Пятеро в молчании

      Понадобилось время, чтобы понять: звон в ушах — звонок мобильного телефона. С другой стороны кровати зашевелилась Кэти, что-то пробормотала. В спальне ещё темно. Нашарив телефон, я понял две вещи: сейчас почти три часа ночи, а звонок, раздирающий тишину квартиры, поступает с неизвестного номера. В мыслях сразу вспыхнули зловещие образы, ни к чему конкретному не относящиеся, ведь ни один здравомыслящий человек не станет звонить другому в три часа ночи ради праздной болтовни.       — Малфой, кто говорит?       — Э-э… Это Морган. Из Кентербери.       Поразмыслив над этим секунду или две, я ещё раз глянул на экран телефона. Нет, глаза не обманули — действительно почти три часа, да и за окном стоит темнота.       — У нас с Кентом разные часовые пояса?       — Что? — Голос в трубке стал взволнованным.       — Время, говорю, видел?       Я вышел из спальни, чтобы не тревожить сон Кэти. Прохлада гостиной взбодрила.       — Понимаю, что звоню поздно, но после нашей встречи я просматривал документы и… Погоди. — Послышался шум проезжающей машины. — Я нечаянно наткнулся на ориентировку, которая была составлена от имени Гермионы Грейнджер, сотрудницы специального отдела управления столичной полиции. Она звонила по поводу убийства в доме Бристоу. Вы ищете угнанную машину, верно?       Подобралось недоброе предчувствие. «Нечаянно наткнулся» — интересная формулировка фразы «искал и нашёл». Такая ерунда, как розыск авто, явно не входит в круг его обязанностей. Он проверял нас и пытался выяснить хоть что-то.       — Верно.       — Там указано, что она разыскивается и в Лондоне, и у нас. Я позвонил приятелю из столичного управления и попросил сообщить, если будет какая-то информация.       — Вот как. И зачем? Твоей помощи никто не просил. Если что-то станет известно, нам сообщат напрямую.       — Ага, значит, вы ещё не в курсе. — Голос Моргана стал более уверенным. — Наверное, до вас эта информация дойдёт только к утру. Пару часов назад один из патрульных в Лондоне заметил похожую машину и…       — Где?       Я услышал в собственном голосе волнение и мгновенно об этом пожалел. Но застучавшее сердце заглушило всякое беспокойство.       — В Бетнал Грин, — тут же ответил он. — Это говорит о чём-то?       Мысли понеслись галопом, от сна и следа не осталось. В Бетнал Грин находится целый волшебный район. То, что Остин ошивается где-то поблизости, показалось вещью естественной, даже предсказуемой. Может, пытается найти там укрытие?       — Пришли адрес в сообщении, — сказал я, уже выискивая в темноте гостиной джинсы.       Да, это может быть отвлекающим манёвром. Да, это может ничего не стоить. Но не проверить такую зацепку я просто не могу. И хотел уже отключиться, как в трубке снова раздался голос Моргана:       — Это ведь связано с убийством в доме Бристоу.       Не вопрос, а утверждение. Похоже, Моргана с самого утра жгло разочарование от упущенного дела. До меня наконец дошло, почему он был настолько любезен, чтобы позвонить с этой новостью.       — Хочешь, чтобы я держал в курсе? — спросил я, уже успев влезть в одну штанину.       — Ты намерен прямо сейчас выдвинуться за этой машиной, так? — Его голос стал напряжённым, а тон въедливым.       — С чего ты взял?       — Приехать из Лондона в Кентербери, чтобы забрать папку, — хмыкнул он. — Видимо, это дело для тебя очень важно.       — Слушай…       — Водитель и есть убийца? — перебил он. — Я вот только не пойму, как это вы так быстро…       — Я не имею права обсуждать это, — резко обрубил я, и трубка смолкла. — Пришли адрес в сообщении.       — Пришлю, если возьмёшь с собой. В противном случае узнаешь адрес утром.       Сукин сын. Он, конечно, не знает, что завтра меня должны отстранить. Не знает, до какой степени мне осточертело это дело и как сильно хочется поймать Остина.       — Пока доберёшься, уже и наступит утро, — ответил я спокойно. — Тем более, эта наводка может ничего не стоить. И…       — Я сейчас стою и смотрю на эту машину.       Я замер, как был — пытаясь застегнуть джинсы.       — Серая «тойота» с наклейкой «Арсенал» на двери.       — Ты… что?       — Как только мне позвонили из Лондона, я сразу же приехал сюда, — с нескрываемым налётом самодовольства сказал Морган. — Если ты сейчас откажешься от этого… Скажем, сотрудничества, то я сяду в машину и вернусь в Кентербери. Нужное авто стоит аккурат под знаком запрета на парковку, и я полагаю, что это не случайность. Да, может, эта наводка ничего и не стоит. Но утром, когда новости до тебя дойдут, машину эвакуируют, а убийца может сбежать.       Я молчал, поражённый его хваткой. Морган мне сразу не понравился. Его, конечно, задело, что дело передали чёрт знает кому без объяснения причины. Похоже, первое впечатление не стало обманчивым, и я был полностью согласен с Грейнджер, которая описала его не иначе как «козёл».       — Я не требую участия, — продолжил Морган, не получив ответа. — Не буду требовать, чтобы ты рассказал, как в доме с целыми замками и окнами оказался труп, причём не первой свежести. И я не буду спрашивать, как так вышло, что некий анонимный звонок об этом трупе поступил точно в тот же день, что и ваша ориентировка. Я просто хочу помочь.       — Странные у тебя методы помощи, — с сомнением сказал я, рыская взглядом по комнате в поисках футболки. — Больше смахивает на шантаж.       В трубке раздалось хмыканье.       — Называй как хочешь. Сейчас мы не при исполнении.       — Допустим, я согласен на это условие. Жду адрес.       Тратить время на споры глупо, и мы оба это понимаем.       Когда пришло сообщение с адресом, как оказалось, гостиницы, я перенаправил его и набрал номер. Если дело выгорит и на месте действительно обнаружится Остин, то одного человека, пусть и полицейского, может быть недостаточно. Нужен тот, кто в курсе происходящего.       — Что случилось? — раздался в трубке бодрый, но напряжённый голос напарника. — От тебя пришло какое-то странное сообщение.       — Не спишь?       — Драко, что случилось? Что за адрес?       — Это наводка на Остина. Ты в деле?       — Что? — гаркнул он, и я отвёл руку с телефоном от уха и поморщился. — Ты серьёзно? Как? Откуда?       — Не поверишь, но от Моргана.       — Морган... Из Кента который?       — Именно. Он сейчас в Лондоне, в Бетнал Грин. Стоит прямо перед той самой машиной. Подробнее позже расскажу. Так ты…       — Разумеется, в деле!       Послышался глухой взволнованный женский голос. Стюарт что-то ответил, отведя телефон ото рта.       — Это Лола с тобой? — спросил я, невольно ухмыльнувшись, и получил положительный ответ. Почему-то этот простой факт, что напарник обзавёлся подругой и ей была именно Лола, разлился в груди теплом. — Передай ей мои извинения за беспокойство. Как скоро сможешь добраться до места? Лола сможет тебе помочь?       Он снова отвёл трубку. Лола что-то говорила.       — Да, она будет рада помочь, — наконец ответил напарник. — Через пятнадцать минут, окей?       — Отлично. Я уже выдвигаюсь.       — А мисс Гермионе ты позвонил? — спросил он, когда я уже хотел отключиться.       — Нет.       — Почему?       Его вопрос прозвучал немного рассеянно, как бы вскользь. Выхваченный из сна неожиданным звонком, я даже не успел о ней толком подумать.       — Она не любит, когда её беспокоят по ночам.       Одевшись, проверив палочку и прихватив ключи, минуты через две я уже вышел на улицу. В лицо сразу брызнула лёгкая морось. Где-то неподалёку, наверное, возле паба, орала невидимая пьяная толпа. Вот ещё стою на заднем дворе Грейнджер, а вот уже шагаю по асфальтированной дороге под светом редких фонарей, разбрызгивая лужи — будто даже глазом моргнуть не успел.       Мысли, скачущие галопом, то и дело возвращали к последнему вопросу напарника, чёрт бы его побрал. Я старался отодвинуть Грейнджер на задний план, но о том, что происходило между ней и Уизли после моего ухода, не думать уже не получалось. Я понял, что задумал Уизли. Очевидно, прислушался к сестре, которая посоветовала успокоиться и не наседать на Грейнджер, а ещё принять тот факт, что я никуда исчезать не собираюсь — пока что. Другого объяснения его неожиданному спокойствию у меня нет. Зато есть чувство: если даже напрямую заявить, что мы переспали, Уизли бы нашёл логичное оправдание, типа: «Малфой её заколдовал» или ещё что похуже.       