Пятеро в молчании

      Как только перешагнули порог квартиры, раздался телефонный звонок. Кэти бросила сумку на пол и прошла в комнату, бормоча себе под нос. Я нашарил телефон в кармане. Номер был неизвестен, и я сразу понял, что это Стюарт.       — Ты освободился? — раздался голос напарника. — Я всё-таки хочу заскочить в отдел, Форду показаться и спросить, что там по поводу расследования нападения на меня. Да и машину надо к дому отогнать. Где встретимся?       Я прошёл вслед за Кэти в комнату. Подперев щеку рукой, она сидела на диване и с подозрением смотрела в выключенный экран телевизора.       — Там и встретимся.       Получив согласие Стюарта, я отключился.       — Это телевизор. Показывает…       — Я знаю, что такое телевизор. И знаю, как им пользоваться. Мы иногда ходим с Люси в паб посмотреть футбол. Ей нравится, а мне как-то скучновато. Всего один мяч, что за игра такая? Фигня, короче. И я даже знаю, что эта штука называется фелетон.       Она указала на мою руку и поморщилась. Конечно, ей больно. Она отказалась показать место пореза, и я решил пока что не наседать.       — Это телефон. Где ты его видела?       — У кого-то из парней в Лютном. В последнее время многие развлекаются с магловскими штучками.       — Мне надо сейчас уйти, дела по работе. Вернусь наверняка поздно, так что… На кухне есть еда, а с телевизором ты уже знакома. Развлекайся. Не покидай квартиры и никому не открывай, гостей я не жду. И да, никакой магии, считай, что тут ты обычная магла.       — Что? Подожди! — Кэти вскочила с дивана. — Почему вернёшься поздно?       Из-за двери спальни показался Кот. Потянувшись, он поглядел на Кэти и заурчал.       — Вот тебе и компания, — сказал я и, пока она отвлеклась, выскользнул из квартиры.

*

      Стюарт подскочил с места, как только я пересёк порог кабинета. Мокрый насквозь, он указал на себя пальцем и сказал:       — Сделай с этим что-нибудь! Чёртов дождь…       Дождь — слабо сказано. Похоже, пришла пора окончательно попрощаться с солнцем и сухим асфальтом. Пока сушил одежду, напарник рассказывал, что наведался к Форду, но на месте его не оказалось. Услышав это, я даже порадовался. Одной бедой меньше.       — Я думал, ты предпочтёшь отлежаться, — сказал я, сунув волшебную палочку в карман. — Не терпится работать?       — Не то слово. Сидеть на стуле я и здесь могу, так что не смей гнать меня домой.       Я был рад его настрою и гнать домой уж точно не стал бы. Помимо прочего, он рассказал, что успел на минутку пересечься с Лолой, о том, что она снова расплакалась. В конце концов они договорились встретиться вечером после собрания.       Пока пересказывал Стюарту о последних событиях в ходе дела — то, что упустил или упомянул лишь вскользь, — время подобралось к отметке шести часов. Теперь можно сказать наверняка, что напарник полностью посвящён в происходящее. Он скептически отнёсся к идее поисков в музее Магии, потому как: «Даже, чёрт возьми, не знаем, что искать!» Я не мог не согласиться, но наша с Грейнджер идея, что Купер украл что-то ещё, не такая уж и безнадёжная. В конце концов, в основном обращаясь к фразе «а что нам ещё остаётся», мне удалось убедить Стюарта, что стоит хотя бы попробовать. Он же, и я его прекрасно понимал, всё время возвращался к нападению на него и предстоящему собранию. В больнице он не стал спорить, но теперь был убеждён, что стоит рассказать Поттеру о Нэнси, её задержке в отделе и о том, что это она могла быть шпионкой и ударить его заклинанием.       — Надо подождать, пока не придёт ответ из Визенгамота, — в который раз произнёс я. — Сейчас ситуация напоминает карточный домик. Если лишний раз дёрнуться, всё полетит к чертям.       — Тогда я не понимаю, почему ты не пытаешься связаться с Нэнси, — упрямо повторил он, прихлёбывая из чёрт знает какой по счёту чашки с кофе; после третьей я перестал считать. — Позвонить и написать сообщение… Это всё, что ты мог? Хотя бы убедиться, что её нет дома, здесь-то что такого?       — Я не хочу, чтобы Тео о чём-то догадывался. Пока он в неведении, мы на шаг впереди. Ты ведь не думаешь, что незнание её адреса — это единственная причина, по которой я там не был? Я не хочу там отсвечивать, да и другим не стоит.       