Глава 57. Прощание
2 мая 2021 г., 21:42
— Так и что у вас случилось? — спросил Стюарт.
Мы шагали молча минут десять, не меньше — лишь бы подальше от проклятого дома, — и теперь я понятия не имел, где находился. Не сразу до меня дошло, что стоит помедлить, напарник только-только с больничной койки. Но после вспышек сначала наступала стадия бесцельного метания, с которой редко получалось совладать, а после приходила очередь лотереи — или безразличие, или раскаяние.
— Где мы, как считаешь?
Стоящие возле дороги фонари светили ровным белом светом, но мне казалось, что вокруг беспросветная тьма. Улицы пустынны и тихи, только поблескивает мокрая от дождя дорога да раздаётся шум проезжающих машин — будто на другой планете. Мы оказались на небольшом перекрёстке. Одинаковые со всех сторон дома способны запутать кого угодно. Словно это замысловатый лабиринт, а я всего лишь мышь, обречённая скитаться в поисках несуществующего выхода.
— Пентонвилл. Если тебе это о чём-то говорит, — прохрипел напарник. — Малфой…
Я резко развернулся к нему.
— Я просто сказал правду. Я ничего ей не сделал.
— Притормози, приятель. — В свете фонаря его лицо исказилось. Он пошарил в кармане и достал пачку сигарет. — Тебе ничего не нужно мне доказывать.
В темноте засиял огонёк зажигалки. В воздух взвился серый дым.
— Знаю, — выдохнул я. Подобно сигаретному дыму, взвилось и облачко пара.
Сильно похолодало, и я застегнул куртку. Руки по-прежнему запачканы, как и одежда. Я достал палочку. Заклинание очищения вышло на удивление аккуратным, ни один фонарь даже не моргнул, но и полностью избавиться от грязи не удалось.
— Извини.
— Так ты расскажешь? — сделав затяжку, спросил он. — Что случилось?
Действительно, что? Грейнджер практически прямым текстом сказала, что не верит мне. Слова Уизли, будто гниль, проползла из его рта прямиком в её голову. Всякой чушью он полоскал мозги не только Грейнджер, но и остальным, и длилось это наверняка долго. Я не воспринимал всерьёз его детские попытки мне насолить, а выходит, что стоило.
Произошедшее было концом. Подогреваемый гневом, я не видел в этом проблемы. Теперь же поостыл и осознал — не просто концом, а окончательным и бесповоротным. Я не мог вспомнить точно, что именно сказал Грейнджер и в какой последовательности. Так бывало — Стюарт говорит «перекрыло» или «засвистел чердак». Похоже, в этот раз чердак не просто засвистел, а капитально взвыл. Вот Грейнджер улыбается мне, а через мгновение лежит на земле и беззвучно рыдает. Её трясло от всхлипов, в волосах запутался мусор, а моя щека пульсирует, как и рука, словно к ним приложили по мешку с раскалёнными углями. Я задел её родителей, потому что это самая болезненная тема. Она никогда не простит мне этих слов.
Уверенность в том, что я заполучил её доверие, существует в другом мире. Это сон. Местами приятный, местами паршивый, но кто, в здравом уме, поверит, что Грейнджер могла мне доверять? Могла хотеть, чтобы я прикасался к ней, как касаются женщин мужчины? Могла защищать, оправдывать, снисходительно улыбаться, спрашивать «ты в порядке?» или «хочешь пирог, Драко?» или «может, выпьем кофе?» Нет, это не моя жизнь. Приятно было так думать, но нет.
Я не хочу быть тем человеком, но остаюсь им, что бы ни делал, как бы ни искал пути в другие стороны. Нельзя винить себя за то, кем я был, когда не знал ничего другого. Но сейчас? Чёртов круг снова и снова неизменно заводил в темноту. Чёртов круг неизменно заводил, и я не мог противостоять ему.
— Не случилось, а закончилось. Дай-ка мне сигарету.
Он вздёрнул бровь, но протянул сигарету и поджёг её. После первой затяжки подобралась тошнота, но скоро это чувство прошло. Мы курили молча, стоя в свете фонаря и думая каждый о своём. Хотя меня это касается в меньшей степени — сегодня я выиграл в лотерею безразличие.
— Ясно.
Стюарт бросил окурок на землю и затоптал носком ботинка. Тут я посмотрел на него. Посмотрел и понял, что похерил и то, что касается не только меня.
— Чёрт, Стюарт…
— Что?
— Расследование нападения на тебя.
— Не думай об этом. По крайней мере, не сегодня. Мы сможем взять расследование в свои руки, они не нужны нам. Согласен?
— Конечно, — как бы оправдываясь, сказал я.
В голосе напарника осторожность, будто этими словами он пытается подбодрить и успокоить, но сам не особо верит в сказанное. Но взятый под крыло притуплённого чувства досады и вины, я преисполнился настоящей верой. Да и не было особенного рвения Поттера что-то предпринять по этому поводу. Он просто слил дело «крысам» и чётко дал понять не только о том, что ждать помощи от них не стоит, но и о том, что первостепенно расследование ограблений.
— Давай где-нибудь выпьем?
— У меня встреча с Лолой, но я мог бы…
— Точно… Нет, не мог бы. Я забыл, что вы договаривались.
— Ты уверен? А что ты будешь делать?
Мы медленно пошли в сторону более оживлённой улицы, чтобы напарник смог взять такси. Трансгрессировать он наотрез отказался, да и я не стал бы рисковать и пользоваться магией в таком раздрае.
— Пойду домой. Не волнуйся, Стюарт. Я готов пообещать на девяносто процентов, что не натворю никакой херни. Ты тоже будь аккуратен и не ходи домой обычным путём.
— Меня пугают оставшиеся десять процентов. — Он коротко хохотнул, но тут же посерьёзнел: — И я планировал переночевать у Лолы.
— Так даже лучше.
— Ты уверен, что мне не стоит остаться?
— Не порти себе вечер. Завтра встретимся в отделе, я планирую штурмовать лабораторию на предмет выдачи результатов по отпечаткам. Помощь не помешает.