Но на мгновение представил: и обществу, и Министерству совершенно плевать на личную жизнь героев войны, Уизли окончательно отваливается, а Грейнджер твёрдо уверена, что нет для неё лучшей партии, чем Драко Малфой. Что тогда? И на то же мгновение, не менее тревожное, подумал, что именно это постоянное противостояние кому-то или чему-то играет первостепенную роль. Именно желание что-то доказать, вопреки всему вырваться из существующей реальности — вот что связывает нас. Если противостояния не будет, то не будет никаких «Малфой и Грейнджер». И если бы жизнь сложилась по-другому, то друг в друге не было бы никакой нужды. Не будь войны, отец не попал бы в Азкабан, а мать не уехала в другую страну, и жизнь шла бы своим чередом по намеченному плану. Я бы не пережил весь тот кошмар, который пришлось пережить — чтобы стать кем-то другим, чтобы понять кое-что важное о самом себе и других. Чтобы посмотреть на мир, в конце концов, открытыми глазами. Не будь прошлого, и будущее, теперь неясное, сложилось бы совсем иначе.       «Разве не забавно, что у нас есть только настоящее?» — зазвенел в голове голос Грейнджер перед тем, как подхватила удушливая волна трансгрессии.       Сориентироваться на месте было просто. Морган уточнил, что гостиница находится на той же улице, что и станция метро Бетнал Грин, стоит только пройти вверх по Роман-роуд. На это потребовалось не больше десяти минут. Стоящие стенка к стенке дома вдоль по улице выглядят как пёстрое полотно, наспех сшитое из разных кусков: некоторые из голого кирпича, другие — покрашенные или оштукатуренные. Первые этажи закрывают ребристые рольставни, щедро изрисованные граффити. Редкими маячками светятся золотистые квадраты окон. Что в такую позднюю ночь заставляет нормальных людей хранить бдение?       На противоположной стороне улицы я увидел тёмную фигуру. На фоне исписанной стены её видно очень чётко. Когда остановился возле двери с простецкой белой вывеской — «ночлег и завтрак», — фигура взмахнула рукой. Я оглянулся в поисках авто, на котором, возможно, до этого времени рассекал Остин. Чуть дальше стояли несколько машин, а за ними, прямо под знаком «парковка запрещена», я её и увидел. Как и то, что рядом находится вход в ещё одну гостиницу, чуть более приличную на вид. Заведение со светящейся вывеской — название составлено из маленьких лампочек — я принял за кафе. Жестом дав понять, чтобы Морган подождал, прошёл к машине и оглядел её. Старая «тойота» серого цвета, и что примечательно — с заляпанными номерами. Не так, чтобы уж совсем не разглядеть, но издалека это было бы проблематично. Наклейку «Арсенала» попытались ободрать, но не очень успешно. Я заглянул внутрь через стекло. На переднем сидении пустая упаковка из-под чипсов, а на задних если что-то и есть, то не разглядеть. В кармане нашёлся старый чек за кофе, а вот ручки, чтобы переписать номер машины, не оказалось.       Морган оттолкнулся от стены, когда я приблизился, и шагнул в пятно света фонаря. Он выглядит гораздо старше, чем запомнился. Он протянул руку, которую я с неохотой пожал, держа в мыслях сказанное им по телефону.       — Есть ручка или карандаш?       — В машине точно есть, но… Минуту… — Морган залез во внутренний карман и достал огрызок карандаша. — Пойдёт?       Я переписал номер на чек и убрал его в карман джинсов. Морган достал пачку сигарет, закурил, и когда я вернул ему огрызок, то сказал:       — Она?       — Ты же видел описание. Очевидно, она.       — Ясно. А ты где-то неподалёку был? Метро ведь уже не работает.       В воздух взвился серый дым. Морган затянулся, неотрывно глядя на меня.       — Типа того. Подождём моего напарника. Если дело верное, то помощь не помешает.       — Я тут осмотрелся. Окна обеих гостиниц выходят на другую сторону, туда можно попасть через Хартли-стрит, вроде так называется. — Морган, затянувшись, сделал в воздухе широкий круговой жест, показывая путь обхода. — Оттуда дорожка ведёт аккурат к этой. — Он махнул в сторону дешёвой белой вывески. — И другую тоже немного цепляет. Обзор неплохой. Долго напарника ждать? Откуда он едет?       — Ждать недолго. — Я глянул на руку, где должны быть часы, но понял, что оставил их дома.       — Десять минут четвёртого, — сказал он, сделал ещё пару затяжек и щелчком отправил окурок в сторону. Ещё несколько секунд оранжевый уголёк тлел в темноте, а затем потух. — Извини, что потревожил так поздно. Но я подумал, это того стоит.       Тон его переменился. Если по телефону он звучал надменно и даже агрессивно, то теперь смягчился, будто ему действительно стало неловко за ночной звонок. В ответ я кивнул и сунул руки в карманы куртки, покрепче сжав значок детектива в кожаной обложке. Ещё пара часов, и придётся с ним попрощаться. Отстранение, до этого представлявшееся чем-то далёким и нереальным, сверкнуло угрожающей вспышкой совсем рядом.       — Спасибо, что согласился.       Я перевёл взгляд на мрачную фигуру напротив. На улице было так тихо, что мимолётное движение — скрипнула кожаная куртка, рука взлетела к груди, после чего моментально опустилась — я скорее услышал, чем увидел.       — Пожалуйста.       Сказал это равнодушно, но на самом деле испытывал двоякое чувство. С одной стороны, этот козёл подцепил меня на крюк, хоть и сам не ведал, прокатит ли его ультиматум или нет. С другой, он сорвался из Кента посреди ночи из-за возможно ложной наводки, чтобы хоть как-то поучаствовать в упущенном деле, к которому ещё не успел прикипеть. Такая преданность заслуживает хоть и капли, но уважения.       — Твой напарник — это та женщина? Гермиона Грейнджер?       Морган явно напрашивается на диалог. Я с досадой отвернулся, будто это ускорит появление Стюарта.       — Она моя начальница.       Морган тихонько присвистнул, чем раздосадовал ещё больше. Чего, впрочем, я обозначать не стал.       — Та ещё стервочка, да? — с усмешкой в голосе продолжал Морган, и его акцент, угловатый и неаккуратный, резанул слух. — Командирша. Честно, я обалдел от её тона. Мол, чем раньше, тем лучше, и всё такое. А я сказал: только в рабочее время. Сейчас я бы не стал так с ней разговаривать, согласился бы сразу, но день такой выдался… — Он глубоко вздохнул. — Паршивый. Я хотел ей перезвонить, а тут от тебя звонок.       — Понятно.       Морган снова посмотрел на меня и кивнул. Тут наконец дошло: эта манера сглаживать или даже глотать буквы там, где это не требуется, и выделять букву «р», будто обязан ей жизнью, сильно напоминает говор моего бывшего однокурсника со Слизерина. Семья Грэхэма жила в Абердине. В голове само собой всплыло выражение «дядя Тэм». Так назвал Стюарт своего бывшего коллегу, уроженца Шотландии, которого не презирал только ленивый. По большей части из-за того, что он неприкрыто лебезил перед начальством, чем и вызывал ярое недовольство у остальных, в том числе и у Стюарта.       Морган тем временем повернулся ко мне всем корпусом и взглянул прямо в глаза.       — Мне кажется, мы не с того начали. Мешаться я не хочу, но это странное дело. Хозяев в стране нет, замок дома не взломан. Сигнализация не сработала, а окна заперты изнутри. Ко всему прочему, свидетель видел уходящего от этого дома человека. Ты бы сам мог упустить такое дело? — сказал он и усмехнулся. — Почти загадка запертой комнаты.       Я неопределённо покачал головой.       — Слышал о докторе Гидеоне Фелле? — продолжил он с неослабевающим напором.       — Нет. Кто он?       — Это литературный персонаж Джона Диксона Карра. Он мастер таких задачек, — объяснил Морган. Сощурился, как бы что-то припоминая, а потом выдал, явно цитируя, судя по ставшему чуть ниже голосу: — Все полагают, что хорошо разбираются в людях. Вот почему у полиции столько хлопот!       Он негромко и грубовато хохотнул аккурат в тот момент, когда в конце улицы послышался негромкий хлопок, а вслед за этим — писк автомобильной сигнализации, которая почти сразу же замолкла. Не без помощи Лолы, похоже, прибыл Стюарт.       — Ты правда не слышали о нём? — Морган обернулся в сторону хлопка, и его рука снова взлетела к груди. — Человек-призрак? Согнутая петля?       — Нет. Детективы и загадки, значит, любишь?       Я глянул на него с проблеском интереса. Стюарт относится к выдуманным детективам более чем равнодушно, а Грейнджер и вовсе не терпит.       — Да. — Он запустил пальцы в седеющую шевелюру и почесал затылок. — Но на работе с такими делами не сталкивался. Много ли сверхъестественного может случиться в чёртовом Кентербери?       Тут я откровенно усмехнулся, как и Морган. Конечно, он воспринял эту реакцию как ответ на его саркастичный вопрос. Но дело в другом. Действительно, многие маглы увлекаются подобной темой, такое встречалось мне не единожды. Но когда волшебство становится обыденностью, то и отношение меняется. В самом начале Стюарт был в неописуемом восторге от проявлений магии, а потом стал если уж не сторониться, то относиться к ней так, будто она всегда являлась частью его мира, причём не самой интересной. Наверное, что-то подобное можно испытать в момент, когда в жизни вдруг появляется новое увлечение, а вместе с ним и восторг открытия. Но потом приходит понимание, что всё это время оно существовало отдельно — пока ещё неизвестное, но существовало, и нет в этом ничего особенного.       — А ты что, веришь в сверхъестественное?       — Нет, разумеется. — Морган ещё раз усмехнулся, но как-то натянуто. — В этом и весь смысл. Докопаться до истины в деле, которое кажется странным — вот что самое интересное. Я слышал про ограбления банков в Лондоне… Вот какое дело было бы неплохо заполучить. Почти так же интересно, как ограбление депо в Тонбридже. Знаешь, наверное. Больше тридцати человек уже арестовали.       Он извлёк из кармана пачку сигарет, на этот раз протянув и мне. Поколебавшись, отказался — только головокружения, пусть и расслабляющего, сейчас не хватает. Пока он курил, мы не обмолвились и словом. А когда он наконец отшвырнул окурок, я глянул туда, откуда раздался хлопок трансгрессии. По противоположной стороне улицы к нам торопливо приближался Стюарт. Я сверился с часами в телефоне — двадцать три минуты четвёртого.       — Повезло, что вы оба были недалеко отсюда, — с некоторым сомнением в голосе сказал Морган, тоже заметив Стюарта. — Просто удивительно.       И снова рука метнулась к груди, после чего опустилась. Похоже, Морган не осознаёт, что раз за разом проделывает этот жест. Я решил, что это какой-то нервный тик. Правда, утром подобного за ним не заметил.       — Детектив Стюарт Миллер, — сказал я Моргану, пожимая напарнику руку. — А это детектив-инспектор, который передал нам дело...       — Энди Морган, — подсказал он.       Они со Стюартом тоже поприветствовали друг друга.       — А машина где? — спросил напарник, на что я махнул в сторону серой «тойоты», кратко изложив то, что увидел.       Стюарт закурил, предоставив мне возможность обрисовать предстоящую операцию. План был прост: зайти внутрь и узнать, есть ли среди постояльцев некто с нужной нам внешностью, а в дальнейшем произвести аккуратный захват, после чего допросить в Министерстве, выбить признание в убийстве Майкла Ханта и услышать наконец историю Гранта Остина, рассказанную им самим. Я намеревался разыграть те козыри, которые были у нас на руках: вера в его невиновность и возможность её доказать. Поддавшись минутному оптимизму, я поверил, что скоро нам удастся уличить Купера в убийстве Софи Палмер, а от Элисон, когда она найдётся, добиться подтверждения, что Аллин убил именно Майкл.       — Он может быть вооружён? — спросил Морган, поочерёдно глядя то на меня, то на Стюарта.       У меня в кармане брякнул телефон — пришло сообщение.       — Вряд ли. Но утверждать я бы не стал, — ответил я и полез в карман куртки.       — Насколько он опасен? У них там наверняка сейчас и другие постояльцы.       Я отошёл, предоставив Стюарту отвечать на этот вопрос, и прочёл надпись на экране. Сообщение было от номера, обозначенного как «Ведьма». Не успел даже подумать, чтобы его открыть, как вслед пришло ещё одно. Пока Морган и Стюарт негромко переговаривались, поглядывая на противоположную сторону улицы, я открыл первое сообщение, лишь вскользь подумав, что там может быть что-то об ответе из Визенгамота.       «Я понимаю, что приход Рона тебя расстроил. Я не знала, что он придёт. Мне очень жаль, что всё так вышло. Правда. Перезвони, если не спишь».       Текст составлен так выверено и чётко, будто она подбирала каждое слово. Испытав необъяснимое раздражение, открыл второе сообщение.       «Извини, что пишу поздно, но не могу уснуть. Я просто хочу знать, что между нами всё в порядке».       Ни слова о том, что её тоже расстроил его приход. Ни слова, что она тоже не хотела, чтобы он остался. Я не имею права требовать подобного даже в мыслях, но не могу понять другого. Чего хочется больше: злиться — потому что не понимал, чего ради ввязался в эти отношения на троих, но отказаться всё равно не мог, или радоваться — потому что Грейнджер, похоже, искренне заинтересована в моей взаимности.       — Драко!       Я повернулся, спрятав телефон в карман. И напарник, и Морган смотрели на меня в ожидании.       — Всё нормально?       — Да.       — Мы решили, что я подежурю со стороны Хартли-стрит, — продолжил Стюарт, сведя брови. — Я хотя бы знаю, как он выглядит.       Я глянул на Моргана. Тот был сосредоточен и настороже, будто ищейка, взявшая след.       — Может, лучше мне? — сделав акцент на последних словах, я постарался передать напарнику мысль: оружие из всех присутствующих есть только у меня.       — Какова вероятность, что всё пойдёт по худшему сценарию? — Он ответил выразительным взглядом. — Думаю, ты полезнее будешь внутри.       — Ладно, но... Стюарт, ради всего святого, если всё пойдёт по худшему сценарию, не вздумай даже пытаться его остановить, договорились? От тебя — только наблюдать.       — Договорились.       — Начнём вон с той. — Я махнул на вывеску из лампочек.       Мы с Морганом зашагали в сторону гостиницы, а Стюарт пошёл налево, чтобы обойти ряд домов.       — Почему именно с неё? — спросил Морган. — Я бы наоборот выбрал ту, подешевле.       — Эта гостиница больше, вмещает больше постояльцев, а значит, проще смешаться с толпой туристов, — ответил я, оставив при себе другой ответ: я бы сам выбрал именно её по той же причине.       Я будто вернулся в недавнее прошлое, в Бристоль, где во мраке заброшенного дома Грейнджер высказала мысль, что мы с Остином в чём-то похожи. Это воспоминание я держал в самом дальнем углу, стараясь лишний раз не трогать, но вперёд всё же выплыла одна-единственная фраза: патологическое непринятие правды. А за ней потянулись и другие, вплетаясь в полотно рассуждений, расцветая при этом новыми оттенками. Я понимаю всю прелесть лжи, освобождающую от необходимости испытывать отчаяние и чувство собственной неправоты. Но понимаю и последствия. А вернее то, что они обязательно настигнут, через пару дней или через несколько долгих лет.       — Сдаётся мне, ты не так уж и уверен, что он не вооружён, — сказал Морган, когда напарник скрылся в темноте улицы. — Поэтому…       Он чуть отогнул куртку и кивнул на кобуру, закреплённую сбоку.       — Откуда у тебя оружие?       Я машинально потянулся к внутреннему карману куртки и нащупал палочку. Она на месте, но вид пистолета всё равно внушил тревогу.       — Моё личное. — Морган небрежно пожал плечом, опустив край куртки. — На крайний случай.       — На самый крайний случай. А лучше не создавать таких ситуаций.       Морган вдруг из просто раздражающего превратился в раздражающего и опасного.       — Не беспокойся об этом. Я отлично умею с ним управляться и попросту не размахиваю. Как говорится — не доставай оружие, если не намерен им воспользоваться.       — Ты опасный человек, Морган, — сказал это равнодушно, но изнутри потряхивало. Магловскому оружию я никогда не доверял и доверять не собираюсь.       — Спасибо.       — Это не комплимент. — Я остановился у края дороги. — Серьёзно. Никакой самодеятельности. Никаких необдуманных выходок. Любое действие только с моего разрешения. Работаем аккуратно и без шума. Это понятно, детектив-инспектор?       