Я замолчал, а Стюарт отвёл взгляд и вздохнул.       — Но почему остальным нельзя об этом знать? Разве не разумнее держать команду в курсе?       — Думаешь, Поттер станет меня слушать?       — Пусть Гермиона расскажет. Её-то он послушает?       — Если честно, то не уверен. Мне кажется, их отношения немного не такие, какими представляются. Они друзья, но у них явно много вопросов друг к другу. Я понимаю, ты расстроен, что дело не движется с места, но… Если это чёртово совпадение, а я последний кретин? Я тебе доверяю и рассказываю это потому, что надеюсь на поддержку. Поверь, найти того, кто это сделал с тобой, для меня так же важно, как и для тебя. Ты ведь мой друг, Стюарт.       Он задержал на мне взгляд, как бы размышляя: стоит врезать или обнять.       — Льстивый ты сукин сын, — наконец сказал он и покачал головой. — Не сомневаюсь, что для тебя это тоже важно. Да и мне не хотелось бы обвинять невиновного, но ты ведь сам говорил, что всё сводится к тому, что шпион именно она.       — Я не хочу быть голословным.       Мы немного помолчали, а потом Стюарт сказал:       — Как-то не по себе от всего этого.       — Ты про племянницу Форда?       — Нет. — Он встал, глянув на часы. — Про этого Нотта. Не по себе, потому что непонятно, что задумал человек, сумевший такое провернуть.       — Я ведь говорил. Почти уверен, что он намерен сбежать.       — Да, с этим ясно. — Напарник принялся расхаживать по кабинету. — Но Тейлор тут при чём? Я верно понял, что его убийство и побег Нотта связаны? Он ведь расследовал дело об ограблениях.       — На первый взгляд — да, — ответил я, тоже взглянув на часы. Подходит время собрания, нужно завязывать с болтовнёй. — Но не всё так просто. Если племянница Форда тут замешана, то нет нужды похищать его из-за расследования, она и так могла добыть информацию. Да я буквально видел её с папками в руках после того, как Тейлора отстранили, она несла их Кларку! Зачем им посредник в виде детектива?       — Согласен, — закусив губу, сказал Стюарт. — А для того, чтобы снять Следящие чары, проще использовать тебя.       — Вероятно.       Сказал это и подумал: было ли мне суждено плавать в Темзе с дырой в голове? И если бы меня убили вместо него тогда — кто бы стал по мне плакать? Стюарт? Блейз и Пэнси? А может, и мать с отцом. Пожалуй, и всё.       Зато теперь я понял, что Грейнджер, узнав о Тейлоре, глубоко переживала не столько его смерть, сколько как никогда реальную возможность собственной. Это событие, и без того ударившее по каждому в отделе, всколыхнуло в ней старые страхи, напомнило о родителях и ещё больше укрепило уверенность в том, что, держа на расстоянии, она оберегает их. Даже Стюарт, и тот имеет договорённость с сестрой насчёт возможных происшествий на работе. Как он сказал, чтобы не беспокоить родителей по пустякам. Очевидно, единственным поводом позвонить им с целью нарушить покой была его смерть.       — Но ты здесь. Никто тебя не похищал. А нападение на меня? Зачем? — продолжал напарник. — Это бессмысленно.       — Смысл есть, просто мы его пока не видим. Нам пора выдвигаться, время подходит. Придётся трансгрессировать, — сказал я и заметил, что напарник приуныл.

*

      Стюарт, перебравший с кофе, первым делом поинтересовался у Поттера, впустившего нас, где здесь туалет.       — Дойдёшь сам, Малфой? Собираемся на кухне, как всегда. Вы первые, так что можешь не торопиться, — холодно сказал он и повёл Стюарта наверх, чтобы показать уборную.       Я сделал вид, что не заметил его тона. Он зол из-за последнего разговора, но, переступив порог проклятого дома, я твёрдо решил: не вестись на провокации и ни с кем не ругаться. План, конечно, так себе и может провалиться в любой момент, но сегодня здесь Стюарт. Меньше всего хочется, чтобы он стал свидетелем распрей.       Пройдя через тёмную прихожую, я спустился по ступенькам, но когда оказался перед дверью подвальной кухни, то замер. Теперь стало понятно, почему Поттер посоветовал не торопиться. Очевидно, он хотел намекнуть, что мне стоит подождать у дверей. Судя по раздававшимся голосам, внутри находились двое — лисья морда и его сестра. Предмет их напряжённой беседы угадывался легко; хоть голоса и слышались глухо, но были различимы.       — Пусть и временно, но часть её жизни! — раздался голос Джинни, но её тут же перебил Уизли:       — Ты сказала Драко? Может, ещё Дракошей его назовёшь? Тьфу, Джинни… Да и какой жизни? Она стала работать ещё больше.       — Дорогой мой братец, ты смотришь, но ни черта не видишь! Ты хоть заметил, что она не выглядит такой подавленной, как раньше? Когда от неё отцепились? Думаю, Гермиона не просто так перебралась в другой отдел, она от вас сбежала.       — Малфой специально это делает.       — Ты про что?       — Она постоянно в работе, а он подначивает её. Он хочет, чтобы она с нами меньше общалась. Не удивлюсь, если он настраивает её против нас...       — Чушь. Она сказала мне, что не хотела приходить на тот чёртов ужин, а Малфой её уговорил. А знаешь, почему она не хотела приходить? Из-за тебя! Но Малфой её уговорил, и я пока не заметила, чтобы он сделал что-то плохое. А ты что тогда сказал ей, напомнить? Почему она опять сбежала? И вообще, зачем ему делать так, чтобы она меньше с нами общалась?       Раздалось невнятное бормотание, а потом снова послышался голос Уизли:       — Ты сама подумай. Он явно хочет за её счёт свои дела поправить. Или ещё что похуже!       — Что, к примеру?       В тоне Джинни послышался намёк на насмешку. Тут и я чуть не хмыкнул, но сдержался.       — Ты видела, как он на неё смотрит? Будто…       — Будто что? Если ты хочешь вернуть её, то тебе стоит поубавить пыл и воображение.       Её голос вдруг стал тише. Я решил, что они услышали мою возню, но нет — разговор продолжился.       — И ты туда же? Ты ему доверяешь? Ты на его стороне?       — Гермиона ему доверяет. А я доверяю Гермионе. И я на её стороне, понятно?       — Это из-за Гермионы ты над его рубашками колдуешь?       — Это называется элементарная вежливость к гостю! — возмущённо ответила она. — Но ладно, я тебя прощаю, откуда тебе знать о вежливости. Я предложила, он согласился…       — Может, и на свадьбу его пригласишь?       — А может, и приглашу, чтоб тебя позлить.       — Да пожалуйста, меня тогда можешь вычеркнуть из вашего идиотского списка.       — Прости, не доставлю тебе такого удовольствия. Из-за чего конкретно ты злишься, сам понимаешь? Может, стоит донести смысл претензии до Гермионы?       — Ей пофигу, ясно? У неё новое развлечение — работа с Малфоем. И чем дальше, тем больше я не понимаю его намерений. Почему все так уверены, что он теперь за нас? Я от Гарри такого не ожидал. Я серьёзно тебе говорю, хорёк так смотрит на неё, будто сожрать хочет.       — Она не дура. И ни за что не стала бы доверять, если бы он был опасен для неё или нас. И не привела бы его сюда. И уж что-что, а сожрать себя Гермиона не позволит.       — Я не это имею в виду.       — Я поняла, что ты имеешь в виду. Но что ты хочешь сделать? Пояс верности на неё надеть?       — Замолчи, Джинни! Если он хоть пальцем её тронет, то я…       — Тебя возмущает, что Гермиона общается с Малфоем, но не замечаешь, что сам делаешь всё, чтобы она от тебя отстранилась. Естественно, я хочу, чтобы вы снова сошлись и были счастливы. Гермиона на многое способна, но сомневаюсь, что она решится переспать с ним или…       — Мерлин, заткнись!       Раздался звук — то ли скрипнул пол, то ли отодвинули стул.       — А если и так, — продолжила Джинни, — то ты сам будешь виноват в том, что это произошло. Дай ей вздохнуть. Вы с Гарри оба помешались уже. Она сама разберётся, чего хочет, без ваших носов. И нечего было наезжать на неё! Она же сказала, что он просто переоделся для работы, в руках ему что ли таскать? А ты, когда тебя вежливо просят подать сумку, не суй в неё свой нос! И не называй женщину, которую любишь, малфоевской подстилкой!       — Чёрт возьми, я уже сто раз объяснился! Я имел в виду, что она стелется перед ним, защищает, будто он… Да кто он такой? Почему вдруг стал важнее, чем мы? Чем я?       Я стоял за дверью и охреневал. Вот оно, объяснение её сообщению — «со мной всё нормально». Она думала, что Поттер подбил меня на разговор с ней, потому как трубку после этого она не брала. Даже телефон выключила, чтобы он не доставал. А потом долго ревела из-за сказанного Уизли, отказывалась говорить, что стало причиной ссоры. И позже, в Уолсингеме, она сказала Поттеру по телефону, что ей «плевать, что ему жаль» и «будет сначала думать, а потом говорить».       — Малфой никогда не станет важнее нас, ты уже с ума сходишь. Если ты хочешь вернуть Гермиону, то попытайся снова стать ей другом, ясно? Дай понять, что ты готов ждать, что будешь рядом, когда это нужно. Ты ведь знаешь, что это из-за родителей, дай ей время принять решение. Она просто немного запуталась, но справится, я уверена.       — Джинни, я понимаю. — Тон Уизли стал серьёзным. — Я знаю. Я пытаюсь! Но она отталкивает меня. Есть проблема — я предлагаю её решить. Какие тут могут быть варианты? Зачем себя мучить? Ты либо делаешь, либо не делаешь — и всё! Ты видела ту пачку билетов до этой чёртовой Австралии? Зачем их покупать, а в последний момент отказываться лететь? И зачем она их хранит? Ими целый дом можно обклеить! Мне жалко на это смотреть, и её жалко.       — Да, я видела билеты, — немного помолчав, ответила Джинни. — Мне тоже её жалко. Но…       — Ей нужна помощь, но почему-то только мы с Гарри это видим и хоть как-то стараемся уберечь от той херни, которую она может натворить. Ты и сама ведь понимаешь, что ещё чуть-чуть, и у неё точно крыша поедет. А может, и уже едет, раз таскается с этим...       — Прекрати предлагать решения и просто побудь рядом. Пока что. Поверь, Рон…       — Малфой, — над самым ухом раздался тихий голос Поттера.       Я обернулся, почти не вздрогнув.       — Давно ты тут стоишь?       — Достаточно, чтобы понять, что ты подслушиваешь. Серьёзно? — зашептал он, скорчив гримасу.       — Ладно, ты меня поймал, — покаялся я так же шёпотом. — Где Стюарт?       — Руки моет, сейчас спустится. Здесь так тихо, что я уже начал волноваться. — Он снял очки и потёр переносицу, а когда снова их надел, то сказал: — Слушай, тот разговор… Я ничего не имею против тебя лично. Но меня категорически не устраивает то, что ты делаешь. Не лезь, пожалуйста, не лезь в их отношения!       — Знаешь, Поттер, ты просто болван, — сказал я тихо, но вышло вполне себе оскорбительно. — Да ты ведь сам подсылал меня говорить с ней. Зачем позволять ей доверять мне, если ты не хочешь, чтобы мы общались? Чтобы я лез в их отношения?       — Я думал, придурок, что ты её урезонишь, а не роман крутить будешь! — Злобное шипение Поттера периодически сбивалось на свист. — Думаешь, я ничего не вижу? Я что, болван, по-твоему?       — Да я ведь так и сказал только что!       — И это не ты подтолкнул её к идее, что им надо расстаться?       — Нет. Лишь сказал, что не стоит быть подлой. — Я посмотрел прямо ему в лицо, скрытое тенью, как смотрят люди, говорящие правду.       — Однажды у неё это прокатило, и я подумал…       — Я никогда не хотел использовать её для подобных целей, слышишь, Поттер? Никогда! Это мерзко даже для меня, и поверь, о мерзких поступках я знаю слишком много.       — Я с тобой давно знаком, так что верю охотно. Но…       — Я не наврежу ей, ясно тебе или нет? И никогда не заставлю делать то, чего она не хочет. Может, она единственное, что есть хорошего в моей жизни. Я понимаю, Поттер, дофига и больше, даже если тебе об этом не докладывают. Уж прости, но это не твоё чёртово дело!       Поттер замолчал. В этот момент перед нами распахнулась дверь, и на пороге показались Джинни и лисья морда, а сзади подошёл Стюарт. Сцена предстала довольно неловкая. Оказавшись окружёнными с двух сторон немыми наблюдателями, мы с Поттером одновременно шарахнулись друг от друга.       — Мерлин мой, если вы тут не целовались тайком, то представить даже не могу, чем вы оба были заняты, — сказала Джинни после общего молчания.       Конечно, она поняла, что тут произошло. Очевидно, они услышали наши переругивания, потому как последние фразы были сказаны далеко не шёпотом. Уизли утопал вглубь кухни, Джинни пошла следом. Поттер, сверкнув очками, проследовал к ней, а мы со Стюартом остались у входа. Я — занятый мыслями, напарник — в ожидании, когда его представят.       — Это Стюарт Миллер, детектив из спецотдела, напарник Малфоя, — первым очнулся Поттер.       Уизли лениво вскинул бровь, а Стюарт уже прошёл к столу, чтобы лично поприветствовать Джинни и пожать руку лисьей морде. Откуда-то сверху раздался глухой стук, и Поттер поплёлся к выходу.

