовсе не вели никакого разговора.       — Так, ведьма…       — Ладно, Малфой! — воинственно рявкнула она. — Я просто удивлена, что ты выбрал себе в пару такую девушку, как Нэнси! Доволен?       — Ого! И почему, позволь узнать?       — Почему — вопрос хороший. Но не мне на него отвечать.       — Что ж, ладно. Она хороша собой. Из приличной семьи. Довольно покладиста в обращении. — Я не отрывал от Грейнджер взгляда, которая кивала в такт каждому предложению. — Моя мать сказала бы, что она идеальная для меня жена. Наверное, даже была бы от Нэнси в восторге.       — Ладно. Рада за вас. Но это не моё дело, так что… — Она махнула рукой. — Я не хотела это обсуждать. Ты меня вынудил.       — Значит, собирала о Нэнси факты, чтобы удостовериться, что она мне не подходит? Знаешь, Грейнджер, она не так уж и плоха. Если ты даже с Пэнси нашла общий язык…       — О, нет! Вряд ли мы с Нэнси пойдём по той же дорожке, — раздражённо бросила Грейнджер. — И вряд ли подружимся. Уж прости. А с Пэнси нам, к счастью, делить нечего.       — А с Нэнси тебе что делить?       — Отвали, Малфой.       — Что тебе с ней делить? — повторил я, прекрасно понимая, что она не хочет отвечать. Но я намерен получить ответ во что бы ни стало, хотя бы из тупого упрямства. И немного — из интереса.       Грейнджер, скрестив руки на груди и по-прежнему не глядя на меня, притоптывала каблуком, едва приметно раскачиваясь из стороны в сторону.       — Ещё раз: отвали, Малфой. Это не моё дело. — Грейнджер развернулась ко мне спиной. — Глупость какая.       — Знаешь, я от Уизли тоже не в восторге, — сообщил я её спине. — И не считаю его подходящей для тебя парой.       — О, какое облегчение! Именно поэтому я с ним и порвала. — Она повернулась и картинно развела руки в стороны.       — Чёртова ведьма.       — Придурок.       Я махнул подъехавшему фургону. Мы не заговаривали до тех пор, пока Стюарта не погрузили в машину, а мы оба, покончив со всеми мелкими формальностями, связанными с его транспортировкой, не сели в авто Грейнджер, чтобы отправиться в сторону аукционного дома. И какое же испытал облегчение, глядя на отъезжающий фургон. Напарник теперь в тех руках, которые действительно могут ему помочь.       Пока мысленно перебирал всё, что мы рассказали приехавшим из Мунго санитарам — не забыли ли чего, — Грейнджер, пристегивая ремень безопасности, уверенно вещала:       — При самом лучшем раскладе сегодня к вечеру его приведут в чувства и мы узнаем, что с ним приключилось.       — Навещу его вечером.       Я достал телефон. От Поттера пока что вестей нет.       — Хорошая мысль. И Лолу с собой возьми, — напомнила она.       Чтобы добраться до аукционного дома вовремя, Грейнджер пришлось нарушить парочку правил дорожного движения, поссориться с одним водителем при помощи нехитрой жестикуляции и вылить на меня целую тираду об отличиях «хорошего водителя» от «мудилы с шилом в заднице». Последнее, по крайней мере, помогло ей отвлечься и успокоиться, а потому прерывать её монолог я не стал, но и не особо прислушивался.       Грейнджер выскочила из машины в две минуты третьего, а после ещё два раза возвращалась: сначала за сумкой, а потом за телефоном, который невесть каким образом попал в щель между спинкой и сидением. Странное поведение Нэнси, чудачества Грейнджер и то, что творилось вокруг — всё это плавно отъехало на второй план, и теперь голову заняло только состоянии Стюарта. И что он сможет рассказать, когда очнётся? Именно когда, а не если. По-другому думать я отказывался.       Наверное, Грейнджер права в своём убеждении, что о Стюарте Форду доложат и без меня. В конце концов, он начальник отдела. Форд довольно прохладно отнёсся к новости об исчезновении Стюарта, и от этого меня до сих пор потряхивает. Сукиному сыну ещё и не понравилось, когда я заикнулся от Тейлоре! Волну праведного гнева обрушить было не на кого, и я сделал парочку глубоких вздохов. Желание разбить кому-нибудь морду чуть-чуть отпустило. А через минуту-другую решил: тратить нервы на лысую башку Форда вовсе ни к чему.       Пока думал о том, что подобное безразличие начальства — самый верный способ потерять и доверие, и уважение, вернулась Грейнджер. Недовольная, всклокоченная, сжимая в руках лист бумаги так, будто он повинен во всех её бедах.       — Поверить не могу! — заявила она. — Чёрт бы побрал этого мистера Эвершота!       — Эвершот? — Что-то в мозгу шевельнулось. — Знакомая фамилия.       — О, было бы просто прекрасно. — Она всплеснула руками. — Может, он волшебник и ты с ним знаком? Тогда нам не придётся тратить два часа на дорогу.       — Это с ним нужно говорить про картину?       — Ага, и живёт он... — Грейнджер бросила взгляд на лист бумаги. — В Брэдфорд-на-Эйвоне. О, подожди… Это случаем не тот городок, где родился Шекспир?       — Да ты верно шутишь… — Я откинулся на спинку сидения и зажмурился. Теперь понятно, почему фамилия так знакома. Неужели всего свалившегося дерьма недостаточно?       — Чего ты? — удивилась она.       — Грейнджер, дорогая, Шекспир родился в Стратфорд-на-Эйвоне, это графство Уорикшир, слыхала о таком? Даже я это знаю. А Брэдфорд-на-Эйвоне находится в Уилтшире. Это разные вещи. Даже не близко.       — Да, точно. — Грейнджер выпрямилась. — И откуда такие познания в географии? Ты там бывал?       — Типа того. Радуйся, мы сможем трансгрессировать.       — Это же отлично!       — Великолепно.       — Что ты делал в Брэдфорде-на-Эйвоне?       — Я там родился.