Глава 3
13 июля 2019 г., 14:40
— Открой, пожалуйста, нам нужно поговорить, — тихо и вкрадчиво слышно из-за двери.
Арсений прижимает дверь, боясь, что тот, кто за ней, выбьет её. В носу першит от знакомого запаха ореха, дыхание сперто напрочь, страх липкой тканью сковывает грудную клетку. Омега поворачивается вбок, чтобы взглянуть в глазок, и смотрит на высокого альфу в джинсовке и узких штанах, которые обтягивают стройные ноги.
— Не прячься. Тебя выдаёт запах, — альфа отходит и пропадает из поля зрения. Попов облегченно выдыхает, прикрыв глаза. — Я всё ещё здесь и жду, когда ты откроешь.
Арсений еще с минуту мнется у двери, а после, наплевав на всё, разворачивается и идет на кухню, ставит чайник на плиту. Таких неожиданных гостей омега не ждал и не планировал их принимать, тем более тех, кого он не знает. Альфу он не впустит, это точно, стресса и задушевных разговоров с него на сегодня хватит.
Заглянув в холодильник, омега понимает, что протянет он недолго, если в скором времени не сходит в ближайший супермаркет, а точнее в излюбленную «Ленту». Со вздохом брюнет достает яблоко и, захлопнув холодильник, выходит из кухни, направляясь в гостиную. Он старается изо всех сил не думать, что, возможно, под его дверью сейчас сидит незнакомый ни ему, ни тем более соседу, пожилому омеге, альфа. Попову захотелось отдохнуть, выспаться нормально и прижаться к чему-нибудь теплому, чтобы грело и никуда не исчезало.
Он прикрыл глаза, представляя, как после родов вдохнет полной грудью воздух, снова вернется в привычный ритм жизни и не будет переживать о том, как там его маленький сынишка и тому подобное. Эта картина почему-то заставляла сердце испуганно сжиматься и часто-часто биться о грудную клетку. Становилось страшно, в голову лезли мысли по типу «а вдруг его будут обижать и унижать?», и омега раздраженно поднялся с дивана и пошел на кухню выключить чайник.
Снова звонок в дверь, и Арсений испуганно вздрагивает, когда проходит по коридору в гостиную, смотрит на дверь, не решаясь подходить. Прошло всего тридцать минут с первого звонка в дверь, Попов уже успел и забыть о своем нежданном госте в такое время. Вздохнув, брюнет плетется к двери, защелкивает коротенькую цепочку, которая не даст, в случае чего, сразу открыть дверь, и открывает ее, с порога заявляя.
— Кто ты такой? — старается смотреть холодно и поменьше дышать. — Что тебе нужно?
— Я... — альфа теряется и бегает взглядом по лицу омеги. — Я...
— Что «я»? Ты кроме этого ничего не знаешь? — Арсений уже дрожит явно не от страха и изо всех сдерживается, чтобы совсем не по-вежливому захлопнуть дверь.
— Я хотел поговорить, — альфа наконец собирается с мыслями и выпрямляется, вынув руки из карманов. — Впустишь?
— Еще чего! — моментально реагирует омега и смотрит, хмуря брови. — О чем поговорить ты хотел? Я тебя не знаю, а родители учили...
— Ты же Арсений? — перебивает наглый шатен и видит, как омега вмиг багровеет от злости и сжимает губы в тонкую линию.
— Убирайся, — тихо и хрипло выдает Попов, смотрит на альфу зло. — Убирайся, слышишь! Я не хочу тебя знать и знать, откуда тебе известно моё имя! — от нервозности руки подрагивают, и Арсений резко дёргает дверь за ручку, желая её поскорее закрыть, но шатен успевает схватить ее, не давая закрыть. — Отпусти! Я сейчас вызову полицию, если ты не уберешься прямо сейчас!
Дыхание спирает напрочь, голова начинает гудеть, а ноги подкашиваться, Арсений хватается за косяк двери и часто дышит через рот, старается успокоиться.
Что это только что было?
Перед глазами резко темнеет, и омега падает на колени, сквозь белый шум слыша, как за дверью что-то бубнит альфа. А потом темнота, и резкая боль внизу живота, будто режут раскаленной сталью и разрывают плоть.