До Хаммерсмита я добрался на метро, решив по пути заскочить в супермаркет. Уже совсем стемнело. Фонари работали не везде и кое-как, благо что во многих окнах горит свет. Приближаясь к дому, я не оборачивался, будто никто и не думает тайком следовать за мной.
Свернув за угол дома как ни в чём не бывало, прижался к стене там, куда падала особенно густая тень. Аккуратно поставил связку пива на землю и достал палочку. Ждать пришлось недолго. Из-за угла скоро появилась невысокая фигура. Даже несмотря на то, что преследователь кутался в мешковатое пальто, а голову скрывала тёмная шапка, натянутая на глаза, было понятно, что это женщина. В руках она сжимала палочку. Она замотала головой, явно потеряв меня из виду.
— Не меня ищешь?
Я оказался прямо перед ней, держа палочку наготове. На мгновение, скорее на уровне интуиции, показалось, что я знаю, кто это. Но никогда раньше мне не приходилось встречаться с этой женщиной лицом к лицу. Я видел её лишь раз издалека.
— Ого! — только и произнесла она, шарахнувшись. — Дьявол, ты меня напугал!
— Хм, дьявол? Оставь официоз.
Девушка стянула шапку. Даже в вечернем мраке густые волнистые волосы, рассыпавшиеся по плечам, отдавали рыжиной. Она встряхнула головой и поправила чёлку.
— Остроумно, — сказала она и спрятала палочку в сумку. — Похоже, я попалась.
— Неплохо подмечено.
— Я Шарлотта Райн, репортёр «Пророка», — весело сообщил она и протянула руку для пожатия, будто не была только что позорно поймана с поличным.
— Наслышан. — Не придумав ничего лучше, я пожал протянутую ладонь. — Читал твои потрясающие статьи, о себе в частности. Не рассчитывал на ночной променад, если честно. Полагал, что мы встретимся чуть позже и в более официальной обстановке.
— Навожу справки заранее.
Она улыбнулась и подмигнула. Ведьма Грейнджер не обманула, Шарлотта и правда выглядит ослепительно.
— Но не хотела тебя тревожить.
— Как тактично. Откуда ты узнала мой адрес?
— У меня свои каналы связи. Мы, журналисты, не выдаём свои источники.
— Следить за людьми — это и есть твои источники? Хотя… Мне плевать. Узнала, что хотела?
— Если честно, у тебя не очень насыщенная социальная жизнь. — Она пожала плечами и развела руки стороны. — Может, сам подкинешь интересной информации? Например, что на самом деле происходит между тобой и Гермионой Грейнджер. Или о твоём участии в программе реабилитации?
Мягко говоря, я охренел от её наглости.
— Придётся тебе подождать официального интервью. Рад бы ещё поболтать, да тороплюсь. Всего хорошего. — Я убрал палочку, подхватил лежащее на земле пиво. — И да, будь поаккуратнее, не убирай палочку далеко. Тут тебе не Челси, мисс Райн.
Кажется, пристальный взгляд журналистки впечатался в спину и остался там.
Только поднявшись до квартиры, вспомнил, что с сегодняшнего дня с уединением покончено. Я собрался с мыслями перед тем, как открыть дверь и перешагнуть порог. Развернуться бы да уйти, переночевать в каком-нибудь отеле. Но слишком болит голова, чтобы обдумать это как следует.
— Кэти? — вполголоса позвал я, закрыв за собой дверь.
Лишь ворчал телевизор, везде был включен свет. Никто не отозвался, и я выдохнул с облегчением, но тут же накатило беспокойство.
Я прошёл в гостиную и обнаружил, что здесь стало чисто — так бывало только когда случалась пауза в расследовании или между делами, когда одно уже закончено, а следующее ещё не началось. В ванной я отмыл руки от грязи, глянул в зеркало. Ничего хорошего, вид измотанный. Когда вышел из ванной, то увидел Кэти, скрытую по большей части огромным свёртком из постельного белья. Она только-только показалась из спальни.
— Как дела? — Я бросил упаковку пива на диван.
— Ты не шутил, когда сказал, что вернёшься поздно, — раздалось из-за комка белья. — Я решила немного прибрать, раз уж собираюсь тут поселиться. Вот, перестелила постель.
— Это необязательно. Я бы сам…
Я опустился на диван, скинул куртку и открыл банку пива. Наверное, по моему виду нельзя сказать, что я способен хоть на что-то. Кэти проследовала в ванную, но почти сразу вернулась. Она была в коротких шортах. Прежде чем заметил, что на ней моя старая футболка, я задержал взгляд на её ногах, а потом на раненной руке, которую она перебинтовала.
— О, ты купил пиво, класс. — Она подошла незаметно и тоже взяла банку. — Есть хочешь?
— Ты приготовила ужин?
— Если можно так назвать сэндвичи. Извини, ничего другого я не нашла, да и ты запретил выходить из дома.
— Спасибо, но я сегодня сыт по горло.
Вдобавок к голове заболела ещё и рука. Отставив пиво, я стащил с себя толстовку, оставшись в футболке. Левая рука до самого локтя усыпана неровными пятнами синяков. О-хре-неть. Удар у ведьмы не из слабых.
— Чёрт… — Кэти склонилась, чтобы рассмотреть, но я перевернул руку. Теперь она уставилась на метку. Хотел было потянуться за толстовкой, но мысль эта отступила. Какой смысл?
— Значит, она настоящая? Не просто картинка, как ты говорил? — Она перехватила мою руку, ничуть не смущаясь. Я позабыл, что это чувство ей чуждо.
Я выдернул руку из захвата и кивнул, не имея ни сил, ни желания что-либо объяснять. Телевизор негромко бормотал — показывали какое-то шоу, но я не различал слов ведущего.
— Расскажешь, кто тебя так?
Она коснулась моих волос, привычным жестом зачесав челку назад; в прошлом, когда я носил другую причёску, она часто проделывала это. Успокаивающий, заботливый, домашний жест. Я не стал противиться, лишь посмотрел на неё. В ответном взгляде читался интерес.
— Если честно… — Я и сам не понял, что хочу сказать, мозг будто превратился в желе. — Я не хочу говорить об этом.
— Ладно, — живо отозвалась она. — Тогда расскажи, как дела на работе.
— Ну и вопросы у тебя, мисс Уэст. Попроще ничего не завалялось?