Он ничего не ответил, только надменно глянул и кивнул. Мы молча подошли к двери гостиницы. Наклейка на стекле двери гласила, что ресепшен принимает звонки круглосуточно. Я нажал на кнопку вызова дежурного администратора и объяснил через микрофон, что нам нужно. Через полминуты за матовым стеклом мелькнул свет. Девушка, открывшая нам дверь, посмотрела на значки и долго мялась, не зная, что делать: впустить нас или прогнать. Она удалилась, чтобы сделать звонок — мы ждали на улице, — и только спустя минут десять получили разрешение войти и задать несколько вопросов. От Стюарта в это время пришло сообщение, что он занял наблюдательный пост.       Только зайдя внутрь я понял, что успел подмёрзнуть. Белый холодный свет потолочных ламп после мягкого сумрака ночи впился в глаза так, что чуть не проступили слёзы. Пришлось несколько раз подряд моргнуть, чтобы привыкнуть к нему. Мы стояли в небольшом холле с низким потолком и разглядывали стойку администратора, персиковые стены, не подходящие друг к другу кресла и диванчик без подлокотников. Впереди проход, открывающий вид на груду столов и стульев. Кафе или столовая, но сейчас там пусто. Справа тоже дверной проём — я решил, что на лестницу, ведущую на второй и третий этажи. В гостинице тишина, только негромко гудят лампы.       Морган держался чуть сбоку, не влезая вперёд и не отступая на второй план, как бы заявляя о своём положении: он здесь не главный, но и не на подхвате. Я провёл рукой по волосам, откидывая повлажневшую от дождя чёлку, а Морган в это время пялился в сторону лестницы, будто прикидывая, не рвануть ли ему туда без спроса. Позволить заглянуть в компьютер и просмотреть имена постояльцев без ордера нам не позволили, однако девушка-администратор обещала ответить на вопросы в силу своих знаний. Но перед этим заявила, что сегодня приступила к работе после недельного отпуска, а потому вряд ли сможет что-то рассказать о постояльце, который заехал и выехал в этот период.       Отодвинув вазу с увядающими цветами, Морган облокотился на стойку и будто готовился пустить в ход всё своё обаяние. Он приподнял бровь, глядя на девушку — бейдж на груди обозначал, что её зовут Анна, — и не отводил от неё внимательного взгляда. Я описал внешность Остина, не забыв упомянуть, что он, возможно, может хромать на одну ногу. Замер, вглядываясь в болезненно-бледное под холодным светом лицо Анны.       — Может, и видела такого. — Она неуверенно пожала плечами. — Но он точно не выписывался сегодня. И не хромал. Или хромал… А что всё-таки случилось?       Я еле удержался от разочарованного вздоха, проигнорировав её вопрос.       — Недалеко от входа стоит серая «тойота» с оборванной наклейкой «Арсенала» на двери. Вы её видели, когда шли сегодня на работу?       — Не заметила. — Она подняла ясный взгляд голубых глаз. — Здесь постоянно ездят машины.       — Она стоит прямо под знаком «парковка запрещена», — обратился ко мне Морган. — Кто-то же её туда переставил. И это произошло сегодня, в ином случае её бы уже увезли на штрафстоянку. — И, не дожидаясь какой-то реакции, повернулся к Анне: — Кто-то выходил поздно вечером на улицу?       — Я не слежу за постояльцами. Они заходят и выходят, а в одиннадцать двери закрываются на ключ. Зайти или выйти можно только через меня. Я закрыла дверь, и никто после этого не выходил. А в остальное время тут толпа. — Она махнула в сторону кафе. — Кто угодно может зайти сюда после одиннадцати утра, чтобы поесть.       — Может, кто-то привлёк ваше внимание необычным видом или странным поведением? — чувствуя себя так, будто держусь на самом краю обрыва, с надеждой спросил я и заметил взгляд Моргана.       Анна тяжело вздохнула, облокотившись на стойку, и задумалась.       — Ну… Был такой, с тёмными волосами, кучерявенький. — Она покрутила пальцем над головой. — Спрашивал, где здесь ближайший стрип-клуб. Потом ещё темноволосый, ага, раза три пытался вызнать у меня номер телефона. И всё похихикивал, как ненормальный. М-м… Один парень спросил, где ближайшая аптека. Он в кепке был, красной такой, на ней написано… Что-то написано. Не помню. Я запомнила только эту его кепку красную… И усы… И борода была, ага, точно! Потому что подумала… — Она поджала губы и хмыкнула, но тут же стала серьёзной. — Простите. Он похож на Марио, знаете? Игра такая есть.       — А этот в кепке, он выходил? Вернулся в номер? — спросил я, делая вид, что не заметил её смущения.       — Ушёл, а потом вернулся. В аптеку ходил или нет, не знаю.       — Он хромал?       — Не обратила внимания.       Красная кепка и усы с бородой ни о чём не говорят. Но Остин мог спрашивать о ближайшей аптеке, ведь был ранен. Мог попытаться скрыть хромоту, чтобы не выделяться. То, что это действительно Остин, можно утверждать с очень большой натяжкой.       — Какой номер занимает этот усач в кепке? — чуть более низким голосом, чем его обычный, спросил Морган.       Анна перевела на него взгляд и вздёрнула подбородок.       — Я не могу.       Только я хотел открыть рот, подумав, что придётся или применить магию, или дежурить у гостиницы до самого утра, как Морган снова заговорил:       — У вас много номеров сейчас занято?       Анна нахмурилась, видимо, размышляя, куда отнести этот вопрос — под правила о неразглашении или в колонку «безобидные». Помолчав немного, она сделала неопределённый жест рукой.       — Мы не хотели вам этого говорить... — Он чуть склонился к стойке, будто заговорщик. — Тип, которого мы ищем, очень опасен. Скорее всего, вооружён. Да, вы можете последовать правилам, а можете спасти жизни. Мы понятия не имеем, чего от него ждать. Он подозревается в убийстве и здесь скрывается.       Она расширила глаза и осела на стул, неотрывно глядя на Моргана. Тот выглядел невозмутимым. А я еле удержался, чтобы не приложить его каким-нибудь проклятьем. Анна посмотрела на меня, ожидая подтверждения или опровержения. Я никак не отреагировал, но отправил Моргану многозначительный взгляд, который он успешно пропустил.       — Боже мой! — Анна закрыла рот ладонью и глухо добавила: — Это правда? Он… Я сейчас же звоню в полицию!       — Мы сами позвоним, Анна, не волнуйтесь. Это всего лишь предположение. — Я попытался успокоить её, но цепная реакция уже запущена.       — Может, посмотрите его имя?       Морган отстранился от стойки, но рук с неё не убрал. Он будто не замечал, какое впечатление произвёл своими словами. Анна подскочила, потянулась к телефону, потом одёрнула руку, будто обожглась, и снова опустилась на стул, при этом беспрерывно повторяя «боже мой» и «господи».       — Да… Да, господи, конечно… Боже мой!       Она защёлкала компьютерной мышкой, а Морган глянул с видом победителя. Уголок его рта дёрнулся. Я сжал зубы, чтобы не обрушить на него весь свой гнев прямо здесь.             — Он занял номер семьдесят четыре, это на третьем этаже. — Анна подняла взгляд и добавила: — Боже мой, он заселился… — Тут она снова опустила взгляд в экран. — В четверг вечером. Завтра до одиннадцати он должен освободить номер.       — Значит, я прав. Решил избавиться от машины, поэтому и поставил её под знаком. А ведь у соседнего дома есть свободные парковочные места, — сказал Морган, а потом снова повернулся к Анне: — А под каким именем?       — Э-э... Аверилл Фокс. Он предъявил водительские права.       — Знакомо звучит? — Морган нахмурился и сосредоточился.       Аверилл. Это имя показалось смутно, но знакомым. Я точно видел его собственными глазами, но услышал — впервые. Оба следили за мной неотрывно, ожидая вердикта. Я поймал взволнованный взгляд светло-голубых глаз Анны. Таких же, как у самого Остина и его сестры. Брат и сестра — черноволосые и голубоглазые, с тонкими правильными чертами лиц, удивительно схожие даже для кровных родственников. Именно так я подумал, когда впервые увидел Алексию. И именно она поведала, что её брат сквиб. Впервые мы узнали о существовании Алексии Остин из досье, которое накопала Грейнджер…       — Вспомнил. Точно. Аверилл — его второе имя.       — Так это он? — одновременно спросили Анна и Морган.       — Удивительное было бы совпадение.       Странное ощущение. Нереальное. Где-то надо мной находится человек, которого мы столько времени пытались отыскать. Потерянный, не знающий, что делать дальше, и, безусловно, опасный и не менее сообразительный. Его подозревали в убийстве главаря банды, которую он потом возглавил. Поддельные водительские права наверняка хранились с тех времён.       