*
Очнулся омега в своей гостиной, чувствуя, как кто-то бережно держит его за руку и поглаживает успокаивающе. Арсений приподнимается, но ему тут же на грудь кладется тонкая, совсем как у омеги, ладонь и укладывает назад, настойчиво надавливая на грудь. Брюнет перепугался не на шутку и поднял взгляд на человека, рука которого лежит на груди и еле заметно поглаживает. Он сразу же встречается взглядами с зелеными глазами, которые смотрят с отвратительной жалостью. Омегу передёргивает, и Арсений резко хватает тонкое запястье с браслетами, скидывает с себя, тут же садясь на диване и смотря недовольно на альфу. — Какого чёрта? — резко спрашивает омега, отчего шатен дёргается и снова утыкается взглядом в листок в его руке. — Ты... потерял сознание, и я вызывал скорую, — альфа протягивает Арсению бумагу, которую и держал в руках. — Нам нужно поговорить, ты только не нервничай! — альфа кладет руку на колено омеги и чуть сжимает. Попов хмурится, смотря на руку, которая сжимает его коленку, потом психует и скидывает рывком её. Глазами омега быстро скользит по записке, по-видимому, от врача. От того, что в ней написано, голубоглазого потряхивает, и он просто сжимает бумажку в кулак и отбрасывает в сторону. Он чуть ли не потерял ребенка. Угроза выкидыша, но всё обошлось, Арсения просят пройти обследование у андролога, чтобы подобного больше не повторялось. Прикрыв глаза, омега резко выдыхает и поджимает губы. От двух слов «угроза выкидыша» его бросает в холодный пот и дрожь, а сердце нервно бьется в груди. — Арсений? — тихо спрашивает альфа и треплет омегу за плечо. — Всё хорошо? — Уходи, — тихо, устало и грубо кидает брюнет и поднимается с дивана. — Уходи, пожалуйста. И не приходи больше. — Послушай, — шатен подскакивает следом и хватает омегу за руки, который сразу же старается вырвать их из чужих, но альфа не позволяет. — Ты же не... — Убирайся, блять, из моего дома! — чуть ли не рычит Попов. Альфа что-то бубнит, когда оказывается в коридоре, что-то о том, что какой Арсений грубый и упёртый, совсем как не омега. Попов ухмыляется, знает, что невыносим, а с гормональным взрывом из-за беременности он стал более вспыльчив и раздражителен. Входная дверь наконец хлопает, и омега облегченно выдыхает, расслабляясь. Вчерашний порез зудел, так и хотелось почесать, но брюнет с силой сжимал руки, чтобы не сделать только хуже. Что ему делать дальше он не знал. Как-то в груди от одного осознания, что он собирается бросить своего малыша в роддоме, оставить там, чтобы он вырос кем-то плохим, подлым, никогда не почувствовал той любви, которую давали иногда родители Арсения ему самому, было паршиво понимать, что он хочет поступить так. Оставить как ненужную вещь на помойке. В носу начало неприятно щипать, отчего омега запрокинул голову назад, не позволяя слезам скатываться, но это не помогло, и уже через минуту брюнет сидел, поджав колени, и плакал. Было противно от себя, какой же он омега, если собирается отказаться от ребенка! Но и оставить его он не может, он один, родители уехали жить за границу, у него учёба, он просто не сможет воспитывать ребенка один! Всхлипнув и утерев мокрую дорожку с щеки, Попов вдохнул поглубже, стараясь успокоить своё дыхание. — А может... похер? — заикаясь спрашивает вслух. — Оставлю... его и... буду как-нибудь... растить? — омега облизывает губы и нервно теребит бантик на повязке. — Решено, буду... растить его... один... — стерев новые следы слёз, Арсений поднимается с дивана, тут же уходя в ванную. Отдирать бинт от пореза было больно, из-за чего пришлось до боли закусывать губу, чтобы не закричать в голос. Намочив под холодной водой бинт и место, где он присох, стало легче отдирать, и уже спустя пять минут красная от крови марля была отправлена в мусорное ведро. Промыв кожу вокруг пореза, омега наложил новую повязку и, ополоснув лицо холодной водой, покинул комнату. За этот день было много странных ситуаций, чего стоит его обморок, или что это было. Странный вышел день, хотя он даже и не закончился. Войдя в свою спальню, омега глянул на часы, которые стояли на прикроватной тумбочке. Электронные цифры показывали восемь вечера, а за окном до сих пор ярко светит солнце, обнимая своими теплыми лучами дома и людей. Хоть еще только восемь часов, но Арсения с силой клонит в сон, за сегодня он потерял много нервных клеток. Стянув с себя домашние штаны, омега закутался в одеяло, как гусеница в кокон, лёжа на кровати. Отрубился Попов моментально, только тёмная макушка оказалась на мягкой синтепоновой подушке.