Она негромко хохотнула и отпила из банки.
— Ты не в духе.
Кэти долго всматривалась в моё лицо, прежде чем выдать это.
— Я сделал кое-что, чего делать не стоило.
— Всё так плохо?
— Хм. Нет, знаешь, всё нормально.
— Уж мне-то можешь не пудрить мозги своим «всё нормально». Я знаю это твоё лицо. И тебя тоже.
— Ну да, — усмехнулся я и тоже приложился к пиву. — Смешно.
— Что? — Кэти стала серьёзной. — Хочешь сказать, я тебя не знаю?
Тут уж я откровенно расхохотался.
— Ты ничего обо мне не знаешь, милая. Ни черта.
— Какая чушь. Уж кому о тебе что-то знать, так это мне.
— Кэти, не обижайся, но ты ведь знаешь теперь, что я и слова правды о себе не сказал. Ты ничего обо мне не знаешь и не можешь знать. Тот человек, Джек — это не я.
— Ты ошибаешься. — Она повертела банку пива в руках и подняла на меня решительный взгляд. — Может, ты и лгал мне о себе, но… Какая разница? Да, я ничего не знаю о твоём детстве или каким ты был в школе… Даже имени не знала. Но это не имеет значения.
— Я тебя не понимаю.
— Я хочу сказать, — резче, чем следовало, подхватила она, — мне и не нужно знать всю эту чепуху, чтобы знать тебя. Джек ты или Драко… Даже лучше, что я не знала, кто ты такой, разве нет? Со мной тебе не нужно было притворяться. Казаться кем-то другим. Ты просто был… ты.
— Тебе плевать, что я лгал? — спросил я, не сумев скрыть удивления. Кэти приподняла брови.
— Единственное, что важно — ты хороший человек. Ты заботился обо мне, а я о тебе. Вот и всё, что имеет смысл, Джек. Или Драко, если хочешь.
В душе я снова усмехнулся. Только притворившись кем-то другим, можно стать самим собой? Выходит, что так.
— Моё имя Драко. — Я посмотрел ей в глаза. — Называй так. Джек бросил тебя… Вернее, я. Я бросил тебя. Сбежал и даже не обернулся. Не говори так, будто скучаешь по нему. Я не тот человек, которого ты знала, и быть им больше не хочу.
Кэти нахмурилась.
— Понимаю. Если бы у меня появился шанс, я бы тоже сбежала.
— Ты бы сказала. Предупредила.
— Про тебя писали гадости в газете. — Она хлебнула пива, оставив мои слова без комментария. — Это мерзко.
— Случались со мной вещи и похуже.
— О Джеке никто не писал. Никому не было до него дела, только мне. Я бы хотела вернуть то время. Было хорошо.
Я хотел ответить нет. Я хотел закончить разговор. Но сказал:
— Ничего как прежде быть уже не может. И я прежним быть тоже не могу.
— Почему?
В её взгляде вскипел истовый вопрос. Неужели она действительно не понимает, о чём я говорю? Я на мгновение помедлил, подбирая слова.
— Я не хочу быть тем человеком, каким был с тобой. Давай закончим этот разговор. Ничего хорошего из него не выйдет.
Взгляд опустился ниже. Быть может, это точка в разговоре, а может, желание прервать контакт; я и сам не понял. Под застиранной футболкой, которая ей явно велика — она правда её сохранила? — торчат острые соски. Я отвёл глаза, но дольше, чем стоило, думал, как она была хороша.
За время, что мы провели на диване перед телевизором, она не произнесла ни слова. Мы молча пили пиво, Кэти делала вид, что смотрит шоу, но взгляд её оставался стеклянным. Я же вернулся к словам ведьмы. Она ходила к Нэнси, и квартира её пуста. Морально я к этому готовился, чувствуя, что подозрения оправдаются.
«Что ты знаешь о правде?»
Грейнджер меня не простит. Грейнджер, чтоб её, переступила черту — и перед глазами снова перекошенное от страха лицо, и она сама, отступающая к забору. Она боялась. Она сомневалась. Она мне не верила. Теперь это грызёт почище прочего. Что означает отсутствие Нэнси? Что догадки шли верным путём, и это странным образом успокаивало. Успокаивало, что я в состоянии понять происходящее. Что означает ссора с Грейнджер? Я не знаю. Но понимаю, почему она сомневается — причины есть, и много. Но зачем давать надежду? Зачем подпускать так близко, а потом разом рушить всё, с таким трудом выстроенное? Она была в моих руках. Я мог касаться её, если бы хотел, мог говорить с ней, если бы хотел. В какой момент всё снова покатилось к чёрту? Моё верное направление утекло сквозь пальцы, и я ничего не могу с этим сделать.
Я повернулся к Кэти, потому как вдруг ощутил на плече вес. Телевизор по-прежнему бормотал, шоу сменилось другим, а Кэти, склонив голову, мирно спала. Перебинтованная рука покоилась на животе. Повязка немного сползла, открыв часть бордового рубца. Её ведь и правда могли убить.
Я подхватил Кэти на руки — она даже глазом не моргнула — и отнёс в спальню, аккуратно уложил на кровать. Укрывать не стал — замёрзнет, так проснётся и уляжется как следует. Сам же вернулся на диван, на котором уже сидел Кот, взявшийся чёрт знает откуда. Мы минуты три посидели под бормотание телевизора, а потом он соскочил на пол, вальяжно прошёлся до окна, запрыгнул на подоконник. Я впервые увидел, как он лапой отодвинул щеколду. Это ещё можно себе представить. Но как он попадал в квартиру снаружи? Кот тем временем уже скрылся в темноте улицы, только хвост мелькнул. Закрывать окно на этот раз не стал. Прошёл на кухню, прихватив пустые пивные банки, и огляделся. Сколько Кэти потратила времени, чтобы навести порядок? Бросив банки в пакет, я заметил чайную чашку на полу, наполненную водой. Удивиться не успел — догадался, что это Кэти налила воду для Кота. Вздохнув, выключил свет и вернулся в комнату, где улёгся на диван, подмяв под шею подушку. Ночка предстоит не самая приятная.
