Ментальные белые крылья

      От волнения ком к горлу подкатывает, но омега старается не обращать на это внимание, пытаясь считать, сколько же шагов сделал мельтешащий туда-сюда Шастун. Триста восемь... Триста девять... Дверь тихо открывается, и на пороге появляется улыбчивый врач-омега и нежным голосом просит:       — Арсений Сергеевич, может пройти с отцом ребёнка на УЗИ.       Шастун тут же оказывается рядом и помогает пузатенькому омеге подняться с мягкого кресла и пройти в кабинет. Сердце омеги испуганно прячется где-то в пятках, когда его укладывают на кушетку и просят приподнять края большого свитера. Плановое УЗИ на трёхмесячной беременности. У Арса уже есть видный животик, ходить стало уже труднее, и омега стал меньше двигаться.       Антон сидит рядом, поглаживает брюнета по животу, где нет геля, и внимательно смотрит на чёрный экран, на котором мельтешат непонятные очертания... чего-то. Арсений уже привык к некоторым касаниям, которые альфа делает будто машинально, чем специально, и больше не ругается за эти маленькие вольности. Но бережные касания к животу до сих пор вызывают прилив тепла и счастья. И это пугает и тревожит Попова.       Понимает, что, кажется, влюбляется в Антона.       В эти слегка лопоухие уши, которые так и хочется дернуть; в широкую и открытую улыбку; в искрящиеся ребячьим счастьем глаза; в вечный звон металла на руках Шастуна. Во всего него. В особенности в запах. Приятный аромат мускатного ореха, всё будто пропитано им. Он буквально обволакивает омегу, и тот, слыша этот запах, понимает, что в безопасности. Но стоит только вспомнить об уговоре, как все призрачные мечты со звоном стекла рушатся перед глазами, и Арс выныривает в реальность. В реальность, где всего через два с половиной месяца Арсений уедет к себе в квартиру, если ещё на сохранение не положат. А у него есть все шансы.       — Арс, ты слышишь? — Попов резко переводит задумчивый взгляд на шатена, который светился, как лампочка. — Ты-то смотреть на своё чудо будешь? — Антон бережно берет чужую ладонь и, улыбаясь, оставляет лёгкий поцелуй на ладони.       Арсений отстранённо кивает, и ему поворачивают экранчик. Сердце делает какой-то опасный кульбит, будто акробат на трапециях под куполом цирка, и Арсений глупо улыбается, смотря на маленький комочек. Уже можно различить носик, ручки, ножки... Омега, счастливо посмеиваясь, чувствует, как глаза начинает пощипывать, а в уголках собираются слёзы. Он такой маленький и... его. Родной. Маленький малыш.       Слёзы всё-таки скатываются по щекам, и альфа бережно их вытирает большим пальцем, смотря на счастливого омегу, все ещё держа его за руку. Сердце больно сжимается от нежности, хочется прижаться губами к виску Арсения, прошептать, что любит, обнять крепко, так, чтобы никогда не отпускать.       Не думать о том, что скоро Арс съедет, очень трудно с каждым прошедшим днём. Кажется, что сутки специально протекают всё быстрее и быстрее, приближая нежелательный день расставания... И мысль, что Шастун не оставит омегу в покое и будет добиваться всеми силами, медленно меркнет. Арсению на Антона плевать, Шаст просто временный друг для брюнета, удобно подвернувшийся помощник.       Шатен помогает Арсению стереть гель с живота, потом сесть. Из-за своих мыслей он пропустил, что сказал врач, но, судя по счастливой улыбке Арсения, все в порядке.       — Вы очень милая пара, — вдруг говорит молодой врач-омега и смущённо улыбается, уткнувшись в монитор.       С лиц альфы и омеги моментально сходит улыбка. Антон старается не смотреть на Арса. Забирает распечатку снимка УЗИ и помогает омеге, который задумчиво кусал губу и смотрел в пол, подняться с кушетки. Они так же молча покидают кабинет. Шаст задумчиво рассматривает маленького ребёнка на УЗИ, при этом обнимая молчаливого омегу за плечи.       Их назвали парой. В голове не укладывается. Арс все списывает на то, что они всё-таки пришли вместе на УЗИ, и не на какое-нибудь, а именно на УЗИ ребёнка, в андрологическую клинику. Вот их, наверное, и спутали с молодыми родителями. А как хотелось бы, чтобы так всё и было! Чтобы кровать на двоих, квартира, чтобы общий малыш, плачущий ночами, чтобы общие бессонные ночи!.. Из этого общее только квартира альфы, да и то только на время.       — Хочешь мороженого? — прерывает молчание Антон, прижимая омегу ближе к себе.       Такие вот касания стали частью жизни омеги. Арсений уже и не пытается как-то протестовать, ведь сам же не против, бывает, что и сам лезет обниматься. С появлением живота у Арса появилась целая куча невыраженной нежности, которую девать некуда, кроме как отдавать Шасту.       — Арс? — альфа щелкает вновь задумавшегося Попова по носу. — Так что насчёт мороженого? — шатен улыбается и чуть жмурит глаза от яркого солнца, которое до сих пор греет благодаря «бабьему лету».       — Не хочу, — качает головой омега, отворачиваясь и смотря под ноги. — Как думаешь... — Арсений сглатывает, волнуясь, —почему тот омега назвал нас парой?       Шаст второй рукой взъерошивает волосы. Попов уже успел выучить некоторые привычки альфы: когда он волнуется, то теребит и поправляет ремешки браслетов или же лохматит волосы; когда злится, снимает и надевает кольцо на большом пальце левой руки; когда нервничает, сильно жмурится и кусает губы.       — Не знаю, — смотря в сторону, отвечает шатен, — может из-за того, что мы пришли вместе.       Попов поджимает губы и отдергивает рукав свитера. Пусть будет так.       Так проще.       Легче.       Антон снимает машину с сигнализации, и они садятся в авто. Арсений быстро пристегивается и утыкается взглядом в окно.       — Поехали домой, а? — просит брюнет. — Сегодня не хочется в парк.       — Поехали, — пожав плечами, соглашается альфа и плавно трогается с места.       Машина плавно едет по дороге. В салоне стоит молчание, Антон даже радио не включил, как делает это обычно. В голове скачут разные мысли, но ухватиться за какую-то одну конкретную совсем не удаётся.       Омега так же молчал, рассматривая высокие здания и думая о своём. Как бы Арс ни хотел стереть грань между ним и Шастом, стать хоть на каплю ближе к заветному «мой», но каждый раз его отталкивал, останавливал их уговор. Он всегда упирается в него. И опускает руки. Старается не привыкать к объятиям и запаху ореха, но каждый раз поднимает белый флаг над своей головой.       Будь что будет.       Главное, что сейчас альфа рядом и никуда не денется на ближайшие два с половиной месяца. На эти два месяца он полностью принадлежит Арсению. На эти два месяца он его.

*

      — Арс, — альфа плюхается на диван в ноги лежащего омеги, который задумчиво смотрел в потолок, — что сегодня с тобой? — Антон кладет руку на коленку Арсения, чуть поглаживая. — Что-то случилось? Расскажешь?       Арс качает головой из стороны в сторону. Не хочет он, чтобы Антон знал то, что так старательно весь день в себе топит Попов. Вчера звонили родители. Спрашивали, какой у Арсения срок, как он себя чувствует, и кто помогает омеге. Брюнет выложил всё. И как оказалось, через неделю вернутся папы и заберут его домой. Ещё примерно неделя.       — Арс, — шатен убирает руку с чужой коленки и расстёгивает браслет, — ты мне до сих пор не доверяешь? — омега отрицательно машет головой. — Тогда в чем дело? Уже два месяца, как ты живёшь со мной, да ты даже меня не отталкиваешь, когда я тебя обнимаю! — альфа резко дёргает ремешок и рвет кожаный браслет. — Какого черта. Что ты от меня скрываешь?       — Примерно через неделю приедут родители, — Арсений с трудом принимает сидячее положение. Всё-таки срок уже четыре месяца, и он становится похож на колобка из сказки. — Они заберут меня к себе...       — Нет, — перебивает альфа и швыряет остатки браслета на пол, — не заберут. Пусть только попробуют появиться на моём пороге. Ты останешься здесь.       — Шаст, прекрати строить из себя влюбленного по уши альфу, — злится Арс. — Плохо играешь. Не верю, — омега качает головой и хмурится. — Я тебя не понимаю, — Арсений запрокидывает голову к потолку, прикрывает глаза, — не понимаю, зачем я тебе, зачем ты все это сделал: притащил к себе в квартиру, пытаешься как-то сблизиться...       — Я никого из себя не строю, — отвечает Антон. — Я... не могу тебе объяснить.       Арсений хмыкает и снова ложится на диван, прикрыв глаза. Он ничего не понимает, а вариант с тем, что он Антону нравится, или даже что тот в него влюблен, омега отметает сразу, как что-то из разряда фантастики.       — Я тебе нравлюсь хоть? — вдруг спрашивает брюнет после молчания.       