*

      — Если верить словам наших специалистов, то тело сброшено примерно здесь. Поттер очертил палочкой небольшое пространство на лежащей перед ним карте. Кларк перегнулся через стол, чтобы рассмотреть указанное место. В душной подвальной кухне в начале длинного стола образовался небольшой круг. Мы со Стюартом сидели рядом, напротив — Грейнджер, Поттер и Уизли, а из-за его плеча выглядывал Эд Джонс. Сбоку стоял Кларк, скрестив на груди руки. Джинни вроде бы участвовала в общем обсуждении, но я не мог понять, на какой чёрт? Сама она, судя по отстранённому выражению лица, думает примерно о том же. Тут был и Долгопупс, чего я вовсе не ожидал. Пока все болтали, ожидая остальных, краем уха я услышал его разговор с Уизли и понял, что он работает в отделе магического хозяйства. А вот Форд не явился, хотя его явно ждали.       — И оттуда он попал к Собачьему острову, — задумчиво пробормотал Джонс из-за спины Уизли.       — Да. — Грейнджер отправила мне быстрый взгляд, уже пятый или шестой по счёту. Кажется, никто, кроме нас двоих, этих переглядываний не замечал. По крайней мере, я на это надеялся. — Но вряд ли само преступление произошло там, Тейлору в этом районе делать нечего. Это сделано не просто так. Место выбрано с умом, рядом Бетнал Грин, там целый волшебный район. Магическая активность здесь настолько сильная, что никто и не обратил бы внимания на вспышку.       — Имеешь в виду, что с телом кто-то трансгрессировал, — вставил Уизли. Грейнджер кивнула:       — Его девушка сказала, что он вышел прогуляться и больше не вернулся. Шепердс Буш, где они живут, далеко от того же Бетнал Грина. Значит, похитили его где-то там, недалеко.       — Тот, кто ударил меня Империусом, — вклинился Стюарт, и все тут же посмотрели на него, — почему-то отправил меня в сторону Паддингтона. Есть информация об этом районе? Там что-то происходило в последнее время, что-то необычное?       Головы присутствующих снова одновременно повернулись, но теперь уже к Поттеру. Тот в свою очередь посмотрел на Грейнджер.       — Ничего такого не слышала.       — Я тоже, — сказал Поттер и обратился к Стюарту: — Ты думаешь, что это не случайность?       — В вопросах магии вам виднее. Но разве это не стоит внимания?       Поттер нагнулся над картой и кончиком палочки провёл от улицы, где находился наш отдел, до района Паддингтон. Я словно прочитал его мысли: путь неблизкий.       — То, что ты рассказал в Мунго, я передал в отдел внутренних расследований. Но если они что-то и нашли, то вряд ли поделятся информацией с департаментом. Тебя ещё не вызывали на беседу?       — Нет, я только с больничной койки, — ответил Стюарт. — Может, стоит хотя бы попробовать заручиться их поддержкой? Можно сказать, что начальник департамента на фоне происходящего беспокоится за своих сотрудников и хочет помочь всем, чем сможет.       Мысль дельная. Хотел было озвучить это, но Поттер, посмотрев на Грейнджер каким-то странным взглядом, устало опустил голову.       — Вряд ли получится, — сказал он. — Из-за одной их сотрудницы у нас не очень хорошие отношения с отделом.       — Ага, Ева Кэмпбелл. — Уизли поднял взгляд, будто только упоминание некоего имени могло его заинтересовать. — Стерва.       — Настолько всё плохо? — Стюарт поочерёдно посмотрел на Поттера, Грейнджер и Уизли. Кларк с мрачным видом кивнул, а вот остальные, как и я, очевидно, не знают её.       — Даже пытаться не стоит, — фыркнул Поттер. — Она ненавидит копов в принципе, да и у нас с ней конфликт. Если сунуться с просьбой, то пиши пропало.       — Тот, кто за всем стоит, наверняка должен где-то базироваться, — поддержал я мысль Стюарта, пытаясь вернуть всеобщее внимание в нужную колею.       Я уже думал об этом, но мысль была поверхностной; возможности следить за Тео постоянно нет, да и Грейнджер говорила, что он может передвигаться по всей стране, хоть и только магловскими способами.       — Тейлор отсутствовал несколько дней, — продолжил я. — Где его держали?       — Вопрос резонный, но предъявить Нотту нечего, если ты имеешь в виду его, — сказал Поттер. — Возле него не творится магия, он ни разу не нарушал условий пребывания на территории магловской части.       — Может быть, но ведь кто-то ему помогает, и это факт, — тут же парировал я. — Имеешь в виду шпиона? — Кларк опустил тяжёлый взгляд.       — Я имею в виду тех, кто грабил банки.       — А ещё вы с Гермионой полагаете, что ограбления лишь прикрытие для чего-то иного, — напомнил Поттер.       Грейнджер сидела с каменным лицом, а вот Стюарт беспокойно заёрзал. Он считал правильным рассказать всё здесь и сейчас, но сохранил обещанное молчание.       — Вроде того, — отозвалась Грейнджер.       Про Фрэнки я решил пока не рассказывать, это потянуло бы за собой и остальное, то, что я, Стюарт и Грейнджер договорились придержать. Было бы крайне неудачно, если бы Тео вдруг понял, что кольцо вокруг него не просто сужается, а готово сомкнуться.       — Насчёт того рапорта, я так понял, пока ничего? — подал голос Джонс. Уизли отрицательно качнул головой и перевёл взгляд на меня. Длилось это секунду или две, но я подумал, что он вспомнил разговор в его кабинете, когда он только нащупал странность в документах. Тогда я выдвинул идею, что убийца Тейлора — один из них, а Уизли обвинил меня в желании их поссорить. Исходя из подслушанного чуть раньше разговора, он не потерял интереса к этой мысли.       Разговор ещё раз затронул тему Паддингтона, и решено было повнимательнее присмотреться к тому, что происходит и там, и в ближайших районах. Потом Грейнджер заговорила о моей встрече с Картером. Я подхватил рассказ и выложил то, о чём мы с ним говорили. Всё, кроме того факта, что он пытался меня подкупить. Собрание закончилось, Кларк и Джонс попрощались и ушли. Долгопупс, Поттер и Уизли собрались в круг и о чём-то шептались, Джинни внимательно за ними наблюдала, а Грейнджер, сидящая напротив, поочерёдно глядела на нас со Стюартом.       — Голова кругом? Не волнуйся, мы сделаем всё, что в наших силах, — обратилась она к напарнику, и тот натянуто улыбнулся. Потом она перевела взгляд на меня: — Можно тебя на минутку? Хочу поговорить.       — Да, мне тоже надо с тобой поговорить.       Я встал и взглядом дал понять Стюарту, что беспокоиться не о чем. Он тоже не знает о предложении Картера, но это и не имет к нему отношения.       Грейнджер кивнула на выход, и я поплёлся за ней. Наверное, она расстроится, что я допустил недосказанность, но надеялся, что честность, пусть и запоздалая, всё-таки зачтётся.       Уизли и Поттер сразу отреагировали на оживление. Поттер лишь вскинул брови, а Уизли подал голос:       — Гермиона?       — Сейчас вернёмся, нам надо поговорить о… — Грейнджер не договорила, только махнула рукой, не глядя на него.       Подхватив пальто, она вышла в коридор. Вопрос о том, почему нельзя поговорить здесь, так и не был озвучен лисьей мордой, хоть и явственно отразился на его физиономии. Последнее, что я увидел, закрывая за собой дверь подвальной кухни — его провожающий настороженный взгляд.       Грейнджер, не остановилась в коридоре, а пошла к выходу, и когда шагнула на крыльцо, я совсем перестал понимать происходящее. Спустился вслед за ней по ступенькам и остановился напротив. Дорожку к дому сильно развезло дождём, и каждый шаг отдавался чавканьем грязи. До этого я не замечал, но дворик дома, окружённый металлическим решётчатым забором, представлял жалкое зрелище. Ветки давно почивших кустов торчат из земли иссохшими паучьими лапами, на плешивом газоне — ни единого пучка зелёной травы. Повисшие над городом густые сумерки и вовсе превратили двор в подобие поля сражения.       — Такие предосторожности, к чему это? — спросил я, глядя на её встревоженное лицо. Снова то напряжение, которое ощущалось от неё весь день. Похоже, сейчас предстоит узнать причину.       — Малфой… Драко. — Она безостановочно поправляла воротник пальто. — Я кое-что тебе не рассказала. Никому, вообще-то. Ничего страшного, я уверена, что всё в порядке…       Тон Грейнджер мягкий и аккуратный, словно она готовится сообщить новость о чьей-то смерти и пытается для начала подсластить пилюлю.       — Перестань меня умасливать, какого чёрта ещё произошло?       Света от ближайшего фонаря было достаточно, чтобы увидеть, как она сглотнула и прежде, чем заговорить, облизала губы.       — Я хотела сказать утром, но тебе предстоял разговор с Картером, и я подумала, что…       — Грейнджер!       — Я была у Нэнси.       Я видел, как сощурились в ожидании ответа глаза, как дрогнули губы, дёрнулись крылья носа, но не мог поймать лицо в фокус целиком.       — И… что?       — И что?       — Да. Какой результат?       — Дома никого. Чёрт, извини, я ожидала другой реакции. Я правда хотела сказать ещё утром, но столько всего навалилось.       Грейнджер, широко распахнув глаза, глядела на меня. А я мог думать лишь о том, чтобы не допустить к горлу пламя.       — Грейнджер… Ну какого чёрта ты натворила? Я же тебе сказал, что…       — Меня никто не видел, — тут же заговорила она так быстро, что пришлось сделать усилие, чтобы различить слова. — На мне была мантия-невидимка, поверь…       — Мы же договорились.       — Мы договорились, что я не скажу об этом Гарри и остальным. И я не сказала.       — То есть, ты не могла сказать вчера, что между походами к Алексии и Пэнси между делом забежишь и к ней?       Голос становился громче с каждым словом, я понимал это, но ничего сделать не мог. Мимо проходили люди, но они не видели и не слышали нас. Зато могли услышать в доме, но это осталось где-то далеко. Сама мысль, что она сделала подобное за моей спиной — после разговоров, обещаний, договорённостей и прочей сопливой херни, — сродни удару под дых.       — Я поступила так, как посчитала нужным, и не собираюсь ругаться из-за твоей девушки, — выплюнула она. Будто ещё одна пощёчина.       — Вот именно, мать твою, моей, Грейнджер, моей девушки! Какое право…       — Это касается дела! — выкрикнула она. — Я хотела рассказать тебе то, что сделала, а не спросить твоего разрешения. Если это правда, как ты можешь говорить такое? Да она, чёрт возьми, лгала тебе, а ты ничего не заметил, она провела тебя и даже глазом не моргнула! Твоё предвзятое отношение…       — У меня нет предвзятого отношения.       — Она тебя использовала, разве это неочевидно? А ты продолжаешь её защищать. Знаешь, как это выглядит со стороны?       — Остановись, Грейнджер. Лучше остановись.       Голос был спокойным. Это последнее, на что я способен. Последнее, что могу произнести с ясным рассудком.       — Это выглядит так, — продолжала она, — будто ты пытаешься вставить палки в колёса расследования. Сколько прошло времени, прежде чем ты решил заговорить об этом? Что я должна думать? Я не могла сидеть на месте и ничего не делать.       — Что?       — Хочешь совет? — Её голос стал монотонным и ниже обычного; так она иногда вела допрос. — Взгляни уже на ситуацию открытыми глазами.       Где-то глубоко внутри, в месте, где покоились многолетние попытки обуздать ярость, будто лопались сосуды, и окружающий мир терял чёткость. Зато другое, хранившееся в памяти, ожило: каждый раз, каждая минута и мгновение, когда мозг готов был взорваться от жара и яда сказанного или сделанного Грейнджер.       — Дело не в тебе или во мне. — Она говорила будто из-под воды. — Именно сейчас то время, когда нужно забыть о чувствах и взять себя в руки. Может, так ты увидишь правду.       — О какой правде речь? — процедил я, сделав шаг ей навстречу, и Грейнджер отшатнулась. — Что ты в этом понимаешь? Посмотри на себя. Кто ты такая, чтобы так говорить?       В этом есть нечто, приносящее удовлетворение — видеть, как тает её маска. Видеть, как расцветает непонимание, а потом — зачатки гнева. В груди заполыхало ещё ярче, будто её вспышка — и моя тоже.       — Что ты имеешь в виду?       Она сглотнула. Зверь, сидящий в темноте, рычал от удовольствия, подсказывая, что именно нужно говорить и как.       — А ты как думаешь? Если бы не я, ты даже не узнала бы об этом. Человека делают поступки, Малфой! Что ты за человек тогда? Я думал, ты доверяешь мне. Это, блять, и есть твоё сраное доверие?       — Я не собиралась тебе лгать, чёрт возьми! У тебя был разговор с Картером, и я решила не лезть с подобными новостями.       — Если бы ты не собиралась лгать, Грейнджер, то сказала бы о своих планах. Тебе не нужно моё разрешение? Да и плевать. Но ты сказала бы до того, как пошла туда, а не после. Логичный вопрос — почему? Потому что я мог предупредить её? Да? Признайся, ты ведь так до конца и не смирилась с тем, кто я есть, хоть и говорила обратное. Всё равно подумывала, что я могу встать на сторону Нотта, если уже не встал. Это не доверие, это какая-то херня!       — Это не так, Малфой, не смей…       — Думаешь, я тогда не понял этого по твоему лицу? Как ты там сказала?.. Я знаю, что тебе близка эта мысль. Когда я спросил, боишься ли ты, что я сорвусь, ты ведь даже не ответила. Ты сомневалась. А вдруг твои сомнения оправданы?       Последние слова сказаны так тихо, что казалось, она их не расслышала. Но нет, она слышала всё, впитывала всё — каждую заминку, каждую паузу, каждое слово. Я сделал ещё пару шагов вперёд, ведомый желанием не только словесно, но и физически припереть её к стенке. Вытащить щипцами, болезненно, каждый нерв, чтобы она выстрадала то, что думает на самом деле.       Грейнджер медленно отошла назад. Между ней и решётчатым забором оставалось ярда полтора, не больше. Каблуки утонули в земле, и если бы я сделал резкий шаг, то она наверняка упала бы.       — Что ты такое несёшь? — Изо рта вырвался рваный всхлип. В глазах застыли слёзы. — Я сказала, что это так выглядит. Выглядит, а не есть на самом деле. Я просто пытаюсь объяснить тебе… Я хочу сказать… Это бред!       — Почему бред? Почему ты так уверена, что шпион — не я?       Грейнджер снова попятилась. Она была напугана, и яд, сочившийся по венам, от этого зрелища только ускорил бег.       — Может, Нэнси всего лишь фальшивка? Может, это постановка? Простая приманка для вас, болванов? Всего лишь способ втереться в доверие, Грейнджер… Что мне помешает сейчас взять и перенести тебя туда, где никто из твоих дружков и не догадается искать? Что с твоим лицом, Гермиона? Ты меня боишься? Ты не сможешь смириться? Ты мне не доверяешь?       Ещё шаг вперёд, и ещё. Она отступала, глядя как заворожённая. Но когда её спина столкнулась с забором, то наваждение спало, и рука Грейнджер метнулась к карману.       — Что и требовалась доказать.       Между нами нет и фута расстояния. Она достала палочку, но ничего не предпринимала.       — Я не верю в это. И не понимаю, чего ты добиваешься, — проговорила она сухими губами.       