*
— Драко! Эй, Драко... Кто-то дотронулся до плеча. Я открыл глаза, будто и не было сна. В темноте маячил силуэт, и я даже не заметил, когда успел вытащить из-под подушки палочку. Кэти нависала над спинкой дивана, сложив на неё руки. За окном темно, а значит, ещё не пора на работу. — Мерлин, убери палочку, это ж я! — Кэти легко коснулась руки. — Ты чего тут делаешь? Время уже половина второго ночи. — Сплю, очевидно. Что случилось? — Ничего. — Она запустила пальцы в волосы. В бледном свете телевизора они выглядели отчётливо бирюзовыми. — Я проснулась в твоей кровати. Это ты меня отнёс? — Да. И Кэти, если никто не пытался проникнуть в квартиру, если не начался пожар или не произошло другое дерьмо, то не буди меня, ладно? Иди спать. Я перевернулся на спину, ощутив, как заныли одновременно все мышцы и кости. — Почему ты не идёшь? — А я что, по-твоему, в карты тут играю? — ответил я, даже не пытаясь скрыть негодования. — Я и спал, пока ты не притащилась. — Вот чудак, — усмехнулась она. — Ты здесь хозяин и спишь на диване? Не дури, пошли в кровать. Я растерялся. И пока думал, что ответить, она прищёлкнула языком и сказала: — Да не буду я к тебе приставать. Обещаю. — А разве это не я должен был сказать? Поразмыслив, я соскрёб себя с дивана и потащился вслед за ней. Только коснувшись головой подушки, готов был сию же минуту отрубиться. Но тут заговорила Кэти, поёрзав на другом конце кровати: — Можно вопрос? — Давай. — Зачем я здесь? Я перевернулся на спину и протёр глаза. — В каком смысле? — Зачем позвал меня к себе? В темноте спальни её силуэт освещался только из окна, и лица Кэти я не видел. Но видел, что она лежит на боку, поджав коленки, и, наверное, смотрит на меня в ожидании ответа. — Я не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое. — Я думала над твоими словами. Что ты не хочешь быть тем человеком, каким был со мной. Я промолчал, ожидая продолжения. Этот разговор мне уже не нравится. — Я напоминаю тебе о прошлом, которое ты хочешь забыть, — вдруг сказала она. С удивлением я повернулся, не ожидая такой проницательности. — Что? — Не понимаю... — Она тоже перевернулась на спину, подложив под голову руки. — Зачем меня спасать, если тебе так тошно рядом со мной? Может, лучше, если б меня пришили? Для тебя, имею в виду. Я больше не напоминала бы о Джеке. О том, как плохо тебе было. В лёгком потрясении я помолчал. — Зачем ты это говоришь? Я никогда не желал тебе смерти и не говорил, что мне с тобой плохо. Не неси чушь. Иначе бы не привёл тебя сюда. — Значит, было хорошо? — Я уже сказал, что слова о моём отношении правда. Чего ты хочешь? Я просто пытаюсь уберечь твою шкуру. — Значит, я тебе дорога, — вздохнула она. — Была когда-то дорога. Вроде, так ты говорил? Я прикрыл глаза. Ну почему ей взбрело в голову говорить об этом? — Кэт… — Я думаю, — продолжила она, — а что будет дальше? — Ты о чём? — Я ведь не могу жить здесь вечно. И вряд ли скоро смогу вернуться в Лютный. Что мне делать дальше? — Не знаю, я пока не придумал. Но придумаю. — Мелькнувшая шальная мысль вдруг застряла в мозгу, как острая пика. — Скоро у меня будут деньги. Много денег. Я дам тебе сколько нужно, чтобы ты уехала отсюда подальше. — Убралась с твоих глаз, — усмехнулась она. Я подавил раздражение так легко, что даже удивился. Но зато сна теперь ни в одном глазу. — Я желаю тебе счастья. — Ладно. Ты дашь мне деньги, и что потом? Как же мой брат? Чем мне заняться? Ты ведь не можешь вечно содержать меня. У меня даже образования нет, на работу толковую не устроиться. — Твой брат достаточно взрослый, чтобы прожить без юбки сестры. Или возьми его с собой. Кэти громко хмыкнула. — План так себе, если честно. — Ты хочешь, чтобы я придумал хороший план в половину второго ночи? Пока мне важно, чтобы ты была жива. Кэти больше ничего не сказала, повернувшись ко мне спиной. Но я услышал тихое «спасибо», когда она устраивалась поудобнее. — Ты ведь ещё хочешь выучиться на магозоолога? — спросил я, и Кэти повернулась. — Да, но… — Во Франции есть хорошая программа. Если ты хорошо сдашь вступительные экзамены, то сможешь учиться бесплатно и получать хорошую стипендию. Там даже есть программа стажировки на время учёбы. Как закончишь, то сразу сможешь получить работу. Если, конечно, постараешься. Но я в тебе не сомневаюсь. — Ты представляешь, сколько стоят подготовительные курсы? А проживание на это время? — По голосу я понял, что она и в ужасе, и в восторге от этой мысли. — Курсы начинаются в октябре, мне придётся до самого мая на них ходить, чтобы сдать экзамены на отлично. — Не проблема. Если ты хочешь. — Мерлин, Драко! — Она резко села. — Ты не шутишь? — Не шучу. А теперь давай, спи. Она быстро — быстрее, чем я мог среагировать — оказалась рядом и коротко поцеловала в губы. А когда отстранилась, то прошептала: — Спокойной ночи.*
Я лежу в постели, явственно помня, что засыпал на диване. Вчерашний вечер был воплощением кошмара? Но, повернувшись, увидел Кэти. Рука её лежит поперёк моей груди, она тихо посапывает, уткнувшись лицом в подушку, торчат только бирюзовые волосы. Телефон, лежащий на столике, безмолвствует. Я прикрыл глаза, предвкушая, что ещё мгновение — и раздастся трель будильника. Шли минуты, но было тихо. Когда взял телефон в руки, то понял почему. Он выключен. Неужели села батарейка? Резко сев в постели, я нашарил на полу наручные часы. Половина одиннадцатого. — Твою же мать! Кэти дёрнулась и мгновенно проснулась. — Зачем так орать? — сонно пробормотала она, натягивая одеяло. Пока я метался по комнате, надевая одновременно и рубашку, и брюки, Кэти лениво перевернулась на спину и приподнялась на локтях. — Ты что делаешь? — Конкретно опаздываю на