Шаст резко поворачивает голову в сторону Арса и смотрит удивлённо. Попов расценивает этот взгляд по-своему. Он как можно быстрее поднимается с дивана, огибает поднявшегося вслед за омегой альфу и идёт в свою спальню. Арс быстро скидывает вещи в чемодан, в котором они притаскивали некоторую одежду омеги. Антон стоит на пороге и смотрит как-то отстраненно.       — Что ты делаешь? — шатен медленно подходит. — Зачем вещи собираешь? — альфа выхватывает футболку из чужих рук, привлекая внимание. Арсений смотрит зло, сжигая взглядом.       — Я домой вернусь лучше, — омега отнимает свою футболку из чужих рук. — Меня пугает то, что я не понимаю тебя, не понимаю, что тебе нужно от меня, и зачем я тебе.       — Ты понимаешь, что поступаешь глупо и необоснованно? — альфа снова отбирает вещи у Арсения.       — Отстань.       Антон поджимает губы и хватает чемодан с кровати, вываливая из него все вещи, которые омега успел собрать. Арсений застывает и сжимает в кулак чёрную футболку, пытается успокоиться. Его так раздражает всё, что происходит вокруг. Какой-то непонятный сюр, будто это все сон сумасшедшего!       Попов швыряет футболку в лицо альфы и проходит мимо, собираясь уйти без вещей. Главное только уйти и разобрать поведение Шаста в одиночестве и тишине. Там, где не пахнет мускатным орехом, там, где нет разбросанных колец и браслетов... В квартире родителей, которую он раньше называл домом.       Шастун срывается с места и уже на пороге спальни хватает омегу за руку и бережно поворачивает лицом к себе. Обхватывает руками плечи, прижимает плотно к себе и зарывается носом в тёмные волосы на макушке, жмурится. Он чуть все не просрал. От понимания, что Арс мог так просто покинуть его жизнь, становится паршиво и страшно на душе.       — Не уходи, — выдыхает Антон и проводит ладонями по чужой спине. Омега упирается ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть. — Прошу, не уходи, ты мне очень дорог, Арс...       Арсений замирает. Шаст прижимается губами к чужому виску, прикрывает глаза. Арс чуть ли не ушёл. Мысль до сих пор бьёт по вискам и заставляет крепче сжимать в объятиях омегу. Альфа спускается от виска ниже, оставляет лёгкие поцелуи на скулах Арсения. Омега же не шевелится совсем, будто окаменел и превратился в статую. В тёмной макушке никак не укладывается всё происходящее, но понятие того, что это все неправильно, больно режет по рёбрам. Почему это неправильно, Арсений не знает. Да и не хочет разбираться во всём этом, хочется сбежать и остаться наедине с собой, чтобы разобрать весь хлам в голове.       Попов легко отталкивает альфу от себя и выпутывается из чужих рук, отходит на два шага в сторону входной двери. Сглотнув ком и подавив слёзы, тихо выговаривает:       — Серёжа завтра зайдёт за вещами, — брюнет снимает свою куртку с крючка вешалки, наблюдая за Антоном. — Пожалуйста, — Арс чуть ли не всхлипывает, но вовремя вдыхает, — отдай ему чемодан без мордобоя и криков.       Входная дверь захлопывается за спиной омеги, а Шаст лишь сжимает кулаки и громко вдыхает через нос, прикрыв глаза. Арсений будто пропустил мимо ушей все слова Антона о том, что он не безразличен ему, притворился глухим. Ярость медленно закипала в груди, и альфа не выдержал и сильно сжатым кулаком ударил о стену, сдирая кожу с костяшек. Как, как можно было пропустить мимо ушей признание чуть ли не в любви?! Удары одни за другим сыпались на бедную стену, дверь, даже зеркало было разбито в ходе выплескивания гнева, но на душе с каждым ударом легче не становилось. Только паршиво и гадко.       Хотелось напиться до сочинения, до белочки, а ещё Шастуну хотелось набить морду этому Серёже! Как же он бесит альфу, одно воспоминание, с какой заботой омега носился перед этой полторашкой, заставляло гнев разжигаться с новой силой. Но сколько бы Антон ни злился и ни рычал, как далекий предок, Арс не услышит о его чувствах, будет так же убегать и прятаться.       Солью на ране ещё было то, что омега придёт за вещами не сам, а отправит этого альфу, которого таковым назвать-то сложно! Антон с грохотом ставит бутылку виски на стол, следом бокал, наливает его полным и залпом выпивает. Чуть морщится, закусывая кислым лимоном, и задумчиво уставляется в окно. Они всё просрали. Это понятно даже самому глупому и ничему не ученому человеку.