Я снова вернулся в тот миг, когда эти губы касались моих, когда я хотел этого больше всего на свете. Память унесла к ароматам пряных трав, туда, где ночью на небе отчётливо видны звёзды, где звуки будто поглощает вакуум.       Но видение рассеялось. Как и в тот раз, передо мной было лицо Грейнджер, но теперь в глазах стояли слёзы потому, что она растерялась. Испугалась?       — Ты лжёшь, Гермиона.       — Я тебя не боюсь. Зачем ты так со мной?       — А зачем ты так со мной? Ты ведь тоже воспользовалась моим доверием, разве нет? Чем ты лучше?       — Прекрати это, Малфой!       Я вытянул руки и вцепился в решётки забора, так, что она оказалась в ловушке. Чувствовал её дыхание на своём лице, запах духов — тонкий и свежий, совершенно не похожий на старый аромат. При свете фонаря я мог различить каждую золотистую крапинку в радужке её глаз. Звуки ближайшей улицы вдруг удалились, почти смолкли, и только ветер, трепавший кудрявые волосы, завывал в ушах.       — Не лги мне, Драко! — деланным тоном повторил я сказанное ею. — Да?       — Всё куда сложнее, и ты должен это понимать. Я хотела уберечь тебя от этой новости хотя бы на время.       — Как своих родителей уберегла, а, Грейнджер? Это полная херня. С чего ты взяла, что имеешь право решать за других? Чувствовать за других? Как ты говорила, можно многое увидеть, если открыть глаза. Ты, похоже, даже не пыталась.       Я проследил за тем, как расширились её зрачки. Ощутил, как палочка, которую она выронила, упала, задев носок моего ботинка. И почувствовал, как щеку ошпарила горячая ладонь. Я отшатнулся, и перед глазами заплясали яркие точки, а в ушах зазвенело.       — Сволочь!       Она бросилась вперёд. Хватило и пары секунд, чтобы её руки, неожиданно сильные, вцепились в куртку. Оглушённый, я чувствовал, как скользкая от дождя земля уходит из-под ног.       — Какая же ты скотина!       В нос ударил гнилостный запах влажной травы. Грейнджер оказалась верхом так стремительно, что единственное, что я успел сделать — это выставить вперёд руку, чтобы град ударов пришёлся на неё.       Лицо кривилось от гнева, будто вот-вот треснет, и тогда разверзнется ад; я даже чуял запах серы. Поймав её за запястья — рука огнём горела в месте, куда пришлись кулаки, — тут же перехватил за плечи и перевернул спиной на траву так, что она оказалась подо мной.       — Бешеная ты ведьма, угомонись!       Её волосы разметались вокруг головы, в них застряли травинки. Рука и щека пульсировали в унисон друг другу. Я прижал её запястья к земле, но в том нет никакого смысла. Грейнджер не сопротивлялась. На миг показалось, что она потеряла сознание, ударившись головой. Но нет. Слёзы выкатывались из уголков закрытых глаз, скользили по щекам к ушам и тут же исчезали в земле. Её грудь сотрясалась от всхлипов.       На крыльцо высыпались все, кто был в доме. Из-за её криков, не иначе. Я откатился в сторону и поднялся на ноги. Встряхнул руки, испачканные землёй — бесполезно. Грейнджер бесшумно рыдала, лёжа теперь на боку и прижав к животу колени.       — Сукин ты сын!       Уизли рванул в мою сторону. Стюарт стоял на крыльце как вкопанный. Поттер и Долгопупс одновременно вытянули палочки. Я увидел вспышку, и между мной и уже заносящим кулак Уизли образовалась стена. Протего, выпущенное из двух палочек, завибрировало прямо перед носом.       Джинни подбежала к Грейнджер и склонилась над ней.       — Чёртов ты мудак, какого хрена ты с ней сделал?! — заверещал Уизли, пришпоренный, однако, преградой.       Он повернулся к Грейнджер, которая уже поднялась на ноги. Джинни и Долгопупс помогали ей отряхнуть пальто. Я заметил взгляд последнего — не ненавидящий, а растерянный, настороженный.       — Рон! — испуганно пискнула Джинни, не сомневаясь, видимо, что из схватки с её братцем мне не выйти победителем.       — Ты сраный ублюдок!       — Для тебя мистер сраный ублюдок, тупая ты морда! Нахер иди и не отсвечивай!       — Он меня не тронул, Рон! Я могу за себя постоять, помощь мне не нужна. — Грейнджер с яростью посмотрела на меня, её заметно трясло: — Убирайся к чёртовой матери, Малфой!       На улице остались только Поттер и Стюарт, остальные ушли в дом. Даже из-за закрытой двери слышался ор лисьей морды.       — Ты серьёзно? — Поттер спустился с крыльца, на ходу убирая палочкой заклинание. — Это так ты ей не вредишь? Ты охренел?! Что это такое?       — Разговор по душам, не заметно?       — Ты что сделал?       Он подался вперёд, но я не двинулся с места. Была большая вероятность, что Поттер закончит начатое Уизли, но я не сделал даже попытки защититься.       — Ты думаешь, я ударил её? Слабоумие передаётся по воздуху?       — Малфой, ты совсем ёбнулся?       Подошёл Стюарт.       — Я ничего ей не сделал.       — Поверить не могу… Гермиона права, проваливай к чёрту.       — С превеликой радостью.       Поттер с отвращением глянул на меня и, не сказав Стюарту и слова, развернулся и скоро скрылся за дверью.       — Пошли отсюда, — сказал я напарнику. — Нахер их. Нахер всё.