работу! Прихватив галстук, я метнулся в ванную. Когда вернулся в комнату, Кэти лежала в той же позе и с недоумением глядела на меня. — Что? — раздражённо рявкнул я. Но взял себя в руки. Она, конечно, тут ни при чём. Я и раньше опаздывал, на минуту, две или пять. Но чтобы так сильно — никогда, и это выбило из колеи. — Какая работа, ты чокнулся? — Она сощурилась и опустила голову на подушку. — Сегодня суббота. Твой телефон заорал в семь утра, ты даже не пошевелился. Я его и вырубила. Ты вчера был такой уставший, что я не решилась тебя будить. — Кэти… Я набрал воздуха в грудь, но тут же выпустил его. Кэти виновато свела брови. — Чёрт, прости! Я не знала, что ты и по субботам работаешь. — Я всегда работаю. Всегда. Желание наорать на неё рассеялось так же быстро, как и вспыхнуло; накатило бессилие. Я махнул рукой и вышел из комнаты, не желая оставаться в квартире больше ни минуты. Кот, заметив меня в гостиной, потянулся на диване и моргнул. Я послал ему укоряющий взгляд. Кот заурчал. Вчера мы со Стюартом договорились встретиться в отделе и отправиться в лабораторию за результатами по отпечаткам Купера. Наверное, он позвонил мне ни один десяток раз. А может, и Грейнджер тоже? Хотя я не представляю, как после всего произошедшего мы будем вести обычные рабочие диалоги. Может, она и вовсе бросит дело, решив, что оно не имеет для неё значения, как и было изначально. Смерть Софи Палмер для Грейнджер — прикрытие, не более, и мне вдруг чертовски захотелось, чтобы всё обстояло именно так и сейчас. Чтобы нашлась причина укорить её в цинизме и безразличии. Включив телефон, уже ступив на улицу и направившись к переулку, откуда можно трансгрессировать, я обнаружил, что прав только в отношении Стюарта. Напарник звонил с половины девятого утра, и звонков набралось пару десятков. Сообщения тоже были, и тоже только от него. Но прочитать их не успел, телефон снова зазвонил. — Эй, Драко, где тебя черти носят? — мгновенно загремела трубка. — Я сто раз пытался до тебя дозвониться, твой телефон… — Сел заряд, Стюарт, — поспешил объясниться я. — Проспал. Я уже в пути, скоро буду в отделе. — Я не в отделе, а в музее Магии. Вернее, возле него, вышел перекурить и тебе позвонить. Утром, пока тебя ждал, заявилась Грейнджер с результатами экспертизы по отпечаткам Купера. Они совпали с теми частичными, с картины с птицей. Я даже кофе допить не успел, а она уже умудрилась их забрать! — Она спрашивала обо мне? Сердце вдруг сильно забилось. Подняв глаза к светло-серому пасмурному небу, я не заметил здоровенной лужи и с размаху вступил в неё. — М-м, нет, если честно. Она сказала, что надо ехать в музей. Купер как ни в чём не бывало пришёл на работу, представь? — Чёрт… — Я тряхнул ногой, словно это могло высушить промокший ботинок. Проходящая мимо девчонка, закутанная в пальто, усмехнулась, глядя на меня. — Как так? Его обвинили в краже. — Но ведь ничего не было доказано. До сегодняшнего дня. — Голос его немного повеселел. — Когда мы предъявили результаты по отпечаткам, его взяли под стражу и увели в Министерство. Видел бы ты рожу директора музея! Тут сейчас целая толпа экспертов. Грейнджер, кажется, намерена перерыть всю библиотеку. Я ощутил укол — то ли зависти, то ли несправедливости, то ли совести. Я должен быть там с самого начала, а теперь чувствую себя бесполезным. Грейнджер не посчитала нужным даже написать сообщение. — Ладно, буду в музее минут через пять, — бросил я и уже хотел отключиться, как напарник снова заговорил: — Погоди. Загляни сначала в отдел, там с утра тебя какой-то мужик искал, хотел передать письмо. — Что за мужик? — Я скользнул в переулок незамеченным и замер. — Как он выглядел? Что за письмо? — Не знаю, приятель, он не представился, но настойчиво спрашивал о тебе. Он оставил конверт в кабинете, на нём написано только твоё имя. Выглядел… Не знаю. Обычно. Я его никогда не видел. — Старик? — Не, молодой. Сказал, что это срочно, — отозвался напарник. — Мне кажется, этот парень из внутренних. Я мельком видел его значок, когда он доставал конверт из пиджака. Он ждал тебя минут десять, пока не пришла Грейнджер. Наверное, хотел передать лично в руки. — А Грейнджер как отреагировала? — Никак. Глянула на него, и он сразу ушёл. Даже не спросила, кто это и зачем приходил. Ладно, жду тебя в музее. Он отключился. Капля довольства от новости, что Купер попался, потонула в море беспокойства. Без сомнений, это посланник Картера. Наверняка он хотел ответа, готов ли я поработать на него, разузнать, что на самом деле задумала Грейнджер. Перед глазами встало её лицо, располосованное гневом. Была бы ситуация иной и произошла бы пару недель назад, я, не раздумывая, согласился бы на предложение. Но дело не в Грейнджер, не в её лжи и не в нашей ссоре, наверняка последней. Дело в Картере. В том отвращении, которое я к нему испытываю, особенно понимая, почему это предложение адресовано именно мне. Пусть близкое сотрудничество с его целью и стоит на первом месте в списке этих причин, но не последний пункт — я сам. То, кем Картер меня считает. Предателем, скользким типом, тем, кто ради выгоды пойдёт по головам, лишь бы пробиться повыше. Таков мой отец, и Картер предположил, что яблоко не так уж далеко укатилось от яблони, тем более, учитывая моё положение. Но Картер кое-чего не учёл. В отличие от отца, у меня остались крохи самоуважения. После вчерашнего думалось, что никакое действие не способно вывести из замкнутого круга, и каждый шаг будет только приближать к тому, от чего я пытаюсь уйти. Но никогда так сильно, как сейчас, я не хотел быть прежним, не хотел быть своим отцом. Что это, если не шанс? Настойчивость Картера разбудила злость, укрепила желание