Я ощутил предвкушение, смешанное с гадким зыбким предчувствием провала. И никак не мог отделаться от мысли: что бы сейчас ни придумал для аккуратного извлечения Остина из номера, всё обязательно покатится к чёрту.       Анна сидела притихшая и, не мигая, смотрела на Моргана.       — Мы можем подняться? — спросил я.       Она несколько раз моргнула перед тем, как кивнуть.       — Номер семьдесят четыре?       Она ещё раз кивнула. Я уточнил, куда выходит окно этого номера, а также то, какие ещё номера на третьем этаже заняты. Ситуация может обернуться как угодно, и понимать происходящее вокруг — важно. Хоть Остин и не в состоянии использовать магию, но способен выкинуть что-то другое.       Мы шли друг за другом по узкой лестнице. Когда преодолели первый лестничный пролёт и Анна уже не могла нас слышать, я сказал негромко:       — Морган, я же говорил: без самодеятельности. Какого чёрта ты там устроил? В Кенте в порядке вещей трепаться со всеми подряд о подобном?       — А тебе мечталось сидеть на пороге и ждать ублюдка?       — Да, я бы сидел и ждал ублюдка! Ты здесь никаких решений не принимаешь. Мало ты шантажом заставил взять тебя с собой, так теперь ещё и треплешься об убийцах с обычными людьми?       — Иначе было не прорваться.       — Ты просто болван.       — Следи-ка за языком. — Он сощурился, глядя на меня. — Ты получил дело, но не лучше меня, окей?       Я только отмахнулся, давя желание использовать палочку. Вместо этого набрал Стюарту сообщение, кратко изложив ситуацию; окно номера, где сейчас находится Остин, выходит на Хартли-стрит. Стюарт написал в ответном сообщении, что, как ему кажется, там включен телевизор — неяркий свет, исходящий из чуть приоткрытой шторы, то и дело моргает.       — Ладно, у меня есть идея. Но запомни: аккуратно и без шума, — шёпотом сказал я, когда мы остановились в плохо освещённом коридорчике на третьем этаже, таком же тесном, как и всё здесь.       Коридор сворачивал влево, а потом делал ещё один поворот, откуда выглядывала белая дверь с золотыми, чуть сбитыми набок цифрами шесть и пять. От осознания происходящего зрение стало фрагментарным, выхватывая мелочи, на которые я никогда не обратил бы внимания. Так, на полу, устланном грязно-красным ковром, приметил прожжённую маленькую дырку. Наверное, от сигареты, хотя прямо над ней висела большая круглая табличка с надписью «не курить».       Как сказала Анна, номеров на этом этаже занято немного, и те, в которых сейчас спокойно спят постояльцы, находятся ближе к лестнице. Пересказав Моргану план, с которым он тут же согласился, мы прошли по коридору до самого конца, к нужному номеру. Я встал чуть сбоку, так, чтобы открывший дверь не сразу увидел, что нас двое. В отличие от меня, надевшего обычную одежду, на Моргане рубашка и брюки — на шее даже болтается расслабленный галстук, — поэтому он больше подходит на роль для осуществления задуманного. Только сейчас я обратил внимание, что мы примерно одного роста, но он — гораздо шире в плечах.       Он аккуратно постучал. В номере сначала не раздавалось никаких звуков, но спустя полминуты послышался голос. Он не странный и не пугающий, совсем обычный. Но вот от того, кому он принадлежит, меня бросило в холодный пот. Я сунул руку под куртку и нащупал палочку, прикидывая, смогу ли при необходимости изловчиться и достать её в таком узком пространстве.       — Это дежурный администратор. От постояльца снизу поступила жалоба, что у вас здесь какой-то шум, — сказал Морган в ответ на короткое «да?».       Снова воцарилась тишина. Где-то вдалеке забренчал мобильник, но тут же всё стихло.       — Он ошибся, — ответил голос, дрогнув. — Наверное, это из соседнего.       — Сэр, прошу, откройте дверь, чтобы я в этом убедился. Это не займёт много времени.       — Минуту, я не одет.       Я поймал взгляд Моргана, ощущая бешеное биение собственного сердца. Ещё через пару минут тихой возни щёлкнул замок, и дверь немного приоткрылась.       — Сэр, могу я осмотреться?       Морган со всей шириной своих плеч подался вперёд, загородив мелькнувшее лицо Остина. Я испытал что-то вроде возбуждённого облегчения — ведь это тот самый человек, которого проходилось видеть только на фотографии. И только отдалённо, вздёрнутыми бровями, он напомнил самого себя в «домузейный» период. Правда, теперь его лицо осунулось, посерело, щёки впали ещё больше, а под глазами залегли тёмные тени.       — Я же сказал, — твёрдо заговорил он, теперь мне не видимый, — ничего такого я не делал! Наверное, ему показалось!       На белой двери, которая открывалось вовнутрь, я видел мелькание голубоватых пятен; Стюарт сказал, что у него включен телевизор. В остальном в номере темно и тихо. Остин попытался запереться, но Морган поставил на порог ногу, и дверь глухо ударилась о его ботинок. Я чертыхнулся — план состоял в том, чтобы спокойно проникнуть в номер и быстро обезвредить.       — Что… — раздался голос из номера.       — Стой, ублюдок! — гаркнул Морган, а за дверями послышались быстрые шаги и гулкий удар.       Я отпихнул Моргана плечом и скользнул за порог, чуть не въехав в распахнутую дверь уборной. Захлопнув её, увидел маленькую комнату, половина которой скрывалась за углом; часть кровати, стол и узкий шкаф для одежды. Бежать некуда. Слева на стене висит небольшой телевизор, беззвучно мигая. На кровати спортивная сумка, из которой торчит комок одежды, и бумажный пакет из аптеки. А перед кроватью, совсем рядом с окном, стоит Грант Остин, держа в вытянутых руках пистолет, направленный точно мне в голову. Между нами нет и девяти футов, и в эту минуту я осознал, что если он выстрелит, то не промажет.       Взгляд сфокусировался на металлическом кольце дула. Я будто чувствую его холод. Сбоку ощутил движение. Скорее понял интуитивно, по движению и выражению лица Остина, что Морган тоже направил на него оружие.       — Морган, убери. Это не нужно, — сказал спокойным тоном, не поворачивая головы. Тараторить или паниковать сейчас было бы верхом глупости.       Морган послушался. Лицо Остина, заросшее густой щетиной, грозившей в скором времени превратиться в настоящую бороду, дрогнуло. Я скользнул взглядом за его спину, на кровать. Тёмно-красное пятно на белом белье, прямо за пакетом из аптеки — та самая кепка. В дрожащем свете телевизора я различил надпись: «Северный Норфолк». Похоже, раньше она принадлежала Майклу Ханту, а Остин, вместе с машиной, прихватил и его одежду, которую тот взял с собой. Я отстранённо подумал, что этот пистолет тоже может принадлежать Майклу. Возможно, тот самый, из которого убили Аллин.       Остин впивался в меня взглядом, но явно держал в поле зрения и Моргана — тот стоял за моей спиной. Если он выстрелит, а мне удастся увернуться… Успеет ли увернуться Морган? Мышцы вдруг расслабились, стали мягкими, как воск.       — Остин, ты же не убийца. Опусти пистолет, — медленно произнёс я, выставив руки. И старался не думать, что его лицо может стать последним, что увижу в жизни. — Моё имя Драко Малфой, и я тебе не враг. Я здесь для того, чтобы помочь тебе.       Сказал это и вспомнил вырезку из газеты — красотка Аллин держит под руку улыбающегося Остина. Может, они действительно по-настоящему любили друг друга, им казалось, что впереди целая жизнь. А ещё вспомнил запах смерти в доме Бристоу, ощутимый даже на пороге. Слипшиеся от крови седые волосы, широко открытые равнодушные глаза. Залитый кровью пол. Кровавые прорехи на футболке. Остин наносил яростные удары один за другим даже тогда, когда Майкл уже умер. И этот человек сейчас целится прямо мне в лоб. Сама собой, лёгкая и ненавязчивая, пришла мысль о Тейлоре. Его нашли с пулей в голове. Его выбросили, как мусор. Простой мешок с костями.       Остин молчал. Может, ждал продолжения, которого не суждено было дождаться. Отказавшись заполнять тишину, я надеялся вернуть себе часть силы, которой лишился, когда наткнулся на пистолет.       — Я знаю, кто ты, — наконец процедил Остин. Желваки на впалых щеках заходили ходуном. — Я знаю, мать твою, кто ты такой, ищейка из департамента! Видел в газете! И мне не нужна твоя помощь. — Губы тронула болезненная ухмылка. — Я всю жизнь спасаю себя сам.       — Знаю и прекрасно тебя понимаю.       — Не говори со мной так, будто знаешь меня, — оскалился Остин. — И зубы мне не заговаривай. Где твоя палочка?       Чуть позади шевельнулся Морган. Я почувствовал его взгляд на затылке.       — Во внутреннем кармане.       Кивком он потребовал показать её. Я отогнул край куртки. Из кармана торчал только кончик палочки.       — Второй. — Теперь он указал на Моргана.       — Он магл.       — Пусть снимет куртку и покажет рукава. Пусть положит пистолет на пол и подопнёт его ко мне.       Морган постоял немного, словно хотел что-то предпринять. И словно целую вечность я не дышал, молясь, чтобы он не сделал глупости.  Но он медленно проделал то, что ему велели. Когда пистолет оказался возле ног Остина, он не сделал даже попытки нагнуться за ним. Нас было двое, а он один, прекрасно понимающий расклад. Потом он посмотрел на меня и сказал:       — Теперь ты. Сними куртку и покажи рукава. Медленно, чтобы я видел твои руки. Не вздумай геройствовать, иначе я тебя пристрелю.       Не отрывая взгляда от лица Остина, я снял куртку и встряхнул рукава, чтобы доказать, что там не припрятана вторая палочка. Из кармана выпало удостоверение, раскрылось и шлёпнулось кожаной обложкой вверх прямо у ног Моргана. Раздался гулкий стук — удар металлического значка об пол. Я присел, не сводя взгляда с Остина, положил куртку на пол и поднялся, ощущая на лбу, словно горящий третий глаз, направленный в голову пистолет.       — Сейчас вы пойдёте вперёд, и мы все выйдем отсюда. А потом вы дадите мне уйти. Тихо и спокойно, иначе я пристрелю вас обоих, как собак. Считаешь, что я не убийца? Попробуй, шевельнись.       На несколько размытых секунд я представил своё положение в миниатюре, будто сверху. Моргнул, глянув на ноги Остина. Он больше опирается на правую. Но попытаться сбить его нечего и думать, нас разделяет слишком большое для прыжка расстояние. И если он выстрелит, то кого-то обязательно зацепит — или напрямую, или шальной пулей.       В коридоре послышалась приглушённая возня, но ни Остин, ни я даже глазом не моргнули.       — Мне известно про Майкла.       — Что я убил этого сукиного сына? — рявкнул он. — Я не собираюсь этого скрывать.       Рот Остина скривила усмешка, а потом по лицу прошла судорога. Он осунулся, будто сама его суть временно покинула тело. Пистолет в руках дрогнул. Я ощутил, как зашевелились волосы на затылке, будто от дуновения ветерка.       — Но ведь это самооборона, — сказал я, держа порядком онемевшие руки на весу. — Либо ты, либо он. И это он напал. Ведь так, Грант?       Он поморщился, будто собственное имя, произнесённое вслух, доставило ему дискомфорт.       — Это дела прошлого. Уже неважно.       — Ты задумывался, как он нашёл тебя в Кентербери?       Лицо Остина стало походить на маску. Да, он прекрасно знает это.       — Он сказал тебе, да? — продолжал я с отчаянной смелостью человека, который собирается спрыгнуть с обрыва. — Что следил за ней?       — Сказал, что разберётся со мной и вернётся, чтобы убить её. Старый болван, куда ему.       — Подверглась опасности твоя сестра. Твои маленькие племянники. Бобби и Тилли.       — Им ничего не угрожало. — Он резко дёрнул головой.       — Он следил за ней, чтобы выйти на тебя. Ещё как угрожало, и ты прекрасно это знаешь. А ведь Алексия единственный человек, который всегда искренне хотел тебе помочь.       — Теперь ей ничего не грозит. Я оставлю её в покое.       — Ты разделался с Майклом и оставил его в чужом доме. В доме, который обязательно свяжут с ней. У неё будут серьёзные проблемы. Она помогла тебе начать новую жизнь, потом впустила в тот дом, рискуя многим. Я постараюсь сделать так, чтобы у неё не было проблем. Чтобы она продолжала жить той жизнью, которую выбрала. Я не верю, что ты желаешь ей иного. Но это произойдёт только в том случае, если ты опустишь пистолет.       Остин будто впал в транс, но я не обманывался. В любой момент он может нажать на спусковой крючок, а защититься мне нечем.       — Один раз он уже отобрал у меня жизнь. — Стеклянный взгляд Остина метнулся к Моргану, а потом снова ко мне. — И хотел сделать это ещё раз. Он забрал у меня, а я у него. Это справедливо. Но он отнял у меня гораздо больше, чем стоит его вонючая шкура! А он решил, что имеет право обвинять меня?       — Я знаю про Аллин. И про Софи. И я знаю, что ты этого не делал, Грант, что ты очень сожалеешь, что ввязался в это, — продолжал я. — Элисон отказалась помочь тебе, подтвердить твои слова о том, что это Майкл убил Аллин. Она испугалась. Она знала Майкла и боялась за свою жизнь. И если ты читал газеты, то знаешь, что именно я занимаюсь делом Софи. И могу сказать, что мы нашли убийцу.       Остин моргнул, но держал пистолет крепко.       — Кто?       — Я расскажу всё, что ты захочешь знать. Опусти пистолет, и мы поговорим. Я могу доказать, что ты никогда не причинял вреда ни Софи, ни Аллин. Твоя жена, Грант, подумай о ней. Она напугана и не понимает, что происходит. Но даже в этом случае продолжает верить, что ты не мог сделать что-то плохое. Вы ведь с Софи планировали сами доказать вину Майкла, так?       Эта идея всю дорогу была лишь домыслом, но вспыхнувшее лицо Остина подтвердило всё без слов. Он опустил пистолет, на дюйм или меньше, но этого недостаточно. Зато я понял, что выбрал верный путь.       — Я никогда не хотел смерти Софи. — Он обвёл комнатушку затуманенным взглядом. — Разве она виновата, что её папаша кусок дерьма и убийца?       — Родителей не выбирают, — сказал я, снова ощутив движение за спиной.       — Ещё бы! — Остин скорчил гримасу, в которой чётко читалась ненависть. — Я бы своих точно не выбрал. Ублюдки. Сынок родился сквибом, какой позор для семьи волшебников! Ах, какие надежды возлагались, и тут такой облом!       Он захохотал, будто родиться сквибом было его самой удачной проделкой. Смех этот казался потусторонним и жутким. Его подстёгивала неприкрытая злоба. И ему, конечно, плевать, что в комнате магл. Остин не контролирует вылетавшее изо рта. Но я чувствовал необходимость молчать и позволять ему говорить то, что взбредёт в голову.       — Единственное, за что я не могу себя упрекнуть, — гримасничая, продолжал он, — так это за побег из дома. Жаль было, конечно, оставлять сестрёнку, но что поделать? Я давно понял, что среди них мне не место. Да, я сбежал. И стал жить так, как хотел. А потом встретил Майкла. Человека, которому было плевать, волшебник я или нет. Он многому меня научил, не спорю… Может, даже в некотором роде стал мне отцом. А его прелестная дочка, Софи, просто ангел, да к тому же волшебница. Мы сразу нашли общий язык, и она никогда не кичилась своей магией. Мать её, бестолковая баба, наркоманка... Если бы не Майкл… А потом появилась Аллин.       В номере воцарилась тишина. Остин поглядел на нас с удивлением, будто, вынырнув из воспоминаний, был поражён, что у него есть слушатели.       — Человек, который стал мне практически отцом, убил её. Как тебе такое, ищейка? — Он растянул губы в подобие улыбки. — Шантажировал меня. Заставил украсть у неё. Но потом мы договорились, что в последний раз…       Он снова ушёл в себя. Морган позади чуть дёрнулся, но я отвёл назад плечо, надеясь, что он истолкует этот жест правильно.       — Тогда-то всё и покатилось к чёрту. Я надеялся, что мы больше не увидимся с ним. Я надеялся, что это последнее дело. А потом мы с Аллин… начнём настоящую жизнь? Да, наверное. Она была такой чудачкой. — Его руки вместе с пистолетом заходили ходуном, и он нараспев затараторил: — Моё маленькое божество! Здравствуй, здравствуй, моё маленькое божество! Наконец-то, наконец-то мне можно говорить! Мне столько нужно сказать тебе! Напрасно я лаял и вилял хвостом — ты не понимал меня! Но теперь! Здравствуй! Я люблю тебя… Я люблю тебя! Хочешь, я выкину что-нибудь из ряда вон? Хочешь, покажу фокус? Хочешь, пройдусь на передних лапах, попляшу на канате?.. Всё обстоит прекрасно! На этот раз синяя птица у нас в руках, можешь мне поверить…       Он улыбнулся воспоминанию, а я подавил желание обернуться на Моргана, чтобы и в его взгляде прочесть шок. Но упоминание синей птицы затмило эту мысль.       — Она обожала эту сказку. Да вот только синяя птица умерла в Рождество. — Благоговение с лица Остина исчезло, он снова стал мрачным. — Когда-то она подарила мне надежду. А я передал её Софи перед тем, как… Я надеялся, что у неё всё будет хорошо. Глазам своим не поверил, когда увидел её в музее. Она сохранила подвеску. Хотела стать художницей. У неё бы это получилось. Аллин тоже любила искусство, в любом его проявлении. А этот ублюдок, этот… Этот… Он отобрал у неё жизнь. Она любила жизнь, а он забрал её. Забрал её у меня! А меня обвинили в её смерти! Её чёртов папаша, возомнивший себя королём, натравил на меня всех своих псов! Разве это справедливо? Справедливо? Её у меня отобрали, а я должен жить с этим? Я не успел всего на пару минут… Я не знал, что она захочет вернуться домой, ведь… Я не знал, что он возьмёт с собой пистолет. — Он тряхнул руками, и моё нутро, вмиг оледеневшее, рухнуло. — Это должен был быть последний раз! Её кровь ещё на моих руках!       Остин перешёл на крик. Его голос дрожал, будто он готов вот-вот пуститься в слёзы. Я потрясённо смотрел на него, из последних сил держащегося на ногах, прислушиваясь к глухому шуму из коридора. Похоже, Морган запер двери. Что происходит в гостинице? Остин не мог не разбудить криками постояльцев, а Анна наверняка в ужасе и уже позвонила в полицию. Остин же немного сдвинулся влево, к окну, на мгновение перенеся вес на больную ногу, но тут же восстановил равновесие.       — В том, что произошло, нет твоей вины, — тихо сказал я, всем сердцем пытаясь уверовать в сказанное. — Я могу понять тебя. Я тоже оступался и терял. Я тоже делал вещи, о которых теперь жалею, и живу с этим каждый день. Но прошлое не изменить. У тебя есть сестра. У тебя есть жена, которая всем сердцем за тебя переживает, поверь, я видел её и говорил с ней. Она сказала, что ты самый порядочный человек, которого она знает. Невозможно притворяться таковым и не быть им на самом деле. Она верит, что ты хороший человек, как и твоя сестра. Если ты сейчас сбежишь, то всё начнётся сначала. Снова скрываться. Снова лгать. Снова причинять боль близким. Разве они этого заслуживают? Ты отомстил. Всё кончено. Никто не отнимет у тебя память об Аллин. А Софи как никто желала тебе счастья, иначе и не стала бы помогать. Так пусть всё закончится здесь и сейчас, Грант. Пусть смерти Аллин и Софи не будут напрасными.       Остин, ещё направляя на меня пистолет, отнял руку, закрыл ею лицо и по-настоящему зарыдал. А дальше всё происходило быстро и практически одновременно. В окно позади плачущего Остина что-то ударилось. Где-то совсем рядом завыла полицейская сирена и тут же смолкла. Остин обернулся на шум, а Морган рванул к нему, пихнув меня плечом так, что сбил с ног. Повело в сторону, а после в голову врезалось что-то тяжёлое. Я успел заметить, что Морган ударил Остина по руке, в которой тот сжимал пистолет. Он взвыл так резко, что я чуть не оглох. Пистолет ударился об пол и упал возле пистолета Моргана.       Голова кружилась, затылок горел огнём. Сбитый с ног, я приложился об узкий шкаф. Остин горящим и диким взглядом обвёл пол, сделал рывок, нацелившись на оружие. Морган ударил то ли в живот, то ли ещё куда-то, и тот повис на его руке. Но вдруг снова забрыкался — скорее по инерции, повинуясь инстинкту: бежать. Морган уложил его на живот, заломил руку. Похоже, ударив, он сломал Остину запястье — тот опять заорал, матеря нас обоих, одновременно пытаясь дотянуться до пистолета. Морган ошалело пялился на Остина, застигнутый врасплох ярым сопротивлением. Он корчился, извивался и не переставал орать. Пальцы его свободной руки почти коснулись намеченной цели. Он тянулся к пистолету Моргана, хотя тот лежал немного дальше, чем его.       Я метнулся под руку Моргана — он пытался ухватить запястье орущего, будто его режут, Остина — и только едва успел задеть пистолет, как получил удар локтем прямо в лицо. В ушах громко хрустнуло, а лицо онемело. Перед глазами замигали чёрные пятна. Я попятился назад, на мгновение потеряв связь с реальностью. Но слышал через удары гонга в голове, что в коридоре стучат шаги, ударяются двери, кричат люди.       — Чёрт, Малфой, я нечаянно!       Это я услышал будто из-под воды. Раздавались истошные вопли Остина. Оглушительный выстрел будто разорвал барабанные перепонки.       — Мать твою… — только и смог выдавить я, услышав собственный голос издалека, изменённый и жуткий.       Приложил руку к ставшему горячим носу. На пальцах остались тёмные следы, и я вдруг почувствовал, что кровь добралась уже до подбородка. Ранен ли выстрелом Морган или я сам? Мир перестал существовать, осталась только пульсация в затылке. Жаркая. Тошнотворная. Уходящая в глубину мозга.       В момент, когда обнаружил себя на полу, Морган, в свете телевизора, срывал с себя галстук и скручивал Остину руки. Похоже, он цел. Со страшным треском разбиваемого дерева распахнулась позади дверь. В комнату из коридора проник свет, и я увидел силуэты. В ушах звенело, а реальность казалась потусторонней. В мгновение, кем-то подхваченный, я оказался на ногах, а следом перед глазами очертилось лицо Стюарта, единственного, кто связан с привычным миром. Я ухватил его за куртку. Мир вокруг не прекращал вращаться, и я еле сдержал подступившую рвоту.       — Драко, ты ранен?       Это, вроде бы, спросил Стюарт. Я коснулся затылка и ощутил, как намокли пальцы. Попытался кивнуть, но не уверен, что получилось. В комнате стало светло. Это отозвалось новым приступом боли в затылке, новой волной тошноты. Лицо впереди превратилось в скрученную гримасу и уплыло в темноту.

*

      Задние двери «скорой помощи» распахнуты, свет внутри острый и жгучий. Я сижу на самом краю пропахшего медикаментами салона, стараясь сосредоточиться на восприятии земли под ногами. Куртка лежит рядом, я не чувствую холода. Жар от носа и затылка будто распространился по всему телу.       Я оглядел пространство улицы, ещё пару часов назад бывшее пустым и тихим. Теперь вокруг толпятся полицейские, вроде бы мелькают вспышки камер. Гудят постояльцы, вывалившиеся на улицу, и жители ближайших домов. Что-то сигналит, слышатся испуганные выкрики, но миру будто убавили звук.       Я безуспешно поискал взглядом Стюарта. Он будто сквозь землю провалился после того, как коротко рассказал, что произошло. Тошнило не так сильно, но голова болела, а распухший нос, к которому я прикладывал пакет со льдом, мерзко пульсировал, как и затылок.       — Аккуратно и без шума. Аккуратно, блять, и без шума!       Я перевернул пакет со льдом на другую сторону.       — Давай поедем в Мунго прямо сейчас, — требовательно произнесла Грейнджер.       Нехотя перевёл на неё взгляд. Тревога в её глазах такая явная, что стало неудобно сидеть. Не могу понять, рад ли видеть её здесь и быть объектом беспокойства. С одной стороны, безусловно, но жаль, что пребывал в таком неприглядном виде. С трудом верилось, что ещё несколько часов назад мы говорили в её доме. Контраст между её стерильным просторным жилищем и отелем оказался настолько разителен, что два этих мира никак не сливались воедино.       — Поедем, но не сейчас. — Я откинул пакет со льдом и поднялся. Немного потряхивало, да и тошнота снова подобралась к горлу. — Сначала надо кое-кому врезать.       Я огляделся в поисках Моргана. Он тоже куда-то пропал. Грейнджер взяла меня за руку, и это мягкое касание сковало крепче заклятья.       — Ты сейчас не в той форме, чтобы кого-то бить. — Она мягко надавила мне на плечо и сунула пакет со льдом.       — Остин и сам опустил бы пистолет, а этот козёл… — Я ещё раз поискал Моргана. — Если бы не он, ничего бы этого не было!       Прошло не больше получаса после того, как Остин выстрелил в крошечном номере гостиницы, чудом не угодив в кого-то из нас. Анна в панике позвонила владельцу гостиницы и всё ему выложила, а тот вызвал полицию. Теперь он тёрся возле полицейской машины, рядом с ним стояла и сама Анна. Стюарт рассказал, что в тот самый момент, когда завыла подъезжающая машина, он увидел в окне со стороны Хартли-стрит фигуру. Он понял, что всё пошло не по плану, а когда увидел силуэт с вытянутыми вперёд руками, то подобрал с дороги камень и швырнул его в окно, чтобы отвлечь внимание. Он и сам не понял до конца, что его дёрнуло так поступить. После этого он набрал Грейнджер, а сам побежал к отелю, прихватив по пути приехавших полицейских. Никто не пострадал. Остин пойман, ему оказали первую помощь — запястье всё-таки было сломано, — и теперь он сидит в полицейской машине. Грейнджер прибыла немедленно, аккурат к моменту, когда вывели Остина, чтобы утрясти ряд вопросов о случившемся с магловскими полицейскими. Наверное, тут не обошлось без этих её штучек из отдела Тайн. Всё было не так уж и плохо, кроме разбитого носа и сотрясения. Но я был чертовски зол на Моргана и проклинал ту минуту, когда согласился взять его с собой.       — Пистолет Остина отправим на экспертизу, снимем отпечатки, — сказала Грейнджер, будто пытаясь отвлечь. — Мне кажется, это…       — Тот самый, из которого Майкл выстрелил в Аллин шесть лет назад?       — Точно. Но в отеле выстрелили из другого.       — Это пистолет Моргана, — с досадой сказал я. — Остин успел схватить его. Я попытался оттолкнуть, но… — И указал на свой нос, куда пришёлся сокрушительный удар локтя.       — Хорошо, что никто не пострадал, — выдохнула она. Показалось, что сейчас кинется с объятиями.       Этого не произошло, но я почувствовал фантомное прикосновение её рук. А потом ощутил настоящее касание. Кончиком мизинца она провела чуть пониже колена, будто мягко вывела черту. Этот мимолётный жест был в тысячу раз приятнее всех объятий, которые она могла бы мне подарить. Никто не мог заметить его, и он навсегда останется только моим.       — Пистолет Остина был незаряжен, — добавила Грейнджер.       Я медленно выдохнул и ощутил, как содрогнулось всё тело. Опасности не было. Обошлось бы в любом случае. Но, к сожалению, подобные мысли не приходят одновременно с осознанием собственной смертности. На лбу снова будто загорелось металлическое кольцо. Никогда раньше мне не приходилось находиться на прицеле магловского оружия. Магия — эфемерная, способная на многое, но доступная лишь немногим; но даже нацеленная палочка, способная в мгновение умертвить целую толпу, не внушала такого трепета, как летящая пуля, не менее смертельная, сам факт существования которой так обыден и приземлён. Это и смешало все доступные чувства, сбило с толку, заставило снова ощутить ту пропасть, которая много лет отделяла меня от мира маглов. Тейлору магия не помогла. Противопоставить нажатию спускового крючка ему было нечего. Испытал ли он такой же первобытный ужас?       — Машину вскрыли? — спросил я, стараясь отодвинуться от запоздалого понимания случившегося.       — Да, пока ты был в отключке. И нашли в бардачке столовый нож без всяких следов. Видимо, из дома Бристоу. Вряд ли на нём есть отпечатки, раз он оставил его, но, когда тело Майкла привезут... Думаю, этот нож опознают как возможное орудие убийства. Так что поздравляю с закрытием дела.       — Какого дела?       — Убийство в доме Бристоу. — Грейнджер вскинула бровь. — Соображаешь ты неважно. Поехали в больницу.       — Нет, погоди. Что будет с Остином? И с его сестрой?       — Пока мы будем собирать доказательства на Купера и искать Элисон, чтобы она подтвердила невиновность Остина, сам он будет ждать суда за убийство Майкла в Министерстве. Раз уж я заварила эту кашу, то придётся придерживаться легенды, что Алексия тут ни при чём. Я надеюсь, Остин и сам не захочет её впутывать и согласится сказать на суде, что она просто рассказала ему об этом доме, а он украл у неё ключи. А после суда его, скорее всего, перевезут в магловскую тюрьму. Он ведь сквиб, так что…       — А что с маглами? — Я кивнул на проходившего мимо полицейского.       — Сейчас они увезут Остина и подержат до утра, а потом из Министерства пришлют машину, чтобы перевезти его. Не беспокойся об этом.       — Значит, у нас будет возможность с ним поговорить.       — Если он, конечно, захочет с нами говорить, — хмыкнула Грейнджер. — Морган сломал ему запястье. — Она стала серьёзной: — Но сегодня ты говорить с ним не будешь.       — Знаешь, а синяя птица наконец-то обрела смысл. Чёрт, мне столько хочется тебе рассказать…       — Расскажешь, покажешь, сделаешь что угодно. Но сейчас тебе надо в больницу, Драко, пожалуйста, у тебя сотрясение!       Я опустил взгляд на наручные часы, запоздало вспомнив, что забыл их дома.       — Который час?       — Без пятнадцати шесть. — Она подняла взгляд к небу. Я и не заметил, как стало светать.       — И да, считай, что завтра у тебя выходной.       — У меня завтра, точнее, уже сегодня важное дело.       — Это какое?       — Меня ведь должны отстранить, забыла?       Я усмехнулся, и от боли голова будто раскололась надвое. Грейнджер вздохнула и хотела что-то сказать, но обернулась. Я чуть склонился вбок, чтобы увидеть из-за её фигуры человека, который только что выкрикнул моё имя. Грейнджер отступила, и я увидел несущегося Моргана, а за ним шагал Стюарт. Я встал, стараясь держаться ровнее, потому как злость на него, на мгновение приугасшая, вспыхнула с новой силой.       — Вот ты где, сукин сын! — рявкнул я, не чувствуя себя даже на каплю таким же угрожающим, каким прозвучал голос. — Морган, ты…       Он подступил так стремительно, что я чуть не осел обратно. Но всё-таки удержался на ногах. Морган был одного со мной роста, но теперь будто нависал, скалясь и клокоча от злобы.       — У вас, сассенахов, юмор такой? — взревел он, ткнув мне в лицо моё же удостоверение.       Оно выпало из кармана, когда Остин заставил снять куртку. Стюарт тем временем стоял чуть позади него. Но, заслышав слова Моргана, он переменился в лице и шагнул вперёд.       — Какого чёрта ты сейчас ляпнул?       Таким злобным я его никогда не видел. Грейнджер приоткрыла рот, но не издала ни звука. Я же отказывался понимать пышущего яростью Моргана. Моя собственная злость сменилась тревогой. Я перехватил удостоверение и увидел в нём то же, что и всегда:       «Департамент магического правопорядка. Следственный отдел».       Я поднял взгляд на Моргана. Ушиб на затылке запульсировал в унисон биению сердца. Морган магл, и всякий подобный ему, даже Стюарт, может видеть только значок обычного копа, и скрытое им недоступно. А вот если значок рассматривает волшебник…       — Департамент… магического правопорядка? — спросил он тихо, с таким выражением, будто не верит, что произносит это вслух.       Его злость сменилась настороженностью, а лицо стало напряжённым.       — Малфой, какого чёрта? Объясни мне, я… — Он вдохнул и будто подавился этими словами. Пока он стоял передо мной, рука взлетела к груди целых два раза. — Что происходит? Что это значит? Это шутка? Розыгрыш? Что там плёл этот парень про магию? Что ещё за… Я… я не понимаю. Кто ты такой, мать твою? Ты вообще коп или…       Морган беспомощно заозирался, будто искал помощи у снующих туда-сюда людей. Наткнувшись на взгляд Грейнджер, он словно шарахнулся от неё, переступив с ноги на ногу. Стюарт глядел на меня широко распахнутыми глазами.       — Ты действительно видишь это…       Я посмотрел на напарника. Разведя руки в стороны, он пожал плечами. Я сообразил, куда они одновременно испарились. Похоже, Морган пытался что-то выпытать у Стюарта. Грейнджер, приложив кулак ко рту, молчала и с удивлением смотрела на Моргана, будто не верила, что он стоит здесь.       — Так, катитесь вы все к чёрту, я еду домой! — Морган попятился, вцепившись во что-то у него на груди и теперь уже не опускал руки. — Нахер вас всех, вы просто!.. Бред!       Он весь сжался, а круги под глазами проступили ещё чётче. Он будто постарел лет на пятнадцать.       — Морган.       — Это просто какая-то хрень… — бормотал он, как в бреду.       — Морган.       Я сделал два шага вперёд, ухватившись за плечо Стюарта, чтобы удержаться на ногах.       — Просто поверить не могу, я…       — Энди!       Он замолк и внимательно на меня посмотрел. Мертвенно-бледный, Морган поджал губы и имел такой вид, словно вот-вот даст дёру.       — Кто твои родители?       — Что? — Он ещё немного попятился.       — Чёрт...       Что следует говорить в таких случаях? Морган замер, как напуганный заяц, и, не моргая, глядел то на меня, то на Стюарта, то на Грейнджер.       — Успокойся, Энди. Возьми себя в руки. Давай отойдём. — Я кивнул в сторону от столпотворения, поражённый не меньше его. — Я всё тебе объясню.