вырваться за пределы тех рамок, в которые угодил. Он ошибся во мне. Пусть Поттер и Уизли думают, что хотят. Пусть меня выкинули из расследования. Пусть Грейнджер ненавидит и считает монстром после сказанного. Я бы предпочёл не выбирать вовсе, но если выбор сделать нужно, то компания Поттера имеет преимущество. И Грейнджер тоже. Хотя бы потому, что старалась увидеть во мне что-то хорошее, а не только прошлые грехи. В субботу в отделе было тише обычного. Работа по выходным — обычное дело, но многие рядовые сотрудники в это время сидели дома с семьями, а здесь торчали только отъявленные трудоголики и те отдельные кадры, которые являлись необходимыми для беспрерывного функционирования отдела, вроде работников лаборатории или хранилища вещдоков. Поднявшись на этаж, я обнаружил его пустым. Бросил взгляд в другой конец коридора, туда, где располагался кабинет Форда. Дверь чуть-чуть приоткрыта. Интересно, выяснил ли Поттер, почему Форд вчера не явился на собрание? Обычно он тоже здесь в выходные дни, редко, если того требуют обстоятельства — его помощница. Подумать толком об этом не успел, внимание сосредоточилось на конверте, лежащем на столе. Как и сказал Стюарт, на нём обозначено только моё имя. Вскрывая его, я предчувствовал беду. На куске пергамента нацарапано всего пару строк. Картер спрашивал о моём решении, а также просил написать его на обратной стороне и передать агенту, который принёс конверт. Начеркав на обратной стороне вежливый, как мне думалось, ответ, я положил пергамент обратно, запечатал волшебной палочкой и зачеркнул своё имя, приписав ниже «агенту Картеру». Вышел из кабинета, чтобы отнести конверт помощнице Форда — так выйдет быстрее, да и отдел по связям с департаментами Министерства сегодня не работает. Обыкновенно Нэнси только принимала почту и разносила её по кабинетам или отдавала на месте, в приёмной. Иногда, очень редко, если хорошо попросить, она могла захватить письмо-другое вместе с той корреспонденцией, что отправляла в Министерство по поручению Форда. Но теперь Нэнси заменяла Стейси. Работает ли она по субботам и удастся ли с ней договориться? Но с отвращением подумал, что, скорее всего, на месте окажется только Форд. На осторожный стук в дверь откликнулся женский голос, и я с облегчением выдохнул. Стейси, взмыленная, сидела за столом и явно испытывала проблемы. — Привет. Начальник у себя? Она подняла голову. Синяки под глазами на бледной коже выделялись так явственно, что сразу стало понятно — эта работа ей не по зубам. — Нет, он отбыл в Министерство минут тридцать назад, — ответила она с честностью попавшего в безнадёжную ситуацию. Стейси снова опустила взгляд на бумаги. Я подошёл к столу, глянув на дверь Форда, будто он может выскочить оттуда. — Что, проблемы в раю? — Я кивнул на бумаги, сплошь исчерканные заполненными таблицами. — Вчера пришли документы на подпись мистеру Форду, — таким тоном, будто вот-вот заплачет, проговорила Стейси. — Часть он подписал, а про эти я забыла! Отложила, чтобы не запутаться. А когда вспомнила сегодня, то он уже ушёл, что мне теперь делать? Документы должны быть в департаменте сегодня, а я понятия не имею, вернётся ли он. Я обошёл стол, выдвинул один из ящиков. Нэнси тоже не славилась расторопностью, но ей удавалось справляться с работой так, что Форду почти не в чем было её упрекнуть. О кое-каких её секретах знал и я. Пошарив в глубине ящика, в той части, которая оставалась наполовину скрытой столешницей, я достал небольшую коробочку, которая часто спасала её в такие моменты. — Знаешь, что это? — Я открыл коробочку и показал ей предмет, похожий на дверную ручку. — Это называется… Эм, факсимиле. Вроде бы. Магловская штука… Не суть. В общем, типа печати, уяснила? С подписью мистера Форда. Просто штампуешь, где надо, и всё. Только не увлекайся. Но если вчера он что-то подписывал, то, наверное, не заметит. Стейси подняла взгляд, полный благодарности. — Откуда ты знаешь об этой штуке? — Работа твоей предшественницы. Ошибки иногда случаются, так что не стоит лить из-за этого слёзы. — Спасибо… Ты что-то хотел? Мистер Форд ведь не сказал, когда вернётся, так что я могу записать. Она засуетилась, перекладывая бумаги. — Нет, я к тебе. Сможешь отправить это в отдел внутренних расследований? — Я протянул ей конверт. — Отдел по связям сегодня не работает, а тащиться туда самому у меня нет времени. — Конечно, — деловито ответила она и приняла конверт, задержав взгляд на перечёркнутой надписи «детективу Д. Малфою». — Только поскорее, если можно. Это срочно. — Хорошо. — Она кивнула и улыбнулась. — Ещё раз спасибо за помощь. Мы распрощались, и я поспешил к каминам, чтобы оттуда попасть в музей Магии, где Стюарт сидит в компании Грейнджер и вряд ли это приносит ему удовольствие. Жаль, что нет возможности увидеть морду Картера, когда он получит отказ. Наверное, он не сомневался, что я соглашусь поработать на него, соблазнившись призрачной надеждой вылезти из шкуры детектива и шансом на хоть какую-то приличную карьеру. В просторном холле музея было тихо, но прямо у каминов стояли двое в защитной форме мракоборцев. Закрыт ли музей или просто нет посетителей, но у входа, на другом конце холла, тоже маячили два мракоборца. Странно, что камины не перекрыты. Мракоборцы мгновенно перегородили мне дорогу, но не успели и слова сказать, как я достал значок. — Успокойтесь, ребята. Моя команда сейчас ведёт проверку в библиотеке. Один из мракоборцев, тот, что повыше, не глядя на меня, достал палочку и коснулся ею значка. Кончик палочки моргнул зелёным — это означало, что значок настоящий и действителен, и я являюсь его хозяином, — и он кивнул. Обычная проверка, но нутро всё равно сжалось. Терпеть не могу такие моменты. Каждый раз кажется, что я не имею права носить значок, что сам мой вид подозрительный, что это ошибка. Что кончик палочки покажет вместо зелёного красный — и тогда прощай, работа, да здравствует небытие. — Детектив Драко Малфой, специальный отдел департамента правопорядка, номер значка два-два-ноль-девять-восемь-семь, — произнёс другой. — Нас предупредил ваш коллега. Он посмотрел на стойку администратора, где сидела испуганная женщина, та самая, что была здесь в самое первое наше появление. Теперь она не пыталась расспрашивать о том, что случилось. Она так смотрела на мракоборцев, будто они явились сюда по её душу. Глядя на мрачных типов с палочками в руках, я мог понять её испуг. Заметив обращённый к ней взгляд, женщина вскочила с места. Мракоборец попросил её проводить меня в библиотеку. Та, молча кивнув, зашагала к дверям, ведущим к лестницам. В библиотеке творилась суета. Никого из работников не видно, очевидно, их попросили покинуть место возможного преступления. Зато людей в защитных масках, перчатках и с палочками, снующих между высоченных стеллажей — человек двадцать, не меньше. Возле дверей, ведущих в кабинет Купера, я увидел Грейнджер. Строгая юбка ниже колена, белая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, туфли на высоченных каблуках, волосы — убраны в пучок на макушке. Она болтает с каким-то типом в деловом костюме, он ниже её на целую голову. Что ж, выглядит она обычно, и, судя по виду, между ними происходит обыкновенный рабочий диалог. Ничто не говорило, что вчера с ней случилась настоящая истерика. Ни лицо, ни жесты — ничего не выдало возможного напряжения. Тут она словно почувствовала на себе взгляд и повернулась. Наши взгляды встретились, и её безразличное выражение лица не изменилось. Более того, она задержала взгляд всего на пару секунд и даже не стала прерывать беседы. — Драко, ну наконец-то! — раздался голос напарника откуда-то справа. Я увидел его между стеллажей, он торопился в мою сторону. — Ты проспал, поверить не могу. Он приблизился и тоже глянул на Грейнджер. — Что тут происходит? — Эксперты проверяют самые ценные экспонаты. Начали с семи фолиантов, которые были пожертвованы музею в этом году. Это мне сказал тот парень. — Он указал на мужчину в маске и перчатках. Он раздавал распоряжения остальным. — Они работают над этим прямо сейчас. Им там организовали место. Идея проверить те самые редкие семь фолиантов была моей, и я вдруг снова ощутил себя вышвырнутым. Но удалось подавить это чувство — в конце концов, дело поручено не Грейнджер, а мне и Стюарту, и это она гостья. — Вы ещё не говорили? Напарник стрельнул взглядом в сторону Грейнджер. Она всё ещё болтала с незнакомым типом. — Нет. — Так что это было за письмо утром? — Ничего важного на самом деле. А кто этот мужик? Который с Грейнджер разговаривает. — Помощник заместителя директора музея, — тут же отрапортовал Стюарт. — Злобный тип. Разговаривал так, будто это мы виноваты. — Но говорить с Грейнджер доставляет ему удовольствие, — заметил я, глядя на их спокойную беседу. Изредка они улыбались друг другу, разговор казался непринуждённым. — Тоже мне… Пойду поздороваюсь. Стюарт хмыкнул, а я решительно направился к ней, пытаясь настроиться на мысль, что Грейнджер поступила мерзко, не отправив даже сообщения о том, что намерена делать. — Детектив Малфой. Я протянул руку, и низкорослый тип, заметно помрачнев, пожал её. — Рейнард Бэнкс, помощник заместителя директора музея. Ну и переполох вы тут устроили, парни. Так что, действительно есть подозрения, что наш Купер дел натворил? — Вы с мисс Грейнджер так обстоятельно беседовали, неужели она не рассказала? Я перевёл взгляд на Грейнджер. Она тоже смотрела на меня, и весь её вид говорил о готовности врезать. — Да, конечно. Просто не верится. Вы тут поаккуратнее, вряд ли департамент сможет расплатиться, если вы тут что-то испортите. — Он издал нервный смешок. — Поговорим позже, мисс Грейнджер. Он ушёл, и Грейнджер была намерена поступить так же. Но вдруг притормозила и холодно заметила: — Ты проспал. Я старался смотреть чуть выше её глаз, но чуял, какая от них исходит злость. — Сегодня грёбаная суббота. Я не обязан выходить на работу. Ты мне в этом деле уж точно не указ. — Так чего тогда притащился? — процедила Грейнджер самым ядовитым тоном, который я от неё слышал. И будто какая-то сила оттащила меня в прошлое, когда общение для нас было вынужденной мерой. Все эти слова, выцеженные сквозь зубы, саркастичные ухмылки и презрительное закатывание глаз — вот как проходили наши встречи. Я отвык от её каменной маски, отвык от грубости, отвык от такого взгляда — как на чужого человека. Как на врага. Как на того, кто мешается ей под ногами. — Притащился, потому что это моё дело. Моё и Стюарта, — твёрдо произнёс я, и она опустила взгляд. — Могла бы отправить сообщение. — Ты, очевидно, занимался чем-то другим, раз позволил себе… — Взгляд Грейнджер словно примёрз к точке где-то на моей груди, она моргнула. — Раз позволил себе опоздать. Миллер звонил тебе. Телефон был выключен. Я тоже посмотрел вниз — понять, что она там увидела, на миг с ужасом подумав, что не заметил пятна на рубашке. Но нет, куда хуже. На тёмной ткани галстука отчётливо виден короткий бирюзовый волос. Я вдруг подумал, что это просто смешно, просто нелепо — ситуация, которая может произойти только в какой-нибудь вшивой мелодраме. На мгновение я различил в её лице горечь, промелькнувшую лишь тенью. — Ничего не было. Ничего, клянусь. Грейнджер криво ухмыльнулась, а взгляд стал ещё более холодным. — А мне какое до этого дело? — тихо, почти не разжимая губ, произнесла она. — Мне не нужны объяснения. Мне всё равно, с кем ты провёл ночь. Это последняя капля. Я схватил Грейнджер за руку и быстро, что она даже пикнуть не успела, приоткрыл дверь кабинета Купера, затолкал её внутрь и шагнул следом. И перед тем, как дверь закрылась, я заметил Стюарта, который только и успел открыть рот от удивления. — Какого чёрта ты себе позволяешь? — пролаяла Грейнджер. С тех пор, как мы были здесь с напарником, кабинет не поменялся; но главное то, что здесь никого нет. Грейнджер стояла спиной к столу, заваленному бумагами и книгами. Мне вдруг вспомнилась её дурацкая привычка сидеть на столах, будто стулья для неё слишком банальны. Вот сейчас она сядет на его край и улыбнётся. «Может, выпьем кофе?» Но нет. Грейнджер решительно шагнула вперёд, но не решилась оттолкнуть меня. Она так и замерла, глубоко дыша. Её грудь под рубашкой то и дело вздымалась. Может, начнёт кричать? Разумеется, нет. Она не позволит себе устроить истерику. Не сейчас, когда здесь находится куча её подчинённых. — Плевать? — Я сделал шаг к ней. — И давно ли? Ты злишься, но ведь знаешь, что вчера я был прав. Ты не должна была ходить к ней. Ты… — Вот, значит, как? Не должна? Ты не особенно думал, чего не должен делать ты. Я рассказала о родителях, потому что думала, что именно ты тот человек, кто никогда не использует это против меня. Я думала, ты поймёшь меня. Понимаешь меня. Но… — Значит, я ошибся? Значит, ты имеешь право решать за других? Нет, дело тут не в родителях, а в тебе. Я знаю, в глубине души ты понимаешь, что я прав. — Иди к чёрту. Мне плевать на то, что ты говоришь. Она снова, совсем как вчера, отступила на шаг, метнув взгляд на дверь. Но, в отличие от вчерашнего дня, её бёдра тут же упёрлись в край стола. Отступать некуда. — Ты же не врёшь сама себе? — Кто ты такой, Малфой? Кто ты такой, чтобы лезть ко мне в душу? — Ты сама меня туда впустила, хоть я и не напрашивался. — Господи, прекрати нести всю эту чушь. — Если это чушь, то зачем ты трепалась о доверии? — Мне казалось, что это возможно между нами. Но… — Но вчера ты доказала, что не доверяешь мне. Что ж, причины у тебя есть, но ведь и ты не без греха. Постоянно ищешь какие-то лазейки, чёрт… Ты действительно веришь, что я тебя предал? После всего? Я сделал ещё шаг и оказался прямо перед ней, лицом к лицу. Я даже чувствовал тепло её тела. Она прикрыла глаза, задышав ещё чуть чаще. Руки, скрещённые теперь на груди, затряслись. Неужели я вызываю у неё такую реакцию? Она действительно боится? Или её так трясёт от неприязни? — Отойди от меня, — не открывая глаз, сказала она. — Отойди, Малфой. — Нет, Грейнджер. Она открыла глаза и смело глянула мне в лицо. — Тебе всё мало, да? Мне кажется, тебе есть с кем поговорить. Отвали от меня, ясно тебе или нет? — Слушай, это полная хрень! Я пошёл в Лютный за Флетчером, но не нашёл его. И… Чёрт. Я встретил её и привёл к себе, чтобы не допустить убийства. Один из копов, которые были в доках, узнал Кэти в «Виверне» во время облавы по делу о наркотиках. Просьба Люси, я говорил тебе. Её зажали ночью в каком-то вонючем углу, вспороли руку, но закончить дело не успели. Я не мог оставить её там. Я не хочу брать на себя ответственность за её смерть, если… — Я не стал заканчивать. — Между нами ничего не было. — Ладно, — выдохнула она и отвернулась. — Пусть так. И что? Это по-прежнему меня не касается. Если тебе стало легче, когда ты рассказал, то… — Грейнджер. — Я коснулся её подбородка и повернул на себя, чтобы видеть глаза. Она дёрнула головой, словно непослушная кобылица, и снова отвела взгляд. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Она медленно повернулась, глядя исподлобья. — Мы наговорили друг другу многое, чего говорить не стоило, — тихо произнёс я. — Мы постоянно делаем это. Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, но за правду я извиняться не буду. Просто признай, что я прав, и конфликт будет исчерпан. — Тебе жаль. — Её губы скривились. — Я лучше отрежу себе язык, чем признаюсь в подобном. А знаешь, мне тоже пришлось о многом пожалеть. О слишком многих вещах, которые касаются тебя. — Могу себе представить. Ладно… Если ты действительно считаешь, что я перед тобой виноват, что я не прав, если тебе действительно плевать, просто скажи, что между нами ничего нет и не было. Скажи, что нам больше не по пути, Грейнджер, и я отстану. Она по-прежнему тяжело дышала — я чувствовал её дыхание на своей щеке. Но холодный взгляд ничуть не изменился, не проскользнуло ни капли прежнего тепла. — Наш поцелуй, Малфой, — жёстко произнесла она и усмехнулась. — Знаешь, это просто поцелуй. Хочу, чтобы ты знал. Я была пьяна и расстроена. Всего лишь минутная слабость. На твоём месте мог оказаться кто угодно. Хочешь знать, почему я ни о чём не жалею? Потому что это для меня ничего не значит. И в этот момент она резко оттолкнула меня. Противиться я не стал. Слова произнесены, они повисли между нами в ожидании продолжения. Но продолжения не будет, всё закончилось, здесь и сейчас. То, с каким гневом, с каким ядом она произнесла эту речь, означало бесповоротное прощание. Я знаю, что она лжёт о поцелуе, просто интуитивно. Но ещё знаю, что она хотела посильнее задеть меня, окончательно поставить точку именно таким способом — показать полное безразличие. Очевидно, Грейнджер всё для себя решила. Она прошагала к двери мимо меня. — Ты как-то сказал, что я сама от всего отказалась, — сказала она мне в спину. — Может, ты прав. А ещё говорил, что у тебя всё отобрали. Так вот это точно неправда. Ты сам всё проебал, Малфой. Сам. И она вышла из кабинета, тихо затворив за собой дверь. Я ещё некоторое время постоял, обдумывая эту мысль. И решил, что она не так уж и не права.
